«Лахтак». Повесть

Услыхав, что в бутылках спирт и вино, Шор любовно по- гладил их рукой, и глаза у него заблестели. Кок тоже искоса глянул на эти предметы и на своего товарища-пьяницу.

- Только смотрите, - пригрозил Лейтэ, - если кто тронет что-нибудь и потащит с собой на пароход, поотрываю головы и руки. Чтоб без этих фокусов-покусов!..

- Ну, я думаю, среди нас таких нет, - откликнулся Павлюк. - Каждый понимает, что на таких островах это как бы пункт первой помощи для путешественника, если бы его какое-нибудь несчастье сюда занесло.

- Да… - невнятно пробормотал кок. - Нас тоже как будто несчастье забросило сюда.

- А тут и зимовать хорошо. Может, наш капитан возле этого домика порт устроит? - заметил Степа. - Я бы не прочь… Тут, наверно, и на белых медведей можно хорошо поохотиться.

- Ну, довольно разводить тары-бары, - положил конец разговорам Лейтэ. - Заколачивайте окно и дверь. Дмитрий Петрович, напишите записку о нашем посещении и поехали.

Запара дописал на записке: «Пароход «Лахтак» под командой ст. штурмана Кара. Посетили домик: Лейтэ, Запара, Павлюк, Соломин, Аксенюк, Шор и Черлак».

Когда ехали назад, Степа спросил Запару:

- Дмитрий Петрович, вы так и не рассказали нам о радиокарте этой земли?

- А это, - стал объяснять Запара, - в 1932 году, перед тем как отправлять сюда полярные экспедиции, составили карту Северной Земли. При составлении ее пользовались неполными данными, собранными дирижаблем «Граф Цеппелин», который пролетел здесь в 1931 году. Хотя тогда туман покрывал большую часть островов, по кое-что удалось сфотографировать с воздуха. Главный же материал передал Ушаков по радио. А так как по радио всей карты передать нельзя, то и получилась она несколько путаной.

Глава XIII

Сквозь голубое кружево мелких льдин из воды высунул голову зверь. Голова у него была круглая, черная, блестящая. Глазки смотрели сонно и неподвижно. Морской заяц интересовался пароходом. Видел ли он уже когда-нибудь такое страшилище? Пароход напоминал айсберг, а люди на нем выглядели странными зверюгами, немного похожими на медвежат. На этом айсберге вдруг что-то треснуло, и одновременно черная круглая голова услышала шипящий звук в

воздухе и плеск воды в двух шагах от своего носа. Звуки эти были незнакомы, а все незнакомое может быть опасным, и голова в тот же миг скрылась в воду.

Прошло две-три минуты, и на палубе уже успели поспорить, попал или не попал Котовай. Все, кроме самого стрелка, были того мнения, что зверь, испугавшись, спрятался. Сам же Котовай старался убедить других, что убитый зверь сразу же потонул.

Но любопытство - большая сила. «Что это за странный айсберг, надо па него еще взглянуть», - так, наверно, подумала толстая, жирная голова и снова высунулась из воды.

- Ну, теперь я буду стрелять, - попросил Степа, протягивая руки к Котоваю за ружьем, - ты одного уже утопил, а теперь разреши мне.

Вокруг засмеялись, так как всем было понятно, что это тот самый заяц. Смущенный Котовай отдал ружье Степе. Юноша долго целился. Одновременно со звуком выстрела заяц подпрыгнул над водой и замер.

- Попал! Попал!

Степа радовался. Его похвалил Лейтэ, наблюдавший охоту с капитанского мостика. На звук выстрелов вышел Вершемет.

- Кто эго? - спросил он, и, когда ему указали на Степу, охотник поздравил пария, хлопнув его по спине. - Так всегда бей, с одного выстрела, в голову, - сказал Вершемет, - иначе, если зверь пе очень жирен, то ударит раза два хвостом по воде, испустит дух и утонет.

Шлюпка подтянула тушу зайца к борту, и ее подняли на палубу.

- Ну и зайчик! - удивленно покачал головой кок.

Действительно, «зайчик» этот был длиной в полтора метра и весил двести пятьдесят килограммов.

- А знаете, - сказал Кар Запаре, указывая на морского зверя, - да это же наш шеф.

- Какой шеф?

- А известно ли вам, что значит слово «Лахтак»?

- Нет.

- Лахтак - это одно из названий морского зайца, или иначе - бородатого тюленя. Так его называют па востоке, в Беринговом море. Там давным-давно начинал свое плавание наш пароход.

- Чудесное место для охоты! И в самом деле неплохо бы в этом домике перезимовать, - рассуждал Вершемет. - Дичь вокруг непуганая, и песцы должны быть. Капканы у нас есть.

Можно богатую добычу взять. Весь трюм мехами, кожами, салом наполнили бы.

- Ты думаешь, - спросил кок, - много песцов на этом берегу?

- Ручаюсь, что не меньше сотни, а то и полторы одними только капканами за зиму набрал бы.

- А голубых песцов тут не может быть? - настойчиво допытывался Аксенюк.

- А почему же?.. Не знаю… наверно, есть…

- За границей мех такого песца - большая ценность, - вздохнул кок. - Да и белый там не дешев.

- Я бы не возражал, чтобы несколько штук отвезти туда, продать и деньги в карман положить, - хрипло смеясь, проскрипел Шор.

Разговор о мехах перебил Лейтэ. Он пришел с распоряжением, чтобы кок вместе с ним и Павлюком проверил камбузную кладовую. Кар хотел точно определить запасы съестных продуктов на пароходе. Неизвестно, сколько времени им придется пробыть в вынужденном плавании. Он знал, что запас продуктов на пароходе невелик, значит, придется, очевидно, уменьшить порции и строго придерживаться их. Он поручил Лейтэ срочно подсчитать количество продуктов. Сам же вызвал к себе Торбу и Запару, чтобы с ними посоветоваться, как быть дальше.

- Товарищи, - сказал он, обращаясь к механику и гидрологу, - по-моему, есть три варианта нашего дальнейшего путешествия: один-остановиться здесь же, собственно говоря, не в этом самом месте, а в какой-нибудь бухточке пролива Шокальского. Стоять до тех пор, пока путь наш освободится от тяжелых льдин. Очень возможно, что в таком случае нам придется пробыть здесь целую зиму и выйти отсюда лишь будущим летом…

- Если условия будут благоприятны…- заметил Запара.

- Совершенно верно, - согласился Кар, продолжая излагать свои планы, - ибо может статься, что будущее лето будет холодным, льды не растают, и мы не вылезем отсюда, а просидим в этих горах еще зиму. Конечно, если хватит продуктов, не появится цинга или еще какая-нибудь напасть. Второй вариант - немедленно повернуть обратно в Карское море. Попытаться пробиться сквозь льды, пользуясь расщелинами и разводьями. Дело неимоверно тяжелое. Это значит возвратиться в те льды, от которых мы бежали. Если мы вернемся в Карское море, то все шансы будут за то, что пароход наш затрет льдами. Тогда, вероятнее всего, он погибнет зимой в ледяных тисках, а если и избежит этого, то его унесет неведомо куда, и будет он дрейфовать в течение неопределенного времени. Наконец, третий вариант - идти через пролив в море Лаптевых и, если там не очень тяжелые льды, то, повернув на юг вдоль берегов острова Большевик, выйти в пролив Бориса Вилькицкого. Через этот пролив нам, возможно, удастся вернуться домой. Если же возвращаться домой будет поздно, то зазимуем около мыса Челюскина, где имеются достаточно глубокие бухты.

- А самое главное, - добавил Запара, - научная база и радиостанция Арктического института.

- Совершенно верно. Каково же ваше мнение, товарищи? - спросил Кар.

Слово взял Торба.

- За кормой у нас, - сказал он, -такой лед, что не только наш пароход, но и «Красин» едва ли справится с ним. Зимовать здесь ист смысла. Угля очень мало. В течение зимы нам нужно будет обогреваться, а летом ка обратный путь может не хватить топлива. Радио у нас фактически нет, и помощь вызвать мы не сможем. Надо идти в море Лаптевых.

Запара поддержал предложение механика, хотя доводы его не совсем понравились Кару и особенно Торбе. Гидролог сказал:

- Если нас затрет льдами в море Лаптевых и мы зазимуем там, то все-таки в этом будет больше пользы, чем дрейфовать в Карском море. В этом море хоть приблизительно можно вычислить, предположить, куда нас занесет. А вот в море Лаптевых, далеко от берегов, еще не зимовал никто, там ничего не вычислишь, ничего не угадаешь. Мы произведем очень ценные исследования.

- Да, вы уж наговорите, - сердился Торба, - еще нарочно захотите зимовать.

Как раз в это время в каюту Кара, где происходило совещание, зашел Лейтэ. Его кратко проинформировали о высказанных мнениях. Кар также считал, что надо идти через море Лаптевых к проливу Вилысицкого. На том и порешили.

Затем Лейтэ рассказал о положении с продовольствием. Съестных припасов, если их выдавать по нормам предыдущих дней, должно хватить на семьдесят дней. По мнению Лейтэ, эту норму безболезненно можно уменьшить, чтобы растянуть припасы на девяносто дней.

Кар подписал приказ о том, что пароход выходит в море Лаптевых, что паек уменьшается и что охотники должны обеспечивать продуктами питания команду. Вершемету поручалось отобрать лучших стрелков и организовать из них охотничью команду.

Глава XIV

Ночью полярное небо было удивительно ясным. Туманы, видимо, скрылись за горами, опустились над арктическими озерами, в расщелинах глетчеров. Ритмично работала паровая машина, и едва заметно дрожали палубы «Лахтака». За кормой бурлил винт и мерцала пенистая полоса, показывающая путь, по которому прошел пароход. «Лахтак» шел уверенно, средним ходом, время от времени то отталкивая, то подминая под себя небольшие льдины. На тысячу миль над темным безлюдьем вокруг блестело звездами полярное небо. Впрочем, нет: если пройти напрямик на север, через горы, глетчеры, котловины и пролив, то можно напасть на маленький домик с несколькими обитателями на острове Домашнем. Пройдя таким же образом сто двадцать миль на юг, - да только возможно ли пройти? разве что самолетом пролететь?-можно встретить большой дом. Это станция па мысе Челюскин. Вот и все.

Красота полярной ночи убаюкивала мечтами и фантазиями. Лишь Кар, Лейтэ и Соломин пс мечтают. Они на капитанском мостике. Матрос крепко держит в руках штурвальное колесо и настороженно ждет, не будет ли приказа от Кара. Л тот вместе с Лейтэ, не выпуская из рук бинокля, - хотя во тьме какая от бинокля польза? - стоят, опершись на фальшборт, и всматриваются в темноту, чтобы случайно не наскочить носом парохода на берег или айсберг.

- Луна позже взойдет, - говорил Кар, обращаясь к Лейтэ, - а пока что крикни, чтобы дали самый малый.

Лейтэ переводит ручку машинного телеграфа, где-то в глубине пароходных помещений слышится звонок. Пароход уменьшает скорость движения.

Кар и Лейтэ всматриваются в темноту, насколько позволяет звездное небо.

- Лейтэ, - говорит Кар. - Пойду-ка я подремлю. Когда появится луна, разбудите меня.

- Есть, - прогудел басом Лейтэ.

Кар вошел в капитанскую каюту и, не раздеваясь, повалился на софу, подложив под голову кожаную подушку.

Тихо плескались волны о борт парохода, медленно плыли огни на мачтах, - морским зайцам, выглядывавшим из воды, они казались, наверно, плавучими звездами.

Лейтэ ожидал луны.

На корме также не спали трое. Накинув на себя тулупы, они сидели на канатном ящике и шепотом вели разговор.

- Приказ этот ничего доброго не предвещает, - хрипел Шор, - паек урезали.

- Да это еще пустяки,-ответил кок, - ведь и так продуктов только на три месяца хватит, а работы теперь много, команда же вдвое меньше.

- Да… да… - задумчиво бормотал Шор, - нужно, братишки, бежать, - предложил он.

Очевидно, для кока эта мысль была не новой, так как он лишь тихо поддакнул:

- Да-да, да-да…

Зато Попов встрепенулся.

- Куда бежать? Ты в своем уме?

- Известно, в своем, - обиделся кок.

- Да мы же пропадем…

- Чего боишься? - презрительно спросил Шор.-Он тебе расскажет, куда бежать, - кивнул кочегар на Аксенюка.

- Слушай, - прошептал Аксенюк, - ты же видел в нескольких милях отсюда чудесную избушку с хорошим запасом продуктов на трех зимовщиков. Имеется спирт, вино, шоколад, консервы мясные, рыбные, овощные и сухое молоко. Есть мясо. Мы захватим отсюда свой паек, ружья, патроны и капканы для песцов и хорошо перезимуем. А иначе, чего доброго, затрет нас море Лаптевых льдами и мы погибнем, спасая это корыто. Нет, пусть дураки заботятся о государственном имуществе, а я позабочусь о себе.

- И к тому же, - пытаясь убедить Попова, сказал Шор,- мы набьем за зиму гору песцов. Тогда нам останется лишь встретить летом норвежца, и золото зазвенит в наших карманах во всех портах - от Тромсе до Марселя.

- А где же мы встретим норвежца? - колеблясь, спросил Попов.

- Летом они бывают в Карском море, а не будет там, так переберемся в Баренцово. Не так страшен черт, как его малюют. Карское море - не ледник. Наконец, если и не встретим, то уж доберемся до Архангельска вместе с зимовщиками с острова Домашнего. А они наведываются сюда.

- Ну,-взял руку Попова в свои руки кочегар,-согласен?

- Э, была не была. А когда?

- Сейчас, - ответил Аксенюк.-Мы уже кое-что приготовили.

И действительно, на камбузе лежало несколько ящиков с продуктами, большие банки с маслом, четыре ружья, из них два судовых, одно-погибшего капитана и другое - Запары. Тут же - ящики с патронами, порохом и дробью.

На приспущенных талях свисала над бортом самая лучшая шлюпка, в которой сегодня ездили на берег. Оставалось перенести все приготовленное из камбуза в шлюпку, спустить ее на воду и, тихонько отплыв, спрятаться за одиим из айсбергов, а затем, переждав там некоторое время, смело двинуться к берегу. Надо только действовать тихо и осторожно, чтобы не разбудить кого-нибудь из команды или не всполошить вахтенного матроса, бежавшего каждый час на корму посмотреть на циферблат лага- узнать, какое расстояние прошел за час пароход.

Три фигуры, одна за другой, входили в камбуз и выходили оттуда, перетаскивая в шлюпку ящики. Три сора грабили пароход, и никто не слышал и не видел этого. Да и могло ли придти кому-нибудь в голову, чтобы под 78 amp;apos; северной широты, среди пустынного ледового моря, ночью могли обокрасть пароход! Украдкой, словно крысы в трюме, когда туда спускаются люди, двигались по палубе три фигуры. Наконец, снеся все необходимое, еще раз проверили, все ли спят. Да, спят все, кролю механика и кочегара в машинном отделении да Лейтэ и Соломина на капитанском мостике. Матрос только что вернулся с кормы, где смотрел па лаг, и отметил, что за час прошли две мили. Теперь он снова не выпускал из рук штурвала, переданного ему Лейтэ. А Лейтэ ожидает луны и зорко всматривается в темноту, чтобы не наскочить на айсберг.

Никто не видит, как лодка, покачиваясь на талях, медленно опускается на воду. Но вот шлюпка уже на воде. Трое людей спускаются на талях в шлюпку, и она тихо отделяется от парохода, чтобы через десять минут укрыться за небольшим айсбергом.

Лейтэ видит, как бледнеют звезды на востоке, как, наконец, над снежной вершиной горы, навстречу пароходу, поднимается полная луна. Черные расщелины и серебряные скатерти покрывают горы над проливами - и на много миль вперед становится серебристым чистый водный путь.

Лейтэ будит Кара.

Штурман жмурится, встряхивает головой, потягивается так, что кости трещат, и выходит на мостик; взглянув на гладкую поверхность пролива, звонит в машинный телефон и кричит:

- Полный вперед!

Глава XV

Утром, когда в тумане всходило солнце, вокруг «Лахтака» шумели волны моря Лаптевых. Свежий нордовый ветер дул морякам в спину, по временам бросал несколько брызг на палубу и подгонял пароход на юг. Направо, вдоль берега острова Большевик, протянулась узкая полоса льда, и Кар дал указание рулевому немного отклониться на восток, чтобы обойти лед. Эта ледяная полоса несколько тревожила штурмана, но тот успокаивал себя тем, что она была неширокой.

Поутру менялись вахты. Степа вышел будить смену. Легко дышалось холодным воздухом на палубе. Внимание Степы привлекло стадо моржей. С десяток зверей плескались в волнах, почти у самого парохода. Они то обгоняли друг друга, то, Ныряя, выбрасывались затем из воды, делая какие-то странные сальто мортале, то, высунув голову из воды, поглядывали на пароход и тяжело сопели.

«Прямо как дельфины», - подумал Степа.

К юноше подошел Вершемет, застегивая кожаную куртку.

- Ого, сколько зверья! Остановил бы наш капитан на полчаса пароход… что на это скажешь?

- Сами знаете, что не остановит, - ответил Степа.

- Да, спешит он уйти как можно скорее от зимы и льда. А все же придется, наверно, нам если не тут, то в Карском море зазимовать.

- Зимовать, так зимовать, - как будто изъявляя согласие, сказал Степа. - Зазимуем - не погибнем.

- А зачем же погибать? - удивился Вершемет. - Ты не гляди, что я рыжий, - пошутил он, намекая на отсутствие седины на своей голове, - я, друг мой, пять раз тонул, два раза горел, один раз под медведем был, морж меня ранил, восемь дней без еды в глетчерной трещине просидел, а живым все же остался и теперь погибать не собираюсь.

- Ого!