Только ты можешь спасти человечество

А не выпустить ли ракету, подумал Джонни. Нет, стоп, они же сдались. И что-то говорили про какой-то конвой…

Он провел рукой по переключателям. Панель управления немного отличалась от клавиатуры компьютера, но вот эта кнопка…

– Вы меня слышите?

На экране связи появилась Капитан.

– Да? – сказал Джонни.

– Мы готовы.

– Готовы? – переспросил Джонни. – К чему?

– Ведите, – сказала Капитан.

Голос шел из решеточки возле экрана. Наверное, ее слова что-то переводит, подумал Джонни. Вряд ли гигантские тритоны знают английский.

– Куда? Куда вести?

– К Земле.

– К Земле? Погодите! Там живу я!

Нельзя показывать огромным флотам пришельцев путь к родной планете, ведь тогда неприятностей не оберешься!

Решеточка некоторое время исторгала гудение и жужжание. Потом послышался голос Капитана:

– Приносим извинения за буквальный перевод. Мы называем Землей свою родную планету. Когда я говорю по-скррииийски, ваш компьютер подбирает синоним на языке землян. Настоящее название нашей планеты на языке скрр-иии звучит так… – Послышалось чмоканье, словно кто-то вытаскивал ноги из свежей коровьей лепешки. – Я покажу вам нашу родину.

На навигационном экране вдруг расцвел красный кружок.

Джонни знал, что с ним делать. Навести на него зеленое колечко, компьютер закудахчет – бинка-бинка-бинка, – и курс будет задан.

«Они показали мне, где живут».

До него вдруг дошло.

«Они мне доверяют».

Джонни полетел вперед, и флот пришельцев выстроился за ним. Силуэты скррииийских кораблей заслоняли звезды.

Кабина тихонько гудела и жужжала.

Задача казалась не слишком сложной…

Впереди возникла зеленая точка.

Она постепенно росла, и наконец Джонни по абрису узнал истребитель, такой же, как у него.

Но разглядеть корабль толком не удавалось.

Он был наполовину скрыт вспышками лазеров.

Истребитель мчался на Джонни, расстреливая его в упор.

Да так быстро, что едва не попадал под собственный огонь.

Джонни рванул джойстик, и его машина резко шарахнулась в сторону в тот самый миг, когда… вражеский истребитель пронесся мимо, к кораблям скрр-иии.

К целому небу кораблей скрр-иии.

К флоту, который сдался ему, Джонни.

Но другие-то по-прежнему играли!

– Нет! Э-эй! Они больше не воюют!

Истребитель развернулся, описав широкую дугу, и помчался прямиком на флагман. Джонни увидел, как тот, другой, выпустил ракету. Кто-то где-то, сидя за клавиатурой, дал ракетный залп.

– Эй! Хватит!!!

Он меня не слушает, подумал Джонни. Кто же слушает врага? Во врага надо стрелять. Он же враг. На то он и враг.

Джонни заложил крутой вираж и сел на хвост истребителю. Тот сбросил скорость и все стрелял и стрелял по флагману…

…а флагман не открывал ответный огонь.

Джонни в ужасе уставился в носовой иллюминатор.

Корабль сотрясал шквальный огонь. Канонир ползком пробрался по трясущемуся полу к креслу Капитана и, цепляясь за что придется, поднялся.

– Дура! Бестолочь! Я говорил! Я предупреждал! Требую открыть ответный огонь!

Капитан наблюдала за кораблем Избранного, замершим на месте.

– Нет, – сказала она. – Надо дать ему шанс. Мы не должны стрелять по кораблям людей.

– Шанс?! А какие шансы у нас? Сейчас я прикажу…

Капитан проявила редкостное проворство. Ствол ее пистолета уперся в голову Канонира. Это было церемониальное оружие – для выяснения отношений скрр-иии предпочитают рукопашную, – но форма пистолета недвусмысленно давала понять: то, что вылетает из дула, предназначено для вполне определенной цели – стремительно прошить пространство и убить.

– Нет, – процедила она.

Канонир посинел (верный признак ужаса). Но ему хватило мужества прошипеть:

– Вы не посмеете!

Это игра, подумал Джонни. На том корабле никого нет. Просто кто-то сидит за компьютером. Все это игра. Все это происходит где-то на чьем-то экране…

Нет.

Фигушки – да.

Но…

…в то же время…

…все это происходит здесь…

Истребитель Джонни рванулся вперед.

И оказалось, что легче легкого совместить кружочки на экране, бинка-бинка-бинка, и давить на кнопку «Огонь», пока не расстреляешь весь боезапас. Он уже не раз проделывал это.

Чужак его даже не заметил. Он выпустил несколько ракет – и взрыв раздробил его на множество прекрасных образчиков компьютерной графики.

«Понял, что это?» – сказал себе Джонни. Картинки на экране. Никаких рук и ног, которые, крутясь, разлетались бы от места катастрофы вперемешку с обломками. Все это игра.

И тут его настигли ракеты убитого врага.

Рубку залил ослепительный белый свет.

В следующий миг Джонни понял, что вокруг ледяной космос, а в нем какие-то предметы…

Книжный шкаф. Стул. Кровать.

Он сидел перед пустым экраном компьютера. И стискивал джойстик так крепко, что разжать пальцы удалось не сразу.

Часы у кровати – неисправные – показывали 6: 3≡. Это означало, что вставать только через час.

Завернувшись в одеяло, Джонни смотрел телевизор, пока не зазвонил будильник.

Опять показывали ракеты и пули, свистевшие над городом. Они очень напоминали те, что он видел накануне вечером, – вероятно, по просьбам телезрителей стреляли на «бис».

Джонни было тошно.

Он решил: ему поможет Ноу Йоу.

Обычно они с Холодцом и Бигмаком коротали переменки на стене за школьной библиотекой. Строго говоря, их троицу нельзя было назвать компанией — ведь если взять большой пакет чипсов и встряхнуть, все крошки тоже ссыплются в один угол.

Ноу Йоу прозвали Ноу Йоу за то, что он никогда не говорил «Йоу!», и он уже перестал бороться с кличкой. Все-таки Ноу Йоу звучало лучше, чем Полный Улет (до того) или Эм Си Спаннер (еще раньше). Главным генератором прозвищ был Джонни.

Ноу Йоу утверждал, что словом «улет» не пользуется. Вот Джонни, заметил он, белый и никогда не говорит ни «И чё? Ничё? Ну и всё!», ни «братан». И вообще, расовые стереотипы – не предмет для хиханек.

Вдаваться в излишние подробности Джонни не стал. Он просто пересказал свой сон, умолчав о сообщениях, которые появлялись на экране наяву. Ноу Йоу внимательно слушал. Ноу Йоу всегда слушал внимательно. Так внимательно, что совершенно выбивал учителей из колеи: у них неизменно возникало подозрение, будто он хочет их на чем-то подловить.

Наконец Ноу Йоу сказал:

– Обычная проекция психологического конфликта, вот и все. Хочешь сырное колечко?

– А что это?

– Такая хрустящая штучка со вкусом сыра…

– Нет, я не про то.

Ноу Йоу передал пакетик Бигмаку.

– Ну… твои мама с папой расходятся, так? Все знают.

– Типа того. Времена такие… трудные.

– Угу. И ты ничего не можешь с этим поделать.

– Типа того, – опять сказал Джонни.

– И это на тебе определенно сказывается, – продолжал Ноу Йоу.

– Типа того, – в третий раз осторожно сказал Джонни. – Жрачку часто приходится готовить самому…

– Вот-вот. Поэтому ты проецируешь свои… э… подавленные эмоции на компьютерную игру. Дело житейское, – пояснил Ноу Йоу. Его мать работала медсестрой, а сам он собирался стать врачом. – Ты не можешь решить реальные проблемы и превращаешь их в проблемы, которые можешь легко решить. Лет тридцать назад ты, наверное, воображал бы, как бьешься, например, с драконами. Фантазии-проекции.

– Мне не кажется, что спасти несколько сот разумных тритонов легко, – заметил Джонни.

– Да раз плюнуть, – радостно заявил Бигмак. – Трра-та-та-блямс! И никаких проб-лем. – Бигмак не вылезал из десантных ботинок и камуфляжных штанов. По этим штанам его можно было опознать за милю.

– Штука в том, – продолжал Ноу Йоу, – что все это не по правде. Реальное реально. А то, что на экране, нет.

– Кстати, я расколол «Костоломов-межпланетников», – сообщил Холодец. – Возьми, если хочешь. Все говорят, классная игра.

– Н-не-ет, – протянул Джонни, – я, пожалуй, еще поковыряюсь с той. Погляжу, смогу ли пройти на двадцать первый уровень.

– Когда дойдешь до двадцать первого уровня и уничтожишь весь флот, на экране появится специальный номер, и тогда, если ты напишешь в «Гоби Софт», получишь приз – пять фунтов, – сказал Холодец. – В «Компьютерном еженедельнике» писали.

Джонни вспомнилась Капитан.

– Целых пять фунтов? – сказал он. – Не хило.

После большой переменки были подвижные игры. Участвовал только Бигмак. С тех пор как ввели хоккей, он стал заядлым игроком и объяснял свое рвение тем, что клюшкой-де классно долбать по кумполу.

Ноу Йоу не ходил на спортчас из-за интеллектуальной несовместимости с подвижными играми. Холодец не ходил на спортчас потому, что физрук сам просил его об этом. Джонни не ходил на спортчас потому, что у него была бессрочная записка от родителей. К тому же никто всерьез не настаивал на его присутствии. Поэтому он рано вернулся домой и посвятил послеобеденные часы чтению руководства к игре.

К компьютеру он не подходил до чая.