— Дьюар, кто ж еще? — ответил зубастый. — Они поженились в Вегасе в прошлом месяце. Я взял эту фотографию в церкви. — Он выхватил фотографию из рук Клер и положил в карман. — Я потратил недели две, чтобы найти ее. Она вышла замуж под девичьей фамилией.

— А где вы нашли ее? В Сан-Диего?

— В том-то и дело, что я ее не нашел. Если бы я нашел ее, разве я был бы здесь?

— А зачем вам она?

— Она мне не нужна. Я ничего не имею против нее. Но она связалась с Дьюаром. Мне нужен Дьюар.

— Зачем?

— Это вас не касается. Он какое-то время работал на меня. — Он направил оружие на Клер. — Где ваша сестра?

— Я не знаю, где она. А если бы и знала, то не сказала бы вам.

— Со мной вам не следует так себя вести, мисс. Со мной нужно сотрудничать. Таков мой девиз.

Я вмешался в разговор:

— Ее сестра неделю назад пропала. Дорожный патруль нашел ее машину в Сан-Диего. На переднем сиденье — пятна крови. Вы уверены, что не видели ее?

— Здесь вопросы задаю я, фраер. — Но голос его стал звучать менее уверенно. — А что же случилось с Дьюаром, если блондинка исчезла?

— Думаю, он бежал с ее деньгами.

Клер повернулась ко мне:

— Вы не рассказывали мне этого.

— Рассказываю сейчас, — бросил я коротко.

Зубастый спросил:

— У нее были деньги?

— Полно.

— Вот ублюдок! Значит, он надул нас обоих?

— Дьюар украл у вас деньги?

— Не задавай так много вопросов, фраер. Когда-нибудь ты допрашиваешься до смерти. А теперь минут десять не трогайтесь с места, вы оба! Не двигайтесь, не кричите, никуда не звоните. Я могу вернуться и проверить, чем вы занимаетесь.

Он подал назад по аллее, освещенной прожектором, потом захлопнул дверь машины и выключил весь свет. Исчез в полной темноте, будто и не было.

* * *

Мы приехали в Сан-Диего после полуночи, но в доме Фолков все еще горел свет. Это был один из одинаковых оштукатуренных коттеджей, расположенных на Пасифик-бич.

— Мы здесь раньше жили, — сказала Клер. — Когда я ходила в школу. Вот в этом доме, втором от угла. — Говорила она мечтательно, рассматривая улицу так, как будто она была ей дорога. Она напоминала ей юность, то время, когда Иллмэн еще не вошел в ее жизнь.

Я постучал. Дверь приоткрыла, не снимая цепочки, крупная женщина с волосами, выкрашенными хной. Увидев рядом со мной Клер, она сняла цепочку и широко ее распахнула.

— Клер, дорогая, где ты была? Я как раз звонила тебе в Беркли, а ты здесь. Как дела, милая?

Она крепко обняла девушку.

— О, Гретхен, что-то случилось с Этель, что-то ужасное.

— Я знаю, дорогая. Но могло быть и хуже.

— Хуже, чем убийство?

— Ее никто не убивал. Не думай об этом. Она в тяжелом состоянии, но жива.

Клер отошла немного назад и посмотрела женщине в лицо.

— Вы ее видели? Она здесь?

Рыжеволосая приложила ко рту палец. Палец был крупный, как и все в этой женщине.

— Тише, Клер. Джейк спит. Ему рано вставать на работу. Я видела ее, ты права. Но она не здесь, она в больнице на другом конце города.

— Вы сказали, что она в тяжелом состоянии?

— Ее сильно избили, бедную. Но доктор сказал мне, что она быстро поправляется. Ей придется сделать пластическую операцию, и она будет выглядеть, как прежде.

— Пластическую операцию?

— Да. К сожалению, этого не избежать. Я видела сегодня се лицо, когда ей меняли повязку. Не волнуйся, дорогая. Могло быть и хуже.

— А кто избил ее?

— Этот ее паршивый муж.

— Эдвард?

— Нет, не Эдвард. Другой, которого зовут Дьюар. Овен Дьюар.

Я спросил ее:

— А вы видели Дьюара?

— Видела неделю назад, в тот вечер, когда он избил ее, этот грязный подонок. — Голос у нее был низкий, контральто, он переливался у нее в горле. — Мне бы заполучить его хотя бы минут на пять, я бы ему показала.

— Многие хотят его заполучить, миссис Фолк.

Она вопросительно взглянула на Клер:

— Кто это? Ты не представила нас друг другу.

— Извините. Мистер Арчер, миссис Фолк. Он детектив, Гретхен.

— Я так и подумала. Этель не захотела, чтобы я сообщила о случившемся в полицию. Я ее убеждала, что это нужно сделать, но она не согласилась. Бедная девочка так переживает, что связалась с этим подонком. Она даже меня нашла только сегодня вечером. Она прочла в газете, что кашли ее машину, и решила попросить меня поехать за ней и взять ее без особого шума. Она не хочет, чтобы обо всем, что с ней случилось, стало известно. Для такой красавицы, как Этель, потерять свою внешность — просто ужасно.

Я сказал:

— Постараюсь, чтобы шума не было. А вы обращались в полицию по поводу ее машины?

— Джейк посоветовал мне не делать этого. Он сказал, что если я это сделаю, сразу же станет известно. И доктор сказал мне, что она как бы нарушает закон, не сообщая в полицию о том, что ее избили. Поэтому я решила ничего не предпринимать.

— А как это все случилось?

— Сейчас все расскажу. Пойдемте в гостиную, ребята. Дам вам что-нибудь выпить.

— Вы так добры, Гретхен, — сказала Клер, — но я должна увидеть Этель. Где она?

— Она в частной больнице. Но все же вам следует подождать до утра. Так поздно посетителей туда не пускают.

— Но я обязательно должна ее увидеть, — возразила Клер. — Не сомкну глаз, если ее не повидаю. Я ужасно беспокоюсь.

Гретхен вздохнула:

— Хорошо, дорогая. Мы можем попытаться. Дай мне минутку, чтобы одеться, и я покажу вам, где эта больница.

Она провела нас в темную гостиную, выключила телевизор и зажгла свет. На столике перед диваном стояла почти полная бутылка пива. Она налила мне пива в стакан, и я с удовольствием его выпил. Клер отказалась. Она была очень взволнована, даже не могла сидеть.

С минуту мы стояли и смотрели друг на друга. Потом вернулась Гретхен, застегивая молнию на своих массивных бедрах.

— Все в порядке, ребята. Машину ведите вы, мистер Арчер. Я выпила пару бутылок пива, чтобы успокоить нервы. Вы не поверите, но я поправилась на пять фунтов с тех пор, как Этель сюда вернулась. Я всегда толстею, когда волнуюсь.

Мы пошли к моей машине и поехали в сторону огней Сан-Диего. Обе женщины сидели со мной на переднем сиденье, и я чувствовал тепло, излучаемое пышным телом Гретхен.

— Этель была здесь перед тем, как все это случилось? — спросил я.

— Конечно. Она была здесь целый день. Сначала появилась дней восемь или девять назад — во вторник на прошлой неделе. Я ничего о ней не слышала несколько месяцев после того, как она написала мне, что едет в Неваду разводиться. Она приехала рано утром. Я еще спала. Как только я ее увидела, сразу поняла: что-то случилось. Она была испугана, очень испугана. Лицо бледное, зубы стучат. Я напоила ее кофе, сделала теплую ванну, чтобы она согрелась. А потом она рассказала мне, что случилось.

— Дьюар?

— Точно, мистер, Этель никогда не разбиралась в мужчинах. Когда она работала в кафе, это было давно, она всегда влюблялась в самых последних проходимцев. Кстати, о проходимцах. Этот Дьюар был самым отъявленным из всех. Она познакомилась с ним в Лас-Вегасе, когда ждала развода с Иллмэном. Он наговорил ей кучу вранья, представился крупным предпринимателем. Она купилась на эти его россказни и через несколько дней после того, как получила развод, вышла за него замуж. Большая любовь и выгодная сделка одновременно. Они будут партнерами, откроют свое дело. Он сказал, что у него есть двадцать пять тысяч долларов или что-то в этом роде и что он знает один прекрасный отель в Акапулько, который они могут купить за пятьдесят тысяч. Они решили купить этот отель пополам и жить в Мексике в роскоши до конца своих дней. Она не видела его денег, но поверила ему. Поэтому взяла из банка все свои деньги, которые получила от Иллмэна после развода, и приехала с Дьюаром в Лос-Анджелес, чтобы закрыть дом и отправиться в Мексику заключать сделку.

— Наверно, он загипнотизировал Этель. Ведь она очень деловая женщина. И умная, — сказала Клер.

— Это вовсе не так, когда речь заходит о высоком красивом брюнете, дорогая. А он такой, нужно отдать ему должное. Очень красивый парень. Они прожили недели две в Лос-Анджелесе. На деньги Этель, конечно. Он продолжал откладывать поездку в Акапулько. Он вообще никуда не хотел ехать. Хотел просто жить в ее доме, пить ее вино и есть вкусные обеды, которые она ему готовила.

— Он прятался, — вмешался я в разговор.

— От кого? От полиции?

— Хуже. От своего приятеля — гангстера из Невады. Тот охотится за ним с пистолетом. Так что, выходит, он обманул не одну Этель.

— Прекрасный парень! Короче, Этель стала нервничать. Ей не хотелось сидеть в доме со всеми этими деньгами и ждать у моря погоды. В прошлый понедельник, то есть неделю назад, она поговорила с ним начистоту. И тогда все открылось. У него не было никаких денег и вообще ничего. Он никакой не предприниматель, не знает никакого отеля в Акапулько. Все это он придумал. Зарабатывает он игрой, но и тут у него не все в порядке. Денег никаких нет. Однако она должна сидеть и молчать, иначе он покажет ей, где раки зимуют.

Настроен он был решительно, сказала мне Этель. А сейчас этому есть доказательства. В ту ночь она подождала, когда он напьется и уснет, собрала кое-какие свои вещи, прихватила двадцать пять тысяч и приехала сюда. Она решила отправиться в Мексику и быстро получить там развод. Но мы с Джейком уговорили ее пожить немного у нас и все как следует взвесить. Джейк считал, что она сможет аннулировать свой брак здесь, в Калифорнии, что более законно.

— Возможно, он был прав.

— Вы так думаете? Я так не считаю, потому что она пробыла у нас достаточно времени, чтобы Дьюар мог ее найти. Дома у нее остались кое-какие письма, и он стал искать ее по этим адресам, пока не нашел у нас. Он уговорил ее поехать с ним покататься на машине и все обсудить. Я не слышала, о чем они говорили. Они беседовали в комнате Этель. Но он смог уговорить ее. Она вышла с ним из дома, как ягненок, они сели в ее машину и уехали. Больше я ее не видела до сегодняшнего дня... Когда она не вернулась, я хотела позвонить в полицию, но Джейк мне не позволил. Он сказал, что я не должна вмешиваться в их семейные дела, что муж и жена — одна сатана. Ну я ему и выдала за это сегодня вечером. Я тут же должна была позвонить в полицию, как только он сюда явился.

— А что он с ней сделал?

— Он бил ее по голове. Это точно. Этель не хотела об этом говорить со мной. Ей было тяжело.

— А деньги он взял?

— Должно быть, взял. Потому что деньги исчезли, как и он сам.

* * *

Мы ехали по скоростному шоссе, извивавшемуся между холмов. Деревья, посаженные здесь людьми и превратившиеся в джунгли, покачивались на ветру. Под нами, с другой стороны шоссе, на крутом склоне расположился город. Его огни хрустальным каскадом спускались вниз к бухте.

Больница располагалась в восточном пригороде. Это был старинный особняк, превращенный в частную клинику. Стены были толстыми, оштукатуренными. Окна маленькие, зарешеченные. В некоторых еще горел свет.

Я позвонил в дверь. Клер стояла от меня так близко, что я слышал, как она дышала мне в спину. Дверь открыла неприветливая индианка в фиолетовом халате. Ее седые волосы были заплетены в косы, которые висели по обе стороны ее головы очень прямо, как две линейки. Она посмотрела на нас троих своими черными жесткими глазами, увидела Гретхен и спросила:

— Что вам еще нужно, миссис Фолк?

— Это миссис... мисс Ларраби, сестра Этель.

— Мисс Ларраби, вероятно, спит уже. Ее не следует беспокоить.

— Я знаю, что уже поздно, — сказала Клер дрожащим голосом. — Но я приехала с ней повидаться из Сан-Франциско.

— С ней все в порядке, уверяю вас. Опасности никакой нет.

— Может быть, вы впустите меня на одну минуточку? Этель будет рада меня видеть. И мистер Арчер должен спросить ее кое о чем. Мистер Арчер — частный детектив.

— Это нарушает наш распорядок. — Но дверь она все-таки открыла. — Подождите здесь. Посмотрю, спит ли она. Говорите, пожалуйста, потише. У нас есть и другие пациенты. Они отдыхают.

Мы остались ждать в полутемной комнате с высокими потолками, которая когда-то была гостиной. Затхлый воздух пропитан был лекарствами и сыростью.

— Не понимаю, почему она решила обратиться именно сюда? — спросил я.

— Старая леди Лестина — ее знакомая, — ответила Гретхен. — Она жила у нее, когда Лестина содержала пансион.

— Да, да, — вмешалась Клер. — Я помню это имя. Этель тогда ходила в колледж в Сан-Диего. Потом отец... был убит, и она вынуждена была бросить учебу и пойти работать. — В глазах ее заблестели слезы. — Бедная Этель. Она всегда так старалась и так любила меня.

Гретхен похлопала ее по плечу.