Глубина

В апреле 1988 года мы возвращались из первой научной экспедиции с аппаратами «Мир», проводившей исследования на 26° с. ш. Срединно-Атлантического хребта, в районе ТАГ (Транс-Атлантического геотраверза). На обратном пути «Академик Мстислав Келдыш» зашел в Амстердам, куда прилетели Жан Пикар из Швейцарии и Фрэнк Басби из США, прилетели специально, чтобы посмотреть новые обитаемые аппараты. Ведь если учесть, что за всю историю создания подводной обитаемой техники – до появления «Миров» – было построено всего пять обитаемых аппаратов, способных покорить глубину 6000 метров, то введение в строй сразу двух шеститысячников стало событием в мире. Оба крупных специалиста-подводника высоко оценили новые аппараты, их конструкцию, примененные технические решения. Посмотрев видеозаписи, сделанные на ТАГе, Фрэнк Басби сказал, что их обязательно должны увидеть в Национальном географическом обществе.

Неделей позже я получил приглашение от моего старого знакомого из журнала National Geographic Эмори Кристофа выступить с докладом об аппаратах «Мир» на конференции «Океан-88» в Балтиморе. Приехав туда в начале октября и ознакомившись с программой, я узнал, что мой доклад поставлен последним в заключительный, третий, день конференции – в 17 часов. Обычно к этому времени уже заканчивает работу сопровождающая конференцию выставка и большинство участников разъезжается. По-видимому, организаторы «Океана-88» полагали, что представление новых аппаратов из России не должно вызвать большого интереса, и поэтому выделили для моего доклада аудиторию, вмещающую около 50 человек. Однако послушать доклад пришло около 500 человек, и его пришлось перенести в большой актовый зал. Я увидел практически всех известных подводников и специалистов по подводной технике: здесь были и Эл Вайн, и Лоуренс Шумейкер, и Андреас Рекнитцер, и Фрэнк Басби, и Сильвия Ёрл, и Анри Галерн, и Мартин Кляйн, и Эмори Кристоф, и многие другие. После доклада Эмори Кристоф познакомил меня с вице-президентом канадской фирмы Imax Андрэ Пикаром, с которым состоялся разговор о возможном сотрудничестве и проведении глубоководных съемок Imax с аппаратов «Мир». Андрэ Пикару понравилось, что наши аппараты имеют центральный иллюминатор большого размера (200 миллиметров в диаметре) – это очень важно для широкоугольного объектива камеры Imax. Кроме того, применение одновременно двух аппаратов может дать большие возможности при киносъемках. На конференции в Балтиморе французы показывали видеофильм, сделанный по материалам работ глубоководного аппарата «Нотиль» на «Титанике» в 1987 году. Поэтому и обсуждение наших перспектив с Андрэ Пикаром сосредоточилось на «Титанике». Фильм об этом известном объекте, о величайшей морской катастрофе должен быть очень популярен, а следовательно, принесет большую прибыль его фирме, рассуждал Андрэ Пикар. Нам тоже была необходима мировая реклама, что позволило бы в дальнейшем найти организации, заинтересованные в использовании наших аппаратов. И «Титаник» был подходящим для этого объектом.

В 1989 году были проведены две международные экспедиции с аппаратами «Мир» в Атлантический океан, а также первая экспедиция на атомную подводную лодку «Комсомолец». Благодаря участию в них иностранцев и нашим публикациям «Миры» получали все большую известность, причем отзывы об аппаратах были самыми высокими.

Весной 1990 года Андрэ Пикар пригласил меня в Торонто для продолжения переговоров о совместных работах. Там он познакомил меня с выдающимся режиссером Стивеном Лоу. Мы вместе посмотрели фильм «На пределе». Эта великолепная лента посвящена людям, которые работают на пределе человеческих возможностей: альпинистам, спортсменам, солистам балета. В итоге была достигнута договоренность о том, что Стивен Лоу прилетит, чтобы в нашей следующей экспедиции самому погрузиться в аппарате «Мир». Эта экспедиция планировалась практически как кругосветная: судно должно было выйти из Владивостока, пересечь Тихий и Атлантический океаны и прийти в Калининград. Предстояло осуществить несколько длительных остановок для проведения научных исследований, в том числе в заливе Монтерей, недалеко от Сан-Франциско, куда и планировал прилететь Стивен Лоу.

В Сан-Франциско на судно «Академик Мстислав Келдыш» прибыл бывший премьер-министр Канады Пьер Трюдо – специально для того, чтобы ознакомиться с аппаратом «Мир». Сделав погружение на 3000 метров в заливе Монтерей, Трюдо высоко оценил наши глубоководные технологии. На мой вопрос, каково его самое сильное впечатление от погружения, Трюдо ответил: «Высокий уровень технологий аппарата “Мир”».

Одновременно с Пьером Трюдо, но в другом аппарате («Мир-2») опускался Стивен Лоу; в задачи этого погружения входила доставка на дно автономной видеоустановки, которая в течение трех дней должна была фиксировать поведение двустворчатых моллюсков, после чего «Миру-2» предстояло найти ее и доставить на борт судна. Стивен Лоу увидел аппарат в действии и остался доволен. После погружения я и его спросил о впечатлениях. Ответ был краток: «Let’s go!» («Поехали!»). Так было положено начало нашим работам в мировом кинематографе, которое имело довольно интересное продолжение.

В январе 1991 года большая группа из канадской фирмы Imax во главе с Андрэ Пикаром прилетела в Москву, а с ними вместе и мои старые знакомые Эмори Кристоф и Эл Гиддингс, известный подводник, владеющий фирмой по производству подводных фильмов. На модели обитаемой сферы «Мира», находящейся в Институте океанологии, инженеры фирмы Imax сделали проект конструкции для установки кинокамеры внутри сферы. Состоялись переговоры об организации экспедиции, ее финансировании и т. д.

Первая российская экспедиция

Уже в апреле 1991 года в Торонто был подписан контракт о проведении экспедиции на судне «Академик Мстислав Келдыш» и глубоководных киносъемках с применением аппаратов «Мир-1» и «Мир-2», а в середине мая судно вышло в рейс.

В Гамбурге на борт прибыли канадские специалисты, группа из Национального географического общества во главе с Эмори Кристофом и американский ученый Питер Рона. На первом этапе экспедиции предполагалось установить кинокамеру внутри аппарата «Мир» и опробовать ее в районе гидротермального поля ТАГ. Попутно намечалось провести ряд научных погружений с участием Питера Рона и российских ученых.

Первые погружения с камерой Imax проводились при обычном внешнем освещении, которое обеспечивалось галогенными светильниками. Основные же съемки на «Титанике» предполагалось делать с применением светильников нового поколения с ртутно-магниево-йодистым наполнением колбы, что позволяло получить высокую световую отдачу и обеспечивало спектр, близкий к дневному свету. Эти светильники предстояло установить на втором этапе экспедиции. На ТАГе наряду с комплексом научных исследований были проведены и первые пробы киносъемок на глубине 3600 метров при обычном освещении. Как показали результаты обработки пленки, съемки оказались довольно качественными, хотя чувствовался недостаток освещения. Позднее мы просмотрели отснятый материал в Торонто: на большом экране фирмы Imax и черные «курильщики», и окружающий их животный мир выглядели впечатляюще. Большой экран, проекционная аппаратура и многоканальное звуковое сопровождение создавали эффект зрительского присутствия, словно ты сам сидишь в подводном аппарате и наблюдаешь эти завораживающие явления на дне океана…

Второй этап экспедиции проходил в районе Бермудских островов, куда приехали Стивен Лоу и Эл Гиддингс со своими съемочными группами, представители Национального Географического общества и канадские ученые из Бэдфордского океанографического института. Новое освещение на аппаратах «Мир» обеспечивала техническая группа во главе с Крисом Николсоном.

В районе Бермуд была выполнена серия мелководных погружений, где производились подводные съемки аппаратов водолазами, в том числе и камерой Imax, которой оперировал Стивен Лоу. Эти кадры частично вошли в фильм. Кроме того, было сделано несколько погружений на глубину 4000 метров, во время которых были опробованы новые подводные светильники и сделаны первые съемки камерой Imax с этим освещением. Отснятый материал отправили в Торонто для обработки, которая показала, что новое освещение обеспечивает высокое качество подводных съемок, соответствующее требованиям фирмы. Таким образом, технические вопросы относительно подводных киносъемок были решены, и в конце июня 1991 года судно «Академик Мстислав Келдыш» отправилось в район затонувшего «Титаника». На его борту находилось рекордное для того времени число иностранных участников – 28 представителей США и Канады.

30 июня судно пришло в район нахождения «Титаника». Сразу были поставлены донные гидроакустические маяки для обеспечения точной навигационной привязки аппаратов под водой. 2 июля начались подводные работы. Первыми под воду пошли: Анатолий Сагалевич, Эмори Кристоф и Эл Гиддингс – в «Мире-1»; Евгений Черняев, Стивен Лоу и Уильям Рив – в «Мире-2». Два российских пилота были первыми русскими, побывавшими на «Титанике».

В задачи этого погружения входил поиск носовой и кормовой частей «Титаника» в системе координат поставленных нами донных маяков. Аппараты сразу вышли на носовую часть. Как уже упоминалось, «Титаник» был найден с помощью буксируемого аппарата в экспедиции Роберта Балларда в сентябре 1985 года, а в следующем году им же были проведены детальные исследования затонувшего судна с помощью аппарата «Алвин». Глубоководные наблюдения показали, что лайнер лежит на дне в виде двух больших частей – кормовой и носовой, расположенных в 600 метрах друг от друга. Это позволило заключить, что «Титаник» сломался при затоплении. Поверхность дна между носовой и кормовой частями и вокруг них была покрыта обломками корпуса судна и различными предметами, выпавшими из него во время прохождения им водной толщи.

На «Титанике» еще до нашей экспедиции с «Мирами» работала французская организация Ifremer с принадлежащим ей обитаемым аппаратом «Нотиль», в задачу которого входил подъем со дна различных предметов. Таким образом, экспедиция с «Мирами» была третьей в истории посещения «Титаника» с применением обитаемых аппаратов и первой – с использованием российских. Наша экспедиция преследовала несколько целей: съемки фильма с канадской фирмой Imax, съемки фильма в трехмерном изображении с Национальным географическим обществом США, съемки видеофильма Элом Гиддингсом, а также проведение научных исследований в районе «Титаника». На борту «Келдыша» находилась сильная научная группа из Института океанологии, возглавляемая Ю. А. Богдановым (геология) и Л. И. Москалевым (биология), а также канадские ученые из Бэдфордского океанографического института во главе с геологом Стивеном Бласко.

Мы совершили тогда семнадцать погружений: восемь парных и одинарное. Все задачи экспедиции были выполнены: произведены кино– и видеосъемки, фотографирование различных блоков корпуса «Титаника». Здесь особый интерес представляли нос судна, мостик с рулевой колонкой, где были положены мемориальные доски и цветы, пассажирские и офицерские каюты, якоря и другие фрагменты носовой части. На корме наибольший интерес вызвали пропеллеры «Титаника» и машинное отделение. Сама кормовая часть – это сплошное нагромождение нависающих обломков борта, торчащих огромных кусков металла и т.  п. Пилотирование аппаратов в этих условиях далеко не безопасно, поэтому для фильма были отсняты только пропеллер и машинное отделение. Часть времени, проведенного аппаратами на дне, была посвящена осмотру и съемке поля обломков, на котором находились отвалившиеся при разломе судна фрагменты корпуса судна палубного оборудования, части машинного отделения, а также различные бытовые предметы – посуда, бутылки, обувь и т. п.

Во время киносъемок аппаратурой Imax встретилось много технических сложностей. Главная заключалась в том, что съемки проводились через центральный иллюминатор, к которому был прислонен объектив огромной кинокамеры, занимавшей всю центральную часть обитаемой сферы, так что пилот вынужден был управлять аппаратом, глядя в боковой иллюминатор. И при этом должно обеспечиваться высокое качество съемок, хорошее кадрирование подводных изображений. Киносъемки велись из аппарата «Мир-2». В описанной ситуации только высокий профессионализм его пилотов, в первую очередь Евгения Черняева, позволил одолеть эти трудности и обеспечить фантастические глубоководные киносъемки высокого качества. Следует отметить, что это был первый фильм в формате Imax на широкой 70-миллиметровой пленке с натуральными глубоководными съемками.

В результате этой первой нашей экспедиции на «Титаник» появился фильм, премьера которого состоялась в конце 1992 года в кинотеатре Imax в Оттаве. Эта картина с необычной для фильмов Imax продолжительностью в 1,5 часа рассказывает о судне «Академик Мстислав Келдыш», о его экипаже и экипажах аппаратов «Мир», о подводных погружениях и научных исследованиях и, конечно же, о работах аппаратов на «Титанике».

Этот фильм с названием «Титаника» уже в течение многих лет с успехом демонстрируется в кинотеатрах фирмы Imax в различных странах мира. Несколько позднее была выпущена сокращенная версия фильма «Титаника», в которой менее подробно рассказывалось об этой экспедиции и проводившихся в ней научных исследованиях. Помимо фильма «Титаника» в апреле 1992 года Эл Гиддингс выпустил видеофильм «Сокровища глубин», тоже посвященный нашей экспедиции; он имел большой успех и впоследствии сыграл важную роль в использовании ГОА «Мир» в глубоководных киносъемках, о чем будет рассказано ниже.

Как уже отмечалось, в первой экспедиции российского научного судна на «Титаник» принимала участие большая группа российских и иностранных ученых. Работа с аппаратами «Мир» заняла около трех недель, в течение которых все дневные и ночные перерывы между погружениями отводились научным исследованиям: отбору геологических и биологических проб, гидрофизическим измерениям, отбору проб воды с помощью гидрофизического комплекса «Розетт» – «Академик Мстислав Келдыш» не простаивал ни одной минуты, что позволило собрать уникальный научный материал. Важно и то, что во время погружений ученые своими глазами видели все происходящее на дне вокруг «Титаника»; они могли установить характер и распределение осадков, определить виды животных, обитающих возле затонувшего судна и поселившихся на его конструкциях. Это были первые комплексные научные исследования в районе «Титаника». Они же положили начало экспедициям нового типа, которые успешно сочетают проведение научных исследований со специальными работами по глубоководным кино-, видео– и фотосъемкам, осмотру лежащих на дне объектов с ГОА «Мир», которые оплачиваются заказчиком по специальным соглашениям. Символично, что эта первая экспедиция на «Титаник» проводилась летом 1991 года – на грани смены государственной структуры в нашей стране, и внедрение экспедиций, сочетающих коммерческую и научную стороны, способствовало, как показала практика, сохранению уникальной глубоководной техники и научного потенциала Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН, что дало возможность продолжать научные исследования океана при отсутствии бюджетного финансирования.

Студия Голливуда на глубине 3800

В апреле 1992 года в Лос-Анджелесе состоялась премьера видеофильма Эла Гиддингса «Сокровища глубин». На премьеру он пригласил известного режиссера Джеймса Кэмерона (с ним он уже раньше работал в фильме «Abyss»). После просмотра Джеймс Кэмерон попросил Эла Гиддингса познакомить его со мной. У Кэмерона родилась идея создания фильма о «Титанике». В июле Джеймс и Эл прилетели в Москву. Во время этого визита был организован вылет в Калининград, где Джеймс остановился на судне «Академик Мстислав Келдыш» и детально ознакомился с аппаратами «Мир». Ведя дискуссии о будущем фильме, о его сюжете, Джеймс рассуждал: «Глубоководные съемки вы сделаете, но нужен ведь сценарий, главная идея фильма. Но я пока ее не нашел. Не знаю, какая линия должна быть в фильме». Я ему ответил: «Джим, все устали от крови, насилия на экране. Нужен человечный фильм. Покажи взаимоотношения между людьми тех времен, когда «Титаник» пересекал Атлантику, покажи любовь». – «А что такое любовь в твоем понимании?» – спросил Джим. «Любовь – это полет», – ответил я. Эти идеи были позже воплощены в фильме «Титаник».

Последующие два года ушли на размышления о создании фильма. Было несколько эпизодических встреч с Джимом в Лос-Анджелесе. В течение этих двух лет на судне «Академик Мстислав Келдыш» с «Мирами» на борту велись работы в различных районах земного шара: в Мексиканском заливе – по соглашению с Мексиканской телевизионной компанией, в Норвежском море, в районе гибели атомной подводной лодки «Комсомолец» в рамках специальной правительственной программы, на гидротермальных полях Атлантики, на ТАГе и Брокен Спуре – по соглашению с английскими научными организациями. Устав от ожиданий и недоговоренностей, я написал Джиму категорический факс: «Если Вы хотите делать фильм, то сейчас или никогда. Мы живы, в хорошей форме, и на аппаратах «Мир», которые сами сделаны на уровне искусства, можем под водой создать настоящее кино, которого в Голливуде еще не было». После недели молчания в моей московской квартире раздался телефонный звонок. Снимаю трубку и слышу голос Джима: «Толя, решение принято. Мы начинаем работать над фильмом». Я представляю, сколько усилий пришлось приложить Джеймсу Кэмерону, чтобы склонить чашу весов в пользу создания фильма и добиться финансирования у мощных киноконцернов Голливуда XX Century Fox и Paramaunt. Но первый шаг был сделан, а впереди нас ждала большая работа.

Предстояло решить довольно много технических проблем: от создания глубоководной кинокамеры, которая должна помещаться в цилиндр высокого давления с иллюминатором, телеуправляемого модуля, который во время съемок должен был заходить внутрь носовой части «Титаника», до установки этого оборудования на аппараты «Мир». Кроме того, предполагалась установка на аппараты до восьми мощных светильников со специальными кронштейнами и длинными выдвижными штангами. Работы велись с обеих сторон. Техническая группа Кэмерона работала над созданием кинокамеры, использование которой было поручено американской фирме Benthos, и над разработкой телеуправляемого модуля, которая была поручена фирме Western Space and Marine. Группа подводников ГОА «Мир» работала над установкой этого оборудования на аппараты. Однако когда судно в середине августа пришло в Галифакс, выяснилось, что все ранее предложенные нами схемы не годятся, так как и камера, и телеуправляемый модуль имеют электрическую разводку, которая в корне отличается от согласованной прежде. Поэтому установка оборудования на «Миры» заняла 10 дней. В начале сентября были сделаны первые мелководные пробные погружения вблизи Галифакса, а затем – глубоководное, на 4000 метров, с целью испытания установленного оборудования. Выяснилось, что ни телеуправляемый модуль, ни лебедка, на которой намотан кабель модуля, не работают. Все эти недостатки пришлось устранять нашим механикам и электронщикам, которые довели оборудование до рабочего состояния.

В начале сентября начались глубоководные погружения на «Титаник», во время которых производилась киносъемка. Причем, кроме того что конструкция обычной кинокамеры «Panavision» была переделана так, чтобы ее удалось разместить в прочном корпусе, выдерживающем высокое давление, фирма Kodak изготовила специальную кинопленку – в три раза тоньше обычно используемой.

Каждое погружение двух аппаратов продолжалось от 15 до 22 часов с пребыванием на носовой части «Титаника» от 10 до 17 часов. Все киносъемки производились только на носовой части. В течение 19 дней было сделано 12 парных погружений аппаратов. Вначале Кэмерон намеревался отснять на дне восемь сюжетов для будущего фильма, однако в ходе экспедиции их было отснято более тридцати. В большинстве случаев аппараты работали в паре: либо «Мир-1» с установленной на нем кинокамерой снимал «Мир-2», выполнявший операции по вводу телеуправляемого модуля внутрь «Титаника» через центральный лестничный проем или носовой трюм, либо «Мир-1» снимал различные части «Титаника» при дополнительном освещении, создаваемом аппаратом «Мир-2». В ряде эпизодов «Мир-2» выполнял роль переднего плана на фоне той или иной части «Титаника». Джим погружался в «Мире-1», пилотируемом мною. Во втором аппарате, пилотируемом Е. С. Черняевым, погружались Эл Гиддингс – ассистент Кэмерона по фильму – и Джеф Ледда – пилот телеуправляемого модуля. По ходу погружений возникало немало импровизаций.

Пилотам приходилось выполнять необычные, а порой и очень рискованные операции, особенно при взаимодействии аппаратов вблизи «Титаника». Причем большинство съемочных операций дублировалось по нескольку раз, несмотря на то что в кинокамере пленки было всего на 20 минут съемки. Очень часто сложные операции при взаимодействии аппаратов Джим не снимал, а лишь смотрел, как это происходит, т.  е. устраивал репетиции, как будто находится в киностудии Голливуда. Под водой каждая такая операция занимает много времени: аппараты движутся медленно, на малой скорости разворачиваются и выходят в исходную позицию. При этом много трудностей доставляют течения, иногда достигающие скорости до 1 узла. А если учесть, что в большинстве эпизодов аппаратам приходилось зависать и удерживаться в одной точке, то каждое повторение занимало порой несколько часов. И все это делалось при включенных мощных светильниках и постоянной работе движительного комплекса аппаратов, что требовало огромного расхода энергии аккумуляторных батарей. Такой режим подводных съемок был бы неприемлем ни для одного другого обитаемого аппарата мира, поскольку энергетический запас аккумуляторных батарей у них вдвое меньше, чем у аппаратов «Мир».

Вот один из эпизодов съемки. «Мир-2» расположился на краю центральной лестницы и выпускает телеуправляемый модуль, который на кабеле опускается вниз, внутрь «Титаника», и заходит в помещения на каждой из палуб. Внутри аппарата «Мир-2» ведется запись с видеокамеры, установленной на модуле. В это время аппарат «Мир-1» завис над лестничным проемом на расстоянии 5 метров над палубой и ведет киносъемки того, что делает «Мир-2» и выходящий с него модуль. Я постоянно работаю кормовым двигателем, поворачивая его то влево, то вправо, чтобы удержаться на месте, несмотря на довольно сильные течения, которые сразу унесут аппарат, если перестать работать двигателями. Операция длится уже более часа: аппарат висит в одной точке, Кэмерон периодически включает кинокамеру для съемок, контролируя картинку по монитору и вращая ручки поворотного устройства, на котором установлена кинокамера снаружи аппарата. Хотя температура внутри обитаемой сферы +12 °C и я работаю в одном хлопчатобумажном комбинезоне, пот течет градом. Но этого не чувствуешь: все усилия направлены на то, чтобы удержать аппарат в определенной точке. Здесь ведь нет съемочных вышек и штативов, которые используются в киностудиях. Здесь все в руках пилота, одно неверное движение которого может привести к тому, что аппарат снесет течением и запись будет испорчена. А затем все придется начинать сначала: выводить аппарат в ту же точку, стабилизировать его в толще воды и стараться там удержать…

Перед каждым погружением составлялся план эпизодов, которые нужно будет отснять, проводились репетиции на модели, установленной на одной из палуб судна «Академик Мстислав Келдыш». Но под водой очень часто начиналась импровизация, и намеченные планы менялись. Однако основные сюжеты обычно снимались, план выполнялся. После каждых 2–3 погружений приходившее из Сент-Джонса небольшое судно забирало отснятую кинопленку и увозило ее на «Большую землю». После проявки дубликат пленки доставлялся в район работ самолетом, который сбрасывал небольшой контейнер, подбиравшийся затем нашей надувной лодкой. На судне, в небольшом кинозале конференц-зала устраивали просмотр отснятого материала. Таким образом можно было оценить и качество самой съемки, и соответствие отснятых сюжетов сценарию фильма.

Все промежутки между погружениями были заняты научными исследованиями. На этот раз они проводились только с борта судна. Научную группу в составе 12 человек возглавлял академик М. Е. Виноградов. Под его руководством исследовалось вертикальное распределение планктона и его концентрация на отдельных горизонтах. Лов планктона сетями производился от поверхности до больших глубин; пробы воды отбирались 150-литровым батометром; гидрофизическое зондирование водной толщи осуществлялось батометрами зонда «Розетт». Геологические исследования возглавлял профессор Ю. А. Богданов. Геологи производили отбор проб осадков с помощью прямоточных трубок, коробчатых пробоотборников и дночерпателей. Измерения гидрофизических параметров и результаты анализа проб придонных вод, отобранных батометрами зонда «Розетт», позволили еще в экспедиции 1991 года установить, что в районе «Титаника» работает довольно сильное придонное течение и существует мощный нефелоидный слой. Эти исследования были продолжены в экспедиции 1995 года и дополнялись новыми материалами во всех последующих экспедициях на «Титаник».

Второй этап работы над фильмом «Титаник» с режиссером Джеймсом Кэмероном проходил в августе 1996 года в Галифаксе. Здесь велись киносъемки с нашего судна и аппаратов «Мир». Происходили они главным образом на палубе «Келдыша» и внутри аппарата. Судно уходило на 5–6 миль от берега, где снимались операции по спуску аппаратов на воду и подъему их на борт. На этом фоне разыгрывались отдельные сцены с актерами, часть из этих сцен вошла в фильм. В съемках участвовали актеры Билл Пакстон, Глория Стюарт, Сузи Эмес и другие. Кроме того, проводились съемки в ангаре, вблизи причала, у которого стоял «Академик Мстислав Келдыш». В ангаре была сооружена студия, в которой стоял макет обитаемой сферы аппарата «Мир», и были оборудованы макеты некоторых лабораторий судна. В обитаемой сфере имитировался процесс погружения телеуправляемого модуля для поиска сейфа внутри «Титаника». Я исполнял роль пилота, актеры Билл Пакстон и Луи Абернати играли роли подводных пиратов из группы охотников за крупным бриллиантом «Сердце океана». Часть этих кадров тоже вошла в фильм. Работы в Галифаксе заняли около трех недель и закончились в конце августа 1996 года; на самом «Титанике» в том году их не было.

Третий этап съемок фильма «Титаник» происходил в Мексике на Тихоокеанском побережье. Там был построен огромный макет «Титаника» – в три четверти натурального размера, правда, это была лишь половина лайнера, имитирующая его правый борт. Эти съемки проводились уже без участия судна «Академик Мстислав Келдыш», без аппаратов «Мир» и сотрудников Института океанологии.

Фильм «Титаник» вышел на экраны в конце 1997 года и имел грандиозный успех. Состоялось несколько премьер: в Токио, Париже, Лос-Анджелесе. В феврале 1998 года Джеймс Кэмерон с группой создателей фильма прилетел в Россию. Презентация фильма прошла в Калининграде, где на первом показе присутствовали члены экипажа НИС «Академик Мстислав Келдыш», подводники аппаратов «Мир», ученые Атлантического отделения Института океанологии. На презентации в Москве присутствовало руководство Российской академии наук, Института океанологии, подводники ГОА «Мир», проживающие в Москве.

Необходимо отметить, что фильм «Титаник» в немалой степени способствовал популярности подводных обитаемых аппаратов «Мир» и научно-исследовательского судна «Академик Мстислав Келдыш» среди населения различных стран мира. Российские аппараты приобрели еще большую известность, и это в значительной степени способствовало воплощению идеи об организации туристических погружений на «Титаник». Появились и первые желающие.

Прямая трансляция с «Титаника»

В июле 2005 года с помощью аппаратов «Мир» мы провели прямую трансляцию с «Титаника», которую смотрели на всех континентах. Передача с глубины 3800 метров длилась два с половиной часа. Для выполнения этой уникальной задачи «Миры» были модернизированы в опытно-конструкторском бюро «Факел» в Калининграде. На аппараты поставили новые двигатели и системы управления. Теперь они приобрели исключительную маневренность и возможность быстрого погружения на большие глубины. Самой сложной задачей оказалось протянуть до «Титаника» с поверхности воды оптиковолоконную нить. Но мы справились и с этим.

Трансляция велась с помощью кабеля диаметром всего два миллиметра. По нему на борт судна «Академик Мстислав Келдыш» последовательно передавалось восемь видеосигналов, а уже на борту выбирали, какую «картинку» пускать в эфир. Через спутник видео передавалось на Землю. Эту трансляцию, проведенную совместно с Джеймсом Кэмероном, по каналу Discovery посмотрели 800 миллионов человек по всему миру. Впервые в режиме реального времени телезрители увидели передачу со дна океана.

Я пытался организовать показ этой трансляции по российскому телевидению, но у нас не захотели платить за нее деньги. Для нашего ТВ мы специально записали 15-минутный ролик во время репетиции. Его согласился оплатить сам Джеймс Кэмерон.

Джеймс Кэмерон

О Джеймсе Кэмероне бытуют разные мнения: деспот, эгоист и т. д. Но мое твердое мнение – настоящий профессионал. В кинопроизводстве для него нет секретов. Но в то же время он дотошно и до конца вникает в суть проблемы, отмечая все положительное, что говорят другие, воплощает эти мысли в жизнь (то есть в кино), но все идеи выдает за свои. Это, конечно, неправильно, но и у профессионалов могут быть недостатки, которые им можно простить за те великие дела, которые они делают.

Джим, работая с нами (а он снял с помощью «Миров» четыре фильма), сделал 51 погружение: правда, сам не пилотировал, а работал как режиссер и оператор. Он с головой вошел в подводный мир, сняв не только фильмы о «Титанике» и «Бисмарке», но и о гидротермальных полях на дне океана. Кроме того, мы с ним провели единственную в истории прямую телетрансляцию с глубины 3800 метров – с «Титаника».

Эта глубоководная школа не прошла для Джима даром. В 2005 году мы обсуждали с ним возможности погружения в самую глубокую точку планеты – в Марианскую впадину (11 000 м). Результатом той беседы явилось создание одноместного ГОА «DeepSea Challenger» и сольное погружение Джима на глубину 10 898 м. В создании аппарата «DeepSea Challenger» я также участвовал на отдельных этапах, в конструкцию вложены и некоторые мои идеи. Я присутствовал на его историческом погружении, находясь на борту судна «Сапфировая русалка» («Mermaid Sapphire»). Мне было приятно, что Джим называл меня Mentor (учитель, наставник). Конечно, для того чтобы совершить такой прыжок в бездну, нужно обладать высокими профессиональными качествами…

Еще во время работы на «Титанике» Джим спросил меня однажды о планах на будущее. Я рассказал, что у меня есть две сокровенные мечты. Первая – совершить кругосветку на «Академике Келдыше» с двумя аппаратами «Мир», в ходе которой погрузиться на гидротермальных полях и к затонувшим объектам, в том числе «Титанику» и «Бисмарку». Вторая – опуститься в Марианскую впадину. Идея запала ему в душу, и 25 июля 2005 года, когда мы вели прямую телетрансляцию с «Титаника», вне эфира обсудили этот вопрос уже серьезно. Через меня Джим познакомился с Доном Уолшем, который стал консультировать его.

Когда в 2007 году мне в Лос-Анджелесе вручили приз «Исследователь года», мы поехали с Джимом на его фирму. Там я увидел иллюминатор и сразу понял, для чего он. Кэмерон подтвердил, что занят подготовкой нового аппарата под условным названием «вертикальная торпеда». Он непригоден для работы в условиях сложного рельефа, однако для того, чтобы достичь максимальной глубины, это идеальная конструкция. Если «Миры» ходят в толще воды со скоростью 30 метров в минуту, то «Deepsea Challenger» идет вниз со скоростью 60 метров в минуту. Он погружается вертикально, при этом пилот сидит в нем в скрюченном положении. Диаметр внутренней сферы составляет всего 1 метр 9 сантиметров, а у «Мира» сфера диаметром 2 метра 10 сантиметров. В аппарате масса ручек управления – несколько джойстиков (двигатели – вперед, назад, вверх, вниз), а в «Мирах» все управление ведется при помощи лишь одного джойстика, как в вертолете. Кроме того, на «Deepsea Challenger» установлено пять различных мониторов, передающих видео, навигационную информацию, научные данные.

Перед экспедицией на Марианскую впадину Джим испытывал аппарат на различных глубинах. Не все проходило гладко. Одно из погружений на 8 тысяч метров закончилось на глубине 7200 после отказа компьютера. Без него управление аппаратом становится практически невозможным. Уже задним числом я напоминал Джиму над Марианской впадиной свои слова, что для каждой важной операции нужно предусматривать тумблер для переключения на ручной режим. В его аппарате этого не предусмотрено. Единственная процедура, не связанная с компьютером, – это сбрасывание шестисоткилограммового груза для того, чтобы аппарат всплыл. Этим процессом управляет человек.

Мы договаривались с Джимом, что когда аппарат будет построен и он окажется готов погружаться в Марианскую впадину, то пригласит меня. Он написал мне, что начались испытания аппарата и что он ждет моей поддержки. 13 марта 2012 года я прилетел на остров Гуам. Там, в порту базы ВМФ США, стояло австралийское судно «Mermaid Sapphire», на котором в специальном контейнере размещался аппарат. Сначала военные не хотели пускать меня на базу, но вопрос уладили, когда узнали, чей я персональный гость. Из-за шторма мы простояли несколько дней в порту, но потом все же вышли в море.

Джим не хотел рисковать, и в первый спуск в Марианскую впадину мы отправили пустой аппарат. Естественно, были сомнения, выдержит он испытание или нет. Все-таки стоит он 12 миллионов долларов. Кстати, и весит 12 тонн, так что я шутил с Джимом, что одна тонна обошлась ему в миллион. Когда все закончилось благополучно, члены команды в прямом смысле прыгали от радости.

Провожали Джима под воду мы не без волнения. Он опустился на дно, где увидел сплошной осадок. Потом прошел на север примерно с километр, после чего из гидравлической системы, которая управляет манипулятором, ушло масло. Соответственно, работать было уже нельзя, да и брать манипулятором со дна было особо нечего – сплошной осадок. Поэтому он ничего и не принес на поверхность. Новых животных, кроме уже известных ампифод, он тоже не увидел.

Погружение длилось три часа, два часа он провел у грунта и поднимался примерно полтора часа. То есть всего в воде находился около шести с половиной часов. Когда Джим поднялся, конечно, все бросились его поздравлять. Тогда он мне и сказал, что все это время помнил мою последнюю фразу из того памятного факса о «Титанике» о том, что творческий человек должен совершить в своей жизни хотя бы один экстраординарный поступок. Он его совершил.

Круг подводных наблюдателей расширяется

В 1998 году Институт океанологии заключил соглашение с английской фирмой Deep Ocean Expeditions Ltd. о проведении научных исследований в районе «Титаника». Это была первая научная экспедиция, которая финансировалась за счет средств, внесенных людьми, пожелавшими опуститься в наших аппаратах на «Титаник».

Весь 1997 год НИС «Академик Мстислав Келдыш» с ГОА «Мир» на борту простояло в порту Калининграда, хотя намечались как минимум две экспедиции с американскими научными организациями. Но они, как было заявлено нашими партнерами, не состоялись по причине отсутствия финансирования. Год простоя был очень чувствителен. Ушло несколько человек из группы подводников. Несмотря на постоянно проводившиеся профилактические работы, и аппараты, и судно требовали настоящего ремонта с закупкой запасных частей, материалов и т. д. Но финансирования не было, и наше будущее оказалось на грани… Постоянные поиски контрактов свели нас с фирмой Deep Ocean Expeditions Ltd. В какой-то степени это спасло ситуацию. С той первой экспедиции началась многолетняя серия туристических погружений.

Организационную часть обеспечивала названная фирма. В первой экспедиции приняли участие 12 туристов из США, Германии, Англии, Австралии, Австрии. Работа была организована следующим образом: в течение недели пребывания туристов на судне им предлагалась широкая научно-образовательная программа в области глубоководной техники, погружений обитаемых аппаратов, истории их создания, основных направлений исследования Мирового океана с применением современных технических средств. На судне присутствовала группа иностранных лекторов; ряд лекций прочитали наши ученые. В сочетании с погружениями на аппаратах «Мир» все это составило целостную, довольно интересную образовательную программу. В последующих туристических рейсах эта линия в организации экспедиций была продолжена. Люди не только погружались на «Титаник», смотрели на него через иллюминаторы, снимали на фото– и видеокамеры, но, непосредственно участвуя в процессе погружения, получали представление о том, как организуются и проводятся глубоководные работы в обитаемых аппаратах. Туристы наблюдали за отбором геологических и биологических образцов с борта судна, за их обработкой и анализом в лабораториях. А все свободное от погружений время заполнялось различными забортными работами и научными исследованиями – судно не простаивало ни минуты.

В этой первой туристической экспедиции был отработан маршрут, по которому ходили аппараты «Мир», показывая пассажирам «Титаник». Возможности донной гидроакустической навигации и расчеты траектории ГОА при погружении в толще воды позволяют сесть аппарату в любой выбранной точке вблизи «Титаника». Обычно аппарат опускался на дно вблизи носовой части и выходил прямо к носу лайнера. Не поднимаясь на палубу, туристы осматривали нос и оба якоря, висящие на штатных местах по правому и левому бортам. Затем аппарат поднимался вверх, из его иллюминаторов открывалась великолепная панорама всей носовой части. Немедленно у большинства погружавшихся возникала ассоциация с фильмом Джеймса Кэмерона и звучала фраза: «Здесь Роза и Джек изображали полет в любовном порыве». И даже после полного осмотра останков судна люди просили снова вернуться на нос «Титаника» – настолько величествен был его вид.

Далее мы идем по носовой палубе, видим громоздкие якорные цепи, лебедки. А вот и кнехты правого борта «Титаника», на одном из которых в 1986 году во время первых погружений на «Алвине» Роберт Баллард оставил бронзовую табличку Клуба исследователей. Проходим два трюма; в одном из них через Атлантику плыли в 1912 году автомобили, принадлежавшие богатым людям. Этот трюм тоже ассоциируется с одной из сцен в фильме: Роза и Джек в автомобиле… Конец сломанной мачты лежит на надстройке «Титаника» – аппарат следует вдоль мачты, и наблюдатели видят продолговатое отверстие в ней – «воронье гнездо», в котором сидели впередсмотрящие. Они увидели тот самый айсберг слишком поздно… И вот мы на мостике «Титаника», видим рулевую колонку, около которой мы в 1991 году положили две памятных доски: одну – в память об экспедиции, а вторую – в память о пионере глубин Фрэнке Басби, которого не стало в 1990 году. Последняя табличка была изготовлена на нашем судне. Так мы отдали дань человеку, с которым в сложной обстановке начинали международное сотрудничество в области глубоководных исследований на обитаемых аппаратах, мечтали о погружениях на «Титаник»… Оставив позади мостик, выходим на правый борт шлюпочной палубы. Первая каюта принадлежала капитану Смиту. Внешняя ее переборка разрушена, виден интерьер: ванна, остатки кровати. Прямо в начале шлюпочной палубы – единственная уцелевшая кран-балка для спуска шлюпок. По правому борту – офицерские каюты с квадратными иллюминаторами, в них сохранились стекла.

Все конструкции «Титаника», начиная с носа и кончая верхними ярусами надстройки, изобилуют свисающими ржавыми натеками, напоминающими сосульки. Кородируемый металл образовывал эти натеки в течение почти девяти десятилетий. Такие образования ученые назвали растикалс – от английского слова rust – ржавчина. Они очень хрупкие, при малейшем прикосновении манипулятора рассыпаются и расплываются в виде желтой пудры. На поверхности осадка вблизи «Титаника» местами видны «ржавые реки» – так назвали ученые налеты ржавчины, покрывающие осадок в направлении, в котором работают придонные течения.

Продолжая осмотр, поднимаемся палубой выше, проходим огромную зияющую дыру – здесь была одна из труб. Наконец выходим к огромному проему в середине верхней палубы – центральная лестница. Сверху она напоминает многоярусный театральный зал. Аппарат зависает над проемом, через иллюминаторы видны палубы, обрывающиеся на границе проема. Раньше здесь была лестница, связывающая палубы, но она разрушилась во время катастрофы. Сюда при съемках фильма входил телеуправляемый модуль, с помощью которого были сделаны видеосъемки на разных палубах, вплоть до пятой сверху. В последних туристических погружениях здесь уже работал модуль, созданный в Лаборатории глубоководных обитаемых аппаратов, и туристы могли наблюдать на экранах мониторов и хрустальную люстру, и колонны красного дерева, и остатки лестницы, ведущей в зал приемов…

Аппарат медленно проходит над проемом центральной лестницы и направляется к корме. По пути встречается еще одна огромная дыра в палубе – тут была вторая труба. Далее палуба начинает уходить вниз под углом около 30°. Здесь начинается линия разлома «Титаника». Дальше идти нецелесообразно – там торчат куски рваного железа, затем палуба обрывается и внизу уже видно дно с обрывками арматуры, изоляционного материала и т.  п.

Снова возвращаемся на правый борт, продвигаемся вдоль иллюминаторов прогулочной палубы, затем опускаемся вниз и осматриваем иллюминаторы кают второго и третьего классов. Стекла в них сохранились, на некоторых прикрепились морские животные – обрастатели. Идем вдоль линии осадка в надежде обнаружить следы столкновения с айсбергом, но видим лишь борт судна и вздыбленный участок дна. Линия, которую прорезал айсберг в твердом металле, ушла под осадки. По правому и левому бортам наблюдаются лишь деформации корпуса – следствие его надлома при ударе о грунт. Мы снова выходим к носу «Титаника», туристы делают последние кадры через иллюминаторы. Распрощавшись с носовой частью, направляемся в сторону кормовой, которая находится в 600 метрах от нее. Аппарат идет в 2–3 метрах над дном, чтобы через иллюминаторы можно было видеть то, что находится на его поверхности. Предметов совсем мало: отдельные куски железа, изредка встречаются куски угля, осколки тарелок и другой посуды. Во время нашей первой экспедиции на «Титаник» в 1991 году дно было буквально усыпано различными предметами, выпавшими из лайнера. Однако несколько экспедиций французского аппарата «Нотиль» сделали свое дело: ими было поднято несколько тысяч предметов. Сейчас на поверхности дна между носовой и кормовой частями «Титаника» дно практически чистое и ничто не привлекает внимания.

На мониторе локатора отображается кормовая часть «Титаника» – аппарат выходит прямо к корме, под нависающей конструкцией которой виден левый пропеллер. Размах его лопастей 7 метров, это более чем в два раза превышает высоту аппарата «Мир». Подходим ближе к пропеллеру, туристы через иллюминаторы делают съемки, затем аппарат медленно отползает назад, чтобы не взмутить осадок, и поднимается на кормовую палубу. Корма совсем не похожа на часть судна – сплошное нагромождение железа. «Мир» проходит над выступающими рваными конструкциями, лавируя между ними, и наконец выходит к машинному отделению, которое своей тяжестью и разломало на две части корпус, вставший при затоплении под углом к поверхности океана: этот угол в какой-то момент достиг критической величины, и лайнер начал ломаться. Огромные машины высотой с восьмиэтажный дом обрамляют кормовую часть «Титаника» с южной стороны. Хорошо видны приводные механизмы, отдельные части машины.

На этом экскурсия по самому «Титанику» заканчивается. Мы идем на поле обломков, где встречаются огромные металлические конструкции, отвалившиеся от корпуса, части машинного отделения, большие кухонные котлы, кастрюли, посуда… Вот мы выходим к огромному котлу, вывалившемуся из машинного отделения. Его размеры впечатляют: наш «Мир» длиной почти восемь метров сел на него, как на платформу. И опять по ходу аппарата следуют более мелкие предметы: кухонная утварь, остатки посуды, бутылки и др.

Мы находимся на дне уже пять с половиной часов. Время пролетело незаметно, как одно мгновение. Мои спутники устали, но полны впечатлений и не могут оторваться от волшебного магнита глубины. Но пора всплывать: нам предстоит еще долгий путь наверх продолжительностью в 2–2,5 часа. Связываемся с судном обеспечения и начинаем откачку водяного балласта, облегчая аппарат. Вот он медленно отрывается от грунта. Донная поверхность исчезает из поля видения аппарата. Насос продолжает откачивать воду из балластных сфер, аппарат ускоряет движение и вскоре достигнет скорости 30–35 метров в минуту. А наш экипаж так увлекся пребыванием в подводном мире, что мы забыли обо всем, включая вкусные бутерброды, которые приготовлены нашими поварами на судне. Наконец, на всплытии, доходит очередь и до них. Мы включаем музыку и начинаем наш подводный обед, больше похожий на ужин, ибо на часах уже 7 вечера…

На борт судна поднимаемся уже в 10 вечера. Открываю люк, и мои восторженные спутники выходят из аппарата – усталые и счастливые. А нам, экипажу, предстоит обслуживание аппарата, зарядка аккумуляторов, которая будет продолжаться до утра. А завтра – снова под воду с новыми людьми, которые будут плохо спать эту ночь, переживая услышанное от сегодняшних пассажиров и побаиваясь погружения на большую глубину.

Описанный туристический маршрут 1998 года сейчас уже вполне отработан, можно сказать, стал типовым. Конечно, могут быть отклонения, но основные моменты изложены здесь именно так, как это происходило в большинстве погружений.

В последующие три года, 1999, 2000 и 2001-м, были проведены еще три экспедиции в район «Титаника» с туристами. За четыре года там побывало 76 человек. Кроме того, в июле-августе 2000 года был осуществлен подъем предметов с поля обломков вокруг «Титаника» для организации музейных экспозиций. Эти работы проводились по соглашению между Институтом океанологии и американской фирмой R.M.S. Titanic. В экспедиции принимала участие большая группа американских археологов, которые занимались консервацией поднятых со дна предметов для последующей их отправки в лабораторию, где они должны были пройти специальную обработку с целью их восстановления для экспонирования в музеях. В течение трех недель аппараты «Мир-1» и «Мир-2» сделали 28 погружений. Со дна было поднято более 400 предметов. Как и в предыдущих работах на «Титанике», в этой экспедиции был проведен большой комплекс научных исследований с борта судна «Академик Мстислав Келдыш».

Глава пятая

Второе открытие «Бисмарка»

Линкор «Бисмарк», один из самых мощных в истории Второй мировой войны военных кораблей, был спущен на воду в Германии, в порту Гамбург, 24 августа 1940 года. Корабль имел водоизмещение 51 000 тонн, его длина составляла 251 метр. Он мог развивать скорость 31,5 узла. Основу мощного вооружения «Бисмарка» составляли восемь пушек калибром 38 сантиметров и дальнобойностью до 30 километров. Вес снарядов этих пушек равнялся 1 тонне. По обоим бортам были установлены пушки меньшего калибра. Имелось торпедное вооружение. На борту находилась катапульта для взлета самолетов. Корпус и надстройка были изготовлены из легированной стали толщиной от 12 до 35 сантиметров. Согласно расчетам, такая конструкция могла противостоять мощнейшим снарядам, которыми стреляли пушки кораблей того времени. Подпалубное пространство судна было разделено на 22 отсека водонепроницаемыми переборками. Конструкторы и строители «Бисмарка» называли его «непотопляемая пушечная платформа». Численность экипажа составляла 2200 человек.

Последний бой

После серии испытаний в Балтийском море и дооборудования на верфи в Гамбурге «Бисмарк» начал свой первый военный рейс в Северную Атлантику. Предполагалось, что он выйдет незамеченным из Балтийского моря, зайдет в Норвегию и оттуда севернее Исландии по кромке гренландского льда пройдет в более южные воды, где английские военные корабли конвоировали суда, которые везли из США и Канады гуманитарную помощь и вооружение в страны Европы. Одной из целей рейса было испытание нового линкора в деле, т.  е. в потоплении английского конвоя и охраняемых судов.

В этот рейс «Бисмарк» вышел в сопровождении тяжелого крейсера «Принц Еген». 19 мая 1941 года два огромных корабля покинули польский порт Гдыня. Конечно, они не смогли уйти незамеченными. Английская разведка постоянно следила за ними.

21 мая «Бисмарк» встал на якорь в норвежском фьорде Гримстадт. Вечером того же дня оба корабля покинули Норвегию и взяли курс на северо-запад. Их скорость составляла 24 узла. Низкая облачность и туман были на руку немецким кораблям – они прикрывали их от наблюдений с воздуха и со стороны английских судов.

24 мая 1941 года «Бисмарк» и «Принц Еген» вышли из зоны туманов и низкой облачности и в акватории между Исландией и Гренландией встретили два мощных английских корабля – крейсеры «Худ» и «Принц Уэльс», готовых дать бой немецкому тандему. В интенсивной перестрелке, которая происходила на расстоянии около 16 километров, крейсер «Худ» получил несколько попаданий, одно из них пришлось на склад боеприпасов. После сильного взрыва «Худ» развалился на две части и ушел с поверхности. Из 1419 человек спаслось только трое, которых через три часа после катастрофы подобрал английский эсминец «Электра». Второй крейсер, «Принц Уэльс», покинул поле боя с многочисленными разрушениями. «Бисмарк» тоже получил повреждения от английских снарядов. Его крейсерская скорость снизилась до 29 узлов. В носовую часть через полученную пробоину хлынула вода, а попавший в масляное хранилище снаряд привел к постоянной утечке масла, так что дальнейший путь «Бисмарка» был обозначен масляной дорожкой, оставляемой за кормой.

После этого сражения немецкие суда пошли разными курсами: «Принц Еген» повернул на юг, совершая отвлекающий маневр от «Бисмарка», который взял курс на юго-восток, стремясь как можно быстрее достичь берегов Франции и войти в зону действия дальнобойной немецкой авиации люфтваффе, послужившей бы ему надежным прикрытием. «Бисмарк» преследовали три английских корабля: «Норфолк», «Суффолк» и «Принц Уэльс». В ночь на 25 мая «Бисмарк» изменил курс сначала резко на запад, затем на север и, закруглив петлю, пошел на юго-восток курсом 120° к французскому порту Сен-Назер. Выполняя эту петлю, «Бисмарк» пропустил вперед английские корабли, которые потеряли его из поля зрения. Более чем на сутки немецкий корабль исчез, и англичане недоумевали, где он может быть.

Утром 26 мая «Бисмарк» был обнаружен американским самолетом, базировавшимся на авианосце «Каталина». Той же ночью самолеты, взлетевшие с английского авианосца «Арк Ройял», атаковали линкор торпедами, две из которых слегка зацепили корабль, не нанеся существенного ущерба корпусу. Однако третья торпеда попала в кормовую часть судна, в результате чего оба руля заклинило в направлении 12–15°, т. е. линкор лишился управления и не мог маневрировать.

27 мая утром «Бисмарк» был атакован тремя английскими кораблями – «Кинг Георг», «Норфолк» и «Дорсетшайр». Началась интенсивная перестрелка. В 9:30 «Бисмарк» выпустил последний снаряд. После этого линкор, лишенный возможности маневрировать, превратился в огромную мишень для английских кораблей. В течение часа мощнейший корабль Германии времен Второй мировой войны получил несколько повреждений от снарядов, посланных английскими кораблями. Дело завершили три торпеды, выпущенные с крейсера «Дорсетшайр».

Понимая невозможность дальнейшего сопротивления и сознавая безвыходность своего положения, немецкие моряки, по-видимому, открыли кингстоны – корпус корабля начал заполняться водой. Если бы кингстоны не были открыты, часть изолированных друг от друга секций корпуса корабля оставались бы заполненными воздухом и, согласно расчетам, схлопнули на глубине 300–400 метров. В этом случае корпус был бы разорван в отдельных местах, а мог бы и развалиться на несколько частей. Однако, как показали исследования после нахождения «Бисмарка», его корпус не имеет существенных разрушений и лежит как единое целое. Однако документального подтверждения того, что кингстоны были действительно открыты, до сих пор нет.

В 10 часов 39 минут 27 мая 1941 года линкор «Бисмарк» ушел под воду. Причем его затопление происходило необычно. Он начал крениться на левый борт, корма ушла под воду, а нос примерно на 50 метров обнажился над поверхностью воды. Тяжелые пушки калибром 38 сантиметров выпали из своих огромных круглых фундаментов: они не были закреплены, а держались лишь на зубчатом зацеплении, изнутри обрамлявшем тяжелый стальной фундамент, на котором пушки вращались. Эти гигантские орудия затонули. Затем «Бисмарк» лег на левый борт, кусок кормы длиной в несколько метров отвалился, и громадный корабль, перевернувшись, ушел под воду. Когда корпус корабля целиком заполнился водой, он снова, уже на глубине около 2000 метров, перевернулся в нормальное положение. В таком положении он и опустился на грунт. Так английский флот отомстил за гибель своего крейсера «Худ».

После этого сражения не все английские корабли покинули поле боя. Крейсер «Дорсетшайр» и эсминец «Маори» остались, чтобы выполнить гуманную миссию по спасению сотен немецких моряков, оказавшихся в холодной воде. Из 2206 человек экипажа было спасено 116, из них к настоящему времени осталось в живых 27. По свидетельству командира крейсера «Дорсетшайр» Бенжамина Мартина, в районе закончившегося сражения появилась подводная лодка. В связи с этим операция по спасению была прервана. Английские корабли ушли в северо-западном направлении.

Символично сходство в судьбе двух гигантских кораблей – «Титаника» и «Бисмарка», которые по техническим данным опережали свое время. Оба корабля были супертоннажными (свыше 50 000 тонн) и супербыстроходными для своего водоизмещения: «Титаник» – 25 узлов, «Бисмарк» – 31,5 узла. «Титаник» поражал роскошью и комфортом, «Бисмарк» – огневой мощью. И конструкторы, создававшие эти корабли, и командный состав, который выводил их в первый рейс, считали их непотопляемыми. Эта уверенность в непотопляемости «Титаника» и «Бисмарка» была вселена в команду и пассажиров, оказавшихся на их борту. И по роковому стечению обстоятельств и «Титаник», и «Бисмарк» ушли на дно океана в первых же океанических рейсах: один – из-за столкновения с айсбергом, второй – в результате жестокого сражения.

Есть и еще одна нить, которая связывает эти корабли. Оба они были найдены на дне одним и тем же человеком – Робертом Баллардом, американским ученым из Вудсхолского океанографического института. Он стоял во главе поисковых экспедиций, был главным идеологом поисковых операций, а затем – исследований найденных на дне останков «Титаника» и «Бисмарка».

Линкор на экране мониторов

После обнаружения «Титаника» у Роберта Балларда возникла идея создания «Музея моря», в котором могли бы экспонироваться не только предметы с затонувших судов, но и демонстрироваться видеофильмы, выставляться монтажи подводных фотографий и другие уникальные материалы. Разумеется, линкор «Бисмарк» – самый тяжелый военный армированный корабль – представлял бы большой интерес для такого рода экспозиций.

Первую экспедицию по поиску «Бисмарка» Роберт Баллард организовал в июле 1988 года. На борту испанского судна «Сторелла» была установлена глубоководная буксируемая платформа «Арго», оборудованная локатором бокового обзора, мощным освещением, фото– и видеокамерами. Поиск осложнялся тем, что точных координат места, где «Бисмарк» ушел под воду, не было. Данные наблюдений с английских кораблей «Родней», «Кинг Георг V» и «Дорсетшайр» оказались самыми противоречивыми. Учитывая определенные капитанами этих кораблей координаты, необходимо было обследовать площадь дна в 150 квадратных миль. Это примерно в два раза больше площади, которую обследовал Баллард в поисках «Титаника».

Двухнедельная экспедиция с буксируемой платформой «Арго» завершилась тем, что были найдены останки парусного судна XIX века, не представлявшего большого интереса для истории.

Вторая экспедиция была организована Баллардом в мае-июне 1989 года. Испанское судно «Стар Геркулес» с платформой «Арго» на борту вышло из порта Кадис 25 мая и пришло в район нахождения «Бисмарка» 29 мая. К 4 июня платформой «Арго» было покрыто уже около 80 % намеченной площади дна. Но пока никаких признаков гигантского корабля не было.

Поиск объектов на дне океана – довольно трудная задача, в особенности если координаты их нахождения известны недостаточно точно. Разумеется, современная техника, и прежде всего такие глубоководные буксируемые аппараты, как «Арго», значительно облегчают задачу. Локатор бокового обзора, установленный на буксируемых аппаратах, позволяет проводить на ходу судна обследование донной поверхности шириной более одной мили, т. е. получать практически непрерывную картину рельефа дна. Однако внедрение и такой техники не позволяет быстро решить задачу поиска, если координаты объекта известны недостаточно точно. Конечно, многое зависит и от характера рельефа: на ровной поверхности его найти гораздо проще, чем на изрезанном дне. Однако даже на гладком рельефе гигантские объекты найти очень трудно, если координаты точно не известны. Вспомним, что затонувший «Титаник» был найден лишь в пятой экспедиции: первая состоялась в 1980 году, а останки судна Баллард обнаружил лишь в 1985-м.

Поиск «Бисмарка» тоже был весьма непростым. Десять дней прошли безуспешно. Лишь на одиннадцатый день на экране монитора «Арго» стали появляться некоторые признаки нахождения объекта в искомом районе: сапоги, возможно принадлежащие членам экипажа корабля, спасательные жилеты. 7 июня 1989 года на экране монитора появилась часть огромного круглого предмета с металлическими зубцами по окружности. Сомнений быть не могло: это – поворотный механизм одного из гигантских орудий калибром 380 миллиметров. Измерения диаметра окружности, который оказался равным 8 метрам, подтвердили это предположение. Значит, «Бисмарк» находился где-то недалеко на склоне холма, на котором буксировалась платформа «Арго». Утром 8 июня на экране монитора показались два ствола пушки, а затем обрезанная корма. Сомнений не оставалось: это был «Бисмарк»!

Видим «Бисмарк» через иллюминаторы

По материалам экспедиции 1989 года Национальное географическое общество США выпустило видеофильм. Роберт Баллард опубликовал великолепную книгу об истории «Бисмарка» и о том, как он был найден. Баллард не разглашал информацию о местонахождении корабля; он оставил это в секрете по той причине, что не хотел делать его останки «достоянием подводного пиратства».

После экспедиции 1989 года в районе нахождения «Бисмарка» никто не работал; сюда ни разу не погружались глубоководные обитаемые аппараты, ни один человеческий глаз ни разу не видел «Бисмарк» на дне. Из информации, опубликованной Баллардом, было известно лишь, что останки корабля лежат на сложном по рельефу дне, на глубине около 4700 метров.

В беседе с президентом фирмы Deep Ocean Expeditions Майклом Макдовеллом, состоявшейся после первых туристических погружений на «Титаник», возникла идея о расширении их масштаба и о поиске новых интересных объектов на дне океана, куда ГОА «Мир-1» и «Мир-2» могли бы доставлять туристов. С одной стороны, новые объекты привлекут интерес новых людей, с другой – расширят географию глубоководных погружений, позволят проводить научные исследования в новых районах. Одним из таких объектов был выбран «Бисмарк», который, несомненно, был достоин внимания, и прежде всего со стороны граждан Германии.

На проработку идеи ушло три года. В результате Майкл Макдовелл договорился с Робертом Баллардом о предоставлении координат местонахождения «Бисмарка». Была выпущена реклама о проведении первых туристических рейсов на затонувший корабль. Однако большого интереса к этим погружениям (со стороны людей, которые пожелали бы вложить средства в это предприятие) проявлено не было. Конечно, интерес к «Титанику» в значительной мере был подогрет фильмами о нем, и прежде всего фильмом Джеймса Кэмерона. Большую роль сыграли и музейные экспозиции предметов, поднятых с «Титаника», – их видели миллионы людей в различных городах США, Англии и Германии. Наконец, гибель «Титаника» воспринималась как одна из самых страшных трагедий в океане. А линкор «Бисмарк» оставался для большинства людей военным кораблем. И все же экспедиция в район «Бисмарка» состоялась. Она была организована в июне 2001 года на НИС «Академик Мстислав Келдыш».

Начав свои первые туристические рейсы на «Титаник» в 1998 году, глубоководные обитаемые аппараты «Мир-1» и «Мир-2» остаются на сегодня единственными в мире, которые совершают погружения с пассажирами на большие глубины океана. В какой-то мере наши аппараты опровергли мнение об эксклюзивности глубоководных погружений, которое существовало несколько десятилетий. В течение трех лет на глубину около 4 километров погрузилось больше людей, чем за два последних десятилетия. Если ранее на большие глубины погружались только профессионалы-подводники или ученые, то в туристических погружениях ГОА «Мир» на больших глубинах побывали люди, которые ранее и не знали о существовании техники, которая бы позволила им увидеть на дне такие объекты, как «Титаник» или «Бисмарк». Разумеется, при организации туристических погружений очень велика ответственность за техническое состояние аппаратов и проведение самих погружений. Глубоководный обитаемый аппарат – это, по существу, миниатюрная подводная лодка с большим количеством кабелей, разъемов, насосов и других элементов, обеспечивающих ее работоспособность под большим давлением. Не все бывает гладко на больших глубинах – это понимают профессионалы. Но люди, которые погружаются ради интереса и удовольствия, не должны чувствовать дискомфорта от пребывания под слоем воды в несколько тысяч метров. Поэтому профессиональная команда подводных пилотов, инженеров и техников подходит к подготовке аппаратов к туристическим погружениям с двойной ответственностью. Надо отметить, что на аппаратах «Мир» в их многочисленных глубоководных погружениях практически не возникало серьезных технических проблем, которые заставили бы прервать погружение. Некоторые из иностранцев уже не один раз опускались с нами на дно – настолько притягательно воздействует океан, так необычны ощущения, которые испытывает человек, оказавшись на большой глубине. Конечно, нельзя утверждать, что глубоководные погружения абсолютно безопасны, но когда дело находится в руках профессионалов, которые считают все технические проблемы главными, обеспечение безопасности находится на должном высоком уровне.

7 июня 2001 года судно «Академик Мстислав Келдыш» пришло в район «Бисмарка». На его борту находятся не только три пассажира-глубоководника, впервые в своей жизни решившие «пощекотать нервы», но и мои старые друзья Стивен Лоу, который будет снимать затонувший линкор в формате Imax, и Эмори Кристоф, который возглавляет телевизионную группу Национального географического общества США. Кроме того, в экспедиции участвуют две группы немецких телевизионных компаний. В Германии есть Общество «Бисмарка», и его представитель Дитер Хайтманн находится на борту нашего судна, именно он принял активное участие в получении разрешения немецкого правительства на погружения ГОА «Мир» на «Бисмарк». А еще с нами находятся два члена экипажа «Бисмарка» – Хейнрих Кунт и Хайнц Стиг, которые были спасены 27 мая 1941 года английскими военными кораблями. Кунт был механиком в машинном отделении; он вспоминает о гибели корабля как о жутком кошмаре. Подобрал его английский крейсер «Дорсетшайр», на который по веревкам, спущенным с борта, забирались спасшиеся немецкие моряки. По его словам, англичане вели себя как настоящие джентльмены и совершенно не проявляли никаких враждебных чувств. Хайнц Стиг был электриком на «Бисмарке», после морского сражения его подобрал эсминец «Маори».

По приходе научно-исследовательского судна «Академик Мстислав Келдыш» в район работ состоялся митинг памяти погибших в соответствии со всеми ритуальными правилами Германии. На воду с борта судна были спущены три венка с живыми цветами.

Глубоководные операции по поиску и обследованию «Бисмарка» начались с постановки донных гидроакустических маяков. Система с донными маяками была разработана и внедрена в практику во второй половине 60-х годов. После аварии с атомной подводной лодкой «Трешер» батискаф «Триест» осуществлял поиск этой затонувшей лодки с целью ее дальнейшего обследования. Командир «Триеста» Дональд Кич, мой знакомый и друг Дона Уолша, находился в большом затруднении: для того чтобы ориентироваться на дне и не повторять уже пройденные пути, батискаф «Триест» расставлял по линии прохождения маршрута разноцветные флажки. Однако этот метод оказался неудобным. С внедрением гидроакустической навигации обитаемые аппараты получили возможность точно определять свое местоположение и свободно ориентироваться в трехмерном подводном пространстве.

В районе «Бисмарка» на дно было поставлено четыре донных маяка с расстояниями в 1 милю между ними. Центром квадрата являлась точка с координатами «Бисмарка», полученными от Роберта Балларда. Сбрасывание маяков с борта судна в намеченных точках осуществляется с их привязкой по спутниковым навигационным системам GPS (глобальная система позиционирования). Естественно, что по мере прохождения водной толщи (в районе «Бисмарка» около 5000 метров) течения сносят маяки от намеченной точки. После того как маяки коснутся грунта, производится калибровка навигационного полигона. Для этого судно совершает несколько галсов внутри полигона, опрашивая донные маяки и определяя расстояния до них. Эти данные накапливаются в компьютере, который на базе полученных измерений и соответствующих вычислений устанавливает истинное положение маяков на дне. В районе «Бисмарка» измерений скорости и направления течений с борта судна не проводилось в целях экономии времени, а были использованы литературные данные. Маяки при постановке были снесены течениями на юго-запад, и точка нахождения «Бисмарка», соответствующая данным Балларда, оказалась смещенной от центра полигона на север. Однако это нисколько не повлияло на точность навигационных определений аппаратов под водой и на процесс их выхода в намеченную точку.

8 июня 2001 года состоялось первое погружение наших аппаратов. Символично, что оно было сделано ровно 12 лет спустя после обнаружения «Бисмарка» Баллардом (08.06.1989). В составе экипажа «Мир-1»: я – командир, Игорь Пономарев – бортинженер, и Майкл Макдовелл – подводный наблюдатель. В аппарате «Мир-2» находятся: Евгений Черняев – командир, Алексей Федотов – бортинженер, Питер Макдовелл – подводный наблюдатель. Хотя координаты «Бисмарка» были известны, основной задачей погружения двух аппаратов был его поиск. Дело в том, что в 1989 году координаты определялись по спутниковой навигации, которая давала их менее точно, чем современная. Кроме того, обнаружение и обследование «Бисмарка» Баллардом осуществлялось с помощью платформы, буксируемой на длинном кабель-тросе, поэтому определение местоположения платформы относительно судна могло быть недостаточно точным за счет длины кабеля и угла буксировки и тоже могло вносить погрешность в абсолютные координаты объекта.

Аппарат «Мир-1» пришел на дно несколько южнее точки, нанесенной на планшет по координатам Балларда. Мы двинулись на север, постоянно обследуя поверхность дна своими локаторами дальнего и ближнего действия. Рельеф был довольно сильно изрезан, поэтому цели, определяемые локаторами, представляли собой главным образом склоны холма или гряды различной крутизны. После детального обследования заданного района я связался с экипажем ГОА «Мир-2», который сел на грунт недалеко от нашего аппарата. Решив разделить площадь поиска на две части, мы взяли на себя обследование поверхности дна к западу от исходной точки, а экипаж «Мира-2» – к востоку.