Биполярники. Как живут и о чем мечтают люди с биполярным расстройством

Январь 2014, Россия

Я не помню, когда именно это началось, но однажды утром мне стало сложно вставать. Воздух стал вязким и тяжелым, воздух невыносимо давил на плечи. Под его весом хотелось рухнуть на пол. Он стал таким неприятным, что его противно было вдыхать. Сила притяжения увеличилась как минимум вдвое. Требуется гораздо больше усилий не только, чтобы встать, но даже чтобы просто открыть глаза. Кажется, даже дыхание дается с трудом. Мой организм разваливается и требует больше сна, по правде говоря, сон – это все, что ему нужно. Чувствую необъяснимую тяжесть на плечах, сквозь нее я продираюсь каждое утро, сквозь нее я сажусь медитировать. Потом появляется боль в груди. Иногда она болит так сильно, что хочется воткнуть нож себе в грудь.

Потом пришла бессонница. Она приходит всегда не вовремя, засиживается почти до утра, оставляет после себя море окурков, немытую посуду, неизменную усталость, синяки под глазами, кашель и желание выплюнуть легкие. Я становлюсь себе приторно противна. Меня слишком много и хочется изрыгнуть часть себя наружу. Выблевать эти чертовы мозги прямо на мой веселенький зеленый ковер. Со временем бессонница приобретает все более причудливые формы: то мне сложно заснуть до утра, то, заснув, я вдруг просыпаюсь среди ночи и не могу больше спать, то вся ночь похожа на беспокойную дремоту. Все еще пытаясь бороться, я день за днем занимаюсь йогой и пытаюсь отчаянно придумать, чем же можно было бы себя хоть капельку порадовать. Люди… люди могут ненадолго развеять этот мрак, но мне все чаще хочется от них укрыться.

И в какой-то момент меня просто выключает. Следующие семь дней я лежала в кровати в каком-то полубреду, не в силах встать. Иногда вставала попить воды, шла на кухню долго, держась руками за стену. Иногда пыталась привести в себя в чувство холодной водой. Сил стоять не было, поэтому душ я принимала сидя, он опустошал еще больше, поэтому я доползала до кровати и снова провалилась в дремоту. Мысли крутились вокруг негатива, и я была не в состоянии думать ни о чем хорошем. Это было состояние вне времени, казалось, оно было всегда, и будет продолжаться вечно.

Казалось, что депрессия никогда не закончится и сожрет меня с потрохами. Она подкидывала страшные мысли. Чудовищные мысли. Мысли о том, что жизнь не имеет смысла и мне в ней нет места. В такие моменты главное – просто дышать и не идти вслед за этими мыслями. Не менять однажды принятого решения. Мое решение – прожить свою жизнь во что бы то ни стало, как бы мне ни было тяжело. Я пройду этот путь, пройду так, что после смерти мне не будет стыдно смотреть Богу в глаза. Я держусь. Руками, зубами, ногами, я упираюсь всем телом, я упираюсь всем своим духом. Следующие дней десять настроение прыгало, как теннисный мячик, от радости до отчаяния. Иногда этот коктейль приправляли ярость и тоска.

Когда ко мне вернулась способность ходить и соображать, я попросила у своего психолога телефон врача. И вот я у психиатра. Люди этой профессии всегда пугали меня, хотя я даже не знаю, чего именно боялась. Он сидит напротив меня в синем свитере и темных джинсах. Нога за ногу. Высокий и худой. Интеллигентный. Ему чуть больше пятидесяти. Держит ручку и планшет в тонких пальцах. Он – само спокойствие. Мне не просто нравится этот взгляд. Мне он необходим. При словах: «три дня не спала, ела ЛСД и грибы», – лишь слегка поводил бровью.

Когда узнаешь о своем диагнозе (что таить, он действительно страшный и звучал для меня, как приговор), просто необходимо какое-то время, чтобы его принять. Это «какое-то время» у всех длится по-разному. Мне понадобилось несколько лет. Все эти несколько лет я почти каждый день читала про свою болезнь. Сначала это были популярные статьи на психологических сайтах. Затем мои поисковые запросы становились все сложнее и конкретнее. Я попадала на специализированные ресурсы для врачей, находила книги и материалы конференций. Со временем я начала путаться в своих закладках и скачанных книгах. Что читала, а что нет? Где хранить? Как систематизировать? Так пришла идея выложить это все в сеть в формате блога. Потом я нашла группу поддержки в Фейсбуке, начала общаться, и оказалось, что другим людям этот сайт тоже стал интересен. И он ожил! Ребята стали переводить статьи, писать и размещать там материалы сами. Мы скачивали журналы, взялись даже за перевод книги. Мне бы хотелось, чтобы все это развивалось. Чтобы у нас в России появился аналог американских BPhope и Depression and bipolar alliance – это большие и хорошо организованные сообщества людей, многие из которых прошли через болезнь сами и теперь помогают с ней справиться другим.

Некритичное состояние

Михаил, 31 год, архитектор информационных систем

Я всю жизнь был очень активным и деятельным человеком. По-моему, в моем характере не было серьезных недостатков. По образованию я инженер-математик, по роду деятельности – программист, технический архитектор, тренер, руководитель группы, занимаюсь внедрением информационных систем для ведущих российских компаний. Закончил одну из лучших школ Москвы, без экзаменов поступил в несколько лучших технических ВУЗов, был самым успевающим студентом в группе. На момент начала моей истории болезни я был женат, работал в одной из крупнейших компаний в отрасли. Созданная мной рабочая группа считалась, наверное, лучшей в мире по одному из программных решений, а я – одним из лучших специалистов. Горизонты были прекрасны! А дальше…

Мания

Первый раз биполярное расстройство настигло меня в 25 лет. Я работал над сложным проектом как IT-архитектор, совмещая это с руководством проектом, и на мне же были функции руководителя группы. Вкладывал себя в эту работу полностью, что, в итоге, привело к серьезному упадку сил. У меня началась депрессия. Внутри появилось ощущение тряски, беспокойства. Год я пытался бороться с этим, ходил к психологу, к неврологу, но это не помогало. Мне становилось только хуже. Со временем состояние стало таким, при котором я уже ничего не мог делать. Пришлось уйти из проекта. Моим здоровьем обеспокоились родные. В итоге родственница, врач, отвезла меня в Городской центр пограничных состояний.

Я договорился не ложиться в больницу, а регулярно посещать врачей. Таким образом, постоянно был под наблюдением. Но лечение, видимо, было некорректным, и у меня стремительно разворачивалась мания. Отчасти в этом был виновен я сам, поскольку стал принимать антидепрессанты «по настроению», на свое усмотрение. С другой стороны, считаю, виновата и молодая врач. Думаю, что она должна была заметить мое состояние, ведь я ходил к ней строго по расписанию несколько раз в неделю, и поведение мое порой было вызывающим. К примеру, то, как я на Мерседесе с личным водителем заезжаю прямо на территорию больницы, должно было навести ее на размышления. Она либо не обратила должного внимания, либо не смогла донести до меня свое мнение. Так или иначе, меня вынесло в настоящую манию.

Само по себе состояние мании кажется интересным и очень веселым, находиться в нем просто прекрасно. Изнутри оно не выглядит чем-то плохим, ненормальным. Ты испытываешь постоянную эйфорию, душевный подъём, появляется много интересных, свежих, невероятных идей и проектов, за которые ты начинаешь необдуманно хвататься. На самом деле это очень опасно и совсем не весело. Сейчас понимаю, что в период мании наделал огромное количество глупостей. Находясь в своеобразном «полете», я начал большое количество проектов и «бизнесов», пользуясь услугами разных людей. Как оказалось впоследствии, большинство из этих «коллег» были аферистами и высосали из меня огромное количество денег. В результате я остался должен около четырех миллионов рублей (курс доллара был тогда 1 к 30, а моя зарплата в районе 100 тысяч рублей). Мания между тем сменилась глубочайшей затяжной депрессией.

Абсолютно не представляю, как бы я из этого выбрался. В решении проблем мне сильно помогла подруга, которая действовала, пока я был в состоянии овоща. В период депрессии я ушел от жены. Тем не менее, уже после расставания она вместе с ее родителями закрыла большую часть моего долга, за что я им безумно благодарен. Депрессия после мании была тяжелой. Тому способствовали и лекарства, назначенные врачом. В состоянии растения, в котором я пребывал, было невозможно думать, трудно перемещаться, пользоваться техникой и просто клавиатурой. В тот момент я едва не лишился работы, при том, что работа была мне сильно нужна, чтобы выбраться из долгов. Остался там лишь благодаря моей прекрасной руководительнице, которая позволила выкарабкаться. Большое ей спасибо!

Вторая история была похожа… «Благодаря» моему частному психологу я потерял еще несколько миллионов. Он стал убеждать меня отказаться от лекарств. Позже психиатр сказал, что такие советы просто преступны. Итак, по рекомендации психолога я начал самостоятельно, без консультации с врачом, снижать дозу, и мое состояние дестабилизировалось. В итоге два года назад со мной случился повторный срыв в манию. Я осознавал, что со мной происходит. Но в то время я встречался с девушкой, которая отговорила меня от возвращения к таблеткам. А когда мания развернулась во всю силу, я уже ничего не мог изменить. Голову снесло напрочь, и я потерял контроль над собой. Мне кажется, в мании в человеке преувеличенным образом проявляются его личные черты, плохие или хорошие.

«Для меня мания – это такое состояние, в котором я не чувствую рисков. Я бы назвал это „некритичное состояние“. Я общительный и открытый человек, добрый, и этим злоупотребляют. Мной пользовались, вытягивали деньги».

Одним из таких нечестных людей оказалась бывшая девушка. Пользуясь моим неадекватным состоянием, она выманила не одну сотню тысяч, а потом и вовсе сняла с моего счета деньги. Я жил у нее на кухне, спал на надувном матрасе, при том, что тратил огромные суммы на нее. Уехал от нее, когда уже не было сил даже объясниться. После этого случая мой мир перевернулся, у меня в голове не укладывалось, как близкий человек мог так подло поступить. Итогом новой мании стал новый долг в 4,2 миллиона рублей. Только после второй мании я полностью принял тот факт, что болен и что мне нужно постоянно принимать лекарства. Стал принимать таблетки строго по рекомендации.

Семья

К сожалению, семья не может мне помочь. Мама и брат – инвалиды, у них шизофрения. С юношеских лет я могу полагаться только на себя. Маму за годы приема сильнодействующих препаратов превратили практически в растение. Кстати, стоило мне заняться ее лечением, найти нового врача, поменять схему – и ей буквально за несколько дней стало лучше.

Я пока для себя решил, что у меня не будет детей. Вероятность психиатрических заболеваний у них с учетом моего расстройства, заболеваний мамы и брата очень высока. Я видел слишком близко, что значит тяжелое психиатрическое заболевание (свой БАР я считаю не очень тяжелым расстройством), и не хочу этого ни для своих детей, ни для себя самого.

Лечение

Я очень много прочитал о биполярном расстройстве. Столкнулся с тем, что адекватного психиатра безумно трудно найти, даже имея средства. Мой первый врач обошлась мне в миллионы рублей долгов из-за неверного курса лечения. Вторая врач, из государственной больницы, год держала меня на сильнейших лекарствах практически в состоянии овоща. Это был потерянный год жизни. И я не мог тогда сам себе помочь, потому что еле соображал из-за депрессии. Я говорю врачам: мне не нужно просто работать, мне нужно хорошо работать! И далеко не каждый понимает. У врачей, которых я встречал, очень невысокая планка социализации пациента: они считают свою работу выполненной, когда, как минимум, сняты мешающие обществу симптомы, как максимум – если человек способен работать.

Наконец, я понял, что кроме меня самого никто меня не спасет, и взял лечение в свои руки. Я пришел к выводу, что, чтобы быть здоровым, нужно самому много читать, думать и искать. Я нашел в итоге хорошего психиатра, который вывел меня из депрессии за пять месяцев (и это очень быстро!) в государственной больнице. Нашел еще русскоговорящего врача во Франции (то есть из другой школы психиатрии), психиатра по пограничным состояниям, с которой консультируюсь. Также нашел очень грамотный сайт психиатра по аффективным расстройствам американской школы*.

Я принимаю стабилизаторы настроения, и они действуют. Но у таблеток есть множество побочных эффектов. Медикаменты изменили всю мою личность, я стал не похож на самого себя – спокойным, невеселым, будто другим человеком. Мое настроение действительно выровнялось. Но это значит, что оно стало ограниченным. Привычный спектр эмоций сузился, я не умею больше ни сильно грустить, ни сильно радоваться, мне ровно. Это приводит к апатии, нежеланию чем-то заниматься, кроме работы. Эмоций стало так мало, что мне часто приходится их играть, чтобы нормально общаться. Или, скажем, замкнутость, асоциальность – трудно понять, это побочный эффект стабилизаторов или результат депрессии? Другие проблемы – секс и лишний вес. Либидо сильно снижается, не то чтобы не могу, но не хочу. Я сезонный биполярник: приступы привычно наступают каждый февраль и август. Лекарства сделали их терпимее, но не убрали полностью. Я не способен рано вставать, и когда начальство назначает совещание на восемь утра – приходится придумывать оправдания. Силы, бывает, быстро заканчиваются, в четыре часа дня я уже никакой.

Да, мне это все не нравится. Но все же это лучше, чем мания. Оба серьезных эпизода просто выключали меня из нормальной жизни на два года: 4—6 месяцев мании и потом полтора года депрессии. Я потерял четыре года во всех сферах – в карьере, в личных делах; я развелся с женой. Расстройство повлияло на всю мою жизнь. Сейчас я работаю не там, где мне нравится, а там, где хорошо платят, чтобы рассчитаться с долгами. Пять лет нужно, только чтобы отдать долги.

Новая жизнь

Чтобы справляться с болезнью, я соблюдаю множество правил и использую достижения современной науки. Я перестал пить алкоголь. Просто понял, что алкоголь в сочетании с лекарствами – значит просто выбросить минимум двое суток, мне будет очень плохо. Труднее всего не пить в компании. Социум давит, все время приходится отшучиваться. Серьезно, это одна из самых трудных вещей – не как не пить, а как объяснить людям, почему ты не пьешь. У нас в целом нет культуры уважительного отношения к людям с психическими проблемами. На тебя обязательно будут давить. Мне не объяснить коллегам, почему я хорошо работаю периодами.

Аффективное расстройство – это расстройство биологических часов, как говорят современные исследования. Существует даже отдельный диагноз – сезонное аффективное расстройство. Это значит, что состояние можно сильно улучшить, нормализовав режим света и темноты. Очень важно спать в полной темноте, и чтобы был дневной свет, когда просыпаешься. Существует световая терапия, в России о ней почти ничего не знают. Я купил специальный световой будильник, который начинает постепенно включать свет за 40 минут до подъема. Еще есть light box, особый медицинский прибор – это лампа со спектром естественного света. Пользоваться ей нужно очень осторожно, поскольку избыток света может спровоцировать манию у людей к этому склонных, и очень важно купить именно правильную лампу, а не «игрушку» в магазине электроники. Я включаю прибор с утра на 20 минут и чувствую себя, как после зарядки. Однажды за три дня этот прибор вывел меня из начинающейся сезонной депрессии, без помощи таблеток.

Я очень внимательно стал относиться к общему состоянию здоровья. Выяснил, что такая банальная вещь как храп может усугубить течение биполярного расстройства. Существует синдром апноэ, который вызывает остановки дыхания. Таким образом, за ночь человек просыпается десятки или даже сотни раз. Отсутствие нормального сна способно серьезно ухудшить самочувствие. Я не решился на операцию, но сплю теперь с аппаратом, который нормализует дыхание, и отлично высыпаюсь. Отслеживаю свое настроение с помощью приложения e-Moods bipolar mood tracker, чтобы вовремя замечать наступление эпизодов.

У меня разработана система постоянной поддержки. Договорился с психиатром, психологом и двумя друзьями, что каждый день пишу им sms со статусом своего состояния. Каждый день я звоню лучшему другу, с которым договорился рассказывать честно, что бы со мной ни происходило. Если происходит что-то подозрительное, он приедет и отвезет меня к врачу. Это очень важно, ведь в мании ты обычно не говоришь правду, а заставить себя идти к врачу почти невозможно. У меня мания разгоняется очень быстро, упустить момент, когда еще можно остановиться, легко. От просто хорошего настроения до полного сноса крыши проходит всего четыре дня. Такова специфика жизни с биполярным расстройством: вместо того, чтобы просто радоваться хорошему настроению, ты переживаешь: а вдруг опять началось? Еще болезнь научила меня скромности. Теперь, когда появляется желание купить что-то дорогое, я останавливаю себя, ведь это может быть тревожный звоночек.

Карьера

Я так до конца и не смирился с болезнью, со всеми ограничениями, которые она накладывает. Сильнее всего меня волнует вопрос карьеры: неужели придется поставить на ней крест? Могу ли я работать в профессиях, связанных с коммуникациями, или надо переходить в «программисты» из-за того, что в депрессии я почти не могу говорить?

По мнению коллег и друзей, я очень талантливый и высококвалифицированный профессионал, умею быстро и качественно растить молодых специалистов. Я хотел бы осваивать новые области, заниматься обучением, работать с молодежью, делиться профессиональным опытом. У меня есть знания и способности, я привык быть в больших проектах, среди лучших экспертов, и не могу смириться, если все это будет мне недоступно. Это огромный вопрос, как действовать дальше – двигаться вверх, с риском для здоровья, с риском ужасного падения? Или поставить крест на карьере, делать что-то легкое и не требующее больших усилий?

Что дальше?

Сейчас я четко стараюсь контролировать свое состояние, выявляю маркеры и постоянно слежу за собой. Людям с таким же диагнозом я бы дал единственный совет: используйте все доступные ресурсы и найдите хорошего врача. А потом его слушайтесь. Чтобы быть способным отличить хорошего врача от плохого, нужно во многом разбираться самому: читать, как действуют лекарства, внимательно изучать инструкции к ним. Крайне важно найти друзей, которые помогут в трудный момент.

Биполярное расстройство – это не приговор, а особенность, которую нужно учитывать. И это не главная трудность в моей жизни. Состояние мамы и брата меня беспокоит гораздо больше. В будущем я очень хотел бы найти любовь, не семью, а именно любовь, и обрести себя.

С манией нельзя договориться

Влад, 40 лет, программист

Как-то давно я сидел на кровати в студенческом общежитии, листал какой-то медицинский справочник. Наткнулся на статью «Маниакально-депрессивный психоз». Странно, симптомы подошли. Мне тогда казалось, что это очень забавно, я хохотал и зачитывал параграфы соседям. Особенно понравились слова «маниакальный» и «психоз». Биполярное расстройство звучит не так интересно. А через несколько лет у меня началась сильная депрессия. Я понял, что не справлюсь сам, и обратился к частному психиатру. Диагноз подтвердили.

У меня было несколько этапов «отношений» с болезнью.

1. Сам себя вводил в микро-депресссию, чтобы потом получить микро-манию. Я это называл «настраиваться». Практиковал лет с 12 до 20 примерно. Выглядело это так: шел по улице. Час, два – долго. На ходу думал о том, как все плохо и безнадежно. Через некоторое время появлялась уверенность, что так оно и есть. Я «достигал дна и отталкивался от него». Появлялось чувство, что счастье есть, его не может не быть! Ощущал прилив сил, душевный подъем. Это и есть микро-мания. Можно идти домой, усталым, но «настроенным». «Микро» – потому что такая мания не была сильной и держалась не больше дня.

Понял, что так нельзя, после прочтения книги «Игры, в которые играют люди», которая произвела на меня сильнейшее впечатление.

2. Считал, что мания – это дар свыше, всеми силами старался ее достичь. Не видел связи между манией и последующей депрессией. Таблетки не принимал, думал, что могу контролировать ситуацию. Говорил жене: «пару дней поманьячу и прекращу». И так до ближайшей депрессии, во время которой все же брался за лечение.

3. Стал регулярно пить таблетки, ходить на групповую психотерапию, следить за собой. Если жена говорит, что у меня мания – немедленно связываюсь с врачом. По ночам больше не работаю, не занимаюсь никакими Проектами Покорения Мира. Я уже потерял надежду когда-нибудь «слезть с таблеток». Несколько раз пытался, посоветовавшись с врачом, постепенно снижать дозу. Неизбежно начиналась мания, и я бегом возвращался обратно. Так что пришлось смириться.

Достаточно сильных, с большой буквы, фаз у меня было за всю жизнь четыре, первая из них – 22 года назад. Фазы поменьше случаются один-два раза в год, но они не такие сильные и меня не пугают. Постановка диагноза и подтверждение его врачом мало что изменили в моей жизни. Она улучшилась лишь после того, как я стал принимать препараты и посещать психотерапию регулярно, а не когда прижмет. Я начал лечиться больше восьми лет назад, уже после двух Маний и Депрессий. Мне подобрали нормотимик и антипсихотик. Но через несколько лет этой схемы стало недостаточно. В итоге четыре года назад перешел на литий.

Пережить болезнь мне помогли близкие люди, особенно жена. Они терпели меня, принимали таким, какой есть (а это просто ужас, особенно в депрессию. Но и в манию я не подарок). Старались приободрить: «У тебя же это не в первый раз. Каждый раз проходило, и теперь пройдет». В депрессии эти слова кажутся бессмысленными, но все равно поддерживает. Еще меня «пинали», но осторожно, давали возможность работать в меру сил. Свой диагноз я принял, но с восприятием себя никак не могу определиться. В мании я – самый лучший! В депрессии – совсем наоборот. Меня всегда мучил вопрос: какой же я на самом деле? Похоже, так и не узнаю.

О болезни моей знают лишь несколько близких людей и члены психотерапевтической группы. Пару раз, не более, пытался рассказать людям не из самого близкого круга. Реакция была в общем доброжелательная: у всех людей бывают перепады настроения, это пройдет. Больше никому не говорю. Скрываю.

Возможно, болезнь дала мне все, что у меня есть. Возможно, я поступил в свой ВУЗ благодаря небольшой гипомании. А без этого я бы не получил профессию, которая меня кормит, не познакомился бы с женой, не было бы детей… Одновременно депрессия чуть не отняла у меня жизнь. У меня была попытка самоубийства. Надеюсь, никогда больше не стану ее повторять. Удерживают мысли о маме, детях. Хотя иногда и думаю, что жене без меня будет только лучше. Еще, конечно страх удерживает. Страх боли, неудачной попытки, наказания на том свете. В своем фильме про биполярное расстройство Стивен Фрай говорит с человеком, отец которого покончил с собой. Я не хочу так портить жизнь своим детям.

Что бы я посоветовал человеку, который находится на грани? Я бы поостерегся что-либо советовать. В таком отчаянном состоянии любое слово может стать толчком. Стивен Фрай выводит хорошее правило: человек не имеет права на самоубийство, если жив кто-либо из его родителей и хоть один его ребенок не достиг 18 лет. Это правило советую «вбить себе в голову», пока самочувствие еще терпимое. Еще важно помнить, что самоубийство – тяжкий грех во всех религиях.

Болезнь научила меня нескольким важным вещам.

Во-первых, всегда контролировать себя. Задавать себе вопрос: «Мои чувства, слова и действия принадлежат моей личности или продиктованы одной из фаз? Нормальный человек так поступил бы?»

Во-вторых, важно понимать, что люди думают о тебе совсем не то, что тебе кажется! Иногда, например, я уверен, что собеседование прошло с блеском, все от меня в восторге. А результат отрицательный, причем не понравились именно «личные качества». В депрессии мне кажется, что коллеги меня презирают, ждут-не дождутся, когда же меня уволят. А потом, когда сам иду увольняться, выясняется, что они просят остаться, говорят, что со мной было хорошо работать.

В-третьих, за все приходится платить. С Дьяволом (манией) нельзя договориться. Нельзя «поманьячить» какое-то время, создать шедевр и по своей воле остановиться – прекратить манию, избежать депрессии. Во всяком случае, мне такого не удавалось. Мания – это взятие силы в долг, а отдавать потом нечего, расплачиваться приходится депрессией.

«С Дьяволом (манией) нельзя договориться. Нельзя „поманьячить“ какое-то время, создать шедевр и по своей воле остановиться. Во всяком случае, мне такого не удавалось. Мания – это взятие силы в долг, а отдавать потом нечего, расплачиваться приходится депрессией».

Со временем я научился распознавать у себя начинающиеся эпизоды.

Манию узнаю по таким признакам:

1. Мне кажется, что все, что я делаю – очень хорошо и окружающие от меня в восторге.

2. Ощущение счастья, подъема, творчества. Когда-то мне это очень нравилось. Потом ощущение стало неприятным, как будто я мышь, которой вшили электрод и через него активируют центр радости в мозге.

3. Начинаю заниматься разными вещами одновременно, от иностранных языков до спорта.

4. Много пишу в соцсетях. Все написанное мне кажется гениальным.

5. В моей голове возникает Проект. Кажется, что, реализовав его, я осчастливлю мир. Обычно идея и правда полезная, но либо нереальная, либо мир ею не осчастливишь.

6. Работаю по ночам. Как правило над Проектом.

7. Жена говорит, что я агрессивен в спорах, ее не слушаю, считаю себя всегда правым.

8. В сильной мании либидо падает, как не странно. Голова занята Проектом, не до женщин.

9. Что-то вроде тревоги, взвинченности, обычно при разговоре или письменном общении. Трудно сидеть на месте и еще труднее молчать.

Признаки депрессии:

1. Практически всегда бывает после мании. Чем сильнее мания, тем сильнее депрессия.

2. Кажется, что все относятся ко мне плохо, я все делаю не так.

3. Кажется, что в мозге всего несколько ячеек, и в них ничего не умещается.

4. Не могу работать, решать даже простые задачи, не могу думать. При сильной депрессии трудно даже выбрать продукты в магазине.

5. Не могу сделать выбор: минусы всех вариантов кажутся ужасными, плюсы – незначительными. К тому же, чтобы сделать выбор, плюсы и минусы надо загрузить в память. А там всего несколько ячеек! Пока одно загрузил, другое выгружается.

6. Либидо падает.

Часто я чувствую себя героем мифа о Сизифе. Занимаюсь каким-нибудь большим Проектом, который должен принести счастье окружающим и успех лично мне. Мания дает мне силы лезть в гору с огромным камнем. Потом фаза меняется на Депрессию, и я несколько месяцев качусь со своим камнем в жуткую пропасть. Несколько лет прихожу в себя, отдыхаю, потом снова ищу подходящий Проект…

Вот сейчас, кажется, и Проект нашел, и положенные несколько лет прошли. Посмотрим, чем это закончится: все-таки, я теперь стреляный воробей и таблетки под рукой.

Демон полуденный

Катя, 20 лет, студентка юридического факультета

Я учусь в МГУ на юридическом факультете, где изучаю вопросы равноправия, а с недавнего времени – дискриминации людей с психическими расстройствами. Собираюсь писать диплом на эту тему.

Моя история болезни началась три года назад, когда я внезапно бросила ходить в университет, просто лежала в своей комнате и плакала. Я всегда была отличницей, добивалась всего, чего хотела, но, попав в ВУЗ и столкнувшись с бешеной конкуренцией, не справилась. Я ужасно сдала первую сессию, и мой перфекционизм начал грызть меня изнутри. Каждый день я заставляла себя не спать до четырех утра, чтобы успеть справиться со всем объемом работы. Но вскоре силы закончились совсем. Я вообще перестала выходить из дома, принимать душ, не могла готовить, не стирала одежду. Я не могла заснуть до шести утра, потому что читала фанфикшн по Гарри Поттеру, оправдывая себя тем, что нуждаюсь в отдыхе. Я не осознавала, что у меня была депрессия, я даже и не подумала о таком варианте. Мне казалось, что я слабая и полная дура. Ближе к началу мая я бросила учебу. Просто сидела в общежитии и ни с кем не общалась. Друзьям я говорила, что у меня плохое настроение и мне сложно учиться, и они ничего ужасного не заподозрили. Родителям я плакала в трубку и жаловалась, что ничего не хочу. Мама предложила сходить к психологу, но я отвергла этот вариант – я не хотела признавать свои проблемы. Родители очень переживали, уговаривали меня не забирать документы из ВУЗа. Но я в итоге не явилась на экзамены, и меня отчислили. Пришлось возвращаться домой и решать, что делать дальше.

Год спустя эта ситуация повторилась, и я обратилась за помощью, потому что начала осознавать, что это ненормально. Сначала я посещала психолога, а потом попала к психиатру, которая сказала мне, что у меня клиническая депрессия. Сначала мне поставили диагноз «рекуррентное депрессивное расстройство». Это хроническая болезнь, при которой эпизоды депрессии будут повторяться и повторяться всю жизнь. Потом сменили диагноз на биполярное расстройство, потому что кроме депрессий у меня бывают мании. При мании мне хочется прыгать, бегать, носиться, и так далее и тому подобное. Но на самом деле это не так весело, как кажется со стороны, потому что ты совершаешь разрушительные поступки: тратишь очень много денег, не рассчитываешь свои силы, не спишь, практически ничего не ешь.