Сказки о богатырях малышам

- Ну, коли так, пойдёмте со мной, братцы дорогие, я вам комара и муху покажу.

Привёл Иван братьев под Калинов мост, показал им Чудо-Юдовы головы.

- Вот, - говорит, - какие здесь пс ночам мухи да комары летают. А вам, братцы любезные, не воевать, а дома на печке лежать!

Застыдились братья.

- Сон, - говорят, - повалил...

На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван.

- Я, - говорит, - на страшный бой иду! А вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист - выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите.

Пришёл Иван-крестьянский сын к реке Смородине, стоит под Калиновым мостом, дожидается.

Только пошло время за полночь, сырая земля заколебалась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали. Выезжает Чудо-Юдо двенадцатиголовое. Все двенадцать голов свистят, все двенадцать огнём-пламенем пышут.

Конь у Чуда-Юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные.

Только въехало Чудо-Юдо на Калинов мост - конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, чёрный пёс позади ощетинился.

Чудо-Юдо ударило коня плёткой по бокам, ворона - по перьям, пса - по ушам!

- Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный ворон, встрепенулся? Почему, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете, что Иван-крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: только дуну - и праху его не останется!

Вышел тут из-под Калинова моста Иван-крестьянский сын:

- Погоди, Чудо-Юдо, хвалиться: как бы тебе не осрамиться!

- А, так это ты, Иван-крестьянский сын? Зачем пришёл сюда?

- На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей храбрости испробовать!

- Куда тебе мою храбрость пробовать! Ты муха передо мной.

Отвечает Иван-крестьянский сын Чуду-Юду:

- Пришёл я не сказки тебе рассказывать и не твои слушать. Пришёл я насмерть биться, от тебя, проклятого, добрых людей избавить!

Размахнулся тут Иван своим острым мечом и срубил Чуду-Юду три головы. Чудо-Юдо подхватило эти головы, чиркнуло по ним своим огненным пальцем, к шеям приложило, и тотчас же все головы приросли, будто с плеч не падали.

Плохо пришлось Ивану: Чудо-Юдо свистом его оглушает, огнём его жжёт-палит, искрами его осыпает, по колени в сырую землю его вгоняет...

А само посмеивается:

- Не хочешь ли ты отдохнуть, Иван-крестьянский сын?

- Что за отдых? По-нашему - бей, руби, себя не береги! - говорит Иван.

Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стёкла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат.

Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил Чуду-Юду шесть голов.

Чудо-Юдо подхватило свои головы, чиркнуло огненным пальцем, к шеям приложило - и опять все головы на местах. Кинулось оно тут на Ивана, забило его по пояс в сырую землю.

Видит Иван - дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья всё спят, ничего не слышат.

В третий раз размахнулся Иван - крестьянский сын, срубил Чуду-Юду девять голов. Чудо-Юдо подхватило их, чиркнуло огненным пальцем, к шеям приложило - головы опять приросли.

Бросилось оно тут на Ивана и вогнало его в сырую землю по самые плечи...

Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того удара избушка зашаталась, чуть по брёвнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат - Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся.

Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали.

Иванов конь прискакал, стал бить Чудо-Юдо копытами. Засвистело Чудо-Юдо, зашипело, начало коня искрами осыпать.

А Иван-крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк Чуду-Юду огненный палец.

После того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассёк и побросал в реку Смородину.

Прибегают тут братья.

- Эх, вы! - говорит Иван. - Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!

Привели его братья в избушку, умыли, накормили, напоили и спать уложили.

Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.

- Куда это ты в такую рань поднялся? - говорят братья. - Отдохнул бы после такого побоища!

- Нет, - отвечает Иван, - не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать - обронил там.

- Охота тебе! - говорят братья. - Заедем в город - новый купишь.

- Нет, мне мой нужен!

Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через Калинов мост и прокрался незаметно к Чудо-Юдовым каменным палатам. Подошёл к открытому окошку и стал слушать - не замышляют ли здесь ещё чего?

Смотрит - сидят в палатах три Чудо-Юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они да сговариваются.

- Отомщу я Ивану-крестьянскому сыну за моего мужа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить - и с первого же глотка мёртвыми свалятся!

- Это ты хорошо придумала! - говорит старая змеиха.

Вторая говорит:

- А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть - тут их и разорвёт на мелкие кусочки!

- И ты хорошо придумала! - говорит старая змеиха.

- А я, - говорит третья, - напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёлковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть - тут-то их и спалит огнём!

- И ты хорошо придумала! - молвила змеиха. - Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу.

Послушал Иван-крестьянский сын эти речи и вернулся к братьям.

- Ну что, нашёл ты свой кушак? - спрашивают братья.

- Нашёл.

- И стоило время на это тратить!

- Стоило, братцы!

После того собрались братья и поехали домой.

Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, такой знойный. Пить хочется - терпенья нет! Смотрят братья - стоит колодец, в колодце серебряный ковшик плавает. Говорят они Ивану:

- Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьём и коней напоим!

- Неизвестно, какая в том колодце вода, - отвечает Иван. - Может, гнилая да грязная.

Соскочил он с коня и принялся мечом сечь да рубить этот колодец.

Завыл колодец, заревел дурным голосом. Тут спустился туман, жара спала - пить не хочется.

- Вот видите, братцы, какая вода в колодце была, - говорит Иван.

Поехали они дальше. Долго ли, коротко ли ехали - увидели яблоньку. Висят на ней яблоки, крупные да румяные. Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать.

А Иван забежал вперёд и давай яблоню мечом под самый корень рубить. Завыла яблоня, закричала...

- Видите, братцы, какая это яблоня? Невкусные на ней яблочки!

Сели братья на коней и поехали дальше.

Ехали они, ехали и сильно утомились. Смотрят - разостлан на поле ковёр узорчатый, мягкий, а на нём подушки пуховые.

- Полежим на этом ковре, отдохнём, подремлем часок! - говорят братья.

- Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре лежать! - отвечает им Иван.

Рассердились на него братья.

Иван в ответ ни словечка не сказал. Снял он свой кушак, на ковёр бросил. Вспыхнул кушак пламенем и сгорел.

- Вот с вами то же было бы! - говорит Иван братьям.

Подошёл он к ковру и давай мечом ковёр да подушки на мелкие лоскутья рубить.

- Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и колодец, и яблоня, и ковёр - всё это Чудо-Юдовы жёны были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли!

Поехали братья дальше.

Много ли, мало ли проехали - вдруг небо потемнело, ветер завыл, земля загудела: бежит за ними большущая свинья. Разинула пасть до ушей - хочет Ивана с братьями проглотить. Тут молодцы вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили свинье в пасть.

Обрадовалась свинья - думала, что Ивана-крестьянского сына с братьями схватила. Остановилась и стала жевать соль. А распробовала - снова помчалась в погоню.

Бежит, щетину подняла, зубищами щёлкает. Вот-вот нагонит...

Тут Иван приказал братьям в разные стороны скакать: один направо поскакал, другой - налево, а сам Иван - вперёд.

Подбежала свинья, остановилась - не знает, кого прежде догонять.

Пока она раздумывала да в разные стороны мордой вертела, Иван подскочил к ней, поднял её да со всего размаха о землю ударил. Рассыпалась свинья прахом, а ветер тот прах во все стороны развеял.

С тех пор все Чуда-Юда да змеи в том краю повывелись - без страха люди жить стали. А Иван-крестьянский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к матери. И стали они жить да поживать, поле пахать да пшеницу сеять.

Зорька Вечорка и Полуночка

В некоем царстве, в некотором государстве жил-был король; у него было три дочери красоты неописанной. Король берёг их пуще глаза своего, устроил подземные палаты и посадил их туда, словно птичек в клетку, чтобы ни буйные ветры на них не повеяли, ни красно солнышко лучом не опалило.

Раз как-то вычитали королевны в одной книге, что есть чудный белый свет, где на зелёных кронах деревьев щебечут дивные птицы, а по голубому небу неторопливо плывут белоснежные облака, и захотелось им его повидать, а когда пришёл король навестить их, они тотчас начали его со слезами упрашивать:

- Государь ты наш, батюшка! Выпусти нас на белый свет посмотреть, в зелёном саду погулять.

Король принялся было их отговаривать, - куда! - и слышать не хотят; чем больше отказывает, тем они пуще к нему пристают. Нечего делать, согласился король на их неотступную просьбу. Да и выпустил из подземного заточения, на белый свет посмотреть, свежего воздуху вдохнуть.