Догая Дорога Гибели

— Давай спать… — негромко отвечаю я. Но мой голос звучит в тишине ночи, громовым раскатом. Никогда не думал, что ночь в джунглях может оказаться такой тихой. Моя первая ночь на другой планете. Захватывающе? Да не очень.

— Не прогоняй меня, там холодно… — в её голосе едва слышимая надежда. Хорошо, что в мою левую руку встроен реактор. Можно не экономить на отоплении.

— Спи уже, утро вечера мудрёнее.

* * *

Я не чувствую своего дыхания, я плыву, комната с полукруглыми стенами, красная колонна. Опять тот злосчастный зал. Знакомый, здесь происходило моё избиение, здесь император учит меня.

— С возвращением в Ад… — противный писклявый голос разносится по помещению. Хотя, нет, он звучит словно в моей черепушке. Медленно, по центру комнаты проявляется силуэт, лицо человека искажено безумной гримасой, чёрные волосы, тонкие, аристократические черты лица, почти полное отсутствие подбородка, маленькие, близко посаженные карие глаза.

— Я надеялся, что ты останешься в нём… — мой голос звучит баритоном, раздается тихое шипящие дыхание, мою голову прикрывает шлем.

— Мы отправимся вместе, вместе… — воет человек напротив, наклоняя голову и растягивая рот в безумной улыбке.

— Знаю… — я прикрываю глаза, но продолжаю видеть это ухмыляющееся лицо, во сне невозможно закрыть веки.

— Готов к своему уроку? — издевается сволочь.

— Да, — мне ничего не остается, как согласиться.

Он протягивает руку, я беру его за ладонь. Ладонь гладкая и холодная, словно каменная, несколько мгновение мы стоит так, затем, эта тварь выпускает мои пальцы.

— Выбор, выбор, выбор… ты всё ещё не готов сделать выбор, но скоро тебе придется его сделать, — мой собеседник гримасничает, словно умалишённый. Хотя почему словно, оно и так безумно.

— Знаю, и мне это не нравится, — коротко отвечаю я.

— Того, что вы люди называете совестью, нет. Есть только целесообразность. Ты засоряешь свою голову ненужными моральными проблемами, — голова моего собеседника делает полный оборот, несколько мгновений я вижу его макушку.

— Другого выхода нет?! — полу утвердительно отвечаю я, мне необходимо быть спокойным.

— А как ты думаешь? Тебе известны мерила твоей ответственности. — убеждает меня моё альтер эго.

— У меня есть выбор? — уточняю я свой вопрос. Иногда, оно даёт дельные советы.

— Выбора нет никогда, есть только решение, которое ты примешь, и то, что ты сделаешь или не сделаешь, — отвечает мой призрачный собеседник, всё так же безумно хохоча и ухмыляясь. Его фигура истаивает, и вновь проявляется.

— Ты не можешь ответить поконкретней? — пытаюсь уточнить я.

— Нет, я всего лишь материальное воплощение твоего бессознательного, ты же знаешь, у меня нет ответов, — лицо моего альтер эго становится безумной полумаской.

— Чёртов Император, — резюмирую я. Вот и чему это должно будет меня обучить?

— А какой смысл винить императора? — вновь беззвучно хохочет мой полупрозрачный собеседник.

— Ты не думал, что этот мир — просто иллюзия, голограмма, и когда ты умрёшь, всё вернётся на круги своя… — лицо незнакомца вспыхивает, начиная гореть, в нос невыносимо бьет запах горящей плоти, и эта плоть течёт, словно воск, открывая череп. — Может быть мы — просто галлюцинация воспалённого сознания! Ты сейчас в больнице, поэтому следует придерживаться морали в собственном бреду?

— Заткнись! — мои руки горят огнём, каждый раз, каждый раз всё заканчивается одним и тем же! Я не чувствую боли, пока моё тело медленно обгорает. Вот с пальцев слезла плоть, открывая железные части протеза. Раньше такого не было, раньше это были кости, моё безумие прогрессирует?

— Отбрось мораль, отбрось сомнения, почему ты боишься близости с Асокой? — переключает тему эта огненная тварь, и хотя в черепе язык уже провалился куда-то в грудную клетку, я всё ещё чувствую запах и слышу его голос. Запах гари, тошнотворно сладкий…

— Ты там, гниёшь заживо! Гниёшь ЗАЖИВО! — взвивается голос.

— Замолчи!

— Заживо, слышишь!? там от тебя уже осталась только жалкая горстка плоти, а мать, знаешь, что там происходит с твоей матерью? Думаешь, она переживёт потерю любимого сына? Первенца? А отец, почему ты не думаешь о них… ДА ты поддонок! Ты моральный урод! Признай это, признай! Что если бы не страх от близости с одарённой, ты давно бы поддался своей животной похоти, ублюдок! — кричит оно безумным голосом, визжит и улюлюкает.

Жёлтый клинок зажат в стальных пальцах, одно короткое движение и хохочущий, объятый пламенем череп, улетает, врезаясь макушкой в полукруглый свод комнаты, осыпаясь тысячью искр.

— Тебе не заткнуть меня! Не заткнуть меня! — гремит голос. Каково это, знать что ты просто очередное, ни на что не способное ничтожество. Ты ведь боишься всего, ты не устал бояться, не? устал, нет!?

— Тихо! — мой голос гремит, и натыкается на полную тишину. Наконец-то получилось. Получилось его заткнуть.

— Тебе не заставить замолчать меня… — едва слышный писклявый голос, появляется в левом ухе.

Сон отступает… Я открываю глаза, визор шлема активируется с задержкой. В комнате темно, на моей левой руке, свернувшись калачиком, спит Асока. Она тихо сучит ногами, и всхлипывает во сне. Её кулачки периодически сжимаются, она спит беспокойно.

— Тихо… — мой голос полностью заглушен вокодером. Но на мгновение, Асока замирает, затем её тело расслабляется, дыхание выравнивается. Дальше она будет спать без сновидений. Я знаю, Асоку часто мучают кошмары. Почему, я так же не могу развеять наваждение, созданное императором в моём сне.

Закрывать глаза не хочется…. но надо.

— Спокойной ночи, — слышится мне голос, практически через сон, а может быть, мне почудилось.

* * *

Завтракали мы в скромном обеденном зале, за большим обеденным столом, искусно вырезанном целиком из куска дерева врошир. Еду укладывали в деревянные тарелки, есть принято прямо руками. Благо у вуки на пальцах большие когти, которые с успехом заменяют им столовые приборы.

Очень умело и быстро, содержимое обеденного стола уничтожается, я же сижу, потягивая местный хмельной напиток, чем-то отдалённо напоминающий пиво, правда в отличие от пива, он вкусный. Есть я не хочу, уже успел перекусить с утра сладковатой пастой из запасов брони. Вкусно и питательно, а самое главное, не надо пользоваться полевыми методами абсорбции пищи. Да меня только от одного описания метода, чуть наизнанку не вывернуло. Не думаю, что хозяева дома готовы к такому зрелищу.

Асока с удовольствием употребляет местную еду, забавно морщась, когда ей не нравится какое-то местное блюдо. Я уже заметил, что она большой любитель по части набить своё брюшко. Интересно, куда в ней всё девается? Хотя, если вспомнить интенсивность тренировок, да как ей только хватает!?

Хозяин дома трапезничает чинно и молча, одаряя свою гостью лучшими, по его мнению, кусочками со стола. С лёгким недовольством и пониманием смотрит на меня, и в очередной раз прикладывается к хмельному напитку. Вуки не слишком хорошо переносят алкоголь, поэтому, в этом, так называемом пиве, от силы пара градусов. Однако даже этого уже вполне хватило, чтобы КуБака немного осоловел.

От стола уже отвалились двое вуки-подростков, нескладный юноша постарше, недовольно смотрит на братьев, всё ещё ковыряясь в своей тарелке. Видно, он тоже хочет присоединиться к их незамысловатым играм, но уже считает себя слишком взрослым, чтобы покинуть стол до того, как старшие поедят.

Жену КуБаки зовут Жара, невысокая для вуки, с пепельного цвета мехом, полноватая хохотушка. Полноватая, да по стандартам красоты этих лохматых, можно сказать, она писаная красавица. Шесть полностью сформированных грудей, обычно у взрослых самок вуки, полностью формируется только четыре груди, нижняя пара остаётся недоразвитой. Да КуБака отхватил настоящую королеву красоты своей планеты!

Подростка зовут, ИбуБака и мне стоило много усилий, чтобы не засмеяться, когда отец его представил. Наверное, сильнее оскорбление хозяину дома нанести я бы не смог. Это его старший сын, наследник. Вуки растут быстро, чрезвычайно быстро для существ, способных жить до шести сотен лет.

Однако, это не касается достижения половой зрелости. Полностью сформировавшийся вуки, достигает репродуктивного возраста только к сорока годам. И у них есть связанная с этим, какая-то особая традиция — испытание, после которого имеешь право завести семью. В энциклопедии, загруженной мной в броню, всё было слишком расплывчато.

На первый взгляд мне показалось, что у вуки, просто более продвинутая модель первобытно-общинного общества. Но это было не так. Общество вуки основывалось на кланах, кланов было великое множество, все они входили в территориальные союзы. Территориальные союзы (общество) выделяли один единственный клан, которые задавал политику всего Союза. И вот, клан Бака был правящим кланом, выбранным обществом Северных кланов.

Законов у вуки по факту не было. Просто за ненадобностью. У вуки нет преступности, а раз нет преступности, нет и законов. Встретить вуки-убийцу, это что-то из ряда вон. Удивительно сильная и миролюбивая раса. Нет, вуки способны в приступе ярости выдернуть чужаку руки, но после этого, вуки будет искреннее сожалеть о содеянном. Раса истинных лохматых гуманистов.

И ведь повоевать они не дураки. Немногочисленные наемники из их числа, считаются в галактике очень ценным приобретением. Наёмник-вуки никогда не нарушит контракта, и не кинет своего заказчика. Правда и возьмется не за каждое дело. Хотя очень редко встречались среди них и изгои-ренегаты.

Наконец трапеза закончилась, и КуБака подал знак своей жене, чтобы та вышла и забрала с собой детей. Остался только сам Глава клана и его старший сын.

— Для начала я хотел бы узнать, что вы хотели предложить нам, лорд Вейдер… если хотите поговорить о прибывших лихтерах с едой, то не хотел бы вас разочаровывать, но еда нам не нужна, еды у нас в достатке, — коротко обрисовал ситуацию каштановошерстный вождь.

— Но как же… — поспешил уточнить я.

— Вы о тех, что вы видели на улицах? — КуБака тяжело вздохнул, когда я кивнул, одарив меня тяжёлым взглядом.

— Это Скорбящие… но прежде чем мы продолжим… С3, думаю, вашей ученице тоже не мешает послушать…

Из кухни выбрался невысокий, поблескивающий матовым корпусом, коричневый протокольный дроид. Было видно, что устройство знало лучшие времена, но было в рабочем состоянии и двигалось почти бесшумно. Вуки были отличными механиками, такими, что даже такая седая древность работала в их лапах хорошо.

— Итак, это Вуки, потерявшие в результате войны свои семьи, с пищей у нас проблем нет. Совет издал заявления с просьбой о помощи только с целью получить государственное субсидирование на восстановление, политика, Лорд.

Теперь возникает вопрос, куда мне деть, хренову тучу скоропортящихся продуктов? Ну, что же, думаю, подчинённые обрадуются усиленному пайку.

— Совместная добыча алюсталевых руд, получение готового гранулированного концентрата, после чего выплавка его на орбите планеты, возможно строительство верфей второй очереди, привлечение рабочих-вуки, — я вывалил на удивлёно вылупившегося на меня вуки, сразу все козыри. Мне просто надоело играть, в эти чёртовы игры. Попивать пивко и жрать сосиски мне просто некогда.

— Неожиданно… сколько рабочих вуки вы хотите привлечь? — тихий вопрос КуБаки, странная реакция, он должен был ухватиться за это предложение руками и ногами, благо у вуки с этим проблем нет. Хочешь, хватайся рукой, хочешь ногой, физиология-с.

— В перспективе… — я быстро сверился с наработанным планом, — сорок тысяч рабочих, ещё понадобятся около пяти тысяч инженеров. Предполагается пригнать филиал имперской академии на орбиту планеты. Плюс квота на набор вуки во флот, — почему я вижу в нём сомнения. Не слишком ли много? Вообще, всё это мне лично ничего не будет стоить. От слова вообще.

— А что с заводами и орбитальными металлургическими комплексами? — сощурился КуБака, а он совсем не так прост. Важный вопрос, быстрым усилием я вывел нужный раздел, делая вид, что задумался.

Да, этот момент мы прорабатывали с адъютантом отдельно. Жаль, у меня пока нет санкции от императора. Но тут можно привлечь частников под государственные гарантии. Кровь из носу, нужен хороший финансист, конечно на ИЗР трудится целый отдел штатных бухгалтерских дроидов.

— Империя готова предоставить их в беспроцентный кредит на сорок лет, под поставки продукции, — нашёл я, наконец, нужный пункт.

— Цена будет бросовой? — недовольно нахмурился Вуки.

— Не совсем… 800 кредитов за стандартную тонну.

— Это почти в десять раз ниже рыночной стоимости! — воскликнул он, всплеснув лапами. Наверное, со стороны это выглядело как озлобленный рёв.

— Сейчас вы не получаете вообще ничего… — Да и как бы им получать? У вуки очень плохо с товарно-денежными отношениями. Есть у меня небольшое подозрение на этот счёт, но оно потребует дополнительной проверки.

— Жаль… — одна короткая фраза, но от того, какая в неё была заложена интонация, у меня засосало под ложечкой. — Сейчас ваше предложение не имеет смысла…

— Но почему?! — я предлагал не просто сотрудничество. Я предлагал возможность вытащить вуки из той задницы, куда они сами себя засунули. Дела на планете шли весьма неважно.

— Дело не в Торговой Федерации, и даже не в Совете, хотя он играет не последнюю роль… — с каждой фразой КуБака говорил всё тише, как-то напряжённо посматривая на своего сына. Из-под стола было извлечено небольшое квадратное устройство. После чего несколько быстрых, и похоже, привычных нажатий когтями, и вокруг наступила тишина. Да это подавитель звука!

Подобное устройство встроено в мой вокодер. Простое, но крайне эффективное устройство против просушки.

— Тогда в чём же дело? — сказать, что я удивился, это не сказать ничего.

— Ваше предложение запоздало на почти три сотни лет. Возможно, приди вы тогда, я бы сделал всё, чтобы реализовать его, но сейчас я стар… мне недолго осталось, мы все слишком долго задумываемся, считаем, что у нас слишком много времени, но вот теперь у меня его совсем не осталось. Сейчас в нём уже нет смысла.

— Лорд Вейдер, за время своего пребывания на планете вы заметили что-нибудь необычное? — голос КуБаки звучал очень тихо, подавляемый устройством. Если отойти ещё буквально на метр, его не будет слышно совсем.

— У вас очень красивая планета… — я задумался, пытаясь обличить в слова то, что так и вертелось у меня на языке… — разве что, немного отсталая.

Планета очень контрастировала с тем же Корускантом — в небе я не заметил ни одного кара. Дорог на улицах тоже нет, ни роботов, ни вообще какой-либо техники. Утварь изготавливается ручным способом, деревянные дома, дорожки, выложенные местным тростником. Несколько седых вуки на велосипедах. Столица Кашиика, казалось, словно провалилась в прошлое.

— Немного отсталая… — как-то грустно оскалился Вуки. — Вы хороший дипломат? Я бы сказал иначе, вы прибыли в самую настоящую средневековую дыру.

— Ваш медцентр был вполне современный… — усомнился я, да, в числе прочего нам показывали и небольшой медицинский кабинет, по качеству оснащения не уступающий лазарету ИЗР.

— Это, это забота наших благодетелей. Благодаря Тишиак технолоджи, и Металика Групп Интеркорпорейтет вуки не знаю голода, болезней, социального неравенства, проблем с жильём или средствами передвижения, — это звучало как слоган, из какой-то дешевой рекламы.

— Но, это же хорошо? — усомнился я. Чёрт подери, против этого мне просто нечем крыть. Что я могу дать вуки? Пару старых заводов, и сомнительные приобретения в виде работы на Империю? Набор в вооруженные силы Империи? Это даже не смешно.

— Если бы вы прибыли тридцать лет назад, вы смогли бы увидеть жемчужину Кашиика — верфь, что когда-то строила космические корабли. Сейчас она покоится на дне океана. Ещё триста лет назад, был закрыт Институт Шириивука… Пятьсот лет назад, мы ещё строили собственные военные корабли. Тысячу лет назад наши звездолёты бороздили дальний космос, а у вуки было восемь внесистемных аванпостов. Всего тысячу лет назад, на свете жило восемьсот миллионов вуки, сейчас нас чуть больше ста миллионов.

— Не думал, что война задела вас так сильно… — голос Асоки был едва слышен, глаза размером с блюдца. Я тоже был удивлён, о таких ужасающих потерях вуки я ничего не слышал.

— Война… девочка, ах, если бы виной тому была война! Думаешь, война может превратить расу гордых исследователей, в едва разумных обезьян… нет, — КуБака вздохнул, его маслянисто-чёрные глаза блестели. Да он плачет!

— Тогда что случилось? — с тихим беспокойством спросила Асока, опережая меня с вопросом.

— Мягкий геноцид, — коротко резюмировал Вуки. — Мы мешаем Торговой федерации воспользоваться богатствами нашей планеты. Точнее, по заключенному договору, вуки получают половину прибыли от реализованного металла. Торговую Федерацию это не устроило, а мои наивные предки, не могли предположить, к чему могло привести заключение подобного договора в будущем, — ответил КуБака, его когтистые лапы сжались во внушительного размера кулаки.

— Как такое могло случиться? — уточнил я.

— Очень просто. Они выполнили все свои обещания, даже больше, дали нам достаток, они дали нам всё. Мы перестали умирать от болезней, мы перестали испытывать голод, каждый получил своё жильё. Каждый теперь мог жить в своё удовольствие. Утопия для одного отдельно взятого вида — на тысячу благословенных лет! — ответил мне вуки. ИбуБака обеспокоенно смотрел на своего отца и молчал. Похоже, для него это не новость.

— Наша система образования умерла, работать больше никому было не нужно, промышленность не могла конкурировать с Торговой федерацией, медицину и учителей с легкостью заменили дроиды. Наступила эра благоденствия для вуки… — КуБака тяжёло ссутулился, на своём месте…

— Падение уровня образования, падение нравственных устоев дошло до того, что у нас появилась преступность! У нас не было преступности на протяжении уже трёх тысяч лет. Молодые Вуки, что хотели туда… — КуБака ткнул коготем в небо… — шли в торговую академию, получали образование и не возвращались… шесть сотен лет, галактика была наполнена наёмниками вуки. До тех пор, пока они все не вымерли. Кто погиб, кто просто от старости, некоторые ещё доживают свой век на Кашиике. Другие же, создали семьи там, но они и их дети уже не вуки. Они никогда не вернутся на родную планету, да и здесь просто не смогут их принять.

— Когда мой отец забил тревогу, было уже поздно. Выросло уже три поколения, которые не умели жить без снабжения от Торговой федерации, а торговцы только наращивали свои поставки. Они засыпали нас дармовым продовольствием и товарами. Теперь новый писк — развлечение, триста лет бесконечных развлечений. Население планеты уменьшилось вдвое, в последующие года, ещё вдвое… и сейчас на планете живёт всего сто миллионов вуки.

— Какой ужас…. - едва слышный голос Асоки, а у меня по спине забегали мурашки от вырисовывающейся картины. Куда я нахрен полез? Тысячу лет на геноцид целого вида, под бурную его радость. Страшнее всего было, что я чувствовал, что всё это правда, но не вся…

— Я рассчитывал, что война отрезвит наш Вид, именно по этой причине, мы помогали Республике, и вот Республика победила. И ничего не изменилось! Грузовые корабли Торговой федерации всё приходят в систему как по часам. — КуБака потряс своими массивными кулаками в направлении невидимых правителей Торговой федерации.

— Зачем им это? — уточнил я.

— Когда население Кашиика уменьшится до десяти миллионов, планету можно будет признать пригодной для реколонизации. По законом Республики, мы перестанем существовать как отдельный народ, и станем просто редким видом разумных.

Пожалуй, только торговцы могли придумать план, по захвату планеты, растянутый на тысячу лет. При полном ликовании тех, кого захватывают. Интересно, а многие бы согласились променять своё будущее в угоду настоящему? Но не время для сантиментов.

— Чего ты хочешь, старик? — слово вырвалось с моих уст, помимо моей воли. О да, сидящий напротив меня вуки был стар.

Интересно, разменял ли он шестую сотню, каково это жить и видеть, как твой вид медленно угасает. Как это, когда всю твою планету превратили в наглядную модель крысиного рая. Никогда не верил, что подобный фокус можно провернуть с разумными. Видимо можно…

— Империя должна взять под руку Кашиик, а Вуки в конечно итоге должны быть порабощены… — сказал, как отрезал, КуБака.

— Империя должны будет заставить твоих соплеменников работать!? — не выдержав, я вскочил на ноги.

Чёрт подери! Мне только что предложили такое дерьмо. Вуки… что мне эти Вуки, во вселенной больше десяти тысяч разумных видом, так имеет ли смысл? И тут я понял, что имеет. Но они будут ненавидеть Империю. Ненавидеть со всей силой своей веры, как больной ненавидит врача, который, спасая ему жизнь, ампутирует тому руку.