Вычислитель. Орбита для одного

Ничего этого в эфире, конечно, не прозвучало, и даже человек, привыкший ловить мельчайшие нюансы, нипочем не догадался бы о существовании Сковородки, но этого и следовало ожидать. Эрвин обратился к текстовой информации из открытого доступа. Он ориентировался на тон официальных документов, на двойной и тройной смысл закругленных периодов статей, написанных придворными аналитиками, на мелкие нюансы в выступлениях политиков. Почти всех их он знал как облупленных. Прошел час. Один раз Эрвин тихонько рассмеялся сквозь зубы.

– Что-нибудь веселое? – придушенным голосом спросила Кристи. Делая гимнастику на коврике, она пыталась завязать себя в узел, и говорить ей было трудновато.

– Да так… – ответил Эрвин. – Суд вот-вот снимет обвинения с Авраама Белембе. Отдуваться будет его зам.

– Кто таков этот Белембе?

– Бывший глава департамента социального вспомоществования. Черный такой, жирный, поперек себя шире. Казнокрад, каких мало.

– Не знаю такого. – Узла не получилось, и Кристи перевела дух. – Откупился, что ли?

– Ага. Только не деньгами – из него уже все вытрясли. Информацией по связям Сукхадарьяна с эмиссарами Унии. Выходит, Прай только теперь до этого докопался…

– И что с того?

– Смешно.

– Мне не смешно, – заявила Кристи. – А кстати… Если ты был в курсе… ну, этих связей, то почему они не узнали все через тебя? В смысле, до того, как тебе дали «вышку». Тебя что, не ломали?

– Я не сломался.

– Странно…

– Они не знали, где и как надо меня ломать, – сухо объяснил Эрвин. – А кроме того, разве я не говорил тебе, что комбинация, в результате которой я получил «вышку» по приговору, была моей гордостью? Выиграть в той партии было почти так же трудно, как дошлепать по болоту до Счастливых островов. Я выиграл.

– Ты все-таки Нарцисс… – вздохнула Кристи.

Втягиваться в спор о сущности нарциссизма не стоило. Эрвин уже собрался перейти к следующему документу, как вдруг раздался торопливый стук в дверь. Каин стучал иначе.

– Аутизм, – негромко напомнил Эрвин, и Кристи покорно замерла, изобразив полный уход в себя. За дверью оказался Шпуля.

– Меня Каин послал, – выпалил он. – Идет малая посудина.

– Челнок с «Гордости Фтии» или морское судно? Говори яснее.

– Не-а. Атмосферник. Мелкий. Летит с материка. Уже близко, запрашивает посадку.

– Ступай к Каину, – велел Эрвин. – Он знает, что делать.

На физиономии мальчишки отразилось «ну конечно же знает», вслед за чем Шпуля отбыл. В иллюминатор Эрвин видел, как малец со всех ног бежал к вращающейся башенке лучемета, как он скрылся в ней и как купол башенки с коротким торчащим стволом повернулся на запад. Кто был во второй башенке, Эрвин не знал, но этот стрелок тоже не ловил ноздрями мух. Все люди Каина были при оружии, все заняли посты. Пленников с их ведрами и швабрами не наблюдалось – видать, их первым делом загнали в трюм. Каин и впрямь знал, что делать.

Несколько секунд ушло на анализ ситуации. Кто мог лететь с материка – какой-нибудь контрабандист? Возможно, но маловероятно. Почти все, кто переправлял товары через Сковородку, уже были известны как Эрвину, так и Каину. Сначала трусили, потом ругались, когда их перевели на расчет наличными, потом притерпелись… Кто еще? Тайный политический эмиссар, подгадавший возвращение с материка к прибытию «Гордости Фтии»? Нет, он не стал бы рисковать понапрасну. Десант? Однозначно нет. Значит, вероятнее всего – посланник лично к Каину, та самая мелкая рыбешка, но рыбешка ушлая, которой велено разобраться, прозондировать и доложить.

И без предупреждения. Как снег на голову. Видать, рисковый парень, но не дурак. Удивил головорезов, заставил уважать себя – уже очко в его пользу. Отчаянный карьерист, наверное. Из молодых и торопливых.

В таком случае он может и не узнать в лицо бывшего советника, подумал Эрвин. Но на переговорах, так или иначе, придется присутствовать, иначе ловкий жучила обведет Каина вокруг пальца. Каин ведь внушил себе, что он хитер и коварен, как и положено пахану, но этой маской не обмануть настоящего хитреца. И еще: Каин безусловно храбр и по возможности справедлив, но ведь он только человек…

Море начатых и не оконченных в уме расчетов. Нехватка данных.

Кристи подошла сзади, потерлась носом о плечо. Эрвин вздрогнул.

– Нервничаешь? – шепнула она.

– Стараюсь не делать этого, – улыбнулся он. – Очень вредная привычка.

– Спасаешься математикой, как всегда?

«Не спасаюсь ею, а живу», – хотел возразить он, но, вспомнив разговор о нарциссизме, просто кивнул. Кристи поняла его молчание по-своему: вычислителю надо собраться, сейчас ему лучше не мешать. Почти беззвучно она удалилась в спальню.

Послышался свист. Над площадкой для малых атмосферных судов завис и слегка покачивался, готовясь к посадке, малый флаер типа «москит». Без опознавательных знаков.

Эрвин прилип к иллюминатору.

Флаер опустился просто, без шика. Не брякнулся, но и не блеснул изяществом пилотажа. Эрвин и сам опустил бы суденышко не хуже.

Задралась дверца и стала напоминать куцее птичье крыло.

Эрвин непроизвольно дернул щекой. Случилось то, что он считал наихудшим и не очень вероятным раскладом. Из «москита» по-спортивному легко выбрался не кто иной, как Джанни Риццо собственной персоной.

Глава 11

Переговоры, которых не было

Он был приветлив. Он сиял, будто намеревался встретить на плавучем терминале старых друзей после долгой разлуки. Он излучал уверенность. Белозубо улыбнувшись, он помахал рукой всему вообще – искрящемуся бликами океану, серым надстройкам Сковородки, укрывшимся за надстройками людям. С поднятой рукой полуобернулся туда-сюда, показав, что он не при оружии. И тогда из-за надстроек начали высовываться головы.

Джанни одарил их еще одной лучезарной улыбкой и вновь помахал рукой. Откуда-то появился Каин с лучеметом на груди, подошел к Джанни и завел с ним неслышный разговор. Потом перевесил оружие на плечо и указал рукой на капитанскую каюту. Снизу по трапу косолапо поднялся приземистый крепыш – Каин называл его Барсуком и доверял ему больше, чем другим, – и присоединился к беседующим. Теперь все трое смотрели в сторону кормовой надстройки.

Эрвин отпрянул от иллюминатора и глубоко вздохнул. Жаль. Однако чему быть, того не миновать…

Бок о бок с Каином, веселый – ну прямо свой в доску парень! – Джанни Риццо направлялся прямиком в капитанскую каюту. Навстречу тому, чего не миновать.

А чего не миновать?

Только два взаимоисключающих варианта. Либо – либо. И оба варианта – дрянь.

– Оставайся здесь, – приказал Эрвин Кристи, входя в спальню. – Что бы ни случилось, не выходи из этой комнаты. Ничему не удивляйся, ничего не бойся, никому не сопротивляйся. У тебя аутизм.

Кристи хотела что-то сказать, но Эрвин решительным жестом показал, что не желает слушать. Сдвинув стенную панель, он достал из тайника личное оружие капитана – маленький никелированный пистолет. Антикварная вещица стреляла пулями. Сунув ее за пояс сзади, Эрвин одернул рубаху.

– Ого! – не выдержала Кристи. – Откуда это здесь?

– Каин предоставил нам эту каюту, не приказав обыскать ее. За что я ему глубоко признателен.

– А почему ты молчал?

– Просто к слову не пришлось… Извини, мне пора.

– Стой! Что ты собираешься делать?

– Удивлять дураков, – сухо ответил Эрвин, направляясь в гостиную.

Он поспел вовремя – как раз для того, чтобы распахнуть дверь перед Каином, Джанни и топающим позади Барсуком. Он оставался за дверью, пока не вошли все трое, и со стуком захлопнул ее.

Полуобернувшись на ходу, Джанни взглянул назад – мельком, ожидая увидеть очередного вооруженного бандита. Он сделал еще два шага, прежде чем до него дошло, с кем ему довелось встретиться еще раз.

Крохотная запиночка на ходу, вмиг напрягшийся затылок – лишь по этим малозаметным деталям внимательный наблюдатель мог бы понять состояние Джанни. А по тому, как он обернулся вторично – на этот раз неспешно, почти вальяжно, – этот наблюдатель мог бы понять, какая бешеная работа идет сейчас под черепной крышкой эмиссара с материка. Весь план переговоров, без сомнения, тщательно обдуманный, летел к черту.

– Вот как, – произнес Джанни. – Ты здесь?

– Как видишь, – без усмешки ответил Эрвин.

– Живой?

– Хочешь потрогать?

Каин открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но ничего не сказал, а удивился, похоже, не меньше Джанни. Он отступил на шаг и стал наблюдать, явно намереваясь не пропустить ни слова, ни жеста.

– Мне доложили, что ты либо сожран язычником, либо просто утонул, – самым беспечным голосом сказал Джанни. – А ты, оказывается, непотопляемый. Мне следовало знать это. Ай да Ламбракис! Недооценил я его, недооценил… Да и ты, как всегда, своего шанса не упустишь…

– При чем тут Ламбракис? – пожал плечами Эрвин.

– Не морочь мне голову. Кто же еще мог вытащить тебя из болота? Кому ты нужен, кроме Прая и Большого Лю? Я тебя упустил, а кто-то из команды Лю тебя подобрал. Вероятно, Ламбракис. Я должен был раньше догадаться.

– Это точно, – кивнул Эрвин. – С догадливостью у тебя не очень. Стараешься, а толку мало, и карьера, наверное, страдает…

Мгновенно окаменевшее лицо Джанни показало Эрвину, что он попал в яблочко. Строго говоря, проверка была не нужна – на переговоры неведомо с кем Прай не послал бы шефа своей личной секретной службы, каким представился Джанни в прошлый раз. Он приказал бы нынешнему шефу послать кого-нибудь, и тот послал бы. Сошку. Да еще не всякую, а какую не жаль.

Вот сошка и явилась – рада стараться.

Ясно было, что Джанни мучительно переживает свое поражение. Кого он винит в нем – можно было не спрашивать.

– Куда уж мне до тебя, – процедил он.

– Не тянись – разорвешься. Зачем мне догадываться? Я не гадалка.

Тут, судя по всему, у Джанни хватило ума сообразить, что его провоцируют на вульгарную склоку, и он взял себя в руки. Маска добродушия налезла на его лицо столь стремительно и легла столь естественно, как будто и была лицом. Ладно, мол, чего ворошить прошлое. Что было, то прошло, и черт с ним. Это игра, просто игра, ничего личного.

– А ты опять меня удивил, – сказал он Эрвину. – Не думал я, что Лю нарушит перемирие. Что это на него нашло, а? Впрочем, можно догадаться… Кто-нибудь другой сказал бы, что поддержка со стороны Терры – неубиваемый козырь, и в девяноста девяти случаях из ста был бы прав… – Джанни загадочно улыбнулся. – Между прочим, не выпить ли нам за встречу по маленькой, а? Если от капитанских запасов ничего не осталось, то у меня во флаере найдется фляжка настоящего двадцатилетнего террианского… А?

Знал Каин или нет, что такое настоящее двадцатилетнее террианское, но он сделал неопределенный жест, вероятно, означавший: «Почему бы и нет?» Барсук тихо крякнул и непроизвольно облизнул губы. Джанни лучезарно улыбнулся.

– В прошлый раз ты почему-то не предложил мне выпить, – заметил Эрвин.

– Ну извини, – ухмыльнулся Джанни. – Ты так торопился в тот раз…

– Из-за этой торопливости я не сказал тебе то, что хотел сказать, – холодно произнес Эрвин. Он завел правую руку за спину, будто бы в намерении почесать поясницу, и действительно почесал.

– Что же? Я весь внимание.

– Что при следующей нашей встрече я убью тебя. – Плавным и точным движением выхватив из-за пояса капитанский пистолет, Эрвин выстрелил Джанни прямо в лоб.

Грохот оглушил всех. Даже для обширной кубатуры капитанской каюты звука было слишком много. Над переносицей Джанни образовалось аккуратное отверстие, а из его затылка вылетели красные клочья. Эмиссар Прая еще падал, когда Эрвин швырнул пистолет на пол. В обрушившейся тишине стук упавшего оружия прозвучал особенно громко.

Наверное, как раз этот брошенный на пол пистолет больше всего поразил Каина. А еще его, вероятно, поразило то, что стрелявший не воспользовался его и Барсука секундной растерянностью, чтобы положить обоих и начать прокладывать себе путь к «москиту». Прорвался бы? Вряд ли. Взлететь ему уж точно не дали бы. Но это логика, а она в таких случаях дело последнее…

Каин был просто ошарашен – и не более. А через секунду Эрвин был сбит с ног опомнившимся Барсуком и шипел от боли в выворачиваемых суставах.

Дробный топот ног… Распахнутая пинком дверь… Наверное, все братство Каина примчалось выручать своего вожака. Шпуля – первый.

Так и застыли в дверях.

– Ты! – вне себя орал Каин, стремительно багровея. – Ты!.. Идиот! Совсем рехнулся?..

Эрвин шипел.

– Поставь его! Руки не ломай! Отпусти! – Барсук похлопал глазами и выполнил приказ. – Это что?! Придурок!!! Это зачем?!.

– Прости, – сказал Эрвин, шевеля плечами и болезненно морщась. – Прости, но иначе я никак не мог. Ты не знал его, а я знал. Это чисто личное. Давние счеты.

– Какие еще, на хрен, счеты?! Ты все испортил!

– Что испортил, то поправлю. Верь мне.

– Ты поправишь?! Ты?.. – Каин был вне себя.

– Обойдется. – Эрвин говорил нарочито небрежным тоном. – Первому же контрабандисту из местных, кто прибудет сюда принимать товар, полезно будет узнать, что тип, направленный к нам для переговоров, неправильно себя повел, следствием чего стал несчастный случай. Ничего не поделаешь, бывает. Мы выразим сожаление и подтвердим готовность к переговорам. Запасов пищи у нас дней на сорок. Попытаются взять измором – пригрозим утопить Сковородку. Рано или поздно – скорее, рано, – с материка пришлют другую сошку.

– Как же, сошку! Пустят ракету и сожгут нас к чертовой матери!

– Не паникуй раньше времени. В Сковородку были вложены некоторые средства, по меркам Хляби – солидные.

– Ну и чьи они теперь? – брызгал слюной Каин. – Кому их жаль?

– Резон, – признал Эрвин. – Но одномерный резон. На самом деле ситуация сложнее и интереснее. Позволь мне сделать так, чтобы все остались довольны.

Каин внезапно успокоился.

– Обыскать их, – приказал он. – Где его баба? Всю эту каюту – обыскать. Чтобы никакого оружия. Везде искать!

– Другого оружия нет, – сказал Эрвин.

– Тебе верить? Я должен тебе верить? Я?!

– Тебе же будет лучше.

Каин только оскалил зубы. Его люди уже проворно шуровали в каюте.

– На твоем месте я бы прямо сейчас, не теряя времени, проверил «москит» на замаскированные сюрпризы, – ровным голосом сказал Эрвин. – Не факт, что они есть, но проверить стоит. А то ведь превратимся в радиоактивный пар, и ракета не понадобится.

– Диван вспарывать? – деловито спросил Барсук.