Вычислитель. Орбита для одного

– Не заперто! – отозвался Эрвин.

Каин вошел мрачнее тучи. Взглянул на безмятежного Эрвина, прислушался к шуму струй, доносящемуся из душа, и сказал:

– «Гордость Фтии» на подходе. Просят принять груз как обычно. Два челнока.

– Значит, примем как обычно. Тебя что-то тревожит?

– Что еще за «гордость» такая?

Эрвин пожал плечами:

– Обыкновенный торговый звездолет среднего тоннажа. Ты бы сам знал, если бы внимательнее читал документы. Фтия – четвертая по значению планета Унии Двенадцати Миров. Не дыра, но и не рай.

– Планета Унии?

– Да, Унии. Не Лиги. Контрабандистам плевать. Тебя еще что-то беспокоит?

Каин заметил кресло, дотащил себя до него, сел. Дернул носом.

– Меня все беспокоит с тех пор, как я с тобой связался, – заявил он.

– Дай угадаю, – рассмеялся Эрвин. – Ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Возможно, ты удивишься, но я тоже. И мне это нравится.

– Что-то ты чересчур спокоен…

– Верно. Давно у меня не было такого роскошного отдыха. Я наслаждаюсь.

– А я нет.

– Приходится играть чужую роль, понимаю… – кивнул Эрвин. – Ты привыкнешь… Стой, не дергайся! Привыкнешь, я говорю. А сейчас постарайся держать себя в руках, потому что я скажу то, чего не должен. Знаешь, чего ты боишься сильнее всего?.. Знаешь ведь. И я знаю. Ты никак не возьмешь в толк, зачем этому странному, – Эрвин указал на себя, – делиться с тобой всей этой благостью. Помолчи немного, не возражай… Выбросить меня за борт ты пока не решаешься – и правильно делаешь, – но точит тебя червячок: а вдруг этот тип ведет свою игру? В этом деле он спец, а кто я?.. Это ты себя спрашиваешь. С чего бы ему делать мне столь щедрые подарки? Это опять ты себя спрашиваешь. И ты, конечно, думаешь, что я избавлюсь от тебя, как только ты станешь мне не нужен. Давай думай и дальше, это полезное занятие. А начни вот с чего: поразмысли, попытаюсь ли я убрать тебя, чтобы сесть на твое место? Сейчас у меня это не получится, а вот со временем?.. Думай, Каин, думай. Знаю, что ты уже думал об этом, но подумай еще…

Каин молчал, сильно смахивая на сжатую до отказа пружину.

– Я дам ответ, а ты сопоставь его со своим, когда придешь к какому-нибудь выводу, – как ни в чем не бывало продолжал Эрвин. – Сковородка, дань с контрабандистов и прочее – не мой уровень. Мстить тебе за то, что ты бросил нас с Кристи на Гнилой мели, я не намерен. Во-первых, ты вернулся. Во-вторых, мщение вообще глупое дело, в отличие от наказания, когда от него есть польза. Но ты уже наказал сам себя, когда думал: дотянем мы до Сковородки или не дотянем? В-третьих, теперь я с тобой в расчете, а кроме того, имею долю. Как только мы с Кристи накопим достаточно денег, так и отбудем навсегда. А ты останешься. Теперь ответь по совести: что в этом раскладе тебя не устраивает?

Каин пробубнил что-то невнятное. Вполне убедил его Эрвин или не вполне, но мышцы бывшего пахана, а ныне посредника в подпольной торговле, расслабились. Если он и был чем-то недоволен в данную минуту, то лишь интеллектуальным превосходством собеседника. Неприятно, наверное, ощущать себя пешкой в чужой игре, мысленно посочувствовал ему Эрвин. Да еще когда тебя без экивоков тычут носом в твою роль.

Ну а проходной пешкой? Уже почти фигурой?

Уже лучше. Каин это поймет. Не носи он в прошлом военную форму, Эрвин построил бы разговор иначе. Любой салага, которого дрючит садюга-сержант, мечтает о справедливом и мудром начальстве. Воля пьянит, а от мечты все равно некуда деться, она остается навсегда вроде рудимента. Стыдится лидер такого придатка, прячет его, воюет с ним, а уничтожить до сих пор не смог. Есть мечта, жива еще. Ну как на ней не сыграть?

– Выпить хочешь? – спросил Эрвин.

– Это с утра-то?

– Хочешь или нет?

– Нет, – сказал Каин. – Но выпью.

Личные запасы бывшего капитана поражали количеством и ассортиментом. Если бы Сковородка дрейфовала в полярных широтах и имела обыкновение периодически вмерзать в лед, можно было бы подумать, что капитан приготовился к зимовке. Возле бара Эрвин смешал два легких коктейля, сунул в стаканы трубочки, бросил льда.

– Держи. Только не говори потом, что я спаиваю тебя, чтобы завладеть Сковородкой…

Каин втянул в себя сразу полстакана.

– Дальше-то что будет? – спросил он.

– Дождемся человека с материка, – объяснил Эрвин. – Сначала пришлют мелкую рыбешку без особых полномочий, но себе на уме. Рыбешка посмотрит, что и как, проведет предварительные переговоры и доложит акулам о результате. Сразу поставим условия: все остается как прежде, но Сковородка отныне и навсегда переходит под твой личный контроль. Дадим акулам понять, что глупить вредно. Пусть не думают, что на нас можно давить. Тут нужно проявить твердость, одновременно внушив, что с тобой можно иметь дело. Оговорим взаимные гарантии. Конечно, в итоге пострадают чьи-то финансовые интересы, но пусть Прай подумает, как утешить обиженных, нас это не касается. Со временем, скажем, через год-два, твои люди смогут без особой опаски посещать материк, и даже ты сможешь. А шлюх можно будет завезти сюда хоть на следующий день – не все же твоим орлам баловаться с имитаторами. И все это будет достигнуто через твердость на переговорах при готовности к разумному компромиссу. Ну? Что тут сложного?

– Это для тебя не сложно, – проворчал Каин. – Господин советник…

– Уж чему-чему, а этому нетрудно научиться.

Посасывая коктейль, Эрвин забавлялся: прирожденный боец, пахан, лидер братства его имени, трусил переговоров – пусть секретных, но на уровне правительства Хляби! До сих пор не понял, что на любом уровне люди примерно одинаковы, различаются лишь ставки. Казалось бы, чего робеть, если ты который год ведешь игру, высшей ставкой в которой служит луч в голову или прогулка на болото без возврата? А вот робеет…

– Ты хочешь, чтобы я участвовал в переговорах? – напрямую спросил Эрвин.

– Конечно, хочу, – оживился Каин.

– Опасно. Меня могут узнать.

– И что с того?

– Дело осложнится. Я слишком давно не был на материке, чтобы просчитать этот расклад. Знаю одно: Праю будет доложено, и ему, вероятно, сильно не понравится, что я обретаюсь на Сковородке. Чем это кончится для тебя и для твоих людей, я не берусь предсказать.

– А все-таки…

– Ладно, – сказал Эрвин, – договорились. Рискнем. Но я предпочел бы убраться со Сковородки сразу после переговоров. Устроишь?

– Что тебе для этого надо?

– Сам мог бы догадаться. Деньги. Деньги и корабль, готовый перебросить нас с Кристи подальше отсюда.

– Куда, если не секрет?

– Например, на Твердь, – ответил Эрвин, уловив краем уха, что Кристи выключила воду и прислушивается.

– На это у тебя есть деньги.

– А на то, чтобы начать все заново на новом месте не с нуля, а с какой-никакой платформы? Сам знаешь: самое трудное – начать. Разве что ты поверишь мне в долг…

– Ладно… – проворчал Каин. – Будут тебе деньги.

– Вот это другой разговор, – весело сказал Эрвин и поднял стакан с остатками коктейля. – Твое здоровье!

Каин ушел, и тогда из душа вышла Кристи. Была она босиком, в махровом капитанском халате до пят и с полотенцем, обмотанным вокруг головы.

– Зачем он приходил? – спросила она.

– Прорабатывает варианты, – усмехнулся Эрвин. – Уж как умеет.

– Он правда сделает то, что обещал?

– Думаю, да. Выполнил же он условия нашего договора о Сковородке.

– Это ты их выполнил, – возразила Кристи.

– Однако согласись, что пожаловаться на него мы не можем. Завтрак?

– Опять консервы?

– Зато вкусные. – Эрвин полез в холодильник. – И не говори мне, что тебе всегда нравились головастики с болота.

– Фу! – поморщилась Кристи. – Не напоминай.

Консервы были контрабандные, каких на Хляби не найдешь: деликатесная рыбка узколобик из озер Новой Бенгалии, копченые моллюски с самой Терры, знаменитый пищащий сыр с Малого Эдема, финики аж с Земли и кофе оттуда же. Капитан был лакомка. Эрвин выдавил содержимое хлебного тюбика на блюдо и спустя минуту проверил пальцем, затвердел ли батон.

– Не трогай, – сказала Кристи. – Сколько тебя учить? Ну вот видишь: он на дольки распался не до конца. Режь теперь сам.

– Уж с этим я как-нибудь справлюсь, – заверил Эрвин, беря столовый нож. – Кому же и заняться таким сугубо ответственным и глубоко интеллектуальным делом, как не мне?

Кристи фыркнула.

– Ты Каину веришь? – спросила она немного погодя.

– Я верю моим расчетам.

– И что они говорят?

– Сложно объяснить, – промолвил Эрвин. – Ты недостаточно подкована в математике. Начну излагать, а ты скажешь, что я над тобой издеваюсь в особо циничной форме.

– А попроще никак нельзя?

– Если тебе нужны одни выводы, то вот главный из них: не нервничай.

– Все настолько хорошо?

– Более или менее. Есть несколько тонких моментов, но с ними я справлюсь. Можешь расслабиться.

– Я только это и делаю.

Эрвин мог бы поспорить – у Кристи появилось обыкновение просыпаться с криком посреди ночи, – но предпочел промолчать. Само пройдет, хотя и не сразу. Не так-то легко вытравить из памяти и подсознания Саргассово болото. Так же и людей, из-за которых ей пришлось познакомиться с болотом, и других людей, которые живут на Гнилой мели и жрут друг друга, потому что больше им почти нечего жрать. Впрочем, и при изобилии пищи люди склонны к людоедству, пусть и не буквальному. Что тут нового?

Самому Эрвину тоже порой снилось болото. Но оно не пугало.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросила Кристи.

– О Тверди?

– Нет. О том, что тебе здесь скучно.

– Какая разница, скучно или нет, – сказал Эрвин. – Ну, допустим, скучновато. И что?

– Ты не умеешь скучать. Обязательно что-нибудь выдумаешь. Тебе нужна игра, иначе ты не умеешь жить.

– Отчасти верно. Далее?

– Этого-то я и боюсь, – закончила Кристи.

Эрвин наложил моллюсков на кусок хлеба, откусил, прожевал.

– Не ты ли уговаривала меня лететь на Твердь и жить как все? А ведь там никто не предложит мне пост советника президента. Это твои собственные слова.

– Как будто тебе так уж необходимо чье-то предложение!

– Насчет необходимости не скажу, но как предмет для рассмотрения…

– Ты стал много трепаться, – осудила Кристи.

– Дурные примеры, говорят, заразительны. Ну чего тебе здесь не хватает? Живи, отдыхай и радуйся. Наружу только не выходи, пока не прибыли шлюхи. Не у всех мужиков есть тормоза.

– Я здесь как в заточении…

– Я тоже, только у меня камера побольше. Чем Сковородка не камера? А купаться в океане меня что-то не тянет. Пусть уж местные монстры довольствуются традиционной пищевой базой.

Кристи вздохнула и отвернулась. Эрвин аккуратно доел, прибрался на столе и сунул грязную посуду в утилизатор. Включил визор и сел просматривать все спутниковые программы подряд.

– Шлюхи, значит, прибудут, – сказала Кристи, ни к кому не обращаясь.

– М-м… – промычал Эрвин. – Возможно.

– А можно так сделать, чтобы с материка прислали мне косметический набор, хотя бы плохонький? Я уже забыла, когда красилась в последний раз.

– Зачем тебе? – не отрываясь от экрана, спросил Эрвин. – Ты мне и так нравишься. Нет, серьезно. Ты здорово похорошела за эти дни. Гимнастика помогает. Продолжай.

– Да разве женщины красятся только для того, чтобы понравиться мужчинам? Эх ты…

– А для чего еще? По-моему, это единственная разумная цель, поскольку она биологически обусловлена. Остальное нелогично.

– Иди ты знаешь куда со своей логикой! – обозлилась Кристи.

Эрвин ничего не имел против. Идти так идти. Правда, тело его осталось на месте, зато все внимание ушло в экран. Трудно переоценить умение подмечать цепким взглядом малейшие нюансы, но и умение отключаться по желанию от всего постороннего также совершенно необходимо. Если женщине нужно поворчать, пусть ворчит, если ей нужно покричать, пусть кричит на здоровье, но при чем тут мужские уши? А если все это нелогично, то прихорашиваться, когда вокруг нет конкуренток, еще нелогичнее.

Он бегло пробежался по развлекательным каналам – повсюду шли длиннейшие истории для домохозяек, то с глупым смехом, то с потоками слез, частью импортированные с Терры и других развитых планет Лиги, частью вымученного местного производства, – совсем не стал смотреть спортивные каналы и сосредоточился на каналах новостных. Как и следовало ожидать, о захвате Сковородки группой вооруженных бандитов (или террористов?) нигде не сообщалось. Это было логично. Не может быть захвачено то, чего не существует. Какая такая Сковородка, о чем вы? Перегрелись? Нет никаких подпольных плавучих терминалов, а есть стабильно развивающаяся планета Хлябь, не колония какая-нибудь, а суверенная планета, вынужденно терпящая свое незавидное положение в Лиге и под мудрым руководством президента стремящаяся улучшить это положение, уверенно и поступательно двигаясь к процветанию. Строго в рамках закона, разумеется.

А если кто-нибудь посягнет на неотъемлемые права и без того обиженной законопослушной планеты, то весь ее народ как один человек под руководством национального лидера поднимется на защиту своих прав, свобод и справедливых притязаний. С нерушимой доблестью, беспримерной отвагой и полным сознанием своей правоты!

Сковородку какую-то выдумали, надо же!.. Вот ведь вруны, не имеющие ни совести, ни чести!