Ведьмино отродье

Как выбирать исполнителей: в соответствии с характером персонажа или вразрез? Уродцы в ролях, предполагающих красоту? Калибан в образе красавца мужчины? Дать им роли, которые заставят раскрыться их глубинный внутренний потенциал, или эти глубины лучше не трогать? Бросить вызов почтеннейшей публике, показав ей знакомые персонажи в неожиданном и, возможно, шокирующем обличье?

В прошлой жизни, когда Феликс работал на фестивале, он был известен как человек откровенно эпатажный. Теперь, уже задним числом, он соглашался, что иногда перебарщивал с оригинальностью. Сказать по правде, он перебарщивал постоянно; это был его фирменный стиль – доводить все до крайностей на грани скандала. А то и за гранью. Но сейчас не тот случай. Он даст им роли, которые им по силам: все-таки он режиссер, в первую очередь режиссер. Пьеса – прежде всего. Его дело – помочь актерам, чтобы они помогли ему осуществить постановку.

Он составил предварительный список действующих лиц и исполнителей. Прежде всего – для себя, но и для Анны-Марии тоже. Он покажет их только ей и никому больше. Эти сведения не должны пойти дальше, он будет особо на этом настаивать. После его проникновенной речи на первом занятии – Мне неинтересно, почему вы здесь оказались и в каких преступлениях вас обвиняют – актерам вряд ли будет приятно узнать, что их преступления учтены и расписаны так подробно.

Он перечитывает свои записи:

Действующие лица и исполнители

ПРОСПЕРО, ЗАКОННЫЙ ГЕРЦОГ МИЛАНСКИЙ: мистер Герц, режиссер и продюсер.

МИРАНДА, ЕГО ДОЧЬ: Анна-Мария Гринленд, актриса, танцовщица, хореограф.

АРИЭЛЬ: 8Рукк. Худощавый, невысокого роста. Из семьи уроженцев Индии. Около двадцати трех. Очень умный. Прекрасно разбирается в компьютерах. Обширные познания в технической области. Осужден: взлом компьютерных систем, хищение персональных данных, имперсонация, подлог. Считает себя благородным разбойником: этакий великодушный Робин Гуд против злого короля Джона (собирательный образ капиталистов). Сообщники выдали его властям, когда он отказался взломать базу данных фонда помощи беженцам. Играл графа Риверса в «Ричарде III».

КАЛИБАН: Костыль. Около тридцати. Смешанное происхождение: ирландское и африканское. Рыжие волосы, веснушки. Крепкого телосложения, посещает тренажерный зал. Ветеран, воевал в Афганистане. Министерство по делам ветеранов отказалось оплачивать ему лечение посттравматического расстройства. Осужден: кража со взломом, разбойное нападение. Также был связан с незаконной торговлей наркотиками и спиртными напитками. Проходил курс лечения от наркозависимости, однако программа была закрыта. Играл Брута, вторую ведьму, Кларенса. Прекрасный актер, но обидчивый и раздражительный.

ФЕРДИНАНД, СЫН АЛОНЗО: Чудо-Мальчик. Выглядит на двадцать пять, возможно, старше. Скандинавское имя. Хорош собой. Обаятельный, аккуратный, располагает к себе; умеет казаться искренним и внушать доверие. Осужден: мошенничество; продавал фальшивые полисы страхования жизни доверчивым пенсионерам. Особенно эффективно работал с мигрантами. Играл Макдуфа и лорда Гастингса в «Ричарде III».

АЛОНЗО, КОРОЛЬ НЕАПОЛИТАНСКИЙ: Крампус. Около сорока пяти. Из меннонитов. Длинное лошадиное лицо. Член меннонитской банды, перевозившей наркотики из Мексики в Канаду (через США) в сельскохозяйственном оборудовании. Под прикрытием кротости и благочестия. Депрессивная личность. Играл Банко в «Макбете», Брута в «ЮЦ».

СЕБАСТЬЯН, БРАТ АЛОНЗО: Жучила Фил. Из семьи вьетнамских беженцев; родители отказывали себе во всем, чтобы он выучился на врача. Около сорока. Считает, что осужден несправедливо. Осужден: непреднамеренное убийство в связи с гибелью трех студентов, умерших от передозировки сильнодействующим обезболивающим препаратом, который он им выписывал неоднократно. Говорит, они умоляли его им помочь. Легко поддается влиянию. Играл Бекингема в «Ричарде III».

АДРИАН И ФРАНСИСКО, ВЕЛЬМОЖИ. Примечание: Многие режиссеры убирают этих персонажей и раздают часть их реплик Гонзало или Себастьяну. Хороший план. Так и поступим.

ГОНЗАЛО, СТАРЫЙ ЧЕСТНЫЙ СОВЕТНИК ПРИ ДВОРЕ АЛОНЗО: Гнутый Грифель. Грузный, лысеющий. За пятьдесят. Из белых англосаксонских протестантов. Бухгалтер. Осужден: растрата казенных средств. Умный, интеллигентный, со склонностью к философии. Считает, что осужден несправедливо. Пользуется уважением у остальных. Они думают, что на свободе он сможет помочь им «обмануть систему». Играл Кассия в «Юлии Цезаре», Дункана в «Макбете».

АНТОНИО, УЗУРПАТОР МИЛАНСКОГО ПРЕСТОЛА, БРАТ ПРОСПЕРО: Змеиный Глаз. Итальянского происхождения. Следит за собой, посещает тренажерный зал. Страдает косоглазием. Около тридцати пяти. Имеет диплом юриста, оказавшийся поддельным. Осужден: мошенничество с недвижимостью; подделывал документы и продавал собственность, ему не принадлежащую. Также управлял мелкой финансовой пирамидой. Убедителен, но только с теми, кого легко убедить. Держится так, словно ему все должны. Считает, что все вокруг – доверчивые дураки, а значит, заслуживают, чтобы их обдирали как липку. Играл Макбета и Ричарда III. Отменный злодей.

СТЕФАНО, ПЬЯНИЦА-ДВОРЕЦКИЙ: Рыжий Койот. Чуть за двадцать. Из коренных канадских индейцев. Осужден: незаконная торговля спиртными напитками, сбыт наркотиков. Не считает себя нарушителем закона, поскольку в самой правовой системе царит беззаконие. Играл Марка Антония в «Юлии Цезаре». Играл первую ведьму в «Макбете».

ТРИНКУЛО, ШУТ: Бублик. Наполовину китайского происхождения. Круглолицый, бледный. Взял такой псевдоним, потому что, как сам говорит, у него в голове – пустота вроде дырки от бублика. Косит под дурачка, однако вовсе не глуп. Мастерский вор-карманник. Осужден: руководил бандой магазинных воров. Утверждает, что его к этому принудили. Прорицатель в «Юлии Цезаре», привратник в «Макбете». Прирожденный клоун.

РАССКАЗЧИК: У нас всегда есть рассказчик для изложения краткого содержания каждой сцены, чтобы зрители могли следить за сюжетом. Думаю, на эту роль подойдет Мачете. Уроженец Нью-Мексико. Осужден: разбойное нападение. Состоял в банде, занимавшейся грабежами. Легкий характер, хороший голос. Играл лорда Грея в «Ричарде III».

БОЦМАН: Маракас. Афроканадец. Музыкальный талант. Да, я в курсе насчет стереотипов. Хороший танцор. Не настолько хорош, как представляется ему самому, но неплох. Осужден: наркотики, вымогательство, разбойное нападение, связь с преступными группировками. Из него вышел бы превосходный Калибан, но он нужен мне в ином качестве.

ИРИДА, ЦЕРЕРА, ЮНОНА: Проблема, написал Феликс. Никто не согласится играть богинь. Впрочем, Просперо называет их марионетками. Возможно, используем марионеток? Или кукол с оцифрованными голосами? На видео должно получиться.

Распределение ролей – это только полдела. Нужны еще техники по спецэффектам, суфлеры, дублеры. Бутафоры и костюмеры. Нужен фотограф для рекламных афиш; никакой рекламы, конечно, не будет, но ребятам нравится позировать в костюмах и гриме. Они уже решили, что поменяют некоторые музыкальные номера, кое-что уберут, что-то добавят. Значит, потребуются певцы и танцоры. Скорее всего, исполнители рэпа и брейка. Анна-Мария поможет им с хореографией.

Феликс уже набросал предварительный список, хотя все еще может перемениться, когда он увидит их в деле и поймет, кто на что способен.

Техническое обеспечение и массовка:

СПЕЦЭФФЕКТЫ: 8Рукк, главный техник; Чудо-Мальчик, Мачете, Маракас, Контакт.

РЕКВИЗИТ И КОСТЮМЫ: Задание каждому из актеров основного состава, с учетом предложений команды поддержки.

ФОТОПОРТРЕТЫ АКТЕРОВ: Чудо-Мальчик. Наметанный глаз на внешний шик.

ЗВУКОРЕЖИССЕРЫ: Костыль, Рыжий Койот, Бледнолицый Ли, Тефтель. 8Рукк займется звукомонтажом.

МУЗЫКАНТЫ: Костыль, Мачете, Маракас, Рыжий Койот, Полковник Гибель.

ХОР И ТАНЦОРЫ: Маракас, Костыль, Бублик, ЗакраЛось, Тефтель и незанятые члены труппы, по мере необходимости.

ХОРЕОГРАФИЯ: Анна-Мария Гринленд, Костыль, Маракас.

ГЛАВНЫЕ ДУХИ: Тефтель, Полковник Гибель, ЗакраЛось. Осуждены: умышленный поджог; вооруженное ограбление; хранение наркотиков. Начинающие актеры, которым есть чему поучиться у ветеранов. Двое из них работали вышибалами.

ПРОЧИЕ ДУХИ: Незанятые члены труппы, по мере необходимости.

Толпы духов. Злая нечисть, думает Феликс. Самое грозное оружие. Ядро его секретного проекта, костяк отмщения. Все зависит от нечисти. Как они будут одеты? Черные лыжные маски? Или они слишком похожи на балаклавы грабителей и террористов? Ну и пусть, думает он, так даже лучше: страх хорошо мотивирует. Хорошо – не то слово.

23. Чудесная Миранда

В тот же день

Феликс встречается с Анной-Марией в «Каштане и бесенке» в Мейкшавеге. Она уже не такая худющая, но все равно стройная. Жилистая. Вся напряженная, как натянутая струна. Полна энергии. Огромные глаза, открытое, сияющее лицо. Она как будто помолодела на десять лет. Она пришла в простой белой рубашке. По сложившейся театральной традиции Миранда всегда носит белое. В крайнем случае – бежевое.

Прекрасно, думает Феликс. Она вживается в роль. Еще немного, и она будет все время ходить босиком, даже зимой.

– Пиво? – спрашивает он. – Гамбургер и картофель фри?

– Думаю, я возьму салат с клюквой и грецким орехом. И зеленый чай, – говорит она. – Я почти не ем мяса.

Да, теперь это модно, думает Феликс: молодые девчонки почти не едят мяса. Его Миранда точно такая же. Они пьют коктейли с миндальным молоком. Едят киноа, семена льна. Свежие ягоды. Тыкву и кабачки.

– Не переигрывай, – говорит он.

– В смысле?

– С чистотой и невинностью, – говорит он. – Салат из клюквы, и все такое.

Она смеется.

– Хорошо, я возьму пиво. И картофель фри к салату.

Себе Феликс заказывает гамбургер. Он давно не ел мяса. Интересно, думает он, была ли на острове белковая пища? Точно, рыба. Вот почему Калибан воняет рыбой! Он не только выкапывал коренья, разрывая землю длинными ногтями, но и ловил рыбу. Нарву тебе ягод и рыбы наловлю[7]. Почему Феликс раньше об этом не думал?

– Как продвигается роль? – интересуется он.

– Я помню все реплики, – отвечает она. – Они у меня в голове. Ждали своего часа. Во тьме былого, в пропасти времен. Моя соседка, с которой мы вместе снимаем комнату, слушает, как я читаю. Я помню все назубок.

– Я уже предвкушаю работу над нашей сценой, – говорит Феликс. – Которая во тьме былого. Да и над всей постановкой. Ты затмишь всех!

Она улыбается скорбной улыбкой.

– Да уж. Мой звездный час. Взлет театральной карьеры: сыграть Миранду в компании уголовников. Вы так говорите, как будто это настоящий спектакль.

– Он настоящий, – говорит Феликс. – Даже больше чем настоящий. Ты сама убедишься.

Еду приносят достаточно быстро, словно по волшебству. Разговор прерывается. Феликс и Анна-Мария едят, глядя каждый в свою тарелку. Когда Феликс чувствует, что настал подходящий момент, он говорит:

– Я составил список действующих лиц и исполнителей. Пока предварительный. Наверняка что-то еще поменяется. Хочу показать этот список тебе, чтобы ты знала заранее, с кем тебе предстоит работать. Я там добавил несколько комментариев. Специально для тебя.

Он передает ей листочки, скрепленные скрепкой. Она внимательно их изучает.

– Вы указали здесь их преступления, – говорит она с укоризной. – Я понимаю, зачем. Но разве это справедливо? Вы бы не стали так делать в обычной труппе. Вы говорили, что мы должны приходить в театр голыми. Без предубеждений касательно друг друга.

– Обычные актеры прописаны в Википедии, – говорит он. – Их преступления – плохие отзывы. Достояние широкой общественности. Тем более это не преступления. Это статьи, по которым они осуждены. Они не преступники, а осужденные. Это разные вещи. Мы не знаем, что они сделали на самом деле и справедливо ли их осудили.

– Ладно, уговорили. Все честно. – Анна-Мария ведет пальцем по списку. – Разбойное нападение, растрата, мошенничество. Очень мило. Хорошо, что они не серийные убийцы, не насильники и не растлители малолетних.

– Убийц и насильников содержат в другом отделении, – говорит Феликс. – С особо строгим режимом. Для их собственной безопасности. Мои ребята этого не одобряют.

– Хорошо, – говорит Анна-Мария. – Значит, Калибан не будет пытаться меня изнасиловать на самом деле?

– И не надейся, – говорит Феликс. – Может, он бы и рад, но остальные ему не дадут. Один из них был бухгалтером, – он указывает на Гонзало. – А это твой Фердинанд.

– Мило, – говорит Миранда. – Чудо-Мальчик. Он сам выбрал себе псевдоним?

– Вряд ли, – говорит Феликс. – Но у него подходящее лицо. Как с рекламы лосьона после бритья пятидесятых годов. Честное слово.

Этой рекламой пятидесятых годов он выдал свой древний возраст, но Анна-Мария не стала над ним подшучивать.

– Значит, мошенник. Обкрадывал стариков, – говорит она. – Приятного мало.

– Никто не пострадал, – говорит Феликс в защиту своего актера. – Лично не пострадал. Он продавал старикам полисы страхования жизни, и у него получалось прекрасно. Они бы и не узнали, пока не умерли.

– Как вы сказали? – усмехается Анна-Мария.

– Ну, хорошо. Все раскрылось бы после смерти застрахованных лиц, но поскольку никто из пострадавших пока не умер, значит, никто и не пострадал. Насколько я знаю, его бывшая девушка, которую он бросил, сдала его полиции.

– И сколько их было? Брошенных девушек? – Она уже заявляет свои права собственности: на ненастоящего актера, играющего Фердинанда, на копию несуществующего обожателя.

– «Много женщин раньше мне нравились, – цитирует Феликс. – Но вы, Миранда, несравненны, бесподобны и сотканы из лучших совершенств», помнишь?

– Еще бы! – Она снова смеется. На репетициях он попросит ее повторить этот смех, превратить ее самоиронию в смех радости и восторга.

– Он приятный собеседник и умеет расположить к себе, – говорит Феликс. – Некоторые из обманутых им стариков присутствовали на суде. Они просили о том, чтобы ему смягчили приговор. Просили дать ему второй шанс. Они его полюбили; относились к нему как к сыну. Если кто-то и сможет убедительно произнести эти цветистые любовные речи, так это он. Чудо-Мальчик.

– Вы пытаетесь мне на что-то намекнуть? – говорит Анна-Мария.

– Предупрежден – значит вооружен, – ответил Феликс. – Этот парень даже статую королевы Виктории уговорит снять панталоны. Вдруг он захочет, чтобы ты стала его подругой, ждала его из заключения, приносила ему передачи… кто знает? С ним лучше не связываться. Возможно, он уже женат. И даже на нескольких женщинах, – добавляет он для пущего эффекта.

– Вы думаете, что я сразу в него влюблюсь? – говорит Анна-Мария. – Думаете, я бросаюсь на первого встречного? – Она сидит, стиснув зубы.

– Ни в коем случае, – говорит Феликс. – Упаси боже. Но когда войдешь в роль, нужно быть начеку. Актеров, бывает, заносит. Даже таких крепких орешков, как ты.

– Вы сами уже вошли в роль, – улыбается Анна-Мария. – В образ чрезмерно заботливого отца, опекающего свою ненаглядную дочь. Но вы же знаете, как бывает с молоденькими девицами… как только на горизонте появится молодой, рьяный жеребец, обожаемый папенька сразу забыт. Виновата не я, виноваты хреновы гормоны.

– Я понял. Давай заключим перемирие, – говорит Феликс. – Ты отлично справляешься, только не надо ругаться матом. У нас никто не ругается, не забывай. И особенно Миранда.

– Хорошо, я попробую, – говорит Анна-Мария и продолжает просматривать список. – Смотрю, у вас будут песни и пляски.

– Весь восемнадцатый век «Бурю» ставили только на оперной сцене, – говорит Феликс. – Я представил ее как мюзикл. Так им будет понятнее. Мы поменяли некоторые музыкальные номера. У ребят были проблемы с феями, с песней о пчелке, сосущей нектар, и так далее.

– Ясно, – улыбается Анна-Мария.

– Я подумал, может быть, ты поможешь им с хореографией? Дашь им несколько дельных советов?

– Может быть, – говорит она. – Как я понимаю, это совсем не балет. Мы посмотрим, что они могут и что из них можно выжать. – Феликс улыбается: ему нравится это «мы». – А что вы решили с сосущей пчелкой? Это будет решающий аргумент.

– Пока ничего не решили, – говорит Феликс. – Потом разберемся. Я разрешаю им переписывать реплики. В других постановках мы тоже так делали. Если речь персонажей кажется им слишком сложной, ее можно осовременить. Используя… э… нынешний разговорный вокабуляр.

– Разговорный вокабуляр, – повторяет за ним Анна-Мария. – В смысле, голимый сленг. Как же так, о мудрец?

– Это литературная часть курса, – говорит он, словно оправдываясь. – Письменные задания. К тому же если судить по дошедшим до нас текстам, актеры в шекспировских труппах наверняка где-то импровизировали.

– Вы всегда раздвигали границы, – говорит Анна-Мария. – А что с Иридой, Церерой и Юноной? Маскарад в сцене помолвки. Вообще странная сцена. Минимум действия. Одна сплошная говорильня. Скучновато, на самом деле. Я вижу, вы думали о куклах.

– Никто не захочет играть богинь. Потом можно будет смонтировать…

– О каких именно куклах?

– Я надеялся, ты мне подскажешь, – говорит Феликс. – Я в этом полный профан. Взрослые куклы.

– В смысле, с сиськами?

– Ну, точно не пупсы и не животные. Есть какие-то соображения?

Его Миранда не продвинулась дальше плюшевых медвежат: куклы для Феликса – больная тема.

– Диснеевские принцессы, – сказала Анна-Мария тоном, не терпящим возражений. – Подойдут идеально.

– Диснеевские принцессы? Это какие?

– Ну как же. Белоснежка, Золушка, Спящая красавица, Жасмин из «Аладдина» в широких восточных штанах, Ариэль из «Русалочки», Покахонтас с кожаной бахромой… У меня в свое время был полный набор. Кроме Мериды из «Храброй сердцем». Она тогда еще не вышла.

Для Феликса это китайская грамота. Кто такая Мерида из «Храброй сердцем»?

– Ариэль не пойдет, – говорит он. – У нас уже есть Ариэль.

– Хорошо, я подумаю. Будет шикарно! Кому не захочется, чтобы на их помолвку пришли три диснеевские принцессы и одарили их благословением? И вдобавок еще и осыпали блестящими конфетти, – добавляет она с лукавой улыбкой. О пристрастии Феликса к блесткам знали все.

– Я непременно прислушаюсь к вашим советам. – Феликс галантно склоняет голову. – Мисс Само Совершенство.

– Лучше не тратьте свою обходительность на меня, – смеется она. – Приберегите ее для поклонников.

Но он получил что хотел: теперь они с ней союзники.

Но так ли это на самом деле? Может быть, ее глаза распахнуты так широко вовсе не от невинного простодушия. Может быть, это страх. На мгновение он видит Просперо глазами Миранды – ошеломленной Миранды, которая вдруг поняла, что ее обожаемый папенька – законченный маньяк и притом параноик. Он думает, что она спит, пока он беседует с кем-то невидимым. Но она слышит, как он обращается к пустоте, и ее это пугает. Он говорит, что повелевает толпою духов, вызывает бури, вырывает с корнем деревья, поднимает мертвецов из могил, но что все это значит в реальной жизни? Старик явно тронулся головой. Бедная девочка застряла на острове посреди океана в компании сексуально озабоченного урода, который хочет ее изнасиловать, и пожилого отца, потерявшего разум. Неудивительно, что она бросается в объятия первого встречного парня, нормального с виду. Забери меня отсюда! – вот что она говорит Фердинанду на самом деле. Разве нет?

Нет, Феликс, нет, твердо говорит он себе. Просперо не сумасшедший. Ариэль существует. Его видит и слышит не только Просперо, другие тоже. Магия действует по-настоящему. Вот из этого и исходи. Доверься пьесе.

Но можно ли ей доверять?

24. Дойдем мы до сегодняшнего дня

Пятница, 18 января 2013

В салоне печати в Уилмоте Феликс делает копии своего сокращенного списка – только действующие лица и имена исполнителей, без комментариев и описаний, – чтобы раздать их актерам. Потом едет в Мейкшавег и забирает Анну-Марию от дома, который она снимает вместе с еще тремя девушками. Он отдает ей пропуск во Флетчерскую колонию, добытый Эстель обходными путями, и она едет следом за ним на своей машине, серебристом стареньком «Форде». Они проезжают ворота и заруливают на стоянку.

Анна-Мария выходит из машины, осторожно ступая на лед. Феликс раздумывает, надо ли подать ей руку? Нет, лучше не надо, а то можно нарваться на очередное язвительное замечание. Она смотрит на сетчатое ограждение с колючей проволокой наверху, на вышки с прожекторами.

– Мрачное место, – говорит она.

– Да, это тюрьма, – отвечает он. – Хотя «не из решетки или стен темница состоит»[8]. Но они создают ощущение запертой клетки.

– Это из какой пьесы? – спрашивает Анна-Мария.

– Не из пьесы, – говорит он. – Из стихотворения. Человек, который его написал, сам сидел в тюрьме. Выбрал не ту партию в политическом конфликте. В «Буре» говорится: «Ведь мысль свободна», – но, к сожалению, только в песне, исполняемой тремя глупцами.

– Как все беспросветно, – говорит Анна-Мария. – У вас нет настроения? Зима вас доконала? Холодные долгие ночи навевают тоску?

– Нам туда, – говорит Феликс. – К главному входу. Осторожней. Здесь скользко.

– Это Анна-Мария Гринленд, – говорит он Мэдисону и Дилану на проходной. – Знаменитая актриса, – врет он не краснея. – Мисс Гринленд любезно согласилась поучаствовать в нашей любительской постановке. Она поможет нам со спектаклем. У нее есть пропуск.

– Очень приятно, – говорит Дилан Анне-Марии. – Если вдруг будут проблемы, зовите нас.

– Спасибо, – резко отвечает Анна-Мария, явно давая понять, что она в состоянии сама о себе позаботиться.

– Вот ваш охранный пейджер, – говорит ей Мэдисон. – Надо просто нажать на кнопку. Позвольте, я прикреплю…

– Я поняла, – говорит Анна-Мария. – Я сама прикреплю.

– Положите, пожалуйста, сумку на ленту и пройдите под рамкой. Что у вас в сумке? Что-то острое?

– Вязальные спицы, – говорит Анна-Мария.