Многоликое зло

Черт, он один из самых высокооплачиваемых копирайтеров Лондона. Он пишет классные слоганы для классных товаров. Неужели он не может написать ничего стоящего для лучшего, что у него есть, – самого себя.

Ему тридцать два, не женат, у него крутой ноутбук, «Астон DBS» угольного цвета. Он следит за тем, чтобы фигура и банковский счет всегда были в норме. Но последние восемь месяцев со дня, как закончились его прежние отношения, он спит один.

Терезе Саундерс он отправил следующее послание:

«Спасибо, что приняла мое предложение… Д.».

Затем он оделся и поехал на встречу, останавливаясь на светофоре, каждый раз брал в руки айфон. Сообщения сыпались каждую минуту, но, к его разочарованию, ни одного от Терезы Саундерс.

«Хватит, – пытался он взбодриться. – Соберись. Сосредоточься!»

Они сидели за большим черным столом из стекла в белом просторном зале для заседаний агентства «Брессон, Картер и Олафф», на которое он сейчас работал. На блюдах круассаны и бриоши, между ними кофе, бутылки с дорогой минеральной водой. Четыре человека со стороны заказчика, трое его коллег из агентства, в том числе их босс Мартин Уиллис, смотрели на экран. Там были представлены макеты рекламы для телевидения, Интернета, журналов и магазинов. Он тоже должен был смотреть, но вместо этого не сводил глаз с экрана айфона, зажатого в руке под столом.

– Тебе не кажется, Джоб?

Услышав свое имя, он вернулся на землю. Подняв голову, увидел семь пар глаз, смотрящих на него, некоторые с неожиданным дружелюбием. Он покраснел до корней волос.

– Хм… да, пожалуй, – произнес он, хотя не представлял, о чем идет речь. От их взглядов было не по себе, лицо горело, будто на него вылили кислоту.

– Ты вообще здесь, Джоб? – спросил Уиллис.

– Однозначно, – ответил он, чувствуя, что потеет.

– Тогда прошу, тебе слово, – пригласил Уиллис.

– Да, конечно. Хм… хм… да.

Женщина, чье имя он не помнил, учтиво подсказала:

– Мы говорили о рекламе в Твиттере.

– Конечно. – Он помолчал, ожидая озарения, но ничего не произошло. Придется двигаться наугад. – Полагаю, должны появиться сообщения от людей, пробовавших «Максимус Брек» и желающих поделиться, каким удивительным образом эта еда насыщает энергией. Если кто-то пишет, что он на диете, «Максимус Брек» будет их отслеживать и отвечать. Таким образом, он становится не просто брендом, а разумным существом в киберпространстве.

Он натолкнулся на стену пустых, равнодушных взглядов.

– А диабетики? – спросила та же девушка. – Я думала, мы рассчитываем также на два с половиной миллиона диабетиков в стране, наш продукт подходит им благодаря низкому гликемическому индексу.

– Разумеется! – воскликнул Джоб, вспоминая об одном из самых важных пунктов. – Диабетики, да, бесспорно. То же самое можно сделать на сайтах диабетиков, а также в Твиттере и Фейсбуке. «Максимус Брек» станет другом для больных диабетом первого и второго типа. Эта каша станет лучшей на все времена! Сначала в этой стране, а потом и во всем мире!

И затем он совершил ошибку, взглянув на телефон.

«Привет, Джоб, приятно «познакомиться»! Только сейчас увидела твое сообщение, а ты крутой парень. Расскажи еще о себе».

После совещания Мартин Уиллис попросил его зайти к нему.

Уиллису было немного за сорок, рыжеволосый, предпочитал хорошие деловые костюмы и дорогие сорочки, галстуки игнорировал.

– На кого ты работаешь, Джоб? – спросил он с сильным йоркширским акцентом. – На Вулидж?

– Вулидж? – нахмурился Джоб.

– Да. На них? Потому что я уверен, черт возьми, что точно не на нас.

– Только на вас, уверяю.

– Черта с два. Отчего ты такой рассеянный? Ты прилетел с планеты Зог? Или принимаешь наркотики? Может, заболел?

– Нет, все в порядке… я здоров.

– Ты понимаешь, что сегодня мы потеряли из-за тебя одного из самых крупных клиентов? Каждый раз, когда тебе задавали вопрос, ты витал в облаках.

– Простите.

– Я такое не прощаю.

Вернувшись домой, Джоб напечатал:

«Привет, Тереза, я тоже рад познакомиться! Твое сообщение стоило мне выговора от босса! Он решил, что переписка с тобой для меня важнее совещания. Что за филистер! Ладно, немного обо мне: я холост, работаю в рекламе. Живу на Уоппинг-Уоф, недалеко от Тауэрского моста. Был бы рад встретиться в реале. Д.»

Закончив, Джоб включил телевизор, смешал большую порцию водки с мартини, попробовал и решил проверить ноутбук, прежде чем устроиться перед телевизором. Ему было безразлично, какую программу смотреть, просто хотел выпить и выбросить из головы ту чушь, которую сегодня услышал от Мартина Уиллиса. И больше всего задевало то, что Уиллис был прав. Мысленно он находился далеко от зала, где проходила встреча. Тереза Саундерс занимает все его мысли, а они еще даже не встречались!

Пока!

Ага, вот и ответ от нее.

«Я бы тоже хотела».

Он сразу написал:

«Когда тебе удобно?»

Ответ опять пришел стразу.

«Может, сегодня?»

«Отлично. Когда и где?»

На этот раз ему пришлось подождать несколько минут.

«В 22:35. Хэмпстед-Хит. 51°56’47.251” с. ш. 0°17’41.938” з. д.».

Джоб нахмурился, но потом усмехнулся. Географические координаты. Оригинально. Тереза Саундерс умная девушка! Ему понравился такой ход.

Он напечатал:

«Буду ждать!»

Ответ был таким:

«Очень хочу, чтобы мы встретились!»

«Я тоже. Целую!»

«Обещаешь? Я тоже целую».

Он усмехнулся и ответил:

«Обещаю. Целую».

Джоб взял телефон и открыл приложение, которое скачал недавно, когда делал рекламу кофе. В ней мужчина и женщина отправляли друг другу свои координаты, которые менялись по мере того, как они приближались к месту их встречи в кофейне. Та реклама была его большим коммерческим успехом. Видимо, Тереза ее видела. Сейчас его собственные координаты были следующими: 51° 50’ 33.594” с. ш. 0° 06’ 15.631”з. д.

На часах было ровно девять вечера. Чтобы добраться до места встречи, ему потребуется приблизительно час. Джоб поджарил себе сэндвич с сыром, надеясь, что тот сможет понизить уровень алкоголя до разрешенного минимума, а затем сел за компьютер, чтобы найти в Хэмпстед-Хит место, координаты которого получил.

Незадолго до половины десятого Джоб почистил зубы, пару раз брызнул на себя одеколоном, надел черную кожаную куртку и положил в карман небольшой фонарик. Спустившись в лифте на подземную стоянку, он сел в «астон мартин» и завел в навигатор адрес. В животе кружились бабочки. Огромные бабочки!

Ехать по вечернему Лондону, когда движение уже не такое интенсивное, было очень приятно. Под звуки песен Майкла Киванука мили пролетали быстрее, и навигатор показывал, что он все ближе к Хэмпстед-Хит. И к Терезе Саундерс. Девушке его мечты!

Приехал он на двадцать минут раньше, чем планировал, диск Киванука закончился, и он поставил Луи Армстронга «У нас впереди все время этого мира».

В самую точку, верно?

Оставив машину у обочины, Джоб вышел и включил фонарик. Здесь было темно и неожиданно безлюдно, возможно, в любой другой день это бы насторожило, но сегодня его толкало в темноту желание увидеть Терезу. Возможно, она уже там – это окончательно развеяло опасения.

Опустив глаза на экран, он стал следить, как меняются координаты, пока не увидел: 51° 56’ 47.251” с. ш. 0° 17’ 41.938” з. д.

Прямо перед ним была скамейка.

О да! Это ему нравилось!

Джоб сел. Бабочки в животе устроили бешеный танец. Он достал из кармана пачку сигарет. А вдруг она против курения? В воздухе запахло сгоревшими дровами.

Он убрал пачку обратно в карман и прислушался.

Где-то вдалеке мужской голос несколько раз выкрикнул:

– Оскар! Оскар! Где ты, мальчик? Оскар!

Залаяла собака.

– Хороший мальчик, хороший, – произнес тот же голос.

Пес опять залаял.

Наступила тишина.

Джоб ждал. На улице было прохладно. Он взглянул на часы.

Прошли пять минут. И еще пять. Он взял телефон и открыл Фейсбук. Ничего. Он отправил сообщение:

«Я на месте».

Через пару секунд пришел ответ:

«Я тоже!»

Он огляделся, затем включил фонарик и посветил во все стороны. Луч разрезал темноту, но не высветил ни одного силуэта. Он отправил еще сообщение:

«Я тебя не вижу. Может, координаты неверные? 51°56’ 47.251” с. ш. 0°17’41.938” з. д.?»

Ответ пришел раньше, чем он успел отправить написанное.

«Все точно!»

Внезапно он ощутил, как закрутился рядом вихрь ледяного воздуха; он стих так же неожиданно, как начался. Джоб почувствовал, как в спину упирается что-то твердое и плоское, словно прибитое к скамейке. Он повернулся и направил луч. Теперь ему хорошо была видна небольшая латунная табличка с выгравированной надписью: «В память о Терезе Саундерс (1983–2011), любившей это тихое место и убитой здесь ударом молнии».

Еще один ледяной вихрь, и он ощутил легкое, едва уловимое прикосновение к щеке. Похожее на поцелуй.

Через несколько мгновений над головой прокатился гром. Охваченный ужасом, он поднял голову и увидел надвигавшуюся черную тень.

– Не повезло парню, – произнес сержант полиции.

– По крайней мере, не мучился, – сказал констебль, который прибыл на место первым.

Пожарные установили освещение и с помощью подъемного механизма убрали тяжелую ветвь дерева, которая упала на Джоба, раздробив ему кости черепа и придавив к земле.

Осмотревший его фельдшер не нащупал пульс и вынужден был констатировать, что это очередной случай, который они с коллегами со свойственным профессии своеобразным юмором называли: «Скорая уже не поможет». Следователь был уже в пути.

Мужчина, гулявший неподалеку с собакой, стоял в стороне и с ужасом смотрел на труп, а потом прокричал офицеру, прохаживающемуся за ограждением:

– Давно пора было ее срубить, ясно же было, что дело плохо кончится.

Полицейский, появившийся совсем недавно, натянул резиновые перчатки и ткнул пальцем в какой-то предмет.

– Айфон, – сказал он. – Может, что-то прояснится.

Взяв его в руки, он внимательно посмотрел на экран.

– Кажется, он здесь с кем-то встречался. Свидание. Он ждал ее в 22:35 – полчаса назад. Не похоже, чтобы здесь была женщина.

– Неудачный день у парня. Наверное, хотел защитить девушку, и его шарахнуло.