Тайны черных замков СС

С 1939 года почти на всех строительных площадках Вевельсбурга использовался труд заключенных концентрационных лагерей. Штабное здание, вахтенное помещение и многоуровневая терраса, расположенные на восточном склоне холма, являлись единственной органичной и взаимосвязанной группой строений в замке. В данном случае Бартельс исходил не только из их административного предназначения, но воспроизвел признаки национал-социалистического архитектурного стиля, присущего, например, Альберту Шпееру, Гислеру, а также архитекторам так называемых «национал-социалистических орденсбургов».

Обтесанный камень, добывавшийся в местных каменоломнях, должен был дополнить облик этих строений. Монументальная простота зданий, расположенных к востоку от замка, подчеркивалась широкой наружной лестницей, которая была проложена от деревни через здание штаба к вахтенному помещению. Если смотреть наверх от начала этой лестницы, то взгляд упирался точно в середину торцевой стены с «балконом руководителя», чьи двери больше напоминали створки большого платяного шкафа. Кованые двойные перила, которые ограничивали лестницу с левой стороны, являлись неким указателем на изваяние орла с эсэсовскими рунами, который был установлен перед входом в вахтенное помещение. Все эти элементы были увязаны воедино и придавали фасаду единую стилистику. В целом оформление штабного здания и вахтенного помещения по «своей ясной планировке и гармоничности восприятия» должно было символизировать «национал-социалистическую волю». Казалось, что эти строения были рассчитаны на века. В этой связи было весьма удивительно, что данные объекты не были нанесены на модель застройки замка и его окрестностей. Эта модель являлась последним утвержденным рейхсфюрером СС планом по реконструкции Вевельсбурга. Этот план был составлен в 1944 году. Вне всякого сомнения, этими архитектурными объектами было решено пожертвовать во имя расширения всего «проекта Вевельсбург». Социальная иерархия национал-социалистического «фюрерского» государства была предельно точно отражена в конструкции, внешнем и внутреннем убранстве созданных Бартельсом «дома руководителей № 1» — роскошной загородной вилле, а также более скромных домах эсэсовского поселения (всего их было построено семь штук). Впрочем, и вилла, и домики во многом напоминали по своему стилистическому оформлению здания прочих национал-социалистических поселений. Все они должны были использовать «здоровые», «почвеннические» и «этнические» элементы.

Сразу же надо оговориться, что отштукатуренные стены Вевельсбурга, только что перешедшего во владение рейхсфюрера СС, совсем не соответствовали принципам национал-социалистической эстетики. С большим трудом Бартельсу удалось избавить замок от штукатурки, чье место должен был занять обтесанный, фугованный камень. Именно каменная кладка должна была определять стиль фасада замка. Но, как оказалось, штукатурка скрывала заплаты, поставленные на стенах замка, в результате чего обтесанными камнями пришлось обделывать все стены. Эта дорогостоящая и трудоемкая работа могла сослужить памятнику культуры, коим являлся замок Вевельсбург, медвежью услугу. Дело в том, что, оказавшись обнаженным, мягкий известняк, из которого были возведены стены замка, становился незащищенным от сюрпризов погоды.

Несмотря на то что Бартельс вмонтировал в стены новые окна, внешне замок почти никак не поменялся. Сложнее дело обстояло с внутренней отделкой замковых помещений. Здесь между собой ожесточенно конкурировали Бартельс и Франциус. Гиммлер после некоторых сомнений отдал все-таки предпочтение своему архитектору. В итоге с конца 1936 года Бартельс стал менять все внутреннее убранство замка. После войны, в 1978 году, Бартельс не без внутренней гордости заявлял: «При реконструкции замка я самое пристальное внимание уделял предметам ручной работы». До наших дней, после разрушения замка в 1945 году, дошло только несколько из этих предметов: кресла, стулья, сундуки, кованые перила, дверные ручки, подсвечники и лампы.

Для того чтобы сделать необходимые вещи, в Дортмунде при местном художественном училище было специально созданы три мастерские, которые работали только на «проект Вевельсбург». Дело не ограничивалось только предметами мебели и художественной ковкой. Для замка создавались панели стенной обшивки, занавески, плитка для пола и для потолков. Все это должно было придать Вевельсбургу «неповторимую атмосферу». Но при этом надо оговориться, что Бартельс не создал уникального дизайна во внутренней обстановке замка, даже если использовал для этого предметы ручной работы. Он следовал существовавшим на тот момент тенденциям, которые во многом являлись типовыми при оформлении государственных и партийных строений. Однако проведение параллелей между Вевельсбургом Гиммлера и имением Геринга Каринхалле (что позволяют себе некоторые немецкие исследователи) кажется неуместным и даже ошибочным. Гиммлер в отличие от Геринга не любил показной роскоши, а потому оформление юго-западной башни, где нередко бывал рейхсфюрер СС, было достаточно скромным. Кроме того, Генрих Гиммлер никогда не рассматривал Вевельсбург в качестве свой собственности. Замок был предназначен для того, чтобы стать духовно-мистическим центром «эсэсовского ордена». При этом его северная башня должна была стать «центром мира». Многочисленные сотрудники Вевельсбурга неоднократно упоминали это название («центр мира»), но фактически никто не мог дать точного объяснения, что же скрывалось за этими словами, точнее, что под ними подразумевал Генрих Гиммлер. Отчетливо выделяющаяся во всей конструкции замка северная башня была самой «мощной» из тех башенных сооружений, что имелись в замке. При наружном диаметре в 21 метр, толщина ее кладки составляла почти 2,5 метра. В княжеские времена ее первый этаж использовался в качестве замковой капеллы. Это обстоятельство, равно как и попадание в нее молнии в 1815 году, послужило для Гиммлера стимулом, чтобы превратить эти руины в культово — религиозный объект.

Всего лишь через год после начала отделочных работ Бартельс по неоднократному требованию Эйнхаузена представил их план. В этом документе он сообщал о том, что в подвале (бывшем водосборнике замка) должно было возникнуть купольное «помещение для празднеств», а на бывшем первом этаже северной башни «колонный зал». При этом еще один купольный зал занял бы пространство трех этажей. Бартельс хотел, чтобы верхушка башни являлась плоской. То есть купол второго зала не выступал наружу. Доступ к подвальному помещению должен был обеспечиваться с помощью лестницы, которая должна была вести из внутреннего двора замка. Подобная планировка предполагала вмешательство в структуру внутреннего двора, что было недопустимо, так как замок охранялся как памятник архитектуры. В итоге 30 декабря 1941 года Бартельс представил на утверждение новый проект реконструкции северной башни. В нем предусматривался вход в подвальное помещение через проем, который делался в наружной стене башни со стороны крепостного рва. При этом вдоль всего восточного крыла создавались наружные лестницы. Это позволяло расширить зал, располагавшийся на первом этаже северной башни, в диаметре до 4,6 метра.

Люстра ручной работы, которая висела в Вевельсбурге

При сохранении толщины стен подвала и первого этажа стены запланированного второго купольного зала должны были опираться на каменные колонны в сечении 2,3'3 метра. Описание строительных работ заканчивалось фразой о том, что оно было согласовано с Генрихом Гиммлером. Когда в январе 1943 года (!) от региональных властей прибыло разрешение на подобную перепланировку, то положение Германии на фронтах ухудшилось настолько, что в замке могли работать только заключенные концентрационного лагеря. Надстраивать северную башню, которая пребывала в разрушенном состоянии вплоть до первого этажа, планировалось уже после окончания войны. Кроме того, так и не был создан доступ к подвальному помещению из восточного крыла.

Если говорить о помещениях северной башни, то многие склонны полагать, что их условное наименование было послевоенной выдумкой. На самом деле это не так. Такие обозначения, как «усыпальница», «зал обергруппенфюреров», равно как и никогда не построенный купольный «зал группенфюреров», постоянно встречаются в документах Общества сохранения и охраны немецких памятников культуры. При обустройстве «усыпальницы» заключенным концентрационного лагеря пришлось фактически на полметра врубаться в скальную породу. В настоящий момент «усыпальница» представляет собой круглое подвальное помещение высотой 9,5 метра и диметром 14 метров. Его бетонные стены облицованы каменной плиткой. Потолок образующий некое подобие купола, отделан природным камнем. В центре пола «усыпальницы», который выложен черным известняком, находится небольшое круглое углубление, напоминающее небольшой бассейн, чьи круглые стенки являются трехступенчатым спуском в него. На равномерном расстоянии вдоль стен «усыпальницы» стоят 12 каменных цоколей. Единственным украшением данного помещения является стилизованная свастика, которая находится в центре потолочного купола. Это помещение освещается только за счет света, который поступает через четыре оконных проема, проделанных в стенах башни. В яркий солнечный день видно, что свет, идущий через эти узкие оконные проемы, падает в центр «бассейна». При этом все четыре пучка света сходятся в одном месте, а именно в центральной точке «бассейна».

«Бассейн» посреди крипты замка

Стилизованная свастика в потолке крипты

При естественном освещении именно эта центральная часть «бассейна» сразу же бросается в глаза, так как, по сути, является единственной освещенной частью «усыпальницы». В народной молве, которая уже пошла после войны, именно это подвальное помещение именовалось «Вальхаллой». Дело в том, что оно, равно как и все купольные помещения, обладает великолепной акустикой. Если встать у стены и произнести что — то тихим голосом, то в «бассейне» можно услышать неоднократное эхо. Часть подвального купола оказалась не выложена камнем, что указывает на то, что работы здесь были прекращены досрочно. Четыре дыры величиной с кулак в свастичном орнаменте на потолке долгое время трактовались как дымоотводы. Хотя последние исследования замка показали, что данное предположение являлось ошибочным. Много слухов породила конструкция, находящаяся под центром «бассейна». Она напоминает газопроводную трубу, которая так и не была выведена наружу. Вокруг Вевельсбурга ходит устойчивое предание, что здесь должны были сжигаться деревянные гербы умерших или погибших группенфюреров СС. Хотя на самом деле это не более чем легенда, так как само помещение «усыпальницы» никак не подходит для проведения данного обряда. Еще в 1966 году священник Туш охарактеризовал эту версию в разговоре с немецким исследователем Хайнцем Хёне как «несостоятельную легенду». Впрочем, принимая во внимание, сколько усилий Туш предпринял, чтобы затормозить создание культового центра СС, можно предположить, что он заранее был готов назвать выдумкой любые сведения, связанные с ритуальной практикой «черного ордена». Кроме того, в свете этих высказываний возникает вопрос: насколько священник мог быть хорошо посвящен в дела замка Вевельсбург, если туда был закрыт проход для посторонних? Если же говорить о двенадцати каменных цоколях, то не существует ни одного более-менее убедительного объяснения, зачем они были созданы. Все трактовки в этом вопросе опираются на вольные интерпретации.

«Колонный зал», или «зал обергруппенфюреров», нередко именовался «мраморным залом», что было указанием на материал, которым был отделан пол в данном помещении. Это, наверное, самое торжественное помещение во всем Вевельсбурге. Предполагалось, то здесь будут собираться обергруппенфюреры СС. В данном случае наибольшее количество трактовок и домыслов породил именно мраморный пол зала, точнее говоря орнамент, выложенный на нем. Если весь пол был выложен зеленым мрамором, то символ «солнечного колеса» был выложен из черного мрамора. Примечателен был и сам символ, в отличие от традиционного «солнечного колеса», присущего многим культурам, символ в Вевельсбурге имел двенадцать «спиц», роль которых выполняли стилизованные молнии, руны «зиг». Этот символ почти сразу же получил название «черного солнца». Двенадцать молний «черного солнца», которые исходят из того центра «мраморного зала», точно указывают на двенадцать колонн. Все колонны связаны между собой аркадными перегородками. И сами колонны и перегородки выполнены из анрёхтерского доломита, зеленого песчаника. Равно между колоннами расположены двери и окна, которые выходят наружу башни. Невыясненным остается и предназначение грубо обтесанного каменного блока, который расположен за одной из дверей «мраморного зала» (если смотреть изнутри зала, она находится левее входной двери в зал).

Постоянное использование числа «двенадцать» во внутреннем убранстве северной башни наводит на интересные размышления. Пытался ли Гиммлер собрать здесь «двенадцать апостолов СС»? Или он, подобно легендарному королю Артуру, хотел собрать за «круглым столом» двенадцать рыцарей (обергруппенфюреров)? На самом деле эта башня порождает больше вопросов, нежели мы можем дать ответов. В любом случае можно утверждать, что ее внутреннее устройство не являлось случайным стечением обстоятельств. В северной башне, которую сам Гиммлер именовал «центром мира», все имело свое четкое предназначение.

Со стилистической точки зрения оба эти помещения несут на себе яркий отпечаток национал-социалистического интерьерного дизайна. Этот стиль, свойственный многим официальным зданиям Третьего рейха, можно было бы назвать «триумфализмом». Его отличительной чертой являлось использование современных материалов и техник при создании архитектурных деталей, присущих образцам из прошедших исторических эпох. «Колонный зал» северной башни Вевельсбурга во многом соответствует архитектуре поздней Античности, а также напоминает раннесредневековые дворцовые капеллы. «Усыпальница» весьма напоминает микенские купольные саркофаги. При этом оба помещения должны были производить впечатление на зрителя отсутствием лишних деталей, монументальностью и даже некоей гипертрофированностью идей прошлого.

В приведенной выше таблице было указано несколько объектов, которые были возведены в годы войны. Несмотря на датировку, их строительство было задумано еще в довоенный период. Все они должны были являться составной частью «эсэсовского Пфальца», то есть имитации средневекового дворца. Когда в начале 1940 года руководство Третьего рейха было впечатлено скорыми победами в Европе, в немецкой архитектуре, равно как и в самом «проекте Вевельсбург», стала ощущаться мегаломания, тяга к необычной величественным и монументальным постройкам. Сразу же оговоримся, что для Вевельсбурга эти проекты так и остались проектами.

Приказ Гитлера от 12 июля 1940 года о строительных работах в Вевельсбурге

Основой для столь обширных планов в округе Бюрен стал принятый 12 июля 1940 года «Указ фюрера и рейхсканцлера о строительном проекте в окрестностях Вевельсбурга». В то же самое время, то есть 20 дней спустя после заключения перемирия между Германией и Францией, Гитлер подписал указы, которые предписывали начать градостроительные мероприятия в Кёнигсберге, Ольденбурге, Познани и Саарбрюккене. Кроме того, приказом Гитлера от 18 октября 1940 года Гиммлеру было даровано право без каких-либо ограничений и согласований определять судьбу Вевельсбурга и его окрестностей. К этому моменту Бартельс разработал новый план, который предусматривал создание мощного дворцово-замкового комплекса. Для выполнения этой задачи он привлек несколько молодых талантливых архитекторов, которых он заметил по публикациям в специализированных журналах. Новый план предусматривал переселение располагавшей близ замка деревни.

6 мая 1941 года Герман Бартельс представлял в Мюнстере заинтересованным лицам программу будущий действий. Бартельс полагал, что исходным пунктом данного проекта должна была стать северная башня замка Вевельсбург. Видимо, высказывания Гиммлера о ней как о «центре мира» не были пустыми словами. Поскольку сам Вевельсбург являлся в проекции сверху равнобедренным треугольником, то северная башня как бы являлась еще концом стреловидного указателя. Она завершала собой целую конструкцию, которая была составлена из замка и подходящего к нему с южного направления шоссе. Его планировалось сделать длиной два километра, обсадив его с обеих сторон несколькими аллеями деревьев. Это шоссе должно было стать главной дорогой в округе. Проложенное с юга на север, шоссе должно было быть связано с имперским автобаном Рынерн — Кассель. При этом сама территория замка с трех сторон должна была быть охвачена стеной, в которой было предусмотрено наличие 18 башен. Общий радиус этой охватывающей стены составлял где-то полкилометра. В пределах данной огороженной территории предполагалось возвести множество замковых строений, которые предназначались исключительно для нужд руководства СС. Деревню хотели перенести к северу от замка. При этом непосредственно с северо-запада от Вевельсбурга должно было располагаться эсэсовское поселение, а с запада — казармы СС. Между деревней и замком на территории леса планировалось построить дома для высших офицеров СС. К югу-западу от замка собирались разместить наследуемые крестьянские дворы, которые должны были стать основой для «нового крестьянства». Само это село планировалось построить с четкой структурой. Извилистое шоссе, которое в тот момент проходило по восточному краю деревни, собирались перенести на 350 метров севернее. Оно должно было связывать замок с имением Бёддекен. С него также можно было выехать на имперский автобан.

Во всех последующих планах возведения крепостного комплекса неизменным оставался принцип концентрических кругов, которые как бы опоясывали Вевельсбург с трех сторон. Все изменения касались в первую очередь лишь устройства и оформления главных въездных ворот, а также трех проездов в огромной стене, через которые можно было попасть в эсэсовский комплекс зданий. При этом весь комплекс был жестко привязан к треугольной форме замка. Если принять во внимание шоссе, которое должно было подходить к нему с юга, то невольно возникало ощущение, что на планах было нарисовано копье. Все это позволило развиться множеству легенд, которые увязывали Вевельсбург с так называемым «копьем судьбы», копьем Лонгина.

Строительные работы, которые велись в Вевельсбурге зимой 1942 года

В то же самое время документальные показания архитекторов, которые работали над этим проектом, свидетельствуют о том, что они не получали от Гиммлера каких-то определенных указаний. Сохранился даже пятистраничный протокол, который был сделан 20 января 1941 года гауптштурмфюрером СС Франком. В нем излагались соображения относительно окончательного планирования «научных зданий» в замке Вевельсбург. Было предусмотрено:

1) здание библиотеки, рассчитанное на хранение 100 тысяч томов. В нем также должен был быть читальный зал и отдельные друг от друга читальные комнаты;

2) центральное научное здание, в котором должны были располагаться аудитории и

лекционные залы, рассчитанные соответственно на 50 и 500 человек. Кроме того, в нем должны были располагаться помещения для проведения семинаров и занятий по следующим дисциплинам: философия, немецкая философия, современная литературная история,

этнография, история, генеалогия, славистика, геральдика.

3) отдельные строения, в которых должны были располагаться отделы, связанные с проблемами древней истории и естествознания. Эти отделы должны были поддерживать связь с немецкими музеями. Не была исключена возможность возведения собственной эсэсовской обсерватории.

Казалось бы, что Гиммлер планировал вернуться к своему прежнему плану создания в Вевельсбурге «Высшей школы СС», которая должна была стать конкурентом задуманной Альфредом Розенбергом «Высшей школы НСДАП». Однако это логичное предположение не выдерживает проверки фактами. Планирование нового крепостного комплекса происходило фактически без ведома Гиммлера. Более того, местные власти описывали новый проект как «задуманный имперским руководством СС в Вевельсбурге управленческий центр с казармами и местами для отдыха». Действительно, казармы СС и спортивные площадки должны были располагаться поблизости от Нидерхагена — это были здания, выстроенные в форме прямоугольника, образующие посередине внутренний двор. После войны ходили слухи о том, что близ замка должен был быть построен так называемый «Дом замковых девушек», рассчитанный на 300 персон. Кроме того, не исключалось, что в Вевельсбурге планировалось возвести один из домов «Источника жизни» («Лебенсборна»). Впрочем, эти слухи не имели под собой никакой документальной базы. По крайней мере, документы, подтверждающие данные предположения, до сих пор не найдены. Само наименование Вевельсбурга как «управленческого центра», равно как и Имперского училища руководящих кадров СС, могло использоваться Гиммлером для того, чтобы скрыть истинное предназначение эсэсовского комплекса в Вевельсбурге. Прежде чем мы приступим к рассмотрению данного сюжета, необходимо поставить точку в рассказе о предполагаемом переселении деревни.

Как куратор деятельности Общества сохранения и охраны немецких исторических памятников Освальд Поль в ноябре 1940 года сообщал о том, что для осуществления «проекта Вевельсбург» требовалось около 100 гектаров земли: из которых 62 гектара приходились на территории, примыкающие к замку. Поначалу руководство СС планировало направить местных крестьян на «восточные земли»: в это время Гиммлер как раз активно занимался программой колонизации «немецкого Востока». Однако Эйнхаузен нашел, что подобное решение было неприемлемым. Собранные им сведения наглядно показывали, что большинство местных сельских жителей категорически отказывались покидать родные края. В итоге Обществу сохранения и охраны немецких культурных памятников удалось приобрести лишь землю трех крестьянских дворов. В 1941–1942 годах продать свои дворы согласились крестьяне Йозеф Каллемайер, Фриц Маркс и Йозеф Клоппенбург. Кроме денег они получили в свое пользование обширные земельные участки в Силезии. Показательно, что все три крестьянские семьи вернулись в 1945 году обратно в Вевельсбург. Кроме того, Общество сохранения предприняло достаточно грубую попытку начать процесс экспроприации имения Бёддекен. Несмотря на то что формально Общество сохранения пользовалось имением, окончательное решение этого вопроса было решено отложить до окончания войны.

У Общества сохранения была прекрасная возможность заполучить двор бездетного крестьянина Зегина, который скончался летом 1942 года, однако положение на фронтах заставило отказаться от всех гигантских строительных проектов в Германии. Как видимо, опасения местных жителей были отнюдь не беспочвенными.

Если же подводить итог под сюжетом о стилистике нового замкового проекта, то можно отметить, что он опять же отличался оригинальностью. В Вевельсбурге предполагалось построить комплекс зданий, который содержал пять обязательных элементов, присущих всем национал-социалистическим партийным форумам:

— широкую подъездную дорогу;

— обширную площадь для построений;

— большой зал для собраний;

— блок управленческих зданий;

— возвышающееся над прочим главное здание («колокольню»).

В качестве последнего элемента, вне всяких сомнений, должна была выступать северная замковая башня («центр мира»). Этот пример еще раз показывает, что Бартельс для постройки «нового Вевельсбурга» воспользовался схемой обычных партийных строений, которую он слегка подкорректировал.

Собственно, Вевельсбург не был единственным существовавшим зданием, которое входило в так называемый «ритуальный комплекс СС». На самом деле замок был больше всего переделан силами эсэсовцев. Сам же Вевельсбург был неразрывно связан с двумя не менее древними зданиями: имением (бывшим монастырем) Бёддекен и капеллой Дрюггельтер.

История Бёддекена возвращает нас в древние германские времена. Бёддекен вначале являлся монастырем, который был создан Майнольфусом. Отец этой легендарной личности вел ожесточенные войны против Карла Великого. Сам Майнольфус родился в нынешней «Долине спокойствия», что лежит недалеко от Бёддекена, под деревом, которое в древнее время считалось старейшим в Вестфалии (эдакий маврикийский дуб Германии). Но однажды в него ударила молния, и дерево сгорело. На его месте была построена капелла.

Имение Бёддекен

Это небольшое архитектурное сооружение имеет очень интересное строение — в нем есть специальное «лунное окошко». В полнолуние вся капелла буквально залита лунным светом. Вне всякого сомнения, в архитектуре капеллы было сокрыто тайное космическое знание древних германцев. Древняя германская религия была всегда тесно связана с культом звезд и астрономическими наблюдениями. Скорее всего, Майнольфус был посвящен своим отцом-язычником в тайны древних культов. После победы Карла Великого сын стал христианским священником и основал монастырь Бёддекен. Не исключено, что в монастыре он скрывал реликвии язычников, а возможно даже, что там, в подземельях, проводились тайные службы, которые превратили Бёддекен в глазах эсэсовцев в «ирминистскую святыню».

Гиммлер на раскопках близ имения Бёддекен. 1937 год

Как уже упоминалось выше, к «культовому комплексу СС» также относилась капелла Дрюггельтер, которая располагалась немного южнее Вевельсбурга. Это сооружение стоит на небольшой возвышенности, окруженное маковым полем. Сама капелла была построена в XII веке крестоносцами, вернувшимися домой с Ближнего Востока. Интересна архитектура этой небольшой постройки — она имеет 12 углов. Ее внутреннее пространство оформлено 12 колоннами, что сразу же наводит на мысль о сходстве с залом «Черного Солнца» в замке Вевельсбург. Кроме того, в центре капеллы стоят четыре дополнительные колонны, которые как бы ограничиваю центральную часть. Имеется версия, что огромный деревянный сундук, сохранившийся с тех времен, располагался посередине капеллы и там должен был храниться Святой Грааль, который планировали отыскать рыцари. Подобная трактовка и без того странного убранства капеллы придается ей еще большую таинственность. Очевидно, что, как и в случае с Бёддекеном, капелла имела двойственное предназначение: днем здесь совершались обыкновенные богослужения, а ночью проходили собрание сторонников тайного культа. Множество колонн, которыми буквально нашпиговано крошечное здание, никак не подходило для осуществления обычных христианских церемоний, но идеально соответствовало потребностям тайных служений, где каждый из участников ритуала должен был занимать строго отведенное ему место. Непосредственным создателем капеллы называют графа Готтфрида II фон Арнсберга. О нем известно крайне немного. В 1217 году он принимал участие в крестовом походе, где, возможно, познакомился с тамплиерами, которые, скорее всего, участвовали в проектировании капеллы. Впрочем, возможно, что граф и до крестового похода являлся адептом «ирминистского культа», справляемого в монастыре Бёддекен. Точно установить сложно. Но даже подобная недосказанность наводит на мысль, что многие эсэсовские культовые сооружения ждут своего часа, чтобы пролить свет на их истинное предназначение.

Глава 8. Мировоззренческое значение Вевельсбурга

В своем письме от 26 февраля 1944 года Гиммлер из своего «полевого командного пункта» отдал приказ коменданту замка обергруппенфюреру СС и генералу Ваффен-СС Зигфриду Тауберту впредь именовать возглавляемое им учреждение как «Вевельсбург — имперская палата обергруппенфюреров СС». Гиммлер и ранее делал неоднократные намеки на то, что будущность Вевельсбурга была связана именно с обергруппенфюрерами СС. Этот процесс начался еще до войны, когда 24 января 1938 года новым комендантом замка был назначен бригадефюрер (на тот момент) Зигфрид Тауберт.

Зигфрид Тауберт родился 11 декабря 1880 года. Он был девятым ребенком в семье померанского священника. После окончания реальной гимназии имени Шиллера (Штеттин) в 1899 году он вступил в Везеле в рейхсвер. Его воинская карьера была стремительной, так как 18 января 1901 года молодому Тауберту было присвоено звание лейтенанта. В 1904 году он сочетался браком с голландской подданной. Буквально накануне Первой мировой войны он стал офицером Генерального штаба. Именно в качестве офицера Генерального штаба Зигфрид Тауберт действовал в начале Первой мировой войны. Однако в 1916 года он был направлен на фронт, где ему было поручено командовать ротой. Во время боев Тауберт не раз проявлял исключительную храбрость, за что и был награжден Железными крестами 1 — го и 2-го класса, а также знаком за ранение.

Новый комендант замка Вевельсбург Зигфрид Тауберт

После окончания войны Тауберт некоторое время провел в составе егерского корпуса (дивизия Меркера), однако 22 февраля 1919 года предпочел оставить воинскую службу. В те годы он разделил судьбу многих кадровых офицеров. Он не преуспел в управлении своим имуществом в Померании. Не смог Тауберт добиться успеха и на посту директора Померанского земельного союза. В первые годы существования Веймарской республики он присоединился к организации «Стальной шлем». В 1924 году он переходит во «Фронтбанн», организацию, которая являлась замаскированным вариантом запрещенных национал-социалистических СА. Создателем «Фронтбанна» в Берлине являлся Курт Далюге, который позже стал один из руководителей СС. Осенью 1925 года Зигфрид Тауберт, который неплохо играл на фортепиано (что всегда подчеркивалось в его личном деле), нашел работу на Берлинской фабрике музыкальных инструментов Г. Швехтена. В апреле 1929 года он перешел в качестве страхового агента в представительство одной швейцарской страховой конторы, которое располагалось в немецкой столице. После того как начался мировой кризис, Тауберт лишился этого рабочего места. В 1931 году он вновь возвращается в политику. Тауберт вместе со своей женой вступает в НСДАП. Кадровый офицер был тут же записан в кандидаты на зачисление в СС. Теперь ему весьма пригодилось знакомство с Куртом Далюге. Тауберт стал быстро подниматься по служебной лестнице. В 1935 году в чине оберфюрера СС он уже был начальником штаба оберабшнита «Восток». После этого Тауберт был переведен в Главное управление СД, где опять занял пост начальника штаба. Именно немолодой и опытный Тауберт исправлял «ошибки», которые допускал его начальник Рейнхардт Гейдрих. Ему пришлось учить подчиненных Гейдриха, коих Тауберт именовал не иначе как «детский сад» и «сопливые интеллигенты», премудростям работы с бумагами. Когда Тауберт оправдал возложенные на него ожидания, то СД в нем больше не нуждалось. В этот самый момент ему поступает новое предложение. Он должен был стать личным представителем рейхсфюрера СС. Оказавшись в начале 1938 года в Вевельсбурге, кадровый офицер с присущей ему методичностью и энергией взялся за дело. Сам он поставил перед собой три оперативные задачи:

— привести в порядок управление замком Вевельсбург;

— после инцидента на стрелковом празднике вернуть доверие к эсэсовцам со стороны местного населения;

— достойно представлять высокопоставленным офицерам СС замок Вевельсбург как «будущую твердыню ордена».

Присланные в конце 1937 года Гиммлером ревизоры выявили не только значительные растраты, которые совершались при Кнобельсдорфе, но констатировали «безответственную бесхозяйственность во всех сферах управления». После этого сразу же был уволен отвечавший за административное управление замком гауптштурмфюрер СС Вальтер Мюллер, которого почти тут же разжаловали. В отношении коменданта Кнобельсдорфа было начато расследование. Поводом для этого стала практика использования так называемой «черной кассы». Однако несколько позже по приказу Гиммлера расследование без указания каких-либо конкретных причин было приостановлено. Неудовлетворительное состояние дел в Вевельсбурге имело своим косвенным следствием то, что между отдельными сотрудниками были весьма напряженные отношения. Чтобы привести все в порядок, Тауберту пришлось пригласить в Вевельсбург своего старого знакомого — штурмбаннфюрера СС и майора полиции охраны Эльстермана фон Эльстера. Назначив его на должность начальника штаба Вевельсбурга, Тауберт первым делом поручил «сплотить разрозненный и раздираемый противоречиями коллектив сотрудников».

Тауберту удалось очень быстро справиться не только с внутренними трудностями, но и с подачи фон Эльстера вновь наладить отношения с местными жителями, которые в 1937 году казались окончательно испорченными. В итоге проходивший в 1938 году стрелковый праздник стал своего рода знаковым событием — это мероприятие велось под лозунгом примирения. В хронике общины было записано по этому поводу: «Натянутые отношения между замком и деревней сменились пониманием и мирным сотрудничеством». В годы войны Тауберт пытался смягчить слишком строгие мероприятия, которые были связаны со строительством в замке. Позже священник Туш заметит: «Если он даже не мог предотвратить все конфликты, то, по крайней мере, до момента крушения Германии он вел себя очень прилично». В замке Тауберт проявил себе как безупречный кадровый офицер старой закалки. Но при этом не стоило забывать, что он был преданным идее эсэсовцем. Это было доказано им, когда Тауберт выступал в качестве члена народного трибунала. Его подпись стояла под многочисленными смертными приговорами. В этой связи надо напомнить о так называемом «подземелье ведьм» (один из подвалов Вевельсбурга), где во время «хрустальной ночи»[4] томилось около 20 евреев. Именно из Вевельсбурга они были направлены в концентрационный лагерь Бухенвальд.

Хороший управленец Тауберт почти никогда не проявлял «научных амбиций». Он вообще был чужд науки. Хотя бы по этой причине он нисколько не противился намерениям «Наследия предков» заполучить в свое распоряжение библиотеку. Более того, он в некоторой степени приветствовал это начинание. Руководитель библиотеки Вевельсбурга Коудрес сразу же осознал новые реалии и настроения нового коменданта, а потому стал готовиться к новому месту работы. Связавшись с организационным руководителем «Наследия предков» Вольфрамом Зиверсом, Коудрес недвусмысленно интересовался возможностями в будущем использовать «мои знания, равно как и опыт Лаша и Франциуса». Эти сотрудники Вевельсбурга более не видели никакой возможности удовлетворить свои амбиции в рамках «замкового проекта». Поначалу они предложили свои услуги в рамках крупного исследовательского проекта, который назывался «Лес и дерево в арийско-германской духовной истории и в истории культуры». Этот проект осуществлялся в условиях сотрудничества трех структур: «Наследия предков», Имперского лесничества (Герман Геринг) и Имперского продовольственного комитета (Рихард Вальтер Дарре). Несмотря на то что ученых из Вевельсбурга можно было привлечь к «лесному проекту», они предпочли забрать свои заявления, после чего оставили службу в СС.

Из «ветеранов» Вевельсбурга в замке остался только доктор Франк, но тема его научных изысканий была настолько размыта, что с него было очень сложно спросить конкретные результаты. Поначалу «Наследие предков» намеревалось направить на работу «трех перспективных молодых ученых», которые могли бы занять освободившиеся штатные должности. Однако это не произошло. Началась война, и большинство сотрудников «Аненэрбэ» оказались призванными на фронт. В годы войны в замке можно было заниматься только исследованиями, которые могли иметь практическое значение. В итоге Бартельс в 1942 году переправил библиотеку в новое здание штаба — имение Бёддекен. Туда же последовала запакованная в деревянные ящики музейная экспозиция, тщательно в свое время подбираемая Йорданом. Чтобы хоть как-то подчеркнуть идеологическое значение замка Вевельсбург, Гиммлер присвоил 11 сентября 1938 года Зигфриду Тауберту звание группенфюрера СС. Произошло это во время проведения партийного съезда в Нюрнберге. Стоит отметить, что реально состояние «проекта Вевельсбург» на тот момент никак не отвечало столь высокому эсэсовскому званию, которым обладал комендант замка.

При всей своей занятости Гиммлер никогда не упускал возможности подчеркнуть исключительное положение замка Вевельсбург в эсэсовской иерархии. В 1938 году на традиционной встрече группенфюреров СС, которая проводилась 9 ноября в память событий 1923 года, когда Гитлер впервые попытался захватить власть (в историографии известны под названием «пивного путча»), Гиммлер подчеркнул, что впредь сбор будет проходить каждую весну в замке Вевельсбург. Далее он пояснил: «Я буду приводить к присяге группенфюреров, кои к ней еще не приведены. С этого момента и в будущем это будет происходить не на этом собрании, а в замке Вевельсбург. В следующем году я приглашу вас в замок как группенфюреров, которые всю жизнь должны будут следовать законам крови и расы».

Видимо, для того, чтобы лучше подготовиться к предстоящему весной 1939 года обряду, Гиммлер на три дня (15–18 января) прибыл в Вевельсбург. Особое внимание он уделил «церемониальному залу», который располагался в западном крыле замка. Судя по всему, именно здесь предполагалось провести ритуал приведения к присяге группенфюреров СС. Известно, что именно для этого зала Гиммлер заказал следующие художественные работы:

— изображение ясеня, который считался в германской мифологии «мировым древом»;

— величественного орла, выполненного в керамике;

— большой серый ковер с красными краями из штапельного волокна.

Зигфрид Тауберт говорит с сельскими музыкантами

Не исключено, чтобы подчеркнуть мистическую составляющую обряда, Гиммлер также заказал несколько картин[5]. Во-первых, это был триптих, на котором в одной части должны были быть изображены сражающиеся эсэсовцы, на второй — эсэсовцы, создающие семьи, на третьей — жизнь в «новой стране», когда крестьяне могут спокойно трудиться под защитой эсэсовцев. Во-вторых, это был гобелен с изображением девушки — будущей матери. Несмотря на все приготовления, весенняя встреча группенфюреров СС в 1939 году так и не состоялась. В ритуальные дела вмешалась внешняя политика. В марте 1939 года немецкие войска, в том числе эсэсовские части, вступили в Чехословакию. Единственный известный случай сбора высокопоставленных эсэсовцев в замке датировался июнем 1941 года.

Об этой встрече надо рассказать более подробно. С 12 по 15 июня 1941 года, то есть за несколько дней до нападения Третьего рейха на СССР, в замке Вевельсбург собралось несколько высокопоставленных эсэсовцев. Данное мероприятие проходило под началом рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. На этой встрече присутствовал Рейнхардт Гейдрих, который не только возглавлял Главное управление имперской безопасности (РСХА), но и являлся фактическим начальником гестапо, уголовной полиции и эсэсовской службы безопасности (СД). Также в Вевельсбурге был Курт Далюге, возглавлявший Главное управление полиции порядка, в ведении которого было сосредоточено руководство охранной полицией, местной полицией и жандармерией. Прибыл туда же Освальд Поль, ведавший в СС всеми хозяйственными и экономическими проектами. Именно он координировал использование принудительного труда заключенных концентрационных лагерей. Кроме упомянутых эсэсовских величин на встрече присутствовали еще восемь высокопоставленных эсэсовцев.

С той встречи осталось только две черно-белые фотографии, которые были сделаны на территории между вахтенным помещением и собственно замком Вевельсбург. К сожалению, на этих фотографиях большинство офицеров СС были сняты со спины, что затрудняет возможность их опознания. На одной из них — легко узнаваемый комендант замка группенфюрер СС Зигфрид Тауберт. Он невысокого роста и смотрит прямо в камеру. В отличие от всех остальных эсэсовцев, он единственный на данном фото в фуражке. На левом краю фотографии явно запечатлен Рейнхардт Гейдрих, которого легко опознать по его профилю. На правом краю фотографии оказалась широко улыбающаяся Эльфрида Випперман, ведавшая всем домашним хозяйством в Вевельсбурге. На второй фотографии участники совещания запечатлены направившимися к замку. На этом фото можно идентифицировать только лишь оберштурмбаннфюрера Германа Бартельса, который, небрежно засунув руку в карман галифе, смотрит прямо на фотографа. Выражения лиц попавших в кадр людей свидетельствуют, что совещание проходило в непринужденной обстановке.

Участники июньского совещания в Вевельсбурге. С камеру смотрит Герман Бартельс

Из всех участников совещания первым в Вевельсбург прибыл Генрих Гиммлер. Он приехал в замок вечером 11 июня 1941 года. 15 июня он покинул Вевельсбург, после чего из Падерборна улетел в Берлин. Через неделю Германия предприняла нападение на СССР, что стало началом одной из самых кровопролитных войн с истории человечества, которая унесла жизни десятков миллионов людей. Нет никакого сомнения в том, что между планом «Барбаросса» и совещанием в Вевельсбурге имелась определенная взаимосвязь. Многие историки позже задавались вопросом: почему совещание проходило в Вевельсбурге, а не в Берлине? Почему эсэсовские генералы обсуждали подробности грядущего нападения на восточного соседа именно в Вестфалии? В данной главе нет никакой необходимости повторять, что Вевельсбург имел для Гиммлера значение не просто как административный центр. Кроме того, не стоило забывать о том, что рейхсфюрер СС был околдован сказанием «О битве у березовой рощи», в котором говорилось, что именно у Вевельсбурга должна состояться решающая битва сил Востока и Запада. Подобные символические моменты были для Гиммлера отнюдь не пустыми словами. В этой связи нет ничего удивительного в том, что Гиммлер планировал отдать последние приказы о войне на уничтожение именно в Вевельсбурге, перед воротами которого якобы должны были быть сокрушены «восточные орды».

Список приглашенных в июне 1941 года в замок Вевельсбург был отнюдь не случайным. Все они должны были представлять части СС и полиции, которые планировалось задействовать во время агрессии против Советского Союза. Именно им должны были подчиняться айнзац-группы, полицейские батальоны и подразделения Ваффен-СС, которые несколько месяцев спустя развяжут кровавый террор на оккупированных советских территориях. Об участниках совещания в Вевельсбурге можно получить сведения из трех источников. Во-первых, из показаний, которые были даны во время процесса над обергруппенфюрером СС и генералом полиции Эрихом фон Бах-Залевски. Во-вторых, это сведения из журнала регистрации, который велся Рудольфом Брандтом. В-третьих, это уже упоминавшиеся выше две черно-белые фотографии. Вне всякого сомнения, на совещании присутствовали Рейнхардт Гейдрих, Карл Вольф, Освальд Поль, Ганс Адольф Прюцман, который на тот момент являлся высшим руководителем СС и полиции на «Северо-Востоке» (Кёнигсберг), Бах-Залевски, в то время высший руководитель СС и полиции на «Юго-Востоке» (Бреслау). Также удалось установить, что на совещании присутствовал группенфюрер СС Фридрих Еккельн, ранее один из командиров начавшей формироваться дивизии «Мертвая голова», а после нападения на СССР — высший руководитель СС и полиции на территории Юга России. Группенфюрер СС Зигфрид Тауберт в данном случае выступал в качестве принимающей стороны. Кроме того, протокол обязывал присутствовать на совещании штурмбаннфюрера Рудольфа Брандта, который на тот момент являлся начальником канцелярии в Личном штабе рейхсфюрера СС. На послевоенных процессах было выяснено, что на совещании также был бригадефюрер СС Йоханнес Йост. Это подтверждает то обстоятельство, что три недели спустя после совещания Гиммлер прислал Йосту книгу. В сопроводительном письме говорилось, что это было то «издание, о котором мы говорили в Вевельсбурге». Как свидетельствуют фотографии, на тот момент в Вевельсбурге присутствовал Бартельс, хотя очень сомнительно, что он принимал участие в этом совещании. Кроме того, из показаний на процесс по делу Баха-Залевски выяснилось, что на встречу также прибыли обергруппенфюрер СС Курт Далюге и группенфюрер СС Ганс Альбин Раутер, который являлся высшим руководителем СС и полиции в Гааге (Нидерланды).

Рейнхардт Гейдрих был приглашен на встречу не столько как глава Главного управления имперской безопасности, сколько как лицо, которое должно было непосредственно курировать деятельность айнзац-групп СС и полиции. Курт Далюге, как начальник полиции порядка, должен был предоставить полицейские формирования, кои предполагалось также использовать для агрессии против СССР. Карл Вольф в данном случае выступал как связующее звено между эсэсовскими структурами и Гитлером. К тому моменту оба эсэсовца, являвшиеся, кроме всего прочего, генералами полиции, заключили соглашение с армейским командованием, которое делало возможными самостоятельные действия полицейских частей в оперативном тылу наступающих немецких войск. Собственно, именно эти три человека: Гейдрих, Далюге и Вольф — являлись важнейшими подчиненными Гиммлера в ходе подготовки «войны на Востоке».

Для формирования оккупационных эсэсовских структур Гиммлер предполагал использовать троих высших руководителей СС и полиции. Судя по всему, с выбором кандидатур он окончательно определился в середине апреля 1941 года. Именно этим объясняется приглашение в июне 1941 года в замок Вевельсбург Еккельна, Прюцмана и Баха-Залевски. Именно им было поручено организовать действия эсэсовских и полицейских групп на захваченных советских территориях. Как показала история, именно эти высшие эсэсовские офицеры были ответственны за террористическую политику, развернутую сразу же после начала «похода на Восток».

Почти все присутствовавшие на совещании в Вевельсбурге так или иначе были связаны с оккупационной политикой. Исключение составляли только Зигфрид Тауберт и Йоханнес Йост. Последний был президентом Имперской палаты печатных материалов, главой организации национал-социалистических писателей, а также личным другом Генриха Гиммлера. Какая роль была отведена ему на этом совещании, совершенно непонятно, равно как и то, зачем его туда пригласили.

В настоящее время очень сложно установить повестку, которая была на этом многодневном совещании. Источники также молчат по подводу того, кто какие мнения высказывал. Судя по всему, обсуждались очень важные для Третьего рейха политические и идеологические вопросы. Тот факт, что совещание длилось почти три с половиной дня, указывает, что обсуждение было детальным, если не сказать, доскональным. С определенной уверенностью можно говорить о том, что главным вопросом было обсуждение запланированного нападения на СССР. Всем было ясно, что агрессия должна была начаться в ближайшие дни.

Но вернемся в довоенный период. Еще на встрече группенфюреров СС, которая проходила 18 февраля 1937 года в Бад-Тёльце, Гиммлер провозгласил, что в Вевельсбурге в «зале группенфюреров» будут вывешиваться родовые гербы умерших высокопоставленных эсэсовцев. Гиммлер говорил: «Те, которые придут после нас, будут видеть эти щиты, они будут стоять перед ними так, как это делали мы». Очевидно, что истинное предназначение Вевельсбурга состояло в том, чтобы внушить эсэсовским офицерам осознание собственной избранности, принадлежности к элите, к ордену. Только этим можно объяснять ту настойчивость, с которой рейхсфюрер СС на протяжении нескольких лет требовал от своих командиров создать родовые гербы.

«Геральдическая акция» как нельзя лучше рисовала в воображении средневековые рыцарские идеалы. Собственно, в этой причудливой деятельности нет ничего удивительного, ибо Гиммлер полагал СС «новым дворянством», «истинной нордической аристократией». На эту идею работала и необходимая для вступления в СС родословная, которую, как показывала практика, составить было во многих случаях весьма затруднительно. Лишь в первые годы войны Гиммлеру при помощи «Наследия предков» удалось создать родовые гербы группенфюреров. В них была использована интерпретированная в «германском духе» символика.

Во время трехдневного визита в 1939 году в Вевельсбург Гиммлер высказал идею, которую можно было трактовать лишь как осознанное возвращение к средневековым традициям. Одна из сотрудниц замка вспоминала: «Рейхсфюрер СС в разговоре с комендантом замка группенфюрером СС Таубертом высказал пожелание, чтобы в Вевельсбурге было сделано специальное помещение для хранения сокровищ, золота и серебра. Во-первых, это соответствовало средневековым традициям. Во-вторых, Гиммлер сделал намек, что это мог быть запас на черный день».

На мосту у западной башни. На снимке запечатлены: хаусдама Вевельсбурга Эльфрида Випперман (справа) и сестра Карала Дибича

Все эти факты говорят о том, что замок Вевельсбург должен был стать неким духовным центром, в котором формировались новые традиции. Гиммлер намеревался не просто возродить средневековые ритуалы, но и развить особый «эсэсовский корпоративный дух», который должен был объединить в осознании своей исключительности, с одной стороны, «простолюдинов», как, например, Теодора Эйке и Зеппа Дитриха, с другой стороны, представителей «знати», к которым можно было отнести бывшего гвардейского офицера Карла Вольфа или наследного принца Иосиаса фон Вальдека-Пирмонта. А для этого одной идеологии явно не хватало. Именно с целью формирования «новых» средневековых традиций Гиммлер поручил Карлу Марии Вилигуту (Вайстору) создать проект особого эсэсовского кольца, обладание которым стало бы отличительным признаком принадлежности к ордену. Многие исследователи обращали внимание на псевдорелигиозное значение этого кольца, украшенного значками рун и «мертвой головой». В рамках данного исследования нас в первую очередь интересует то обстоятельство, что уже в 1938 году Гиммлер назначил в замке Вевельсбург особое место для хранения этих колец. Рейхсфюрер СС предполагал, что кольцо с «мертвой головой» должно было вернуться в замок после смерти его владельца.