Тайны черных замков СС

Весной 1937 года Генрих Гиммлер проявлял заинтересованность не только археологическими раскопками. Следуя собственному же приказу, он решил составить обязательную для всех эсэсовцев родословную. Поначалу выполнение этого ответственного задания было поручено служившему в Вевельсбурге Руди Бергману. Но не стоит полагать, что составление родословной Гиммлера было уделом только одного человека. К выполнению данного задания в разное время привлекались почти все сотрудники Вевельсбурга. Впрочем, несмотря на все усилия, эта работа не была завершена даже к 1945 году. Между тем первым специалистом в Вевельсбурге, который занялся практической генеалогией, был комендант замка Кнобельсдорф. В 1934–1935 годах он предпринимает попытку составить детальную родословную своего шурина Рихарда Вальтера Дарре. Впрочем, его попытка оказалась неудачной. После того, как в журнале «Архив родовых исследований» появилась уничижительная рецензия на его работу, генеалог-дилетант предпочел отказаться от продолжения своих исследований. Именно после этого в Вевельсбурге появился Руди Бергман.

Как уже говорилось выше, Кнобельсдорф был не просто убежденным национал-социалистом, но и считал себя «истинным германцем». Подобные убеждения проявлялись в его строгом следовании новой ритуальной практике, которая только-только стала возникать в СС. Речь шла не только о праздновании «германского» Рождества и летнего солнцестояния, но и о самом пристальном внимании, уделявшемся обрядовой стороне свадеб эсэсовцев, которые были нередким явлением в замке Вевельсбург. Кроме того, Кнобельсдорф состоял в постоянной переписке с Карлом Марией Вилигутом (Вайстором). Большинство писем было посвящено проблеме восстановления «древнейшей веры европейцев» — ирминизма. Сложно сказать, насколько в данном направлении удалось продвинуться Кнобельсдорфу. В любом случае, Отто Ран, известный своими поисками Грааля, оказавшись в Вевельсбурге, занимался не только проблемами родословной Гиммлера, но и «ирминистским проектом». Сам Отто Ран понимал ирминизм как необходимость полной переоценки христианства и возвращения к забытым средневековым традициям. В понимании Вайстора ирминизм был более древней религией.

К событиям 1937 года мы еще вернемся, когда будем рассказывать о визите Гиммлера в Вевельсбург. Тогда он прибыл в замок, чтобы «освятить» построенный Франциусом «национал-социалистический общинный крестьянский дом». Но прежде чем приступить к изложению данного сюжета, необходимо более детально познакомиться с отношениями, которые сложились между местной общиной и эсэсовскими обитателями замка Вевельсбург.

Глава 4. «Деревенские» и «приезжие» эсэсовцы

После выборов 1933 года окрестности Падерборна, равно как и Вестфалия в целом, считались «оплотом убежденных национал-социалистов». Показательно, что на тот момент в прилегающей к замку деревне проживало 932 человека, причем подавляющее большинство из них (98 %) были католиками. Несмотря на то что в этих краях имелось два крупных имения (Граффельн и Бёддекен), это обстоятельство никак не сказывалось на социальном портрете местных жителей. Большинство из них принадлежало к числу зажиточных крестьян, владевших средними дворами. Если оценивать ситуацию в свете принятого 29 сентября 1933 года Закона «О наследуемых крестьянских дворах», то таковых в окрестностях Вевельсбурга было 34, во владении которых имелось около 50 гектаров земли. Были также менее зажиточные жители деревни: каменщики, плотники, лесорубы, рабочие железной дороги. Но при этом нельзя говорить, что это были обнищавшие семьи. Каждая из них имела в своем распоряжении собственный дом, небольшой надел земли, который обычно использовался под сад или огород. Во многих подобных дворах держали одну или двух свиней, а также по нескольку коз и овец. Подобная структура ведения личного хозяйства позволяла избежать голода даже в самые кризисные годы. Между тем по мере того, как набирал силу мировой экономический кризис, количество безработных в Вевельсбурге росло. В 1931 году их было 56, год спустя — 75 человек. Впрочем, принимая в расчет общее количество населения, можно сказать, что кризис не очень сильно ударил по общине Вевельсбург.

Вид на замок и деревню. Фото 1938 года

Если учитывать вероисповедание жителей общины Вевельсбург, то нет ничего удивительного в том, что на протяжении всех 20-х годов здесь во время выборов отдавали предпочтение партии Центра, которая являлась выразительницей политических интересов католиков. Даже в 1933 году партия Центра смогла сохранить свои ключевые позиции. Во время выборов в рейхстаг, которые состоялись 5 марта 1935 года, в Вевельсбурге и в округе Бюрен партия Центра шла с большим отрывом от НСДАП. Ситуацию можно проиллюстрировать следующей таблицей.

Результаты выборов в рейхстаг (5 марта 1933 года) в Вевельсбурге

Имеющих право голоса: 590 человек Отдали свои голоса: 515 человек Недействительные бюллетени: 3 штуки

Политические предпочтения жителей Вевельсбурга

Несмотря на относительную стабильность позиций партии Центра во время выборов в Вевельсбурге, нельзя не отметить процесс радикализации местных жителей. Если в местных краях успех левых партий (коммунисты и социал-демократы) был достаточно невелик, то правые (националисты и национал-социалисты) набрали в сумме около четверти голосов. При этом значительное количество голосов, которые были отданы за Боевой фронт «Черно-бело-красное знамя», являвшийся по своей сути блоком Народно-национальной партии и нескольких правых организаций, объяснялось личными связями, которые имели консерваторы-националисты в окрестностях Вевельсбурга. Как и по всей Германии, жители очень быстро «приспособились» к новым властям. По крайней мере, местный «летописец» сообщал по итогам выборов в рейхстаг, которые состоялись 12 ноября 1933 года, что «жители на 100 % поддерживают политику Адольфа Гитлера».

Между тем опытный аналитик мог бы заметить, что все-таки жители общины Вевельсбург пытались дистанцироваться от национал-социалистов. Так, например, по причине того, что здешние крестьяне не спешили вступать в НСДАП, местная партийная организация была создана очень поздно — всего лишь в 1938 году. Кроме того, до 1933 года ни один из местных жителей не вступил в СС. Между тем нельзя не отметить, что планы Гиммлера по созданию в замке Вевельсбург Имперского училища руководящих кадров СС нашли почти единогласную поддержку в деревне. В первую очередь это было связано с ожиданием, что подобное решение позволит повысить уровень жизни крестьян.

Майские праздники в Вевельсбурге. Марширует подразделение «Союза немецких девушек»

Однако отношения между обитателями замка и крестьянской общиной не были формальными, условно соседскими. Уже в 1934 году Вальтер Франциус как один из руководителей учебных курсов с большой энергией принялся выполнять не самое простое задание. Ему предстояло «обратить» местных жителей в национал-социализм, что должно было найти свое внешнее выражение в новых праздниках, в новых символах, в новых мифах, которые были бы связаны с крестьянским календарем. Теперь ему предстояло выполнять (в том числе) функции некоего специалиста по связям с общественностью. Для того чтобы справиться с поставленными перед ним задачами, Франциус решил провести серию показательных мероприятий. Первое из них произошло 1 мая 1935 года. Именно тогда эсэсовцы и местные жители должны были совместно отпраздновать в замке День национального труда. Само празднование должно было сопровождаться играми и танцами. Собственно, как и большинство праздников Третьего рейха, День национального труда должен был начаться с некоего подобия парада. Апогея празднество должно было достигнуть во время выступления группы народных танцев. Нельзя сказать, что эта праздничная постановка была удачной. И уже в силу этого на фоне празднования Дня национального труда принципиально выделялось празднование Дня урожая, который должен был считаться «днем крестьянина». Традиционно День урожая в Третьем рейхе проводился в сентябре. Однако наибольшего успеха Франциус смог добиться 21 июня 1936 года, когда в Вевельсбурге праздновался День летнего солнцестояния. Он использовал этот языческий по сути своей праздник для того, что «околдовать» крестьян-католиков. Сразу же скажем, эсэсовцу это удалось. Празднество проводилось на ярмарочной площади. Здесь ночью разлился поток «священного» огня. Произносились «солнечные речи» с «солнечной машины», площадь была оформлена «солнечными колесами», свастиками и различными рунами. Во время празднества происходили факельные шествия, которые сопровождались музыкой и фанфарами. Все это произвело настолько глубокое впечатление на собравшихся крестьян, что местный священник Туш даже не решился возражать против подобных «языческих действ». Более того, священнослужитель пригласил Франциуса в церковь, где фактически «примирил» католичество и новое празднество в честь летнего солнцестояния, заявив, что подобный праздник весьма напоминает христианский обычай, связанный с огнями Святого Иоанна.

Забегая вперед скажем, что священник Франц Йозеф Туш, который служил в Вевельсбурге с 1934-го по 1958 год, со временем превратился в негласного, но весьма эффективного противника эсэсовской идеологии, который смог, несмотря на все усилия эсэсовцев, удержать общину под своим контролем. Но пока Франциус как руководитель местного отделения национал-социалистического проекта «Красота труда» мог оказывать более-менее успешное идеологическое влияние на крестьян. В частности, ему удалось на время сплотить жителей деревни для того, чтобы община Вевельсбург приняла участие в общеимперском конкурсе на образцовую деревню (эта акция в Германии назвалась «Украшение села»).

Являвшийся архитектором Вальтер Франциус смог наладить сотрудничество с сельскими жителями и воодушевленными юношами из состава Имперской трудовой службы. Именно благодаря этому сотрудничеству в Вевельсбурге был создан так называемый «общинный крестьянский дом». Еще в октябре 1935 года Гиммлер по просьбе Франциуса приобрел полуразрушенное здание, которое располагалось в центре деревни и было известно под названием «двор Оттена». Крестьянин Тиле, который владел этим зданием, с удовольствием продал его рейхсфюреру СС. Теперь фактически закрытый для посещения замок Вевельсбург приобрел в деревне еще один культурный центр, посредством которого можно было осуществлять работу по идеологической обработке крестьян.

Восстановление 300-летнего фахверкового здания и столь же старого фахверкового амбара, который примыкал к нему, можно было признать весьма удачным архитектурным решением. Можно было бы даже говорить об удачном стилистическом решении данной задачи, если бы оба здания в изобилии не были украшены национал-социалистической, «нордической» и «древнегерманской» символикой. Она встречалась фактически повсюду. Восстановление зданий шло в течение полутора лет — с ноября 1935 года по май 1937 года. Показательно, что это был проект, в котором принимали участие только добровольцы. По мнению Франциуса, это должно было привить местным жителям национал-социалистическую общинную идеологию. Данная акция не была лишена и антисемитских посылов. Многочисленные плакаты и транспаранты, вывешенные близ замка и на въезде в деревню, провозглашали, что «евреи были исключены из общинной жизни».

Однако добровольного труда не всегда было достаточно для того, чтобы восстановить дом. По этой причине Франциус постоянно выдумывал все новые и новые поводы, чтобы получить денежные и материальные пожертвования от органов власти, а также от некоторых частных лиц, которые покровительствовали данному проекту.

Одним из искусных ходов, который был сделан Франциусом, стало создание в начале 1937 года просторного «свадебного зала», который располагался в мансарде дома. После этого он запланировал создание «вестфальского гербового зала», после чего запросил у властей Вестфалии, равно и окрестных городов некую сумму. Деньги должны были пойти на изготовление деревянных стульев, украшенных резными гербами. Стоимость каждого из такого стульев была оценена в весьма немалую сумму — 43 рейхсмарки. Все усилия не были напрасными. 8 мая 1937 года Гиммлер прибыл в Вевельсбург, чтобы в торжественной обстановке открыть «общинный дом». По выражению рейхсфюрера СС, он (дом) должен был стать «центром мирных отношений, средоточием жизни деревни и замка».

Сотрудники Вевельсбурга в июне 1939 года принимают участие в народном празднике, проходившем в Падерборне

Однако провозглашенные Генрихом Гиммлером «мирные отношения» постоянно нарушались, что нередко приводило к конфликтным ситуациям между жителями деревни и эсэсовцами. Первый конфликт возник, когда на Рождество 1936 года был разрушен крест, установленный близ дороги, ведущей в Вевельсбург. Следствие показало, что акт вандализма совершили двое из руководителей располагавшегося поблизости лагеря Имперской трудовой службы. Однако итоги расследования не слишком впечатлили местных жителей, так как виновников разрушения креста всего лишь перевели на новое место. Напряженность в отношениях между крестьянами и эсэсовцами возросла в том числе благодаря действиям оберштурмфюрера СС Деммеля. Тот во время празднования Дня национального труда сломал челюсть местному жителю, столяру Йозефу Хюбелю. Когда тот упал, эсэсовец его в довершение пнул ногой. Травма оказалась настолько серьезной, что Хюбелю потребовалось многомесячное пребывание в больнице. После этого напряжение в отношениях между деревней и замком почти никогда не спадало.

Во время подготовки традиционного для Вестфалии праздника — Дня стрелка — вновь возник конфликт. Во время празднества, которое проходило 13 июня 1937 года, несколько молодых людей, проживавших в деревне, однозначно высказались, что не потерпят в своем шатре ни одного эсэсовца. Чтобы избежать массовых беспорядков, в Вевельсбург на время празднования пришлось прислать дополнительные силы полиции и жандармерии (на самом деле всего лишь пару человек).

Праздник шел своим ходом, пока на нем в районе 11 часов в сопровождении нескольких эсэсовских офицеров не появился комендант замка Кнобельсдорф. Среди сопровождавших его офицеров находился и злополучный оберштурмфюрер СС Деммель. Все они вошли в шатер для стрелков. Местные жители встретили их ледяным молчанием. Чтобы как-то разрядить обстановку, представитель местных властей отдал приказ оркестру играть танцевальную музыку. После этого Деммель пригласил местную девушку на танец. Когда он подошел к танцевальной площадке, то получил пинок от одного молодого стрелка. Деммель схватился за кобуру. Только вмешательство жандармов смогло предотвратить очередную трагедию. Чтобы избежать дальнейших конфликтов, Кнобельсдорф предпочел увести эсэсовских офицеров из шатра. Несколько позже комендант замка Вевельсбург возмущенно говорил о «крестьянском мятеже», которому потворствовали жандармы. Почти сразу же он потребовал прислать из Арользена дополнительные силы СС. Впрочем, у Кнобельсдорфа не было никаких полицейских функций, а потому его требования было необоснованным. Оставив в покое танцующих местных жителей, Кнобельсдорф связался по телефону в Айкелем. Эсэсовец потребовал от советника ландтага принять «дисциплинарные меры» В противном случае Кнобельсдорф грозился взять полноту власти в свои руки.

Через несколько часов в шатре вновь возникло беспокойство. Дело в том, что несколько пожилых стрелков, которые уже намеревались направиться по домам, возвратились, чтобы сообщить, что в районе замка сконцентрировались хорошо вооруженные эсэсовцы. Праздник пришлось срочно прекратить, а всем его участникам возвращаться домой окольными дорогами. Оказалось, что Кнобельсдорф сдержал свою угрозу. Он вызвал из Арользена эсэсовское подкрепление, а кроме того, направил Гиммлеру телеграмму, в которой сообщалось: «Во время праздника члены католического союза устроили бунт. Жандармерия находится на стороне мятежников». К этому моменту на месте событий появился советник Айкель. Он подтвердил свои права как главы местной полиции. Поскольку эсэсовцы, прибывшие из Арользена, не обнаружили никаких «мятежников», то они с ругательствами стали залезать обратно в грузовики, после чего удались восвояси.

Танцы на мосту, ведущем к западной башне

Можно было бы посчитать, что конфликт был исчерпан, но это было не так. На следующее утро из города Билефельд в Вевельсбург прибыл служащий гестапо. Он остановился на постой в здании деревенской школы. После этого он начал допрос всех молодых людей, которые проживали в деревне. Пятеро из них в качестве подозреваемых были арестованы и направлены в тюрьму Билефельда. Четверо были освобождены к 8 июля. Последний из подозреваемых вышел на свободу 23 сентября 1937 года. Кроме того, жандарм, который предотвратил стрельбу, был отстранен от службы. Однако три недели спустя его восстановили в правах, хотя и перевели служить в другое место. Сообщение о «бунте» попало на стол начальника Личного штаба рейхсфюрера СС Карла Вольфа. Ему волей — неволей пришлось проводить следствие. В ходе его выяснилось, что в данной ситуации Кнобельсдорф повел себя в корне неверно. После этого объединение стрелков получило извинения от лица рейхсфюрера СС, а также некую денежную компенсацию. Самому Кнобельсдорфу было предложено добровольно оставить пост коменданта замка. Он не преминул воспользоваться этим «советом». Кнобельсдорф покинул Вевельсбург в начале 1938 года. Он не остался без работы — он пристроился в Имперский продовольственный комитет, чью деятельность курировал его шурин Рихард Вальтер Дарре.

При попытке анализа данного конфликта можно установить, что он не носил никакого политического характера, а потому говорить о причастности жителей общины Вевельсбург к Сопротивлению было бы ошибкой. В данном случае речь идет о типичной драке между «приезжими» и «деревенскими», что не было редкостью даже для немецких сельских праздников. Впрочем, замечание Деммеля о том, что ему угрожали, а потому он был вынужден применить силу, не является простым желанием оправдаться за сломанную столяру челюсть. Подобные замечания как нельзя лучше характеризуют настроение и уровень отношений, которые складывались между деревней и эсэсовским замком. Все это позволяет говорить о том, что все усилия Франциуса привить селянам идеалы национал-социалистического «народного сообщества» оказались тщетными. По большому счету, он предавался самообману.

Эсэсовцы и крестьяне на строительстве «общинного дома»

Вид на «общинный крестьянский дом» в деревне

Кроме всего прочего, в возникновении данного конфликта нельзя списывать со счетов фигуру местного священника, который, духовно окормляя большинство жителей деревни, мог умело настраивать их против новой символики и новых обычаев, коими просто засыпали общину эсэсовские идеологи Франк и Франциус. Нельзя исключать и того обстоятельства, что сельские жители просто-напросто устали от столь назойливой мировоззренческой опеки. В этих условиях жители общины Вевельсбург рано и поздно стали бы дистанцироваться от эсэсовцев, проживающих в замке. На самом деле это была обыкновенная психологическая реакция, которая комендантом замка Кнобельсдорфом и его окружением трактовалась как сознательное сопротивление власти СС. Как показали события, которые произошли во время стрелкового праздника, желание Кнобельсдорфа получить полноту власти над Вевельсбургом и его окрестностями не было преувеличением. Он желал получить в свои руки полноту всей административной и полицейской власти над округой. Данная попытка узурпации привела к тому, что комендант замка оказался замешанным в слишком громком скандале, а потому был вынужден покинуть Вевельсбург. Нельзя не сказать, что одним из последствий данного конфликта стало решение Гиммлера полностью закрыть замок от посторонних глаз, что придало Вевельсбургу еще больше таинственности и загадочности.

Глава 5. Общество сохранения и охраны немецких культурных памятников

Привлеченный в качестве свидетеля обергруппенфюрер Удо фон Войрш во время Нюрнбергского процесса показал, что Генрих Гиммлер планировал превратить замок Вевельсбург в «место концентрации всех культурно-исторических исследований». Это намерение было закреплено приказом рейхсфюрера СС, который датировался 6 ноября 1935 года. Более удачно данную проблему описал в своих показаниях начальник Личного штаба рейхсфюрера СС Карл Вольф. Он заявил буквально следующее: «Замок упоминался как место встречи по наиболее торжественным случаям высших офицеров СС. Поначалу это касалось только мужчин, затем относилось и к женщинам».

В 1935 году Гиммлер, пребывавший под впечатлением идей Вилигута (Вайстора), начал строить планы относительно того, как превратить замок Вевельсбург в «твердыню» ордена СС. Но чтобы идеологический проект был воплощен в жизнь, надо было закончить перестройку замка. А для этого в свою очередь требовалось подвести под этот проект серьезную финансовую основу. На самом деле это было не так уж просто, так как Гиммлеру требовалось избавиться от финансового контроля со стороны прусского земельного правительства и со стороны Имперского казначея НСДАП. Пока СС не превратились в самостоятельную финансовую организацию, а были лишь одним из подразделений национал-социалистической партии, ни о какой финансовой независимости не могло быть и речи. По большому счету, СС, пребывая в данном подчиненном статусе, даже не имели права владеть собственным имуществом. Для того чтобы все-таки обрести экономическую и финансовую свободу, в Личный штаб рейхсфюрера СС было введено несколько юристов. В первую очередь это были специалисты по торговому и административному праву. Именно с их подачи начиная с 1934 года под эгидой Гиммлера стали создаваться различные торговые и коммерческие фирмы в форме общества с ограниченной ответственностью. Они позволяли рейхсфюреру СС вести собственную хозяйственную деятельность, не согласовывая ее ни с одной из партийных инстанций. В качестве примеров подобных фирм можно привести издательство «Нордланд» и фарфоровую мануфактуру в Аллахе (близ Мюнхена). Еще раз подчеркнем, что эти организации были созданы в форме обществ с ограниченной ответственностью. Для ведения преимущественно культурной, мировоззренческой или расово-социальной деятельности организации создавались в форме «зарегистрированного союза» (e. V. - что по форме очень близко к статусу общественной организации). Именно в такой форме были созданы знаменитые эсэсовские организации «Наследие предков» и «Лебенсборн» («Источник жизни»).

Одна из рабочих комнат Вевельсбурга

В рамках нашего исследования надлежит уделить самое пристальное внимание организации, которая ускользнула от взора отечественных историков. Речь идет о созданном 1 февраля 1936 года в Мюнхене Обществе сохранения и охраны немецких культурных памятников. Гиммлер, как и в случае с созданием «Наследия предков», лично председательствовал на учредительном собрании. Кроме него учредителями общества выступили еще шесть эсэсовских офицеров, которые входили в состав Личного штаба рейхсфюрера СС, что уже само по себе являлось достаточно красноречивой характеристикой. Это были: Освальд Поль, Рудольф Брандт, Карл Дибич, Карл Вольф, Луитпольд Шаллемайер, Вальтер Зальпетер. Дела общества до самого момента крушения Третьего рейха в 1945 году вел в основном Освальд Поль, на тот момент начальник Административного управления СС, который несколько позже стал во главе могущественного Главного хозяйственно-экономического управления СС. Согласно § 2 Устава Общества сохранения и охраны немецких памятников культуры «целью объединения являлось сохранение замка Вевельсбург (Вестфалия), а также охрана прочих немецких памятников культуры». По меньшей мере, можно смело утверждать, что именно с момента создания общества Вевельсбург стал любимым проектом Генриха Гиммлера. Во время послевоенного процесса по делу Освальда Поля оберштурмбаннфюрер Хорст Кляйн утверждал, что в связи с замком Гиммлер рождал «самые фантастические идеи».

Со временем общество стало «заботиться» не только о сохранности Вевельсбурга. Однако финансовые расходы на замок превышали все остальные проекты, которые курировала данная организация, созданная по инициативе Гиммлера. Именно Общество сохранения и охраны немецких культурных памятников в течение 1936 года занималось проблемой скупки земель вокруг замка. Именно оно как юридическое лицо выступало в роли заказчика строительных работ, которые осуществлялись в замке Вевельсбург. И обратилось поначалу в качестве нанимателя Германа Бартельса, которому было поручена общая перепланировка и перестройка замка. К слову сказать, до 1942 года в Вевельсбурге трудилось 54 рабочих и служащих (в том числе 5 архитекторов), которые были наняты именно Обществом сохранения и охраны немецких культурных памятников.

Со временем стараниями Освальда Поля общество оказалось влито в состав Административного управления СС. После того как эсэсовская структура в 1939 году была реорганизована в Главное управление СС по хозяйственным и строительным вопросам, общество оказалось интегрировано в состав отдела HS I, который в свою очередь числился в управлении особых поручений. Когда в марте 1942 года возглавляемая Освальдом Полем структура была превращена в Главное хозяйственно-экономическое управление СС, то сотрудники Общества сохранения и охраны немецких памятников культуры вместе с прочими «культурными и социальными союзами СС» оказались в составе отдела W VIII: особые задания экономического характера.

Гиммлер беседует с Освальдом Полем

Если Освальд Поль осуществлял общее руководство обществом, то уже с 1936 года все его интересы во время заключения правовых сделок защищал начальник правового отдела Административного управления СС, дипломированный юрист Вальтер Зальпетер. Именно он по поручению Генриха Гиммлера получал особые поручения, решением которых нередко занимался совместно с Бруно Гальке, уполномоченным рейхсфюрером СС экономистом. После того как эти два эсэсовских специалиста в 1938 году (опять же по поручению Гиммлера) учредили фирму «Немецкое предприятие по земельным и каменным работам» — фирма позволяла себе на «законных» основаниях извлекать прибыль от труда заключенных концентрационных лагерей, — они постепенно отошли от дел общества. Их место в Обществе сохранения и охраны немецких памятников культуры занял 28-летний юрист Хорст Кляйн. Именно он вплоть до начала 1944 года занимался делами общества. В указанное время он оказался под домашним арестом, так как якобы был «политически неблагонадежным элементом». Не исключено, что поводом для отстранения от дел общества Хорста Кляйна стал арест агентами гестапо его младшей сестры, который произошел в конце 1943 года. Девушка оказалась направленной в женский концентрационный лагерь Равенсбрюк, где и пребывала до 1945 года, откуда была освобождена американскими войсками. С 1944-го по 1945 год дела общества вел только оберфюрер СС Зальпетер, который, собственно, и являлся начальником отдела W VIII.

К сожалению, в настоящий момент не представляется возможным полностью проследить хозяйственно-экономическую деятельность Общества сохранения и охраны немецких памятников культуры. Впрочем, сохранился отчет Кляйна, который 31 августа 1941 года был представлен Освальду Полю. В этом документе говорилось о финансовом положении общества, равно как и содержался обзор всей его деятельности с момента учреждения. Из этого документа следует, что общество выступало в роли некоего эсэсовского банка. Так, например, в период с 1936-го по 1939 год из его бюджета было выделено около 510 тысяч рейхсмарок, которые были направлены на счета следующих организаций: «Наследие предков», фирме «Судетский источник», издательству «Нордланд», а также были сделаны перечисления на юнкерские казармы в Дахау, Главному управлению СС по вопросам расы и поселений. Кроме того, определенные суммы выдавались на руки эсэсовским офицерам Зальпетеру и Аренсу, которые частным порядком должны были «инвестировать» их в организации, в которых был заинтересован рейхсфюрер СС. Того из косвенных указаний следовало, что в данном отчете были учтены отнюдь не все финансовые средства, которые поступали от управления Освальда Поля. При этом указанная выше сумма фактически никак не относилась к «проекту Вевельсбург», который начиная с 1939 года требовал все больше и больше финансовых средств.

По большому счету Общество сохранения и охраны немецких культурных памятников наполняло свой бюджет за счет разнообразных займов и кредитов. Если говорить о собственных средствах, которые в основном являлись «членскими взносами», то они составляли отнюдь не самую крупную сумму — около 240 тысяч рейхсмарок ежегодно. Между тем процент по имеющимся вкладам на банковских счетах позволил обществу к лету 1941 года получить около 175 тысяч рейхсмарок чистой прибыли. Принимая во внимание, что процентная ставка в Третьем рейхе по банковским вкладам составляла около 5 %, можно подсчитать, что общество смогло собрать сумму, составляющую около 3,5 миллиона рейхсмарок. Если посмотреть на основных «кредиторов», которые предоставляли денежные средства обществу, то на первом месте шел «Немецкий трудовой фронт» (около 1,5 миллиона рейхсмарок), затем следовали Немецкий Красный Крест (700 тысяч рейхсмарок) и Банк немецкого труда (800 тысяч рейхсмарок).

Кроме указанных выше средств, которые в основном поступили на счета обществ в предвоенные годы, необходимо указать на очень близкий к рейхсфюреру СС Дрезденский банк, который только в 1940 году предоставил кредит в размере 3 миллионов рейхсмарок. Примечательно, что большая часть этого кредита была выдана наличными. В 1941 году 400 тысяч рейхсмарок из этого кредита пошло на погашение процентов с прошлых кредитов. В отчете, подготовленном Кляйном, не без тревоги говорилось о том, что «все имевшиеся у общества источники денежных поступлений были исчерпаны». Между тем в конце войны был выделен еще один кредит в размере 11 миллионов рейхсмарок, часть которого должна была пойти на реструктуризацию долгов общества, а значительная часть финансовых средств направлена в замок Вевельсбург. В данной ситуации Хорст Кляйн тщетно пытался заявить о том, что «платежи по процентные кредитам делаются за счет того, что берутся новые кредиты, что является по своей сути пирамидой, которая рано или поздно должна была рухнуть». Руководство СС не смущало, что оно создавало финансовую пирамиду. Под гарантийные обязательства рейхсфюрера СС брались все новые и новые кредиты. В этом преуспел в первую очередь Дрезденский банк. Управляющие этим банком профессор Эмиль Майер и Карл Раше входили в так называемый «кружок друзей рейхсфюрера СС», что позволяло им урегулировать вопросы, минуя официальную переписку. Собственно говоря, кредиты, которые выдавались Дрезденским банком эсэсовским структурам, можно было назвать обычными кредитами с очень большой натяжкой. К концу войны Дрезденский банк выдал СС приблизительно 30 миллионов рейхсмарок, половина из которых оказалась на счетах Общества сохранения и охраны немецких памятников культуры. Последние переговоры, которые вел Гиммлер с этим банком, закончились в начале 1945 года. По большому счету, только военное поражение Германии помешало рейхсфюреру СС взять у банкиров очередные 2 миллиона рейхсмарок.

Большой зал замка Вевельсбург

Само Общество сохранения и охраны немецких памятников культуры вплоть до декабря 1944 года не проявляло никакой озабоченности по поводу выплаты процентов по кредитам, равно как и погашения самих кредитов и займов. Всеми этими делами ведал Освальд Поль, который должен был доставать необходимые денежные средства за счет предприятий, на которых работали заключенные концентрационных лагерей. Война приносила немалые барыши. Это обстоятельство позволяло Полю утверждать в разговоре с Гиммлером, что этих средств должно было «вполне хватить для замка Вевельсбург». Рассматривая данный сюжет, никак нельзя согласиться с точкой зрения Рейнхардта Фогельзанга, который занимался проблемой «кружка друзей рейхсфюрера СС», что рано или поздно данные займы должны были гаситься за счет средств партийной кассы. Это никак не согласуется с сообщением Зальпетера, который подчеркивал, что «уже в 1938 году финансирование Вевельсбурга за счет частных кредитов не устраивало нас обоих (Зальпетера и Освальда Поля — от А.В.)» Далее он сообщал: «Средства должны были доставаться за счет оборонных предприятий». Действительно, безжалостная эксплуатация заключенных концентрационных лагерей уже с 1938 года стала основой финансирования «черного ордена». Если возвращаться к практике финансирования Вевельсбурга Дрезденским банком, то уже зимой 1936–1937 годов на специальный счет «R» поступила сумма 100 тысяч рейхсмарок. Судя по всему, она должна была быть направлена на отделку замка, обустройство музея древностей и комплектацию библиотеки.

Первоначально принятый Устав Общества сохранения и охраны немецких культурных памятников был изменен в 1941 года. Не исключено, что поводом для этого стал составленный Хорстом Кляйном отчет. В любом случае 24 ноября 1941 года Устав общества в части 4–8 был существенно изменен. Эти пункты были переделаны в соответствии с национал-социалистическим «фюрер-принципом». Кроме того, была сделана оговорка о том, что общество занималось «общественно полезной и благотворительной деятельностью». Можно предположить, что появление данного пункта должно было уменьшить суммы взимаемых с общества налогов.

Именно увеличение поступлений финансовых средств на счета общества стало поводом для изменения его Устава. Но это поменяло саму суть общества, которое с самого начала предназначалось для того, что собирать средства под «особые задания» рейхсфюрера СС, в частности под «проект Вевельсбург». «Правила, с которыми должны считаться СС, еще не написаны», — любил говаривать Освальд Поль. Средства, которые он контролировал, предпочитал называть «капиталом СС», не делая разницы, поступили деньги от государства ли, от партии или от частных лиц. Вне всякого сомнения, Гиммлер и Поль создали специфическую финансово-хозяйственную модель, которая при определенных условиях позволила бы превратить комплекс Вевельсбурга, равно как и многие учрежденные офицерами СС предприятия, организации и фирмы в собственность. Но повторимся, для этого была нужна новая правовая база. Поскольку до 1945 года подобная база не была создана, то СС предпочитали развиваться по схеме «государство в государстве», то есть создавая множество вспомогательных организаций и конструкций, опираясь на уже имеющееся торговое и административное право. С этой точки зрения Общество сохранения и охраны немецких культурных памятников, было такой же фикцией, как и отдел W VIII, впрочем, как и все отделы, которые в рамках СС обозначались литерой W.

Рабочий кабинет Гиммлера в замке Вевельсбург

Все отделы из категории W отличались от отделов, имевших обозначение от А до D, тем, что последние рассчитывали в первую очередь на финансовые средства государства. Все денежные затраты отделов категорий А — D, включая зарплаты сотрудников, были связаны с классической моделью финансирования. Отделы W получили финансирование по линии эсэсовских предприятий. В этой связи начальники отделов W обладали двойным статусом. С одной стороны, они были эсэсовскими офицерами, которые были вписаны в служебную иерархию СС со всеми вытекающими из этого последствиями. С другой стороны, они являлись коммерческими директорами, которые были уполномочены Освальдом Полем возглавлять некоторые предприятия и организации. При этом даже их директорские полномочия были весьма ограниченными. «Проект Вевельсбург» как нельзя лучше показывает это сложное хитросплетение служебных отношений. У читателя могло сложиться впечатление, что главным в вопросе финансирования замка Вевельсбург со временем стал Хорст Кляйн. Но это было не так, сам Кляйн кивал в сторону Германа Бартельса. По крайней мере, на Нюрнбергском трибунале Кляйн во время допросов заявлял американскому следователю, что всего лишь перечислял деньги в Вевельсбург.

«Бартельс требовал от меня средства, даже не утруждая себя указать их назначение. Он мог свободно распоряжаться деньгами. Я даже не имел никакой возможности проверить целесообразность их расходования, так как все счета оставались в Вевельсбурге. Единственным документом, который я получал от Бартельса, был ежемесячный отчет об общих финансовых затратах на Вевельсбург. При этом я не мог ни отказать Бартельсу в финансировании, ни возразить в какой-либо форме против траты этих денежных средств».

Действительно, Кляйн не знал, на что шли немалые финансовые средства в Вевельсбурге. В Нюрнберге он лишь заявил: «После каждого из моих посещений Гиммлера объем этих средств фактически удваивался». В этой связи сам собой возникает вопрос: в какой мере планы Бартельса соответствовали намерениям Гиммлера? Бартельс ли навязывал свои Гиммлеру? Или же, наоборот, Гиммлер внушал Бартельсу свои собственные представления об архитектуре? Точный ответ на этот вопрос мог дать только сам Бартельс, но он предпочел ограничиться на Нюрнбергском трибунале одной фразой: «В замке Вевельсбург обществом был я».

Глава 6. «Во всем виноваты католики»

Документально засвидетельствованные продолжительные переговоры, которые вело руководство СС с католической церковью и общиной Вевельсбург, являются убедительным доказательством того, что реконструкция замка, равно как и весь «проект Вевельсбург, была результатом импульсивных решений Гиммлера, а отнюдь не итогом кропотливого планирования. Данные переговоры достигли своего апогея летом 1939 года, но отнюдь не закончились с появлением на свет нотариально заверенного договора о покупке здания приходской церкви Обществом сохранения и охраны немецких памятников культуры.

Приходская церковь стояла у старого земляного вала непосредственно перед замковым садом. До того момента, как в 1934 году на деньги СС было переделано здание бывшей женской школы, она служила жилищем для приходского католического священника. Как мы помним, священнику в обязательном порядке должно было предоставляться жилье.

О том, что в 1934 году финансовые дела у СС обстояли из рук вон плохо, говорит хотя бы один факт. Местным властям постоянно приходилось напоминать руководству СС о своевременности оплаты коммунальных услуг, равно как и о выплате денег, которые предназначались для аренды квартиры священника. Несмотря на то что общая сумма составляла не более 200 рейхсмарок, она почти никогда не выплачивалась вовремя. И вовсе гротескно выглядели невероятно тяжелые переговоры представителей ландрата и начальника окружного управления с тремя крестьянами из Вевельсбурга. Целью этих переговоров было сохранение сада священника. Этого можно было достигнуть за счет незначительного передела садовых участков упомянутых трех крестьян. Переговоры потерпели неудачу из-за редкостного упрямства новых соседей священника. В итоге начальнику окружного управления пришлось обращаться в Мюнхен, к Имперскому казначею НСДАП (!), с просьбой рассмотреть возможность экспроприации небольшого земельного участка, площадь которого составляла 50 квадратных метров. Именно за счет этого земельного участка предполагалось сохранить сад священника. Настойчивость и даже в некоторой мере комедийность этих переговоров в настоящее время может рассматриваться всего лишь еще раз в качестве доказательства того, что местные власти, равно и сельские жители, были заинтересованы в строительстве новой церкви вместе с домом для священника. Подобное решение казалось наиболее приемлемым в силу юридических сложностей, связанных с домом пастора.

А ситуация была действительно очень запутанной. Пруссия была получателем строительных налогов, община Вевельсбург являлась собственницей, округ Бюрен выступал в качестве гаранта предоставления жилища священнику, и, наконец, католическая церковная община была бенефициаром здания. Кроме того, имелись СС, которые должны были компенсировать все финансовые издержки на перестройку бывшей женской школы под жилое помещение для священника. Предполагалось, что это будет временное жилье. После того как осенью 1936 года помещения в замке Вевельсбург были сняты с учета местных властей, состоялось заседание церковного совета католической общины Вевельсбурга. Оно происходило 18 февраля 1937 года. На заседании было решено «окончательно отказаться от помещений в замке, которые ранее служили жилищем для священника, а также отказаться от территории, примыкающей к крепостному рву, и замкового сада». После этого было решено, что местный приходской священник будет жить в помещениях бывшей женской школы.

Продолжение переговоров указывает на то, что весной 1937 года ни Гиммлер, ни Бартельс не ставили под сомнение окончательность подобного решения. Именно в это время Бартельс начинает с восточной стороны замка строительство вахтенного помещения СС. Оно располагалось за мостом, который был перекинут через крепостной ров, то есть уже на склоне холма. По большому счету, новое строение должно было стать въездом во внутренний двор замка Вевельсбург. Чтобы полностью осуществить этот небольшой строительный проект, руководство СС согласилось закупить земельные участки, которые принадлежали крестьянам: Визелеру, Ниггемайеру, Рютеру и Хабигу. Покупка земельных участков осуществлялась через Общество сохранения и охраны немецких памятников культуры. Эти события 1936–1937 годов стали первой ступенью к тому, чтобы приобрести церковные здания. Несмотря на это, летом 1937 года у Гиммлера еще не было четких планов относительно предназначения вахтенного здания, первый этаж которого на протяжении нескольких лет (1938–1945 годы) выступал в качестве служебной квартиры для нового коменданта замка Вевельсбург — бригадефюрера СС Зигфрида Тауберта. В этих условиях не могло быть и речи о долгосрочном планировании застройки склона холма перед въездом в замок. Скорее всего, приобретение крестьянских земель преследовало две цели. Во-первых, как можно помпезнее оформить въезд в замок Вевельсбург. Во-вторых, в соответствии с приказом рейхсфюрера СС скрыть дела, в нем происходящие, от взоров любопытной общественности.

Вид на замковый сад накануне восстановительных работ

Несмотря на то что точные обстоятельства неизвестны, можно предположить, что осенью 1937 года Генрих Гиммлер решил использовать околозамковые территории, чтобы превратить Вевельсбург в подобие Пфальца, средневекового королевского дворца. И опять же можно предположить, что произошло это до того момента, когда деревня Вевельсбург оказалась возмущена превышением власти со стороны эсэсовцев и еще не разгорелся конфликта на стрелковом празднестве. В итоге начальник окружного управления Эйнхаузен по личному поручению рейхсфюрера СС посетил в Падерборне католического архиепископа. Чиновнику предстояло провести первую, так сказать, разведочную беседу относительно судьбы церковных построек. В СС планировали снести здание церкви и дом пастора, отстроив вместо них новые здания в деревне. И вновь Гиммлер принял решение, руководствуясь своими порывами. Так как он настаивал на безотлагательном решении данного вопроса, то архиепископ вызвал к себе священника Туша, которому было передано, что в ближайшую зиму архитектор Зоннен должен составить предварительную смету строительства, а также сделать несколько архитектурных проектов. От Туша требовалось присмотреть подходящий земельный участок в деревне. В свою очередь Туш высказал пожелание, чтобы близ этих построек должен был расположиться новый родильный дом и детский сад. В данных переговорах Гиммлер не принимал участия, поручив представлять свои интересы Эйнхаузену.

Сам Гиммлер не был настроен затягивать с решением данного вопроса. Уже в мае 1938 года он просил передать, что не имел принципиальных возражений против предложенных проектов, которые были представлены ему на рассмотрение. Но при этом рейхсфюрер СС сделал оговорку, что общая сумма затрат на строительство этих церковных зданий не должна была превышать 200 тысяч рейхсмарок. Кроме того, он отдал приказ начать строительство двора священника «уже в течение этого года».

Если Гиммлер и представлявший его интересы Эйнхаузен в лихорадочной поспешности пытались урегулировать все вопросы, то местные власти в целом явно никуда не спешили. Запрос на выдачу нового паспорта на здание бывшей женской школы был направлен в Пруссию только 16 декабря 1937 года. Все переговоры о выделении земельного участка под строительство затянулись и того больше. Они закончились только 14 июня 1939 года, когда вдова крестьянина Фридриха Фальке согласилась продать католической общине участок площадью 1,75 гектара, который располагался близ дороги, ведшей к вокзалу. Между тем переговоры о продаже СС здания старой приходской церкви в конце 1938 года чуть было не зашли в тупик. Дело в том, что священник Туш настаивал на том, что это здание должно было быть приобретено за сумму не менее чем в 250 тысяч рейхсмарок. После этого в дело пришлось вмешаться падерборнскому архиепископу, который намекнул, что власти в случае несговорчивости готовы были просто-напросто экспроприировать здание старой церкви. В этих условиях архиепископ полагал, что сумма в 200 тысяч рейхсмарок должна была вполне устроить приходского священника и местную церковную общину.

Вид на замок с высоты птичьего полета со стороны деревни

Данное решение архиепископа было продублировано в письме, которое содержало следующие строки: «Поэтому выражаем наше желание, чтобы впредь не предпринимались переговоры, которые имеют своей целью достижение более высокой цены, нежели предварительно была указана церковным советом общины». Следуя принципу единоначалия, священник Туш был вынужден смириться с подобным решением, хотя, по его же собственным словам, «сделал это с тяжелым сердцем». Относясь с крайним недоверием к СС, он решил прибегнуть к иной тактике. За разными предлогами он затягивал подписание договора, предлагая все новые и новые формулировки, которые, по его мнению, должны были гарантировать выполнение требований церковной общины. Впрочем, все его попытки были тщетными. 17 мая произошло событие, которое во многом предопределило судьбу старой церкви в Вевельсбурге. Дело в том, что именно в этот день состоялось собрание всех заинтересованных сторон. На нем не оказалось только священника Туша, что фактически делало мероприятие бессмысленным. После этого возмущенный Бартельс предложил Гиммлеру начать процесс экспроприации здания старой церкви. Впрочем, некоторые исследователи не исключали возможности того, что Бартельс сам спровоцировал бойкот со стороны священника. В частности, в своей речи перед церковным советом общины священник Туш излагал несколько иную версию произошедших событий. Он утверждал, что информация о предстоящем заседании была передана ему устно буквально накануне мероприятия. При этом не уточнялось, кто будет на нем присутствовать.

Однако было очевидно, что Туш затягивал процесс. Итоги заседания, которое состоялось 17 мая, равно как и проект договора, были переданы Тушу. Тот 31 мая в очередной раз отказался подписывать документы, ссылаясь на неясность некоторых формулировок. Только после этого руководство СС стало оказывать давление на окружные органы власти с целью начать процесс экспроприации. В этих условиях Эйнхаузен предпринял последнюю попытку выступить в качестве посредника. Он пытался урегулировать ситуацию, предлагая провести очередное заседание 4 июля 1939 года в Вевельсбурге. В своем письме, которое Эйнхаузен адресовал Гиммлеру, чиновник отмечал, что «экспроприация вызвала бы ненужный скандал». Кроме того, Эйнхаузен гарантировал, что заручился поддержкой викарного епископа «в борьбе против оппозиционного священника». Только после этого удалось процесс сдвинуть с места. 4 июля 1939 года руководство СС через Общество сохранения и охраны немецких памятников культуры получило нотариально заверенный договор на право обладания приходской церковью в замке Вевельсбург. Но официальная передача прав собственности произошла много позже, почти год спустя — 30 августа 1940 года.

К тому моменту местных жителей ожидал очередной сюрприз. Дело в том, что в феврале 1940 года Гиммлер внезапно решил, что застройке должны были подвергнуться все окрестности замка Вевельсбург. А это означало, что вся деревня должна была обрести «новое место жительства». В 1941 году стали разрабатываться планы строительства «новой» деревни. Собственно, строительство в Вевельсбурге было приостановлено только после того, как Германия напала на СССР.

Глава 7. Мегаломания Германа Бартельса

Герман Бартельс почти всю свою сознательную жизнь являлся служащим, по крайней мере, пользовался правами служащего. Впрочем, это не мешало ему с апреля 1936 года выполнять «особые поручения» рейхсфюрера СС, являясь всего лишь «штатским сотрудником» Общества сохранения и охраны немецких памятников культуры. Лишь только 20 апреля 1938 года по приказу Генриха Гиммлера Бартельс был принят на службу в СС. Архитектору сразу же присвоили звание штурмбаннфюрера СС, а к 1943 году он поднялся по служебной лестнице до чина штандартенфюрера СС.

Герман Бартельс, Карл Вольф и Генрих Гиммлер во внутреннем дворе замка

Многочисленные очевидцы не раз отмечали, что рейхсфюрер СС весьма ценил Бартельса (от прошлого разочарования не осталось и следа), так как «тот делал все, что хотел Гиммлер». Неколебимая вера Гиммлера в молодого архитектора была отнюдь не безосновательной. Тот действительно подавал большие надежды. Как мы уже упоминали выше, Бартельс стал победителем конкурса на застройку Хиддеской горы, которая располагалась между Детмольдом и памятником Герману, установленным на краю Тевтобургского леса. Кроме того, он стал победителем конкурса на оформление «партийного форума» в Мюнстере — этот город считался столицей национал-социалистического движения в областях Северной Вестфалии. И Гитлер, и Альберт Шпеер отдавали должное таланту Германа Бартельса. В феврале 1941 года Альберт Шпеер писал в своем отчете о состоянии застройки Мюнстера: «Градостроительное планирование завершено и одобрено фюрером. Здесь устройство гау являет собой полную противоположность большим городам, что в первую очередь проявляется в планировке новых городских кварталов. Гауляйтер поручил планирование застройки центра города, а также гау Бартельсу, который, по моему мнению, способен справиться с данным заданием». Бартельс хотел застройкой центра Мюнстера подчеркнуть «духовное величие национал-социалистического движения», а также его «фанатичную волю к победе и веру в истинность идеи». При этом, согласно его концепции, при перепланировке города церковный собор должен был утратить свое прежнее, центральное положение. В своем письме от 15 мая 1939 года, которое было адресовано гауляйтеру Майеру, Бартельс писал по данному поводу: «В течение последних лет я постиг, что более важно заниматься жизненными проблемами современности, нежели ползать по дырам истлевших вестфальских церквей».

Генрих Гиммлер и Герман Бартельс

Похожие антицерковные высказывания, которые, скорее всего, находили понимание у Гиммлера, можно было услышать и во время переговоров о приобретении СС здания старой католической церкви в Вевельсбурге. Остается открытым вопрос: было ли это собственным убеждением Бартельса, или же он все-таки из оппортунистических соображений пытался подстроиться под риторику господствующей национал-социалистической идеологии? Уверенно можно говорить только об одном: Бартельс пытался использовать все свои связи, чтобы, по крайней мере, закончить строительный проект в Вевельсбурге. Накануне войны из-за нехватки рабочей силы и недостатка строительных материалов постоянно откладывались строительные проекты в Мюнстере и на Хиддеской горе, пока окончательно не были заморожены. Угроза прекращения строительства не обошла стороной и Вевельсбург. По крайней мере, летом 1938 года все работы в замке стали сворачиваться. Чтобы закончить свой «любимый проект», Гиммлер в мае 1939 года распорядился использовать рабский труд заключенных концентрационных лагерей. Несомненно, что Бартельс приложил руку к принятию данного решения. На это указывают его последующие устремления увеличить количество заключенных в концентрационном лагере, расположенном близ Вевельсбурга. Он нуждался в новых «рабочих руках», что являлось необходимой предпосылкой для завершения строительного проекта. При этом Бартельс действовал весьма настойчиво и даже грубо, не считаясь с существующими строительными правилами. Так, например, зимой 1938–1939 годов он начал новые стройки в Вевельсбурге, не получив от властей на это разрешения. Только позиция Эйнхаузена заставила его в начале 1940 года согласовать все необходимые документы с окружным управлением. Поданный на имя Гиммлера «Меморандум о вопросах, возникших в связи с замком Вевельсбург», который Эйнхаузен составил в июле 1940 года, окончательно убедил рейхсфюрера СС, что «проект Вевельсбург» не должен был классифицироваться ни как имперская, ни как партийная стройка, а лишь как частное предприятие. Это могло развязать руки Обществу сохранения и охраны немецких памятников культуры, а также освободить от назойливого контроля властей округа Бюрен. Кроме того, Гиммлер смог добиться у Альберта Шпеера как главного уполномоченного по регулированию строительных вопросов разрешения на продолжение строительства замка в годы войны. При этом Гиммлер планировал освоить в Вевельсбурге сумму в 1 миллион 660 тысяч рейхсмарок.

Прежде чем мы приступим к детальному рассмотрению отдельных сооружений замка, дадим перечень всех строительных площадок, что имелись в замке Вевельсбург и его окрестностях.