Личный враг князя Данилова

Клинок сабли перерубил веревку, освобождая «тело» от чурки. «Француз» подпрыгнул, и мощный взрыв разбросал сотню пуль и все гвозди, что удалось найти в деревне. Один из них попал точно между глаз Люка.

Позже Николай не мог объяснить, почему он выбрал «малыша». Может, потому, что «Каранеев» не убил его, ослепшего после вспышки в камине? Хотя, конечно, мог бы. Или потому, что получил от «малыша» смертельный удар шпагой под сердце?

Так или иначе, но холодный гнев, наполняющий грудь, сослужил хорошую службу. Данилов увидел, как вздрогнул после выстрела «малыш» и свалился под ноги коня.

Князь, не оглядываясь, бежал впереди драгун, чтобы у них не было ни малейшего сомнения, что сейчас надо исполнять маневр «бег на скорость до лошадей». Позади слышалось хриплое дыхание, топот двух десятков пар сапог и громкий голос вахмистра:

– А ну, быстрей! Еще быстрей давай! Вашу мать, «гусары»!

Взрыв, а потом залп за спиной сразу показали Каранелли, что и в этом поединке он играет не свою мелодию, а лишь исполняет волю дирижера, который все расписал, как по нотам. Потери оказались немыслимыми, но, тем не менее, численный перевес оставался на стороне французов.

Каранелли потратил несколько минут, пока привел в порядок свое войско. Подобравшись к оврагам, офицеры сделали несколько залпов гранатами из штуцеров, потом остатки роты егерей были брошены в атаку. Французам не отвечали.

Добравшись до обрыва, Луи увидел лишь темную дорожку следов на белесом фоне, уходящую за поворот.

– Будем преследовать? – спросил подъехавший Арменьяк.

– Я уже не совсем понимаю, кто кого преследует. Как там Доминик?

– Живой. Вовремя шкуру надел, хотя не хотел.

«Шкурой» офицеры Каранелли называли новое достижение Бусто – кирасу сложной конструкции из стальных ячеек в форме пчелиных сот, обтянутой свиной кожей вместе со щетиной.

– А остальные наши все в шкурах?

– Да, даже Люка был.

Луи замолчал, вглядываясь в следы на снегу. Арменьяк ждал указаний.

– Нет, преследовать не будем. Возьми с десяток егерей. Пойди, посмотри, что еще приготовил русский князь. Остальные пусть займутся ранеными. Домиником в первую очередь.

Вскоре Каранелли вернулся в деревню. С облегчением узнал, что больше ничего необычного не случилось, если не считать одной странной находки. У дальней околицы, с противоположной стороны деревни, прямо на дороге стояла колода. Поверх нее лежала веревка. На прибитой доске углем было написано по-русски: «Каранеев! Сделай это себе сам!»

Доминик лежал в жарко натопленной избе в одних подштанниках. Когда становилось невмоготу валяться на животе, отворачивался лицом к стене. Другое плечо, ушибленное при падении, сильно болело. По левой лопатке, расплылось фиолетовое пятно размером с чайное блюдце.

– Как себя чувствуешь? – спросил Каранелли.

– Уже лучше, завтра буду вполне здоров.

– Это хорошо. Я смотрю, у тебя падение с лошади уже входит в распорядок дня.

Они замолчали, думая об одном том же. Наконец Доминик проговорил:

– Жалко Люка! Он ведь к тебе еще раньше меня попал.

– Да. Я случайно увидел, как он стреляет. Взял к себе, а он мне говорит: «У меня старший брат есть. Так он еще лучше стреляет».

– Обидно. Сначала Николя. Тогда «графиня Возьмитинская» должна была уехать из Смоленска. Да и много чего у нас в карете было… Он поехал и пропал. А сегодня и брат так глупо…

– Поймал нас Данилов! Третий раз поймал! Знаешь, Доминик, Наполеон считает, что князь – командир русского специального отряда. Такого же, как и наш.

– Нет, Луи, нет! Я думал над этим. Палашом он, конечно, хорошо владеет, но это только по меркам драгун. Мы дрались пять лет назад. Любой из наших справится с ним одной сковородкой.

– А стреляет?

– Стреляет изумительно, но это самое простое. Ты посмотри, чем вооружены его люди? Обычные драгунские ружья. Ты не знаешь, почему он их сегодня бросил?

– Не знаю, но думаю не потому, что они сильно мешали бежать. Есть одна догадка.

– Не томи, командир.

– У него нет пороха.

– Кстати, о порохе. Разве ты не видишь, что у него нет нитропороха? А что есть? Да ничего, кроме того, что имеется в любом драгунском эскадроне! Нет, Луи! Наполеон, конечно, великий полководец, но здесь он ошибается. Князь Данилов обычный драгун.

– Он в очередной раз устроил засаду, в которую мы угодили всем отрядом.

– Да, это так. А знаешь почему? Дикари мы, Луи! Дикари! Поверили, что русский офицер станет пленного разрывать живьем на части. Как увидели чучело на дереве, так сразу про все на свете забыли! Понимаешь, никто не засомневался даже, что быть такого не может!

Левуазье поднял глаза, в которых отчетливо отражалась горечь.

– Потому, что все мерим по себе. Мы поверили, что русские сделали это, потому что готовы сделать сами. Вот такие мы дикари!

С легкой гримасой на лице Доминик отжался, согнул колено, затем сел.

– А князь Данилов дикость нашу первобытную учел и сыграл на ней, как на флейте.

Малыш умолк. Теперь взгляд его упирался в деревянный пол. Каранелли тоже не нарушал тишину. И опять они думали об одном и том же.

– Нам ведь говорили, что мы несем цивилизацию в глухую Россию, – в голосе Доминика по-прежнему звучала горечь разочарования. – А разве можно принести цивилизацию на штыках? Разве культуру можно привить огнем? Духовность мечом крестоносца? Мы несем варварство. И князь Данилов отлично понял, кто мы. Он не командир специального отряда. Он русский офицер, защищающий родину от набега дикарей. Который хорошо знает, с кем имеет дело.

– Доминик, ты меня пугаешь!

– Да полно, Луи! Ты сам себя пугаешься после того убийства русских пленных под Гжатском. Я же вижу.

Глава вторая

Башни старой крепости

I

За весь рейд Данилов потерял шесть человек, включая корнета Белова. Остальные погибли под Дорогобужем, просчитался немного князь. Не ожидал, что «граф Каранеев» станет преследовать после взрыва чучела, если сразу не сумеет навязать бой. Но, видимо, что-то поменялось в его отношениях с лазутчиками, раз решились уйти ночью из деревни в погоню за драгунами. И не получилось оторваться. Два дня шли французы по следам. Каранелли выбирал время для атаки. Наконец Луи показалось, что момент настал.

Вечером русские остановились на небольшом заброшенном хуторе. Данилов, конечно, дозоры оставил, на ночь дорогу деревьями завалил, чтобы никакой стремительной кавалерийской атаки, но лазутчики пошли на хитрость. Под утро, за колодцем, что чуть в стороне от хутора, обнаружился странный мужик. Одет был как обычный крестьянин, ничем не отличаясь от жителей многочисленных деревень.

Дозорные обыскали его на всякий случай, но ничего не нашли. Единственное, что показалось подозрительным – мужик не мог говорить, лишь негромко мычал, да показывал пальцами на рот.

Привели его на хутор, и один пошел будить Азарова, поскольку имел приказ докладывать обо всем странном. Второй, не слезая с лошади, остался стеречь мужика.

Андрей вышел из душной, набитой под завязку драгунами избы. Одновременно из овина вышли еще трое – пора готовить завтрак.

«Разговор» у Азарова с мужиком получился такой же, как и у дозорных. Не пытаясь ничего объяснить, мужик молча и спокойно стоял около избы, слабо реагируя на все, что происходило вокруг. Немного оживлялся, когда к нему обращались с вопросом, но ничего ответить не мог. Лишь мычал, да старался неясными жестами что-то показать. Но, увидев, что никто не понимает, замолкал.

Промучившись несколько минут, Азаров сдался.

– Ладно! Пусть посидит пока в овине. Дайте ему сухарей, может, есть хочет. Сейчас князь встанет – доложу.

– Пошли, – сказал тот, что ходил за майором. Мужик послушно повернулся.

«Хорошо хоть понимает, не глухой, – подумал Азаров. Но в эту секунду мозг буквально обожгла другая мысль. – А ведь понимает слова! Плохая, конечно, шутка может получиться. Но если он русский, то ни о чем не догадается!»

– Это французский лазутчик! Отведите за избу и расстреляйте! – не очень громко, но отчетливо бросил в спину майор.

В мгновение все переменилось. Мужик дернулся. Любой бы вздрогнул, услышав такое. Оборачиваясь, он постарался придать лицу удивленно-растерянное выражение – дескать, за что меня расстреливать? Но вдруг сообразил, что Азаров это произнес по-французски.

Андрей понял, что поймал, «мужик» – что попался. Это произошло неожиданно. Оба замерли. Двое понявших, двое безоружных. Для остальных все оставалось загадкой.

– Взять его! – бросаясь вперед, крикнул майор.

Он хотел обхватить лазутчика, подмять под себя, но тот крутанулся, ускользая. Резко вздернутый локоть попал точно в подбородок. Сноп искр, вылетевший из глаз, должен был поджечь одежду на противнике, но этого не случилось. Наступившая на несколько секунд темнота стала причиной падения на мерзлую землю. Позже Азаров понял, что скорее всего именно потеря сознания спасла ему жизнь. У французского лазутчика не было времени, и он сражался лишь с теми, кто ему мешал.

Данилов выскочил на крыльцо босиком, в одной рубахе, но в каждой руке держал по пистолету. Открывшаяся картина больно ударила по сердцу. Четверо драгун лежали в неестественных позах. Азаров сидел, опираясь на руку, и тряс головой, словно отгонял муху. В двух сотнях шагов по полю стремительно мчался человек, петляя, как заяц. Его нагонял драгун, поднимая палаш.

– Назад! – закричал, срывая горло, Николай.

Но всадник не обернулся: то ли не услышал, то ли ненависть к врагу, который только что убил четырех товарищей, не давала остановиться.

Из леса в полуверсте приглушенно щелкнул выстрел. Драгун вылетел из седла, будто наткнулся на растянутую невидимую веревку. Лазутчик, который обернулся, чтобы уклониться от атаки драгуна, ловко подхватил уздечку останавливающейся лошади и мгновенно оседлал ее. Еще один выстрел раздался из леса. Описав крутую дугу, на поле упала граната и мгновенно разрослась в огромный куст дыма, за которым скрылся французский лазутчик.

– Немедленно уходим! – скомандовал Данилов. Он понимал, что не успевает. Не столько опасна прямая атака – противник должен преодолеть половину версты по ровному полю. Стрельба из леса – вот что сейчас убийственно для отряда! Точность лазутчиков хорошо известна князю. Пока им мешает дым в поле, но что будет через минуту? Пока мешает дым, пока мешает дым…

– Вахмистр! – крикнул Николай. – Костры из сена! Там! Быстро!

Данилов показывал пистолетом в сторону колодца.

– Сено мочить и кидать в огонь! Закроемся дымом!

Вахмистр мгновенно понял мысль командира. Не успел еще черный дым от французской гранаты рассеяться, как белый, у колодца, закрыл хутор.

– Черт какой! – огорчился Каранелли, но, как ни странно, в голосе звучало уважение.

– Надеюсь, мы не бросимся в лихую кавалерийскую атаку? – спросил Левуазье.

– Нет! Хватит уже. Не хочется получать новый сюрприз от князя Данилова.

– Тогда сегодняшний бой можно считать крупной победой. Противник потерял пять человек. Это огромный успех, если вспомнить, что до сегодняшнего дня на нашем счету был лишь один заколотый корнет.

– Обидно то, что завтра он возьмет новых драгун, и через неделю они будут не хуже убитых. А мы этого не можем.

– Но можем взять его тактику: ударил – отбежал. Как сегодня.

– Да, Доминик! Пожалуй, ты прав. Это лучшее из того, что мы можем использовать против Данилова. А воевать нам с ним еще долго.

– Почему? Император может дать нам другие задания.

– Вряд ли. Наполеон теперь понимает, что если мы убьем Кутузова, то для нашей армии ничего не изменится. Много лет ему казалось, что достаточно убрать Багратиона, и русская армия рассыплется. А что происходит? Багратиона нет, а мы отступаем ускоренным маршем. Думаешь, мы способны сейчас ввязаться в серьезное сражение?

– Ввязаться-то мы можем. Вернее, вляпаться…

Каранелли усмехнулся уголками губ, не отрывая взгляд от белесого дыма.

– Армия стремительно отступает, не желая ввязываться в схватки. Какие у нас могут быть задания?

– Отбивать наскоки русских.

– Это верно, но главное – сберечь императора. И если против полков и дивизий у него есть Старая гвардия, то против маленьких групп, проникающих в тыл, она бессильна. Здесь только мы. И придется нам гоняться за князем Даниловым, пока не уничтожим.

– Или он уничтожит нас!

Луи перевел взгляд на Доминика. Тот говорил вполне серьезно.

II

Дальнейшее походило на чудо. Уйдя с заброшенного хутора, взвод Данилова заметался между лесов и болот южнее Дорогобужа, преследуемый отрядом Каранелли. Численно французы не сильно превосходили русских. После взрыва «лягушки» Луи отправил раненых и сопровождающих, оставив лишь двадцать егерей.

Два сравнимых по численности отряда, оказались в стороне от места действий армий, сражаясь между собой. Боевая же мощь группы Каранелли многократно превосходила драгун, но, несмотря на это, французы вели себя очень осторожно, опасаясь нарваться на очередной сюрприз. Потому и не стал атаковать хутор Каранелли после удачного возвращения своего офицера. Хотя главную задачу – убить князя – тот не выполнил. Вторая часть плана тоже сорвалась, дым закрыл хутор. Понимая, что это не даст хорошего результата, французы выпустили с полсотни пуль наугад, чем и ограничились. Русские расширили дымовую завесу и беспрепятственно ушли. Игра в кошки-мышки вышла на новый виток. Еще три дня подполковник пытался ускользнуть на юг, где нет французов. Каранелли старался прижать драгун к Смоленскому тракту, где их ждала неминуемая гибель.

Измотанный бессонными ночами и холодом отряд Данилова постепенно проигрывал. Все офицеры Каранелли хорошо разбирались в следах, хотя никто не мог сравниться с исчезнувшим Этьеном. А зная путь русских, французы легко предугадывали и перекрывали направления их будущего движения. Идти на прямое столкновение, когда противник многократно превосходил в вооружении, технике боя, Данилов не мог. Тем более, имея всего двадцать пять зарядов для пистолетов. Уходить удавалось лишь благодаря тому, что русские имитировали засады, оставляя на тропах поваленные деревья, разрытую землю, растянутую в траве веревку. Не желая больше рисковать, Каранелли проводил тщательную разведку подозрительных мест, теряя временя. Он действовал не спеша, но методично, сжимая пространство, в котором метались драгуны.

К началу четвертых суток после столкновения на хуторе, отряд Данилова оказался загнанным в небольшой сосновый лес, ограниченный болотами с юга и востока. С севера к нему примыкал Смоленский тракт, по которому непрерывным потоком шли французские войска. Путь на запад перекрывал отряд Каранелли, дожидающийся восхода солнца, чтобы не атаковать в утренних сумерках.

Драгуны понимали, что спастись шансов нет. Единственное, что оставалось – продать свою жизнь подороже. Но французов такое положение дел не очень устраивало. Забрать жизни драгун они были готовы, но платить за это своими не собирались.

– Андрей! – Данилов подъехал к майору. – До тракта чуть-чуть. Они сейчас начнут нас выдавливать на дорогу. Там непрерывно идут французы.

– Что прикажешь делать?

– Спешиться и остаться здесь. Спрятаться за деревьями. Ждать, пока лазутчики вплотную подойдут.

– Немного у нас шансов.

– Совсем мало. Тут важно, чтобы не заметили как можно дольше. Если подпустим шагов на пятнадцать-двадцать, наши пистолеты тоже оружие.

– А потом что?

– А потом все, Андрей. Фехтовать с ними бесполезно. Выстрелили – и разбегаться, кто куда. Может, кому повезет – живой останется.

Грохнул выстрел. Кивер, который висел на елочке, изображая спрятавшегося за ней драгуна, слетел на траву.

– Началось! Хорошо, сейчас отправлю уводить лошадей. Скажу, чтобы, как только отойдут, пусть сделают так, чтобы кони заржали.