Требуются отдыхающие

После чего она тоже была опрокинута в общую кучу малу.

На обратной дороге Ванька уселся сзади рядом с матерью.

– А Вампирыч-то ничего! Веселый дядька, – он сладко зевнул, привалился к Люське и вскоре заснул. Люська подумала, что кличка Ввампирыч вполне может прилепиться к Петру Сергееву. Это, пожалуй, посолидней будет, чем Петюнечка.

После этой прогулки Сергеев заболел и еще долго мучился соплями и кашлем. Люська думала, что так ему и надо. Будет теперь знать, как в одном свитере на снегу перед барышнями красоваться. Голым пузом своим сверкать.

На майские праздники Люська отправила Ваньку с родителями в Прагу. Думала поехать с ними сама, но потом решила, что в Праге бывала не раз, поэтому лучше остаться дома, почистить перья и устроить генеральную уборку с перетряхиванием шкафов. Но самое главное, конечно, было то, что Петр Сергеев наконец пригласил ее в гости к себе домой. Как он сказал, на пикник. На самом деле Люське уже давно хотелось посмотреть на его дом, узнать, как он живет.

Пригласить его к себе попить чайку после очередного их совместного концертно-театрального мероприятия Люська так и не решилась. Впервые в жизни она стеснялась своей квартиры, с каждым днем все больше ощущая тот самый потолок у себя на голове. Иногда, особенно по ночам, ей даже казалось, что этот потолок уже упал к ней на грудь и мешает дышать. Странное дело, но Люська Закревская вдруг начала задыхаться в своей любимой квартире и в своем бесценном Купчино. Ее раздражали грязные газоны, нечищеные тротуары, покореженный асфальт в проездах между домами. Уж даже в их приличной парадной, где среди горшков с цветами сидели консьержки, и то на стенах и в лифте красовались непристойные надписи. Люська с удивлением заметила, что стала уставать от большого скопления людей, от соседок, любящих зайти к ней выпить кофейку, или чего покрепче. Она сама в свое время приучила людей к тому, что к Люське Закревской всегда можно запросто завалиться в любое время дня и ночи. Она напоит, накормит, пожалеет и спать уложит. А как же? Теперь это все ее раздражало. Она видела, что люди жалуются ей на свои проблемы, а сами при этом ничего в своей жизни менять не собираются. Хотелось общаться с людьми, которые несут за себя ответственность, а не ноют и не проклинают злой рок, плохую карму и судьбу-злодейку. Таких среди Люськиных близких друзей было не так уж и много. Панкратьева с Тимониным, Андрей Федоров, Юра Гвоздев и вот теперь еще и Петр Сергеев.

Сергеев сказал, что, кроме Люськи, на пикник приедут его друзья, которых он регулярно на майские праздники приглашает на барбекю. Обещал, что будет вкусно, и выразил готовность заехать за Люськой в Купчино. Однако Люська решила ехать сама. Одно дело поехать на машине Сергеева с Ванькой в цивильный ресторан, а совсем другое дело отправиться одной в какую-то деревню, в дом к одинокому мужчине. Конечно, она этого мужчину уже, можно сказать, хорошо знает, но мало ли, вдруг ей что-нибудь не понравится? Всегда надо иметь возможность и средства к отступлению. Села в машину – и всем привет, пишите письма! Можно было, конечно, выпендриться и поехать на мотоциклетке, но Люська представила, как ее сначала обольют грязью грузовики на кольцевой дороге, а потом ей придется потеть на солнце в своей утепленной кожаной мотоциклетной амуниции. И Люська поехала на машине, она надела новый ярко синий свитерок, джинсы и кроссовки на здоровенной платформе, которыми очень гордилась, ведь в них можно было запросто топать по лужам.

Сергеев жил недалеко от Репино и «Альбатроса» в том же самом поселке, что и Миша Кразман. Там же жили и многие другие новоявленные питерские барыги. Нечто навроде московской Рублевки, только попроще и подемократичней. Это объяснялось тем, что все питерские элитные поселки образовывались на месте обычных советских бидонвилей или рядом с ними. Публика поэтому в таких местах присутствовала самая разношерстная. А кроме того, питерские олигархи иногда не брезговали выходить из-за своего забора в пролетарских трениках «адидас» безо всякой охраны и мигалок, самолично посещая поселковый магазин в поисках приличной выпивки. В магазинах таких поселков товары тоже были весьма разнообразные. Вино, например, варьировалось от полусладкого чилийского, до коллекционных марок в деревянных номерных ящиках. У Панкратьевой дача была как раз неподалеку от такого поселка, поэтому Люська имела некоторое представление о царящих там порядках.

Сергеев нарисовал ей план заезда, и Люська очень быстро нашла его дом среди гигантских заборов. Участок у Петра был большой, хотя, может быть, слегка поменьше, чем у Миши Кразмана, но зато безо всяких парников. Газоны, сосны и большой пруд с огромными валунами на берегу. На лужайках, несмотря на очень теплый день, местами еще лежал снег, но на проталинах уже вовсю цвели разноцветные крокусы и тюльпаны. Дом Сергеева понравился Люське сразу, он очень органично вписывался в природу участка и был частично каменный, а частично деревянный из клееного бруса. Очень захотелось посмотреть, что же там внутри.

Люську у машины встретил сторож и провел ее к беседке для барбекю. Там Сергеев в переднике и с волосами, забранными под косынку, колдовал над мясом, вкусно пахло, а из беседки в дом и обратно сновала пожилая женщина со строгим лицом. Она накрывала на стол, носила посуду, какие-то закуски и все время спрашивала Петра, не нужно ли чего еще. На диване в обнимку сидели мужчина и женщина возраста Петра, вторая парочка ребят помоложе с хохотом пыталась угнездиться в гамаке.

Люська развеселилась, увидев Сергеева в платочке.

Петр представил всем Люську, она вежливо поздоровалась и спросила у пожилой женщины, чем помочь. Та зыркнула на Люську недобрым глазом и фальшиво-ласковым голосом пропела:

– Что вы, что вы! Ничего не надо, я сама, у нас же все почти готово.

– Кто это? – поинтересовалась Люська у Петра, когда тетка в очередной раз убежала в дом. Он ее почему-то не представил, и Люське очень не хотелось, чтобы это вдруг оказалась мама Сергеева.

– Это моя помощница по хозяйству, в доме убирается и готовит чего-нибудь, если я попрошу. Она жена сторожа, они вон в том домике живут. – Петр указал на черепичную крышу в дальнем конце участка. Домик размерами напоминал дачный дом Панкратьевой, привезенный из Финляндии. Люська подумала, что сторож со своей зловредной женой неплохо устроились.

– Вам налить чего-нибудь? – спросил мужчина с дивана.

К своему стыду, Люська почему-то не запомнила его имени. Прямо как Панкратьева. Та сколько раз ей рассказывала, что знакомится с человеком, а через минуту ни фига не помнит, как его зовут.

– Нет, спасибо, я за рулем, – отказалась Люська.

– Люся, бросьте вы этот руль, вас мой шофер отвезет, – предложил Сергеев.

– Нет, я уж сама, как наш Севастьянов. Не хочу вверять свою бесценную жизнь в чужие руки.

– Ну и зря! – сказал Петр. – У меня вино итальянское отличное.

– Рюмку выпью, так и быть, – согласилась Люська, решив, что к тому моменту, как она поедет домой, бокал вина уже определенно выветрится из ее организма. Да и гаишники вряд ли кинутся ее обнюхивать. Они все больше на мужичков заточены.

– Вот и славно. – Мужчина с дивана подхватился и наполнил Люське бокал.

Вино действительно оказалось отличным. Так же как и мясо, которое приготовил Петр. Выяснилось, что он очень любит готовить, особенно на углях, для чего и выстроил специальную беседку. Люська наелась, и ей стало немного скучно. Присутствующие говорили о каких-то общих делах и знакомых. Люська в разговорах участия не принимала и рассеяно курила. Однако было тепло, она уютно устроилась в кресле на солнышке и сама не заметила, как заснула. Проснулась она, когда солнце уже спряталась за соснами. Кто-то заботливо укрыл ее теплым пледом. Наверное, Сергеев. Люське категорически не хотелось шевелиться и выбираться из-под этого пледа. Однако Петр уже прощался с гостями и собрался их провожать. Люська засуетилась и сказала, что ей тоже пора ехать. Пришлось вылезти из своего уютного гнезда.

– Люся, погодите, я же вам дом еще не показал. Сейчас, я быстро вернусь. – Петр пошел по дорожке следом за гостями, а Люська бухнулась обратно в кресло, завернулась в плед и задумалась.

Ситуация получалась несколько щекотливая. Хорошо еще, суровой тетки, помощницы по хозяйству, которую Люська про себя уже окрестила боцманом, нигде не было видно. Но, в конце концов, Люська же действительно очень хотела посмотреть его интересный дом. Спрашивается, чего в этом такого уж криминального? Посмотрит, что там внутри, да поедет в Купчино свое, а завтра генеральную уборку устроит.

Петр вернулся и подал Люське руку, поднимая ее из кресла. Рука была теплая и сильная.

– Пойдемте, мне очень интересно ваше мнение. Я этот дом сам проектировал. В части планировок, конечно. Хотелось, чтобы он был ни на что не похож. Ну, в смысле на квартиру обычную или дачу. Ну а расчеты все, конструктив, конечно уже делали специально обученные люди. Отделку я тоже сам придумал. Люблю дерево и камень. Обои не люблю и плитку кафельную.

Они пошли по дорожке к дому. Петр открыл перед ней дверь в дом, Люська зашла и замерла. Вот уж где был объем и воздух. А еще медового цвета деревянные полы, по которым захотелось пройтись босиком. Люська скинула свои кроссовки, Петр было запротестовал, а потом тоже скинул ботинки и повел ее по дому.

– Я сам летом иногда люблю по дому босиком прогуляться.

Дом был большой, но очень уютный и Люське изнутри все понравилось даже больше, чем снаружи. В гостиной на втором этаже она залюбовалась видом из окна. Окно было огромным – до пола, и что самое главное, Люська нигде в доме не заметила треугольных окон, которыми дизайнеры так любят дополнять фронтальные стены мансардных этажей. Эти треугольные окна, по мнению Люськи, сводили на нет всю красоту скандинавских домов. Опять же с точки зрения фен-шуя острые углы этих окон ничего хорошего в дом не приносили. Кроме того, Люське очень понравилось, что из всех окон дома Сергеева никаких соседних домов видно не было. Видимо, и большой участок, и грамотная планировка, создавали впечатление, что дом находится не в поселке, а в сосновом бору на берегу пруда.

Из окна на втором этаже открывалась замечательная картина. Пруд, сосны и заходящее солнце. Казалось, оно прямо в этих соснах запуталось. Люська остановилась и смотрела, как зачарованная. Сразу вспомнился вид из окна ее квартиры, и она слегка приуныла.

– Люся, я к вам сейчас со спины приближаюсь, ногами даже топаю, чтоб вы не сказали, что я к вам подкрался. Не бейте меня, ладно? – Вкрадчивый голос Сергеева вывел ее из задумчивости.

– Так и быть, – хмыкнула Люська.

Петр подошел сзади и потерся лбом о Люськин затылок. Неожиданно это оказалось очень приятно. Люська замерла, боясь пошевелиться. И тут он поцеловал ее в шею. Это было еще приятней. Люська развернулась, и они начали целоваться. Кто бы ей сказал, что она когда-нибудь будет целоваться с Петром Сергеевым! Да, уж. Маленький, худенький, страшненький и характер у него говнистый. Зато, как целуется! Хотя не такой уж он и маленький, да и не страшненький вовсе, а даже обаятельный, особенно когда улыбается.

От поцелуев они быстро перешли ко всему остальному, и это Люське тоже очень понравилось. Петр был необычайно нежен.

Проснулась Люська в спальне на втором этаже в огромной кровати. Она помнила, что они с Петром всю ночь пили его замечательное итальянское вино и испытывали на прочность все горизонтальные поверхности в доме. Как они оказались в этой спальне, Люська ни фига не помнила. Дожили! Не дай бог, еще на столе плясала. Что о ней теперь Петр подумает? Надо быстро привести себя в порядок да убираться восвояси.

Люська села в кровати и огляделась. Комната была в деревянной части дома, обставлена с большим вкусом и имела такой же замечательный пол, как и в гостиной первого этажа. Окно, как и везде в доме, тоже было большим и доходило до самого пола, а из окна сквозь полупрозрачные белые занавески открывался все тот же замечательный вид на сосны. Рядом с окном стоял маленький столик и два небольших уютных кресла. Петра нигде не было видно. Из приоткрытой двери виднелась раковина.

«Ага, – подумала Люська. – Вот молодец, открыл дверь, чтоб я сориентировалась, где удобства».

Люська встала и пошла в ванную. Там на вешалке висел белоснежный махровый халат, а на столешнице у раковины, кроме всяческих туалетных принадлежностей, лежала одноразовая зубная щетка в целлофане. Пожалуй, Петя Сергеев в своей предусмотрительности переплюнул всех ее бывших кавалеров. Ванная комната сверкала чистотой, стеклянные перегородки напоминали хрусталь «Альбатроса», а хромированные детали аж светились. Видать, Петин боцман на чистоте так же повернут, как и Раиса. Люська посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на нее глядела совершенно счастливая лохматая рожа.

«Да! – подумала Люська. – Если не красить каждый месяц брови и ресницы, не стричь и не красить волосы, то со временем из нее вполне даже может получиться Петр Сергеев. Только у него нос, пожалуй, слегка подлинней, да волосы погуще»

Когда она вышла из ванной, в кресле у окна уже сидел Петр, облаченный в такой же махровый халат, только черный. На столике стоял поднос с кофейником и двумя чашками. Пахло восхитительно.

– Ты сам сварил, или твой боцман? – поинтересовалась Люська.

– Сам, обижаешь! Боцману предоставлен выходной. Нечего ей тут под ногами путаться. Пей, а то остынет.

Люська уселась в кресло напротив Сергеева и отхлебнула кофе из своей чашки. На вкус кофе оказался таким же замечательным, как и на запах.

Люська достала из сумки сигареты.

– Я покурю, можно? – спросила она, оглядываясь по сторонам. На самом деле как-то рука не поднималась во всей этой хрустальной чистоте и прозрачности дымить и портить воздух. По-другому и не скажешь, но пить кофе без сигарет Люська не могла.

– Конечно! – Сергеев полез в прикроватную тумбочку и достал оттуда пепельницу с зажигалкой.

Люська закурила.

– Красота! Спасибо. Ничего нет лучше хорошего кофе с сигаретой на завтрак.

– Люсь, а зачем тебе домой ехать-то? – спросил Петр, отодвигая штору и открывая окно.

– Ну! Надо зачем-то, – Люська пожала плечами. Мысль о том, чтобы остаться, почему-то даже не приходила ей в голову.

– Зачем?

– Петя, так вообще положено.

– Кем положено? У тебя сын с родителями в отъезде. Дома никого нет, кота кормить не надо, собаку выгуливать тоже.

– А рыбки?

– У тебя есть рыбки?

– Нет. Так, для порядка спросила.

– У тебя четыре дня выходных. Законных.

– Угу!

– Я требую, чтобы ты их провела со мной.

– Ты уже не председатель совета директоров. Ишь растребовался!

– Ну, Люсь! – Петр подошел к ее креслу сзади, наклонился и потерся лбом о Люськин затылок. Это был серьезный аргумент. Против этого, как оказалось, Люська устоять не могла.

– Хор. Что будем делать? Огласите, пожалуйста, список!

– Как что? Как что? То, что до сих пор делали, то и будем.

– Четыре дня?!!!

– Ну, съездим пообедаем куда-нибудь. Но это только, если вдруг проголодаемся.

И они стали целоваться.

На третий день этого сумасшествия Люське позвонил Гвоздев. Они с Петром в тот момент загорали на лужайке, пили вино и ели клубнику, которую домработница закупила в поселковом магазине. Люська как-то странным образом поняла, что звонит именно Гвоздев, еще когда только услышала звонок.

– Люсь, у меня тут окошко в делах образовалось, может, прилетишь ко мне в Амстердам? – раздалось из телефона. Вот так, с места – в карьер, даже не поздоровался. Она ему что, девочка по вызову?

Люська посмотрела на Петра. Тот взял сигарету, закурил и с отсутствующим видом отвернулся от Люськи. Наверное, тоже понял, кто звонит. Однако уходить никуда не собирался.

– Нет, я не могу, – Люська тоже вставила в рот сигарету. Петр щелкнул зажигалкой и она затянулась.

– А хочешь, я к тебе прилечу? – поинтересовался из телефона Гвоздев.

– Нет, не хочу, – Люська прислушалась к себе и поняла, что действительно не хочет. Она вообще теперь хочет только одного – быть рядом с Сергеевым.

– Что-то случилось? – в голосе Гвоздева почувствовалось замешательство.

– Ага, случилось. Ты опоздал слегка, – Люська нажала на отбой. Потом посмотрела на трубку и выключила телефон.

Петр встал со своего шезлонга, подошел к Люське и присел около нее на корточки.

– Люся! Мы с тобой взрослые люди, – сказал он, глядя Люське в глаза.

– Угу! – согласилась она. – Очень взрослые. Ты вон вообще старик. Ванька тебя раскусил сразу. Как говорится, устами младенца…

– Переезжай ко мне.

– С ума сошел!

– Почему?

– Вот так ни с того ни с сего? Это же неприлично.

– Здравствуйте! Чего неприличного? И почему, ни с того ни с сего? Очень даже с того! Очень даже с сего!

– Ну, положено ухаживать, встречаться, ну, всяко-разно.

– Я за тобой уже почти полгода ухаживал. Или ты не заметила?

– Заметила.

– Цветы, правда, не дарил еще ни разу, но это я наверстаю. Сама знаешь, повода не было. Еще чего придумаешь?

– Ванька. Сын мой.

– С нами будет.

– Ему в школу надо ходить.

– Ерунда какая! Сейчас он приедет и доучится до конца года. Там две недели осталось. Мой водитель его будет в школу и из школы возить. А с сентября пойдет здесь в нашу местную супер-пупер-наворочанную школу. У него как с языками?

– Получше, чем у меня, но немного.

– Понятно. Школа в Купчино. Я ему на лето найму репетиторов. Люся, это все такие глупости. Решим проблемы.

И тут Люська заревела. Вот это его «решим проблемы». Вот оно! Самое главное, чего ей не хватало всю жизнь.

– Чего ты? – испуганно спросил Петр.

– От радости.

– Напугала меня.

Он взял Люську за руку и потащил в дом. Обцеловал ее всю, после чего они опять не удержались и любили друг друга, как настоящие двадцатилетние молодожены, а не какие-нибудь там старперы после сорока.

Потом Петр хриплым голосом сказал: