ЛЕТО – ЛЕТО и другие времена года

В итоге выяснилось, что мой билет куплен не на шестое июня, а на шестое июля. До вылета самолета оставалось сорок пять минут.

По билету на шестое июля я не мог лететь шестого июня, так мне объяснили. Билет можно было сдать или не сдавать, но в любом случае следовало купить новый. Я помчался в кассу, где стояла и сидела очередь. До вылета оставалось сорок минут. Я взмолился, и очередь очень легко, без раздражения меня пропустила.

Разумеется, просто так и по-быстрому билет я купить не смог. То ли завис компьютер, то ли случилась обычная компьютерная путаница, то ли система работала не очень. В общем, билет мне выписывали и продавали мучительно долго. Очередь безропотно ждала. Наоборот, люди выражали за меня беспокойство, а время шло.

Когда мне выписали билет, до вылета оставалось двадцать четыре минуты. По идее, никакой билет мне и продать-то уже не могли, за такое время до вылета никого уже никуда не пускают, разве что депутатов.

Но для меня оставили барышню и не закрыли регистрацию. Представитель авиакомпании что-то кому-то говорил про меня по рации, за моим чемоданом пришёл парень и унёс его… И я улетел! Улетел нужным рейсом, никуда не опоздал и всем был крайне признателен – ещё и потому, что воспоминания о Берлинском аэропорте ещё очень и очень свежие, а там было всё ровно наоборот.

10 июня

Скоро пойду на сцену в городе Иваново. Позавчера играл в любимом Ярославле, были нарядный аншлаг и прекрасная атмосфера.

Всем и каждому рекомендую, если будет время, хотя бы свободный день, съездите в Ярославль. Если не хотите колесить по всему Золотому кольцу, если вас не особенно интересуют православные святыни и подлинные чудеса православной архитектуры, а просто хочется на что-то посмотреть, погулять, вкусно поесть, весело выпить, удобно переночевать и всем этим ограничиться, да ещё уложить это всё в одни сутки, Ярославль – то, что надо.

К тому же, уверен, многие любители советского кино Ярославль видели, просто не знают, что видели именно Ярославль. В фильме «Иван Васильевич меняет профессию» роль древней Москвы исполняет Ярославль… А любимой многими и многими народный наш телесериал «Большая перемена» снимали аккурат в Ярославле, и в этом фильме Ярославль таков, что в нём хочется жить. В этом смысле Ярославль в картине исполняет роль советского города или всех советских городов. Да и фильм «Афоня» – это тоже Ярославль, именно в нём проживает медсестра, которая такая – что хочется, чтобы она ждала.

Из Ярославля в Иваново ехали, дав крюк, чтобы побывать в Плёсе, там открылся фестиваль имени Андрея Тарковского, девятый по счёту. Прежде я на этом фестивале не был, вчера удалось побывать только на открытии.

Фестиваль, судя по всему, хороший, не суетный. Собравшийся определённо не для того, чтобы в очередной раз «пофестивалить». Присутствие Александра Сокурова в жюри уже многое определяет. Алисе Фрейндлих вручали вчера награду «За вклад в киноискусство». Правильно! Кому ещё вручать? К тому же она работала с Тарковским, и работала блистательно.

Смотрел на неё вчера… Такая она чудесная! Ни за что себе не прощу, что отказался сниматься в фильме режиссёра Худякова «На Верхней Масловке». Сценарий мне не понравился, а фильм получился хороший. Главное – если бы я не отказался от съёмок, мне посчастливилось бы сыграть пару сцен с самой Алисой Фрейндлих. Не довелось. Сам виноват.

Атмосфера на открытии фестиваля мне понравилась. И хоть сам Тарковский никогда не бывал в Плёсе и никакие конкурсные фильмы близко даже не смотрят в ту сторону, в которую смотрел гениальный Тарковский, всё равно его имя придавало происходящему сосредоточенность, серьёзность. Даже губернатор Ивановской области говорил на удивление хорошо, умно и на хорошем русском языке.

Побыл я там три с небольшим часа и смертельно устал, ехал в Иваново абсолютно измождённый. Всё-таки фестивали, журналисты, стая кинокритиков и фестивальные люди для меня компания непривычная. Театральный мир совсем другой. Хотя что я могу сказать про театральный мир… Я на сцене почти всё время один.

Кстати, «Иваново – город невест» в нынешних реалиях – это миф.

15 июня

Сегодня весь день звоню в Тбилиси. До многих дозвонился…

Часто бывает, что СМИ преувеличивают случившиеся катастрофы и беды. Очень часто сама картинка случившегося из новостей выглядит страшнее действительности. Но наводнение в Тбилиси, судя по подавленным и крайне опечаленным голосам моих друзей и знакомых, действительно было страшным и нанесло ужасные раны столь любимому мною городу. Бодрые мои друзья, спешащие обычно сказать, что у них всё хорошо, в этот раз не скрывали печали и переживаний.

Ни до кого из «Мгзавреби» пока не дозвонился: звонки проходят, ответа нет. Надеюсь, что с ними всё в порядке.

Рад, что закончились затяжные выходные. Не люблю эти периодические перерывы в работе для всей страны. Затяжные праздники стали такими частыми, что у людей не хватает фантазии на то, как их отмечать и чем себя занять.

Одиннадцатого числа, перед началом празднеств ехал из Иванова во Владимир, это сто тридцать километров. Ехали ужасно долго, объезжали пробки, и я едва не опоздал к спектаклю, который прошёл прекрасно, но начинался нервозно.

Город представлял собой сплошную, наглухо забитую в бутылку пробку. Последние полтора километра до театра я шёл пешком, машина подъехала минут на пятнадцать позже меня. Многие зрители – тоже. Опаздывали, нервничали…

Двенадцатого июня, в День России, я поехал в Суздаль погулять. Город всегда меня поражает, даже не красотой церквей и монастырских стен, не извилистой речкой с кувшинками, не нарядными, порой чересчур, домами – но непонятностью того, почему именно в этом месте люди когда-то решили понастроить такое количество церквей. Для меня Суздаль так же непонятен, как Венеция. Возле него есть точка, с которой можно увидеть, не крутя головой, двадцать семь церквей. Как такое возможно?!

Народу в Суздале в День России было ужасно много, и народ этот был в основном из Москвы и Подмосковья, судя по номерам автомобилей. Иностранцы затерялись среди нашего туриста. А наш автомобильный турист одного дня представляет собой весьма комичное и печальное зрелище. Автомобильный турист из спальных районов Москвы – это обычно бодрый румяный мужчина среднего роста в длинных шортах до колена и иногда в рубашке с коротким рукавом и пальмами, но чаще – в туго обтягивающей упругое пузо майке с двухглавым орлом или другими гордыми признаками его гражданской принадлежности. На ногах у него чаще всего длинные белые носки и сандалии на литом спортивном ходу. Такой турист громогласен, весел и тороплив. С ним обычно приземистая женщина в чём-то светлом и спортивном и пара упругих детей. Случается, что такие туристы выезжают несколькими семейными парами, тогда они очень веселятся.

Бегло осматривают и фотографируют несколько храмов, фотографируются на их фоне и направляются к гостиному двору и другим сувенирным лавкам. Там покупают магнитики, подкову, колокольчик и какую-нибудь совершенно непредсказуемую дрянь кому-то в подарок. Детям они покупают снеди и сразу бросаются в поиски места, где можно поесть. Везде толпа, они нервничают, а когда находят место и еду, усаживаются и разглядывают покупки, поругивая детей за то, что снедью перебили себе аппетит. А многие привозят с собой и еду и термосы с чаем.

Выезжают они из Суздаля в одно и то же время, устраивая друг другу такую же пробку, как и ту, что была на въезде. Суздаль быстро пустеет и как бы переводит дух.

Кстати, многие побывавшие в Суздале почему-то называют город Суздалью, видимо, по аналогии с Рязанью, хотя Суздаль мужского рода.

Скоро у меня спектакль в Калуге. В первый раз за весь длинный тур здесь куплено процентов шестьдесят билетов. Во Владимире, Рязани, Иванове были аншлаги, в Ярославле тоже. Раньше в Калуге такого не было, но кризис ударил именно по этому городу сильнее и адреснее всего. Город-то автомобилестроительный, здесь чувствуется подавленное настроение. Что ж, пойду на сцену, порадую тех, кто преодолел общее настроение и решил в театр пойти.

17 июня

Вчера вечером записал видеообращение к петрозаводским зрителям: поступила такая просьба от организаторов моих гастролей. Там всё в порядке с продажей билетов, но довольно много людей выражают беспокойство и сомнение в том, что я приеду и спектакль состоится. Такие сомнения сейчас повсеместно, я уже писал об этом. Петрозаводск – не исключение. Много спектаклей, концертов и заявленных выступлений за последнее время отменены, вот люди и сомневаются, что вполне понятно.

Смею заверить всех во всех городах, что если мой спектакль заявлен, есть афиши и продаются билеты, он обязательно состоится. Обязательно! На мой неприезд могут повлиять только экстраординарные и скорее трагические обстоятельства, о которых ни думать, ни говорить не хочется. Но транспортные, погодные и экономические причины на него не повлияют.

В Петрозаводске, например, закрыли аэропорт. По этой причине мне не удастся после спектакля провести приятный вечер в столице Карелии. Придется ехать в Санкт-Петербург, чтобы добраться, как намечено, до Москвы. Жаль. Я хотел весело отметить окончание сезона, а в Петрозаводске у меня последний в этом сезоне спектакль. После Петрозаводска выйду на сцену только в конце августа, в Южно-Сахалинске.

Кстати, в Южно-Сахалинск декорации пойдут на корабле Северным морским путем – и обратно тем же макаром. Вот такая у нас страна.

Завтра полечу в Питер. Опять мои июньские гастроли совпали с экономическим форумом. Опять по городу будет невозможно проехать, и весь Питер будет заполнен чёрными автомобилями, кортежами разного уровня и значимости. Но и мне с моим спектаклем всё-таки местечко нашлось в великом БДТ.

19 июня

Постараюсь больше никогда не совпадать с экономическим форумом в Питере: возникает сильное ощущение, что искусство как таковое, по крайней мере на несколько дней, в Санкт-Петербурге неуместно, хотя разнообразных артистов приехало развлекать участников форума неимоверное количество. Компании, богатые персонажи и даже некоторые госструктуры всерьёз подошли к своему вечернему досугу на время форума. Для них поют и пляшут, по-моему, все, кто может петь и плясать.

Охранников сейчас в Питере, по-моему, больше, чем милиционеров. Вокруг каких-то заведений устраиваются тройные кордоны спецслужб. В общем, если вы хотите посмотреть белые ночи и насладиться бесспорно прекрасным городом на Неве, постарайтесь не приезжать сюда в дни экономического форума. Ни к чему! К тому же будет сильно дороже, чем в другие дни. Гостиницы просто озверели, такое впечатление, что они хотят восполнить все потери от экономического кризиса за счёт тех, кто этот кризис устроил, то есть участников экономического форума.

Маленькая питерская зарисовка с полей экономического форума.

Обедал сегодня в ресторане, куда меня не сразу пустили, но всё же позволили по-быстрому пообедать. Ресторан определённо готовился к приёму важных гостей. У дальней стены сервировали большой стол, и я послушал такой диалог, точнее, монолог, короткий. Барышня-хостес громко говорила официанту: «Костя, бл… Ну кого я тут могу подвинуть, бл…?! Сечина?!»

21 июня

Скоро выйду на сцену петрозаводского музыкального театра, это будет последний спектакль уходящего театрального сезона, но мне в это не верится: по всем моим ощущениям, лето ещё не началось.

Приехали вчера в Петрозаводск – точнее, сегодня, после полуночи. Наблюдали бесконечный прекрасный закат: белые ночи в Карелии – это что-то особенное. Такое, что даже описывать не берусь. Кстати, дорога отличная. Как въезжаешь в Карелию, так просто… не знаю, что сказать. Обычно в таких случаях говорят: Европа. То есть упомянутые в романе «Асфальт» плохие дороги у Петрозаводска хотя бы на какое-то время остались в прошлом.

Из-за всех этих дорог, переезда и усталости совершенно сломал сутки и до четырёх утра не мог уснуть. Не спал и смотрел, и смотрел в окно. Наблюдал беспрерывную смену света в небе и соответственно на чудесном озере Онего. Никак не могу описать то, что видел. Для меня такое небо и такая вода непривычны. Это совсем не наше сибирское небо, это не небо над Балтийским морем, не небо над тёплыми южными морями. И вода в этом великом озере совсем особенная, точнее, её цвет. А как описывать особенное? Надо подумать, пожить и привыкнуть. Только тогда и удастся хоть что-то как-то описать.

После спектакля поеду в Питер, чтобы улететь самолётом в Москву. Ещё одну ночь проведу в машине, снова полюбуюсь карельской июньской белой ночью. В каком буду ехать состоянии и настроении, пока не знаю. Думаю, что буду усталый и счастливый. Хотелось бы ехать с улыбкой, с какой уезжал после премьеры «Гамлета» Юрий Деточкин в фильме «Берегись автомобиля». Правда, он уезжал в тюрьму, а я поеду к отдыху.

Сегодня после спектакля расстанусь до августа с моим маленьким коллективом, буду по ним скучать. Во-первых, привык, во-вторых, уважаю их очень, в-третьих, они дали мне в этом сезоне много возможностей ими гордиться, а в-четвёртых, мы работаем вместе, и этим всё сказано.

1 июля

Сегодня посмотрел выступление Жванецкого на нынешней церемонии «ТЭФИ». Выступление целиком удалили из записи, однако его можно найти в сети. Пребываю в подавленном состоянии – не из-за самого выступления и даже не из-за того, что его вырезали, нет! А только из-за лиц в зале. Вот где был мрак!

В 2005 году, десять лет назад, моё выступление на «ТЭФИ» не состоялось вовсе. Меня пригласили выступить как раз вместо Жванецкого, который традиционно дарил «ТЭФИ» своё выступление, а в тот раз не мог. Я текст написал и послал организаторам. Они решили, что такое выступление неуместно. Правда, мой текст неожиданно для меня и для организаторов прочёл на церемонии, как запомнил, Михаил Козырев, которому я его показывал и с которым обсуждал. Текст был посвящён перерождению телевидения. Тогда это перерождение стало страшно видимым, особенно после беды в Беслане. Текст был не смешной, горький… Ничего особенного, как мне казалось. Его не захотели – ну и ладно.

С Жванецким случилось иначе. Совсем!

Михаил Михайлович Жванецкий, конечно, мастер и человек такого масштаба и уровня, что не обязан согласовывать и визировать свои выступления заранее. Его участие в любой церемонии и мероприятии – это честь мероприятию и подарок всем участникам. Он заработал себе такое право своим безупречным путём в профессии и жизни. Авторитет его бесспорен, и на телевидении он не чужой человек. Он имел право говорить то, что сказал, как великий автор и как человек не со стороны.

Я знаком с Михаилом Михайловичем много лет – уже пятнадцать. Мне посчастливилось видеть его выступления в разных городах, на разных мероприятиях и концертах. Я видел его перед выступлениями и после. Видел его волнение перед выходом на сцену, видел его радость после… И мне довелось видеть его неудовлетворённость выступлениями тоже. Он никогда не выходит на сцену формально. Никогда!

Представляю его волнение перед выступлением на нынешнем «ТЭФИ»…

А чего он ждал? Чего он хотел? На какую реакцию рассчитывал?

Уверен, что он ждал дружного смеха в зале. Смеха понимания и узнавания, смеха профессионального сообщества, которое готово, а главное – способно узнать себя в написанном, узнать и посмеяться.

Узнавание и понимание случилось. Смеха не произошло. Почему?

Всю жизнь Жванецкий верил в умного человека. Во многих его текстах, интервью и высказываниях эта вера внятно озвучена. Он свято верит в то, что человеческий ум прекрасен, и ум как таковой спасает человека, в каком бы обществе он ни жил. Для Жванецкого умный человек по определению прекрасен и свободен.

Он всегда адресовал своё слово умным людям и всегда получал в ответ смех понимания.

На «ТЭФИ» он получил в ответ холодную, гробовую тишину понимания же.

В том, что в зале «ТЭФИ» сидели умные люди, я не сомневаюсь. В том, что они понимали всё, что говорит Жванецкий, тоже не сомневаюсь. То, что он говорит правду и говорит смешно, они, без сомнения, слышали. То, что он свободен и смел, наверняка оценили… Но молчали.

Лица в зале, почти сразу после начала его выступления, потеряли улыбки и стали отрешёнными. Собравшиеся сидели, как бы ничего не слыша, или будто Жванецкий говорил не про них и на непонятном языке.

А блестящий, смешной, точный, прекрасно исполняемый, едкий текст звучал в безмолвии, разбиваясь не о непонимание, не о страх, а о полное отсутствие самоиронии.

Самоирония – это главный и ярчайший признак свободы. Её в зале не было вовсе. Свободы!

Великий Михал Михалыч ошибся в том, что полагал и, надеюсь, будет полагать, что умный человек по причине своего ума способен на самоиронию, а стало быть, на проявление свободы. Я хочу, чтобы он оставался в этой уверенности, но не в ситуации, когда перед ним люди, делающие наше сегодняшнее телевидение, и когда перед ним они и только они, когда они все вместе.

В зале сидели разные телевизионные люди, умные, дерзкие, опытные, много знающие, известные, весёлые, строгие, остроумные, недобрые и добрые, тонкие и категоричные… Разные! Но несвободные. Без самоиронии, но с корпоративной и крайне избирательной глухотой.

Жванецкий, написав то, что написал, и выйдя на сцену «ТЭФИ», переоценил ум как таковой и ошибся в своей вере в homo sapiens.

Как же ему было трудно и тяжело! Даже представить себе не могу.

Я рад, что он прервал своё основное выступление. Он это сделал как абсолютно свободный человек и мастер, который просто милосердно сжалился над аудиторией и не захотел длить своё мучение. Это было мощно!

А потом он щедро, опять же как свободный человек подарил залу возможность посмеяться. Продемонстрировал блеск своего остроумия, своих возможностей и удалился.

Удалился одинокий, как всякий по-настоящему свободный человек, оставив несвободных успокаивать друг друга…

30 августа

Лето закончилось. Каждый год в дневнике я пишу в последний или предпоследний день лета эту грустную фразу: лето закончилось.

Сегодня пишу её с особенной печалью, грустью и неудовольствием.

Прошедшее, уходящее навсегда лето 2015 года я решил отдохнуть в полном смысле этого слова: не вести дневник, не вести рабочую переписку, не брать с собой на отдых работу, ничего не писать и, по возможности, ни о каких творческих и не творческих делах не думать. Я попробовал сделать такой эксперимент – два месяца без черновиков, без рукописей, без сосредоточенной и одиночной работы, без обсуждения старых и новых планов, без засиживаний до утра за рабочим столом… Наоборот – море, спокойствие, вкусная еда, вино, друзья, веселье, совершенно не обязательная для прочтения книга и не обязательное для просмотра кино – полноценный, настоящий и восстанавливающий силы отдых. Отдых, который прочистит организм и голову.

Эксперимент оказался неудачным, ошибочным и глупым. Я недоволен тем, как провёл это лето. Накопилось ощущение пропущенного времени, тревога по поводу несделанных, недодуманных и нереализованных планов и дел.

Всегда летом удавалось что-нибудь написать, придумать, наметить…

Но когда я что-то писал и делал летом, в конце августа возникало горькое ощущение пропущенного и нереализованного купания, загорания, веселья. А теперь наоборот.

Теперь я понимаю, что было много моря, много времени с детьми, много-много летних радостей. Была даже тягучая лень… Однако ничего сделано не было. И вот сейчас я понимаю, что лето совсем без работы для меня хуже, чем лето с рукописями, черновиками и планами.

Лето закончилось. Я вернулся домой. Вернулся к дневнику, к чистым белым листам бумаги, которые летом не были тронуты. Вернулся к планам.

Здравствуйте!

2 сентября

Тревожно моё осеннее ощущение. Снова есть предчувствие чего-то очень нехорошего и крайне нежеланного. И как иллюстрация к тревогам, ночью в Калининград пришёл циклон. А вчера был рекордно тёплый день, больше пятидесяти лет не было такого тёплого первого сентября в здешних краях. Ночью всё изменилось. Вчера вечером цветы в саду как-то отчаянно сильно, будто напоследок, благоухали.

Больше половины лета снова провёл в Греции. Приезжал, уезжал. Многое видел, прожил вместе с греками это трудное для них лето, которое выдалось, помимо прочего, изнурительно жарким даже по греческим меркам.

Я общался с ними в конце июня, когда они готовились к своему референдуму, когда они беспрерывно спорили друг с другом, многие совершенно не понимая сути происходящего и того, что им грозит. Кто-то храбрился, кто-то наоборот, но боялись все. Однако подавляющее большинство преодолевали страх и в итоге сказали Евросоюзу твёрдое охи (то есть «нет»). Сказали, потому что были уязвлены и оскорблены. Это было «нет» униженных и оскорблённых, но при этом гордых.

Я не раз слышал от греков, что Ангелу Меркель они не могут видеть и слышать, после того как она назвала греков лентяями. К тому же почти всякий грек вам скажет, что во всей Европе с немцами всю войну сражались только греческое Сопротивление да югославы (СССР само собой, а англичане долго тянули).

Я могу с уверенностью сказать, что неплохо знаю греков, и категорически не согласен с теми, кто считает их ленивыми. Они точно не ленивые, они просто ужасно неэффективные и какие-то бестолковые, что ли. Они не самые на свете аккуратные, не самые пунктуальные и не самые обязательные. Чаще не со зла и не корысти ради, а именно по причине своей бестолковости, южности своей. Среди них, конечно, хватает прохиндеев, но с нашими прохиндеями их не сравнить.

После своего референдума они были горды собой, горды своей страной и с замиранием сердца ожидали последствий. У них ненадолго случилась паника в связи с закрытием банков и ограничением выдачи наличных денег. Кое-кто кинулся покупать по безналу бытовую технику, но это не было так массово, как у нас в прошлом году. Греки сказали своё «нет» и мужественно ждали последствий, они приняли решение и готовы были к испытаниям.

И как же они были оскорблены, унижены, подавлены после того, как их артистичный, похожий скорее на поп-звезду премьер прогнулся, по их мнению, под давлением Евросоюза и, как убеждено большинство греков, под давлением Меркель. Они поняли, что их обманули, что их ещё больше унизили и унижение продлится неизвестно сколько.

Об этом говорили все: водители, повара, продавцы на рынке, водопроводчики, электрики и самые разные случайно встреченные люди разных профессий и возрастов.

Потом я наблюдал в местных новостях, догадываясь о том, что говорят журналисты – однако по картинке было понятно…

Потом Греция наблюдала, как были заполонёны беженцами из Африки и Сирии и истерзаны острова Кос и Лесбос.

Я был на Корфу, которого волна беженцев не коснулась, но тревога коснулась всех. Местные люди говорили, что даже в самый горячий сезон в августе приехали процентов на тридцать меньше людей, не говоря уж про июнь и июль. Не только наших сограждан и украинцев, которые не смогли приехать по причине курса национальных валют. Но и привычных немцев, англичан, бельгийцев, голландцев, которые не поехали по причине тревожных новостей. Тридцать процентов неприехавших для большинства греческих островитян означает, что они не смогут пережить осень, зиму и начало весны.

На островах иноземные владельцы домов, вилл и бизнеса многое активно продают. И, конечно, никто ничего не покупает. Ситуация удручающая.

Если вы приехали в Грецию на пару недель и в гостиницу, вы, разумеется, не поймёте, что в стране беда, улыбчивые, весёлые и гордые греки вида не покажут. Но если иметь знакомых и ещё убедить греков в том, что ты не праздный слушатель, а участливый собеседник, можно понять всю глубину того, что переживают эти славные и бесконечно расположенные к нам, россиянам, люди.

Греки сегодня не только ощущают себя униженными, но и определённо брошенными один на один с бедой нарастающего цунами беженцев из Сирии, Ирака и Северной Африки. Греки даже лучше итальянцев понимают, что с этой жуткой волной не справиться ни им, ни всему Евросоюзу. И в греках сейчас нет ни капли той бессмысленной и гибельной демагогии, которой болен весь Старый Свет.

Я прожил лето с греками, живя их страхами, бедами, их гордостью и отчаянием, а также питаемый всеми бедами и горестями, которые переживает Родина и Украина. От наступающей осени веет холодом непонятной, непредсказуемой беды. Очень хочется надеяться, что эти предчувствия и тревоги беспочвенны и связаны только с резким изменением погоды и внятным окончанием лета.

4 сентября

В 1992 году в Кемерово я сделал свой самый весёлый спектакль «Титаник». Самой смешной фразой в этом спектакле была: «Мир гибнет». Когда персонаж – добрый безумец, озабоченный судьбой мира, произносил эту фразу, зал очень смеялся, особенно в конце спектакля, когда герой произносит: «Ну что же вы хихикаете, мир гибнет прямо сейчас…» Мы веселились, когда делали спектакль. Это у нас в стране и в Кемерово тогда творилось чёрт знает что, а мир вокруг казался благополучным и незыблемым. Сейчас я не стал бы делать такой спектакль, мне не хватило бы иронии.

Совершенно не могу поверить в то, что происходит.