Предания Синих камней

Озеро Молевое в Республике Марий Эл имеет карстовое происхождение. Утверждают, будто во времена Екатерины II село, стоявшее на месте этого озера, в одну ночь со всеми жителями ушло под воду. Якобы аквалангисты даже доплывают до креста сельской церкви на глубине 25 м (при глубине до 30 м). Название озера произошло от молевого сплава леса, который проходил весной через это озеро в реку Большой Кундыш

Если миф существует как символ (А. Ф. Лосев), как особый способ описания мира, то есть «в пространстве психического», то уже в силу этого факта нет смысла искать, где у нас в России высится Мировая гора (она в каждой местности своя, та самая); растёт Мировое древо (оно росло в каждой священной роще); каждый почитаемый камень… в общем, вы поняли.

Мышление, жаждущее чуда, само по себе уже есть преобразуется в мышление мифологическое, в силу чего тот, кто его демонстрирует, непроизвольно создаёт условия для появления аномалий. Вернее, соответствующих переживаний и последующих рассказов о них.

Мы вовсе не хотим и не рискнём вслед за некоторыми психологами утверждать, будто все НЛО или АЯ имеют психическую природу. В редких случаях они способны оставлять вполне осязаемые следы на местности или быть зафиксированы на фото– и видео (что, впрочем, всё равно обычно не проясняет природу событий). Ещё реже следами на людях тоже всё не так просто, поскольку стигматы стигматами, но в уфологии известны и очень странные случаи.

Но истории об ушедших под землю объектах или спрятанных под священными камнями кладах (например, оставленных французской армией) не аномальны и едва ли, если вообще, однозначно указывают на некие аномалии. Они вполне вписываются в миф.

Возможно, было бы уместно говорить применительно к аномалистике о своеобразном неомифологическом мышлении не только у очевидцев, но и у исследователей. Иначе говоря, последние оперируют категориями мышления научного, но прилагают их неправильным образом или к неверным объектам. С точки зрения научного подхода их рассуждения и доказательства часто лишены убедительности и внутренней логики, даже если сами аномальщики считают их научными. Но они основаны, например, на неверном допущении («некое наблюдение было именно таким, как его описали») или ошибке методической («неизвестным – скажем, привлекая экстрасенсов, – проверяем неизвестное»). А в действительности наблюдение было домыслено и искажено, экстрасенс ошибся – пусть даже впервые в жизни… и всё. Добавьте к этому некомпетентность в той или иной области, о чём мы уже говорили, и вместо чёткой фотографии мы имеем смазанное нечто.

Во всяком случае, если стремиться точно фиксировать и осмысливать факты (а между фактом вообще и фактом научным имеется существенная разница), огромное число случаев АЯ окажется необъяснённым именно в силу невольных подмен или довления «личных мифов» исследователей. С этой точки зрения неомифологическое мышление во многом подобно мышлению средневековых людей – с тою разницей, что раньше видели бесов и ангелов, а ныне видят инопланетян и астральных сущностей. Но не НЛО маскируются под бесов и не бесы маскируются под НЛО, а тех и других «видят» (или видят без кавычек?) свидетели.

В июне 2011 года нам неожиданно довелось получить информацию о частом (почти ежедневном) появлении НЛО, который, по словам очевидцев, двигался по небу довольно быстро и появлялся в одном и том же месте. Уточняющие вопросы позволили без труда отождествить «объект» с планетой Юпитер. Однако информант был искренне убеждён: «оно» движется, это – НЛО, «летающая тарелка». Объект двигался относительно деревьев (как положено Юпитеру, конечно), а на движение относительно звёзд и самих звёзд на небосводе внимания никто не обращал. Да, с точки зрения естественно-научной и «бытовой» перед нами – просто неверно отождествлённая планета. Невольная ошибка, допущенная неискушёнными людьми, не более. Но её наблюдение превратилось в местный миф, приобрело особый статус: люди не зря приехали «в то место», подтверждением чему и служил предполагаемый неопознанный летающий объект, подававший им знак. Этот «НЛО», как мы знаем, видели и обсуждали многие, и какими деталями история уже обросла – нам неведомо…

Но давайте вспомним: миф хоть и символ реальности, но отнюдь не сама реальность, которую мы называем объективной. Чудесным свечениям, призрачным стенам церквей или крепостей и т. п. вовсе не обязательно существовать на самом деле. Но они должны быть внутри мифа, следовательно, в них верят и о них рассказывают.

Повторимся, мифологические сюжеты бессмысленно толковать буквально, и нет оснований идти искать остатки белокаменной лестницы, что вела на гору к ушедшей ныне под землю церкви. Самое большее, что можно отыскать в том месте, – синхронные исчезнувшему поселению известняковые надгробия[25].

Места, где, по легендам, ушли под землю храмы или какие-то иные святыни, как правило, почитаемы, а в некоторых случаях уместно говорить о том, что они не священные, но всё равно считаются особыми. То есть речь идёт о неким образом выделенных локусах, участках земной поверхности.

Такая особость, как представляется, берёт свои истоки в мифологических представлениях о мире и, надо думать, очень архаична. Поняв мифологические обоснования такой «особости», исследователям непознанного волей-неволей придётся переоценивать огромный пласт «аномально-таинственных» представлений, ведь легенды о затонувших церквях имеют куда более интересные параллели и даже, как мы полагаем, прототипы.

Говоря предельно общими словами, в основе большинства «частных» сюжетов лежат «первичные» космогонические мифы, которые объясняют происхождение мира из хаоса, устройство Вселенной, её законы. Ещё Мирча Элиаде во множестве своих трудов показал глубинное единство таких мифов, отметив существование в разных культурно-религиозных традициях сходных представлений об идеальном Центре Мироздания, о Начале Начал, или Первопричине. Можно говорить о преломлении этого образа в сознании жителей той или иной местности и той или иной культуры, но исток всей обсуждаемой группы преданий один. Какой именно? Вариантов здесь немного.

По мнению А. А. Панченко, на Русском Севере предания об ушедших под землю храмах родились «в местах компактного расселения старообрядцев – может, это отголоски их чаяний об утраченном “древлем благочестии” и мифическом Беловодье…»[26].

Хорошее предположение, только оно, увы, опять-таки не учитывает повсеместность распространения сюжета. И если можно ещё допустить, что в своё время старообрядцы принесли свою легенду в Центральную Россию или на земли Беларуси, то перебраться в средневековые Бретань или Германию они едва ли могли. А тамошние легенды отличаются от среднерусских лишь наличием слов «барон», «замок» и прочими характерными местными деталями, благодаря которым мы понимаем, в какой стране происходили чудесные события.

Но как только мы начинам понимать, что старообрядческая легенда о Беловодье, как и средневековые русские предания о граде Китеже или более архаичные античные и западноевропейские мифы об островах Блаженных, Авалоне, Елисейских полях и т. п., есть не что иное, как символическое описание Иного мира, всё становится на место. Перед нами – действительно образ идеального мира, мира Золотого века. Именно таким он был сотворён в Начале Начал. Там обитают праведные предки. Естественно, характеристики праведности меняются во времени.

Поскольку, как вы помните, потусторонний мир включает в себя и Верхний, и Нижний миры, не столь важно, кто перешёл «за грань», грешники или праведники. Это имеет значение для морали конкретного предания, но сам переход мифологически равнозначен. Грешники, как им и положено, обречены на страдания, пока не искупят свои проступки. Вот почему нас нисколько не должно удивлять то обстоятельство, что речь нередко идёт о наказании, возмездии.

А вот ещё несколько вариантов объяснений этого феномена, причём исключительно в обозначенных нами ранее рамках мифологического подхода.

Во-первых, возможно, так объясняют нынешнее заброшенное состояние некогда освоенного места, где либо жили предки, либо жили «чужие», не свои. Даже случайные находки или следы построек (а они сохраняются достаточно долго) будут только способствовать, подтверждать легенду и давать повод говорить, что «иногда они возвращаются». Как вы помните, точно такая же бинарная оппозиция свой – чужой породила представление о «французских», «шведских», «турецких» и т. п. могилах.

Во-вторых, одним из свойств мифа и мифологических персонажей является его способность инвертироваться, то есть менять «знак» на противоположный. При смене пантеона или религии старые боги становятся властителями Нижнего мира (демонами, бесами), когда их сменяют боги новые.

В-третьих, одна из функций мифа, как и сказки, – обучающая. Иными словами, предание говорит: «Не делайте так, и не будете наказаны». Добавим сюда, что «в типичной для народной традиции контаминации языческого и христианского церковь становится как бы заклятым местом, аналогичным пустому дому, мельнице и т. п., т. е. локусом встречи со сверхъестественными существами, крайне опасными…»[27]. Вот вам, кстати, и инверсия, о которой говорили абзацем выше. Уместно вспомнить и резко отрицательное отношение церкви к дохристианским верованиям и народным формам христианства, что тоже могло сыграть свою роль.

Тождество преданий в разных регионах, распространённость и повторяемость сюжетов говорят не о том, что некое описанное сходное событие случалось многажды, а о том, что его основа – миф и символ, сам характер донаучного мышления, носители которого не сомневались в реальности потустороннего мира и единстве всего Мироздания.

Завершая разбор этой мифологемы, стоит сделать шаг в сторону и в качестве информации для размышления добавить поворот, для кого-то, возможно, неожиданный. Пытливому человеку не составит особого труда сделать и ещё один важный шаг по пути построения цепочки умозаключений, а именно проследить генетическую связь сюжета об уходе под землю отдельного здания с хорошо известными легендами об исчезнувшей цивилизации или даже целом затонувшем материке.

Иначе говоря, предания об Атлантиде и других погибших цивилизациях стоят в одном ряду с теми легендами, которые вы, не исключено, слышали от своих бабушек или от каких-то знакомых. Разница в степени их культурной и литературной обработки и условиях бытования.

На это сходство обратили внимание довольно давно, но часто забывают ещё об одном известном обстоятельстве: в легендах, как и в мифах, место действия нередко проецируется на реальные, знакомые человеку ландшафты. Герои мифов Скандинавии не могли появиться в Центральной Америке, а если бы и появились, то их образы претерпели бы множество изменений.

Человек наделяет ландшафты особенным, сокровенным смыслом, наполняет символическим значением, как бы воспроизводя «параллельное» мифологическое пространство, священное, которое, согласно мифу, сосуществует с физическим, профанным.

Значит ли это, что смысла искать гипотетические працивилизации просто-напросто нет? Отнюдь. Речь только о том, что если працивилизации и были, то совсем не такими, какими представлены в мифах. И современное моделирование на основе преданий их гипотетических «сверхдостижений» всего лишь ещё одна форма современного спекулятивного мифотворчества и фантазирование.

Предание о затонувших/ушедших под землю объектах во всех вариантах его бытования указывает на «точки пересечения». Иначе говоря, речь идёт о местах, где по традиционным представлениям взаимно проникают мир сакральный и мир профанный. Это точки перехода, но, увы, как кому-то ни хотелось бы… считать их порталами если и можно, то лишь с огромной натяжкой.

Не исключено, некоторые читатели расстроятся, но что делать, если основная часть легенд о «чудесных местах», хоть связанных с культовыми камнями и святилищами, хоть нет, никаким образом не появилась из-за того, что в них происходят аномальные явления. Чтобы разобраться с ними, нам просто необходимо разбираться с особенностями разных способов мышления и мировосприятия, в первую очередь с мифологическими. А вот демонстрировать таковое во время исследований не нужно совсем, чтобы не оказаться в смешном положении. Но это дело личного выбора каждого.

Легенды о «чудесных местах» не обязательно связаны с тем, что там происходят аномальные явления. А если оные всё же происходят, они не обязательно связаны с тем событием, о котором повествуют легенды. Исследователям непознанного, если они желают действительно разобраться с предметом своего интереса, стоит знать особенности мифологического мышления, но не демонстрировать его при проведении разысканий… если, конечно, они не хотят оказаться в смешном положении.

Повторимся, вообще в чистом виде мифологическое мышление если и существовало, то сошло на нет, видимо, довольно давно, под давлением повседневного опыта, который с ним не очень согласуется, а на смену ему сначала пришло мышление сугубо религиозное, когда те же принципы прилагались к миру в рамках одной, единственно верной системы отсчёта (религии), а потом постепенно сложилось и начало пробивать себе дорогу мышление научное, рациональное. Оно требует доказательств и само не лишено ряда мифов, но мифы эти, если можно так сказать, куда более реалистичны, нежели их предшественники.

В повседневной жизни обычно приходится наблюдать парадоксальное сплетение одного и другого типов мышления. Нередко даже учёные, вполне компетентные в своей области люди, за пределами профессии демонстрируют то суеверия, то чисто религиозный взгляд на мир (хотя наука его не допускает «по факту», ибо религиозная вера на то и вера, что доказательств не требует, тогда как наука не верит ничему и никому)…

Рассуждать на эту тему можно очень долго, она весьма интересная и крайне актуальная, но тогда мы никогда не доберёмся до конца. Сейчас важно ещё раз указать, что мы будем сталкиваться с проявлениями такого архаического способа мировосприятия, когда начнём знакомство с многочисленными вариациями на тему тайн и загадок Александровой горы, Синь-Камня и не только. Часть этих легенд – вполне современная, она родилась (рождается) буквально на наших глазах, часть восходит к более ранним временам и иногда культивируется вполне осознанно, а некоторые, надо думать, довольно древние.

Сокрытыми ходами, потайными дорогами

Третий пласт мифологических историй также представляет собою причудливое переплетение реальных оснований и буйного полёта фантазии. В последние годы развитие некоторых его вариаций стало чрезвычайно модным, нам же обойти его не удастся, поскольку в некоторых случаях тех, кто знакомится с этими рассказами, ждёт и встреча с чудесными (читай: священными) камнями.

Речь идёт об историях про ушедшие под землю (в землю) народы и о подземных ходах, которые связывают между собою всё и вся, они до сих пор востребованы таинственными и продвинутыми во всех отношениях подземными жителями.

Не знаю, в курсе ли вы того, что славяне (надо думать, ещё с языческой поры) по-особому воспринимали древнее население Восточной Европы, своих предшественников и соседей. Легенды о «финских» (то есть и мерянских в том числе) колдунах до сих пор живы на Русском Севере. Их, как и цыганских колдунов, а также еврейских магов считают очень сильными. А что вы хотите: «чужие», у них ворожба-то незнакомая!..

Наверное, многим приходилось читать истории о том, как «чудь ушла под землю».

Даль свидетельствует: «Чудаки́ и чуда́ки, сиб. чудь (т. е. странный и чужой) ж. собират. народ дикарь, живший, по преданию, в Сибири, и оставивший по себе одну лишь память в буграх (курганах, могилах); испугавшись Ермака и внезапну явившейся с ним белой березы, признака власти белого царя, чудь или чудаки вырыли подкопы, ушли туда со всем добром, подрубили стойки и погибли».

Рождались они именно там, где славяне сталкивались с финно-угорским населением – беловолосым, со светлыми бровями и ресницами. Эту внешность, кстати, иногда считают «чисто славянской», на деле славяне антропологически несколько иные. Впрочем, легенды о чуди как о древнем населении тех или иных мест есть у коми и саамов (но кто у кого тут мог перенять название?). Вообще же – и вполне справедливо, видимо, – чудь обычно сопоставляют с западноевропейскими дварфами (гномами) или эльфами, а также с татарскими сыбырами, алтайскими бурутами и т. п.

Так вот, мифологема «ухода под землю» вовсе не означает буквально переселения в пещеры или землянки (славяне сами часто строили землянки и полуземлянки и едва ли стали бы мифологизировать собственное жильё таким образом). Она связана с представлениями об ином мире, о мире духов, мире потустороннем и т. д. Как ни называй, суть остаётся неизменной. Тем более нельзя без улыбки читать, например, такие интервью:

«…известный этнограф Карелии, вице-президент Карельской региональной общественной организации “Расея” Алексей ПОПОВ:

– Алексей, насколько правдоподобна история существования чуди, этого мифического народа?

– Безусловно, чудь существовала на самом деле, а потом ушла. Но вот куда – точно неизвестно. Древние предания утверждают, что под землю. Причем, как ни удивительно, но об этом народе есть упоминание даже в “Повести временных лет” Нестора: “…варяги из заморья обложили данью чудь, словен, мерю и кривичей, а хазары – с полян, северян, вятичей брали дань по серебряной монете и веверице (белке) с дыма”. Также из летописей известно, что в 1030 году Ярослав Мудрый совершил поход на чудь “и победил их, и поставил город Юрьев”. Сегодня это один из крупнейших городов современной Эстонии – Тарту. В то же время на территории России существует огромное количество топонимических названий, напоминающих о некогда проживавшем здесь загадочном народе, только вот самого народа нет, как будто бы и не было никогда.

– Как внешне выглядела чудь?

– По мнению большинства исследователей, этнографов и историков, это были существа, внешне сильно напоминавшие европейских гномов. Жили они на территории России до того момента, как сюда пришли предки славян и финно-угров. На современном Урале, например, до сих пор бытуют легенды о неожиданных помощниках людей – белоглазых невысоких существах, появляющихся неизвестно откуда и помогающих путникам, затерявшимся в лесах Пермского края.

– Вы сказали, что чудь ушла под землю…

– Если обобщить многочисленные предания, то получается, что чудь спустилась в землянки, которые сама же вырыла в земле, а потом завалила все входы. Правда, землянки вполне могли оказаться входами в пещеры. А значит, именно в подземных пещерах и скрылся этот мифический народ. При этом полностью порвать с внешним миром им, скорее всего, не удалось. Так, например, на севере Коми-Пермяцкого округа, в районе Гайн, по рассказам исследователей и охотников, до сих пор можно найти необычные бездонные колодцы, заполненные водой. Местные жители считают, что это колодцы древних людей, ведущие в подземный мир. Воду из них они не берут никогда»[28].

В своём интервью также А. Попов утверждает, что очевидцы даже передали ему фото таинственной «двери», через которую туда-сюда ходят подземные обитатели. Якобы дверь закрылась буквально на глазах группы очевидцев, но в последний момент её удалось сфотографировать. Только даже на плохом фото видно, что это совсем не дверь

Вот не знаю насчёт вас, уважаемые читатели, но мне как-то не удаётся представить себе «большинство исследователей, этнографов и историков», которые готовы всерьёз рассуждать о гномах. Ну не удаётся. Не смейтесь, ведь дело не только в том, что этнографы и историки не занимаются изучением гномов. Будь это так, они назывались бы ксенобиологами. В лучшем случае собиратели устного народного творчества занимаются легендами о них, фольклором. Мифами[29]. Действительно, стоит начать воспринимать легенды о чуди именно как миф и измерять их соответствующими мерками, всё становится на свои места. В мифе и невозможное возможно, и небывалое случается. Далее можно разбираться, что именно дало толчок именно такому, а не иному объяснению и описанию, как, когда оно появилось и т. п. Да, миф является не чем иным, как одним из вариантов описания окружающего мира, да, этот способ взгляда на мир не хуже и не лучше прочих, он – своеобразный. Это его своеобразие продиктовано самой его логикой. Но когда кто-то начинает пытаться толковать миф буквально, «инженерно», как правило, ничего, кроме смешных казусов, не получается.

Несколько сложнее дело обстоит с рассказами о подземных ходах. Всё же существовало, а местами и продолжают существовать до сих пор немало настоящих подземных ходов, идущих на разной глубине на разные расстояния.

«Жизнь преданий о подземных ходах в устной традиции обусловлена комплексом причин, в том числе наличием материальной основы – действительным существованием подземных ходов, подземелий, тайников…»[30]

Такие рассказы существуют не только в старых, с богатой историей, населённых пунктах – не важно, будь то города или деревни. Рассказывают подобное и в сравнительно новых городах. Сюжеты-страшилки почти не изменяются, варьируются лишь действующие лица: в современном варианте в моде разные спецслужбы, инопланетяне или ушедшие под землю працивилизации. Впрочем, рассказы последних десятилетий как раз являют собою полную кальку представлений народных, как более-менее современных, так и средневековых.

Вот ещё несколько типичных примеров.

«Одна из легенд о подземных ходах Кирова касается именно этого места. Место Александро-Невского собора долго пустовало, и однажды неподалеку решили сделать детскую площадку. Легенда гласит, что рабочие провалились под землю. Как только стало ясно, что в этом месте проходит подземный ход, в дело включились специальные органы. С тех пор все ходы и выходы из подземного хода около Гагаринского парка наглухо засыпаны. Причем засыпали ходы только по ночам, чтобы как можно меньше жителей Кирова об этом знали»[31].

«Практически в каждом населенном пункте Ленобласти, где есть (была) старинная усадьба, церковь, крепость, городище, пещеры, каменоломни, местными жителями рассказываются истории о подземных ходах. Многолетний сбор и обработка этого “фольклора” позволяет сделать следующие выводы.

Многие рассказы являются не воспоминаниями или впечатлениями от лично увиденного жителем или, к примеру, его предками, а архетипическими (плана коллективного бессознательного) образами, осколками мифа, который у нас называется Легенда о четырех крестах “Русь опечатана четырьмя крестами”.

Легенда гласит, что во времена с Древней Руси по XVIII век, по четырем окраинам Русского государства были созданы тайные подземные системы, служившие для защиты от врагов и имевшие мистическое значение.

Предполагается, что одна из таких систем была на северо-западе, в том числе на территории современной Ленобласти. В наших местах ходы этих систем называют также белыми стрелами в известняках, красными стрелами в песчаниках, конками и пешеходниками в кембрийских глинах. Существует также вариант легенды о “подземном кольце обороны Петербурга”.

Мы располагаем отрывочными сведениями, что системы такого рода известны и в других странах и некоторые из них обнаружены.

В какой мере этим легендам соответствуют физически существующие подземные сооружения, совершенно неизвестно»[32].

«Многие курские храмы на упомянутой выше сомнительной схеме тоже соединены подземными ходами. Это как бы основные точки города. Но эти объекты в камне строились в разное время: от середины XVIII до середины XIX веков <…> В Курске есть много интересного, в том числе и под землей, но к упомянутому выше псевдоплану это не имеет никакого отношения»[33].

Как мы с вами уже обсуждали, что народное сознание порою удивительным, очень причудливым образом видоизменяет исторические факты, события и обстоятельства, превращая реальность в легенду и даже делая легенду, «побасенку», новой былью. Это – в чём вы вскоре убедитесь – неоднократно происходило в истории с Синь-Камнем и прочими окрестными памятниками. Скорее всего, это будет происходить в грядущем, потому что устное творчество живёт не по логике, а руководствуясь эмоционально-образным восприятием.

Мотив старинных подземных ходов в фольклоре может сузиться до маленькой истории про местного разбойника, который из каждой избы, где у него имелась «малина», прокладывал и подземные ходы, а может быть увеличен до масштабов планетарных. Несложно догадаться, что в последнем случае его ближайшим родственником оказывается «Теория полой Земли». Уж сколько, казалось бы, говорено на эту тему, сколько более чем убедительных научных доказательств приведено о том, что не может быть наша планета пустой внутри, но нет, появляются и книжки, и сайты, и даже телепередачи. И везде на голубом, как принято говорить, глазу «подтверждают», «убеждают» и приводят свидетельства.

Автор опять же прекрасно отдаёт себе отчёт, насколько это мнение не понравится многим ревнителям идеи «подземных туннелей через всю планету». Знаете, даже если бы они и существовали, что крайне сомнительно, мифологический компонент в рассказах о них никто отменить не властен. А мы именно о нём и говорим, не так ли?

«Многие убеждены, что под Троице-Сергиевой лаврой сохранилась сеть длинных подземных ходов, связывающих лавру со стоящими в окрестностях монастырями и пустынями. Находятся даже те, кто утверждает, будто видел входы и даже ходил по этим подземельям. Большинство священников лавры и сотрудники Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника отрицают их наличие.

Так на самом деле существуют ли эти подземелья или являются плодом человеческой фантазии?

Согласно легендам, ходы достаточно большой протяжённости соединяют Троице-Сергиеву лавру, Хотьковский Покровский монастырь, пустынь Святого Духа Параклита, Гефсиманский скит, Свято-Смоленско-Зосимову пустынь, Гермагеновский скит и Боголюбскую Киновею. По другим источникам, существуют ходы, идущие к лавре с Клементьевского посёлка и Деулинской церкви.

Кроме того, есть сообщения и о других подземных ходах в городе и районе, также связанных с церквами и монастырями. Говорят, ходы пребывают в очень плохом состоянии: частично затоплены, частично разрушены.

Вероятность существования столь длинных подземных ходов мала, а вот короткие, выводящие в ближайшие окрестности лавры, вполне могли существовать, особенно если принять во внимание политическое и стратегическое значение крепости»[34].

Много таких историй собрал и краевед Сергей Михайлов на востоке Московской области. Здесь, в краю старообрядцев, они тоже нередко связаны со священными камнями, тесно переплетены с рассказами о провалившихся, сокрытых и даже никогда не существовавших часовнях[35].

Схема подземных ходов, реконструированная А. Липкиным по рассказам и легендам, бытующим в Сергиево-Посадском районе Московской области

Истории о существовании подземных ходов в действительности не являются плодом фантазии, как не являются плодом фантазии собственно мифы (за исключением современных). Если так, перед нами сложный образный ряд, долженствующий выражать некую фундаментальную мифологическую идею. В случае, когда предание передаёт её адекватно, уже перестаёт иметь значение, действительно ли существует там или сям подземный ход или пещера. Они, как и другие категории мифа, существуют в своём особенном символическом пространстве, воспринимаемом мысленно, но переходящем в категорию повседневного опыта. Мысль как бы материализуется, вернее сказать, тот, кто её выражает, верит в материальность того, о чём он мыслит.

Святые места, будь то культовые постройки или почитаемые камни и рощи, неким образом связаны между собой. Если камень, дерево, источник воспринимается как связанный с потусторонним миром, то есть подразумевается, что он играет роль двери, прохода между реальностью нашей и «той», то они с точки зрения мифологической логики не могут не быть связаны. Во-первых, можно войти здесь и, пройдя через Иной мир, выйти где-то ещё. Повторюсь: выполнимо ли подобное физически, никакого значения не имеет. «Должно быть, значит, так и есть». Кроме того, раз все камни, вообще все особые места воспринимаются как такие точки перехода, они, в сущности, являются единым целым. Как же тогда они могут быть не связаны между собой?

Не случайно традиционные представления Европы, Америки, Азии (и, возможно, Африки и Австралии) говорят о «дорогах духов», которые при ближайшем рассмотрении оказываются, выражаясь современным языком, проекциями того мира на наш. И соединяют такие дороги и тропинки, иногда вполне отмеченные физическими маркёрами, именно особые (культовые, почитаемые) места. Но обсуждение этого вопроса потребует от нас расширения темы до сакральной географии вообще, так что оставим её в стороне – надеемся, до поры до времени.

В многочисленных сказках, например, в собрании того же А. Н. Афанасьева, вы можете найти сюжеты, похожие на такой: волшебный камень закрывает герою вход в тридесятое царство, но сказочный помощник в нужный момент приходит на помощь и проводит героя под камень, через подземный ход туда, куда ему требуется. Аналогичную роль играет и колодец в «Матушке Метелице» у братьев Гримм, причём существование у древних кельтов и германцев ритуальных колодцев, куда, помимо прочего, отправлялись и человеческие жертвы[36], здесь уже, как ни странно, вторично. Хотя нет, не странно, поскольку миф, раз появившись, продолжает развиваться по своей логике, а следование историческим реалиям в нем совершенно не обязательно.

Как бы ни описывала конкретная история это самое тридевятое или тридесятое царство, попадают в него сходным образом, а само оно предстаёт как сниженное (сказка, куда денешься) описание потустороннего мира. Но потусторонний мир, как мы уже отмечали, не отделен. Он сосуществует с миром людей, и в принципе туда-сюда возможно пройти. Переход этот может требовать от героя символических действий (по крайней мере в поздние поры, во время записи сказок, от Ивана-царевича (или как там именовали героя в сказке) никто не требовал летать на Ногай-птице, кормить животное-помощника своим собственным мясом и совершать тому подобные подвиги).

Ход в Иной мир: а) подземный; б) может начинаться под камнем, который явно воспринимается как камень особенный; в) на том конце подземного хода вовсе не обязательно ждут доброжелательные существа, там могут находиться и «чужие»; г) в мир «под камнем», поскольку он потусторонний, можно попасть и если уплыть далеко или попасть на дно – в полном соответствии с древнейшими мифологемами.

Ранее мы говорили о возможной – а с моей точки зрения, очевидной – связи преданий о затонувших церквях, городах с мифологемой о существовании працивилизации; уместно провести ещё одну вероятную сюжетную линию с классическим сюжетом о короле под горой или о спящем герое.

Как есть места, где рассказы о похороненных якобы французах (турках, шведах) и спрятанных ими сокровищах смыкаются с культовыми камнями, так есть и места, где соседствуют предания о затопленных церквях и священные камни.

Инверсия оценки образов, то есть чередование героев («своих») и персонажей условно отрицательных («чужих»), также едва ли должна удивлять.

Некоторые сюжеты можно даже считать своего рода квинтэссенцией, объединением всех описанных мотив сразу.

«Старожилы говорят: если ехать из Ораниенбаума в Копорье, то от перекрестка дорог в Лопухинке вправо вниз оврага идет железная лестница, около которой лежит большой камень.

Говорят, в старину там было имение, куда вел подземный ход от самого Копорья. Потом его завалили камнями. В Котлах будто бы есть подземный ход от старинной часовни к барскому имению, если пойти по этому ходу, можно увидеть много черепов и скелетов. Даже про Гатчину рассказывают всякие небылицы. Мол, кроме всем известного “павловского” подземного хода, который ведет из дворца к берегу Серебряного озера и который теперь доступен всем экскурсантам, есть еще один подземный ход в Гатчине – секретный. Он ведет из города на один из островов посреди Белого озера.

Ну а на окраине деревни Мины в Гатчинском районе, что на левом берегу реки Оредеж, есть будто бы древние могилы. Старожилы говорят, что, по преданиям, там похоронены знатные шведы, а в самих могилах спрятаны несметные сокровища…»[37]

Перед нами истории, восходящие к одному общему культурному началу. И дело здесь не только в том, что священные камни символизируют точку отсчёта, место перехода между мифологическими пространствами. Сама эта смысловая линия может развиваться по-разному, но кажется правильным объединить их и отнести к одной группе.

Вообще-то было бы странно, если бы не происходила смена знаков мифологизируемых и мифологических персонажей и переплетение выражающих одну сходную идею об устройстве мира сюжетов.

До некоторой степени удивляет отсутствие вариантов подобных сюжетов на берегах Плещеева озера (хотя, возможно, мы просто чего-то не знаем или никто их не записал, а теперь уже и записывать не от кого). Как бы то ни было, будет правильно до подробного разговора о Синь-Камне «переславском» познакомиться с некоторыми другими почитаемыми камнями и мифологией, что сложилась и складывается вокруг них. Параллели всплывают словно сами собой, хотя при первом знакомстве, бывает, заметны лишь искушённому исследователю.

«…на юго-западной окраине леса Шутово известно место, где якобы “провалилась” церковь, и на Пасху можно, дескать, слышат благовест ее колоколов, доносящийся из-под земли»[38].

Чтобы оказаться в нужном месте, нам предстоит отправиться не на север-северо-восток от Москвы, а на север-северо-запад. Здесь, совсем близко от обочины Рогачёвского шоссе, находится хорошо известный сегодня почитаемый камень. Кстати, если посмотреть на карту, это почти совсем рядом с местом, где когда-то якобы затонула церковь.

Приплывший в канун Купалы