Футарк. Третий атт

   -Он мог украсть лошадь, - сказал Рикардо.

   -Украсть -- да, но не научиться ездить верхом не как пастух! - фыркнул его отец. - Впрочем, надеюсь, скоро мы избавимся от этой докуки...

   -О чем вы? - с интересом спросил я.

   -Ну... - Гонсалес явно подумал о том, кто я таков (признаюсь, мне было неловко обманывать этих приятных людей, но не признаваться же было, что статус тайного агента я попросту присвоил!). - Скоро на рудники отправится обоз с продовольствием, а обратно повезут серебро. Думаю, Стрелок не удержится...

   -Я слышал, он не атакует обозы с серьезной охраной, - сказал я.

   -В этот раз охрана будет лишь для видимости, - сказал Гонсалес. - Но в повозках укроются мои люди, и я не я буду, если не изловлю этого неуловимого мстителя!

   -Думаю, у вас все получится, отец, - кивнул Рикардо со всей серьезностью, но мне показалось, будто он чем-то удручен.

   -Как интересно! - сказал я и, будто меня кто-то потянул за язык, спросил: - Синьор Гонсалес, а нельзя ли мне присоединиться к этому обозу? Я мечтаю своими глазами увидеть знаменитого Стрелка!

   -Никаких проблем, синьор Кин, - ответил тот. - Надеюсь, оружие у вас найдется? Впрочем, не палите без нужды, я хочу взять Стрелка живым!

   -Разумеется, синьор, - кивнул я. - Ну а теперь позвольте откланяться, час уже поздний. Не сочтите за труд, сообщите, когда соберется обоз. Я остановился в гостинице.

   -Конечно, - ответил Гонсалес, - я пришлю за вами кого-нибудь.

   -И мне пора, - пробасил Атль и поднялся. - Завтра на службу. Синьор Кин, не возражаете, если я составлю вам компанию? Я тоже возвращаюсь в город.

   -Почту за честь, - сказал я без тени иронии, и мы, распрощавшись, вдвоем спустились с террасы в сад.

   Расторопный Диего подвел мне коня, а конюх вывел инженеру смирную гнедую кобылу.

   -Красивые были места, - нарушил молчание Атль, когда мы отъехали от гасиенды на милю или около того.

   Я посмотрел по сторонам: да, по сравнению с садом "Перла Негра" местность выглядела вовсе уж уныло: выжженная земля, чахлая сухая трава, разве что опунции стойко зеленели среди пустыни.

   -Неужто нельзя исправить положение? - спросил я. - Если снова пустить воду, то...

   -Это не поможет, - покачал тот головой. - Глядите, как потрескалась земля. Если спустить воду из водохранилища, она уйдет вглубь, а потом...

   -Засоление? - припомнил я.

   -Именно, - Атль посмотрел на меня с интересом. - Воду спустить можно, но понемногу, постепенно, и хорошо бы, сперва прошел дождь. Только никто не будет этим заниматься. Если и удастся уговорить губернатора, он, скорее, прикажет взорвать плотину, чем велит понемногу ее разбирать. Рабочие нужны в рудниках, а не там... А ведь можно было бы понемногу спустить воду по заброшенным штольням, только нужно пробить пару тоннелей да выкопать направляющие каналы, по которому пойдет вода на равнине. Но, повторюсь, рабочих рук никто не даст...

   -Понятно, - сказал я. - Ну, я постараюсь как-то повлиять на разрешение этой ситуации. Не лично, нет, на это моих полномочий явно недостаточно, но я сообщу, куда следует. Будем надеяться, наверху прислушаются к гласу рассудка!

   -Я бы на вашем месте не стал мешкать, синьор, - серьезно произнес Атль. - Пока люди еще кое-как выживают, но скоро терпение их иссякнет. Если вскроется, что эпидемия началась из-за водохранилища, они могут и сами попытаться разрушить плотину. Вы ведь знаете здешний народ: они могут долго терпеть, но если уж взорвутся, их не остановишь!

   -Почему вы решили, что я знаю местных? - спросил я.

   -Вижу, что вы тут не впервые, - усмехнулся он. - Больно уж уверенно себя ведете, прочие гринго не такие. И по-здешнему вы бойко говорите, я слышал. А еще, - он затянулся неизменной трубкой, - внешность у вас приметная. Я помню...

   -Что помните? - насторожился я.

   -Вы не беспокойтесь, синьор, - невозмутимо произнес Атль, - у меня язык за зубами. Да и кому интересно, что лет этак пятнадцать назад появлялся в Кампочите молодой гринго, вроде как путешественник? С ним было еще двое, и их предупреждали, что далеко в горы забираться нельзя. Они, впрочем, все равно туда отправились.

   -Хм... И что же было дальше?

   -Дальше? Вернулся только один и заявил, что прочие погибли. Ну так... предупреждали ведь, повторяю! Он уехал, а через какое-то время появился и другой... - Атль выпустил клуб дыма. - Они были похожи, да-с... Но этого второго теперь уже никак нельзя было спутать с первым. Смекаете, о чем я?

   -Нет, никак не возьму в толк, - сухо ответил я.

   -Ну, синьор! - засмеялся инженер. - Кто, может, и прохлопал, да только любому, кто приглядится, ясно, что вы видите незримое.

   Он выразительно похлопал себя по левому глазу. Я нахмурился -- специально ведь проверил перед визитом - глаза были одинаковыми, я не хотел пугать людей. Впрочем, помнится, мой дядюшка тоже раскрыл мой секрет благодаря своей наблюдательности. Он, однако, заметил только, что один глаз у меня не настоящий, а вот насчет его свойств и знать не знал...

   -О вас говорили, что вы знаете какие-то секреты, - припомнил я. - Они... хм... тоже позволяет видеть незримое?

   -Отчасти, - ухмыльнулся Атль. - Я умею слушать горы, это у нас семейное... А видеть и обычный человек может научиться. Уверен, о вас уже пошли слухи. Белый человек в городке вроде нашего сразу привлекает внимание, а вы и ведете себя не как обычный гринго, и выглядите своеобразно... Вот увидите, завтра-послезавтра, особенно если наш уважаемый доктор не присвоит вашу догадку касаемо тропической лихорадки, вас ославят шаманом и пойдут просить помощи...

   -Этого еще не хватало! - пробормотал я. - Гм... Синьор Атль, а что это так сверкает во-он там?

   -Где? - он пригляделся против закатного солнца. Справа от дороги в самом деле что-то полыхало багрянцем и золотом, и неожиданно было увидеть это посреди пустыни и вездесущих опунций. - Это бывшая гасиенда Смиттесона, слыхали о таком? Говорят, его поймали гринго и посадили в тюрьму. Тут его не любили, поэтому саму усадьбу -- она вон там, чуть дальше, - разграбили, а в стеклянных домах, где он держал свои колючки, повыбили все стекла. Вот осколки и блестят.

   -А кактусы?! - спросил я с замиранием сердца.

   Смиттесон был мошенником, но он тоже коллекционировал кактусы! Представить только, что творилось бы у меня на душе, если бы мою оранжерею уничтожили столь варварским образом!

   -Кому они нужны? - удивился инженер, совсем как та хорошенькая цветочница. - Там, наверно, и остались.

   -Хм... Надеюсь, наведаться туда не возбраняется?

   -Нет, конечно. Только не на ночь глядя, там стекла полным-полно, а уже темнеет. Этак и изрезаться недолго. Ребятишки как-то там играли, так один руку пропорол до кости, когда на осколки упал, доктор еле-еле ему руку спас!

   -Да, пожалуй, лучше съезжу туда поутру, - кивнул я.

   И правда, чем еще заняться? Сперва я думал напроситься на прием к губернатору, но отринул эту идею. Что я ему могу сказать? Намекнуть, что знаю о дельце Варгаса и Смиттесона, перешедшем в руки Санчеса? А доказательства? Смиттесон далеко, Варгас будет отпираться -- ему здесь еще жить и растить детей, так что против властей он не пойдет, не тот характер. Другое дело, если бы ему вовсе нечего было терять, но и то сомневаюсь, чтобы он открыто сознался в содеянном! Одно дело слухи, другое -- прилюдное признание, после такого уже не отмоешься...

   Словом, у губернатора мне делать было нечего. Объясню ситуацию консулу, пускай сам разбирается с Санчесом, задействует рычаги власти и все в этом роде, ему лучше знать, как это делается. Причину народных волнений я установил, этого, по-моему, вполне достаточно!

   Ну а пока я дожидаюсь обоза (хочется все же взглянуть на этого таинственного Стрелка хотя бы издали!), можно наведаться на развалины гасиенды Смиттесона. Вдруг какой-нибудь из его питомцев выжил?

   -Доброй ночи, синьор, - прервал мои рассуждения Атль, коснулся полей шляпы и повернул направо.

   -Доброй ночи, - отозвался я и отправился в гостиницу.

   ***

   Наутро выяснилось, что инженер оказался прав: Диего, принесший мне выстиранные и отутюженные рубашки, а также горячую воду для бритья, сообщил, что слуги шушукаются, мол, приезжий гринго (то есть я) не просто гринго, а великий белый шаман. На мой вопрос, с чего они это взяли, Диего ответил, что еще с раннего утра доктор Алонсо самолично объехал пациентов в городе и разослал мальчишек по окрестностям, чтобы предупредить людей -- нынешняя напасть вовсе не малярия, а зараза похуже, и бороться с ней надо иначе, а еще нужны меры предосторожности. Ну и, как честный человек, сказал кому-то (а тот другому, третьему, дальше уж слуги разнесли по всему городу), что надоумил его приезжий гринго, синьор Гонсалес с семейством и инженер Атль тому свидетели! А сам Атль тоже не молчал, потому что, не успел я позавтракать, как Диего принес свежую сплетню: вокруг поговаривают, что все несчастья от водохранилища, и надо его изничтожить. Только не сходу, потому что так до беды недалеко, надо понемногу спускать воду, а потом уж разбирать плотину. Да разве же губернатор даст разрешение?!

   В общем, Кампочита бурлила, но, я бы сказал, это бурление можно было сравнить не с перегретым паровым котлом, который вот-вот не выдержит давления пара и взорвется, а с кастрюлей, в которой кипит вкусное варево. Пока это еще только кипяток да ингредиенты, но когда они сварятся, получится хороший суп. В смысле, подходящее решение. Во всяком случае, хотелось на это надеяться!

   Покончив с завтраком, я решил, что хватит мучиться по такой жаре в костюме, и послал Диего за одеждой. Через четверть часа он вернулся вместе с портным. За портным двое подмастерьев волокли груды разноцветных рубашек, расшитых жилеток, роскошных штанов для верховой езды... Хорошо еще, сапоги у меня были свои. Но и то я не удержался и купил новые, когда следом за портным заявился сапожник.

   Выглядел я в местном наряде крайне колоритно, особенно когда залихватски повязал на шею алый платок и надел сомбреро. Поглядев на себя в зеркало, я решил "Гулять так гулять!" и вставил карий глаз вместо голубого. Если меня тут сочли шаманом, пусть убедятся воочию, что были правы!

   Кажется, своим появлением я произвел фурор. Какая-то пожилая служанка выронила корзину с покупками (спасибо, не с яйцами), точильщик чуть не чиркнул по точильному кругу пальцем вместо ножа, словом, много кто провожал меня взглядом. В особенности мне льстило внимание юных синьорит и молодых синьор. Хотя и служаночки попадались очень даже хорошенькие...

   Тут я подумал, что мне не хватает усов, чтобы молодцевато их подкручивать, косясь на южных красавиц карим глазом, ухмыльнулся и поехал дальше. Диего, которому от моих щедрот тоже перепал новый костюм, следовал за мной. Ему тоже доставались заинтересованные девичьи взгляды, и то сказать: слуга при таком важном синьоре -- это не какой-то голодранец!

   Уже на выезде из городка я повстречался с синьором Гонсалесом в сопровождении небольшого отряда. Был он в форме, должно быть, направлялся в участок или в ратушу. Мы вежливо раскланялись, и он, проморгавшись при виде моих глаз, спросил:

   -Решили прогуляться, синьор?

   -Да, пока еще не слишком жарко, - ответил я. - Не помню, упоминал ли я, но у меня точно такое же хобби, как у недоброй памяти Смиттесона -- я, видите ли, коллекционирую кактусы.

   Гонсалес посмотрел на меня с явным недоверием.

   -Вон, полная пустыня этих колючек, - кивнул он.

   -Это опунции и цереусы, ничего интересного, - посетовал я. - Но, будем надеяться, мне удастся отыскать какую-нибудь редкость!

   -Удачи, - не без иронии пожелал Гонсалес. - Оружие при вас, я надеюсь? Будьте осторожнее: Стрелка вчера видели в окрестностях Кампочиты. Видно, примеривается, где ловчее напасть на обоз.

   -А уже известно, когда он отправится?

   -Конечно. Завтра рано поутру. Сами понимаете, - он усмехнулся, - слухом земля полнится!

   -Ясно, - вздохнул я. Да уж, слухи тут разлетались мгновенно. - В таком случае, до завтра, синьор!

   -Увидимся, - ответил Гонсалес и поехал прочь. Вооруженные полицейские направились за ним.

   -Эх, вот так конь у него! - вздохнул Диего, проводив его взглядом. - Конюхи сказали, синьор Гонсалес выписал его чуть ли не из Андалузии! Правда, хорош, синьор?

   -Да, редкой красоты животное, - согласился я.

   Под седлом у Гонсалеса был вороной жеребец, похоже, в самом деле андалузской породы: очень уж характерный у него был силуэт. Я не слишком хорошо разбираюсь в лошадях, но у лорда Блумберри имелся гнедой андалузец, а общаясь с этим в высшей степени достойным господином, трудно не запомнить хоть что-то из его историй о лошадях! Словом, вороной Гонсалеса, судя по компактности корпуса, широкой груди, чуть приподнятому крупу, коротковатой на первый взгляд шее, роскошной гриве и хвосту, особой грации движений, свойственной испанским лошадям, был если не чистокровным, так уж полукровным точно.

   -Ваш тоже неплох, - утешил Диего. - Но, конечно, породу сразу видать... У синьора Гонсалеса на конюшне лошади как на подбор, редкой красоты!

   -Ну, мне не в параде участвовать, - хмыкнул я и потрепал серого мерина по шее. - Едем! Не то возвращаться будем по самой жаре...

   До бывшей гасиенды Смиттесона мы добрались довольно быстро: этот ушлый тип устроился совсем рядом с Кампочитой.

   Оставив Диего с животными, я отправился бродить по когда-то роскошному, а теперь совсем выгоревшему саду. Должно быть, тут цвели розы, георгины и бархатцы, радовали взгляд яркими красками пуансеттия и космея, особенно красивые на фоне самшитовой живой изгороди... Увы, выжили лишь опунции! Декоративный прудик высох, и только емкости на дне говорили о том, что когда-то в нем обитали водные растения. Может быть, кувшинки, может, что-то еще...

   Печальное это было зрелище! Ну а при виде того, что осталось от теплиц, сердце мое буквально облилось кровью...

   Еще недавно прекрасные сооружения -- Смиттесон отстроил оранжереи с размахом, который мне и не снился! - превратились в обломки рам и каркасов, перемешанных с грудами битого стекла, которые нестерпимо сверкали на солнце. Я прошелся по тропинке, что шла посредине самой большой оранжереи -- стекло хрустело под ногами, - но не нашел ничего, только расшвырянные битые горшки и мумифицировавшиеся растения. Даже стойкие суккуленты не выдержали долгой засухи, вдобавок зимой тут довольно холодно, а не все из них переносят перепады температур... Одним словом, это было гигантское кладбище, и мне оставалось только снять шляпу и вознести молитву священному солнечному кактусу и прочим богам-кактусам, чтобы позаботились о погибших и поместили их в небесный сад, где всем достанет и света, и тени, и тепла, и влаги, каждому по потребностям...

   Поняв, что замечтался, а солнце пригревает мне макушку, я нахлобучил сомбреро и поплелся обратно, отшвыривая с дорожки мыском сапога крупные осколки стекла. Вдруг один из них блеснул на солнце особенно ярко, чуть не ослепив меня. Я присмотрелся -- мне почудилось что-то красное в куче черепков.

   Я не поленился подойти поближе и...

   -Вот ты какой, цветочек аленький! - выговорил я с искренним восторгом и принялся разбрасывать мусор.

   Чудо, но под завалами черепков маленький кактус -- это была Parodia nivosa, вся в нежных белых колючках, правда что "снежная"! - не только выжил, но даже и расцвел, должно быть, из последних сил. Спасло его, по всей видимости, то, что горшочек упал набок, но не разбился совсем, а сверху его засыпало черепками, которые худо-бедно прикрывали несчастное растение от палящего солнца.

   -Ну, будем считать, что я проехался не зря, - сказал я вслух, осторожно поднимая добычу. Красный цветок согласно покивал в ответ.

   Я на всякий случай еще прошелся вокруг, вороша осколки и прочий мусор, но ничего больше не нашел. Пародия снежная оказалась единственной выжившей...

   В гостиницу я возвращался с триумфом и кактусом, прижатым к груди. (От горшка пришлось избавиться: под ним оказался муравейник, в грунте кусачих злющих муравьев тоже было предостаточно. Чудо, что они не уничтожили несчастную малютку Николь -- так я решил назвать новообретенный кактус.)

   Теперь меня провожали еще более долгими взглядами и, по-моему, шушукались у меня за спиной: мол, и кактус этого гринго не колет, и видит он невидимое, и умеет разговаривать с растениями и животными. Чувствую, еще немного, и окажется, что я -- это бог-кактус во плоти. Впрочем, я ничего не имел против.

   По пути я купил у горшечника подходящую тару, послал Диего набрать земли с клумбы во внутреннем дворике гостиницы (пока придется обойтись ею, но это лучше, чем ничего) и обустроил Николь со всем возможным комфортом. Конечно, это была далеко не оранжерея, но мне показалось, что кактус заметно воспрянул духом. Теперь нужно доставить Николь домой в целости и сохранности -- не уверен, что морской воздух и сквозняки полезны для такого нежного, пусть и стойкого создания. Бедняжка и так-то истощена до предела, а еще этакая встряска... Ну, будем надеяться, обойдется!

   Не знаю, что уж там наплел Диего хозяину гостиницы, но тот смотрел на меня с некоторой опаской (но и уважением тоже), тайком крестился, а вечером самолично принес мне ужин и как бы между делом, поглядывая на Николь, осведомился, правду ли говорят, будто синьор, то есть я -- шаман. "В некотором роде", - расплывчато ответил я и погладил кактус. Видя, что он в самом деле меня не колет, хозяин уважительно вздохнул. Потом перевел взгляд на горшок, на котором я нарисовал руну тейваз, чтобы придать Николь сил в борьбе за жизнь (вообще-то полагалось в таких случаях применять беркану, но я счел, что для такой смелой крошки нужно что-нибудь поэнергичнее), и непроизвольно перекрестился. Затем посмотрел мне в глаза, один из которых с утра был карим, а теперь сделался зеленым, снова перекрестился и улетучился, бормоча что-то о Деве Марии, заступнице...

   "Интересный эффект! - подумал я. - Главное, чтобы меня считали добрым шаманом, а не вредителем каким-нибудь, а то так вот устроят аутодафе! Привяжут к цереусу побольше да запалят..."

   Поскольку свести подобного рода знакомство с кактусом выдающихся размеров мне уже довелось, доводить до повторения мне не хотелось, поэтому я постановил вести себя поскромнее. Как же! Будто мне это позволили!

   Этим же вечером Диего постучался ко мне (я как раз изучал карту округи) и пристыженным шепотом сообщил, что обо мне говорит весь город, и тут вот одна несчастная вдова хочет получить от белого шамана благословение. Я схватился за голову, но деваться мне было некуда...

   Вдова, против ожидания, оказалась не сморщенной старухой (мексиканки очень хороши в юности, но с годами или превращаются в пышных матрон, или высыхают), а миловидной женщиной не старше тридцати. Беда у нее была обычная для здешних мест: буквально две недели назад муж ее погиб в шахте под обвалом. Женаты они были уже несколько лет, но прижили только дочку, и та все время болела. Так вот, бедная Карменсита заклинала меня святым Христофором (я уже понял, что ко мне намертво приклеился образ странствующего целителя и защитника несправедливо обиженных, но не возражал), чтобы я даровал ей сына. А что такого, муж был дома аккурат перед несчастьем, так что... "Чудеса ведь случаются!" - горячо произнесла она и покосилась на кактус.

   Я тяжело вздохнул, налил Карменсите глоток кактусовки и запер дверь. Чего от меня ожидают, было ясно как день, поэтому... пришлось соответствовать почетному званию шамана... А там уж -- мальчик, девочка, это как получится!

   По счастью, прелестная вдовица убралась еще до рассвета, чтобы никто ее не увидел (хотя наверняка все знали, куда и зачем она подалась). Впрочем, мне все равно пора было вставать, чтобы вовремя присоединиться к обозу.

   Я нагнал его уже за пределами Кампочиты. Обоз двигался небыстро: мулы с трудом тянули нагруженные провиантом и бревнами для крепи повозки.

   -Я уж решил, что вы передумали, - встретил меня Гонсалес. Он был без формы, в такой же одежде, как у прочих охранников, верхом на невзрачном гнедом коньке.

   -Ну что вы, просто отвык вставать в такую рань, - ответил я. - А что это вы изменили вашему вороному красавцу, синьор?

   -Слишком приметен, его вся округа знает, - усмехнулся он. - Если Стрелок заметит его в обозе, сразу смекнет, что всадник -- это я собственной персоной, и тогда вся охота насмарку. Ну да ничего, этот малыш, хоть и невзрачен, но даст фору и породистому коню! А уж вынослив -- другим и не снилось...

   -Местная порода? - решил я поддержать разговор, рассудив, что могу пересказывать какие-нибудь байки лорда Блумберри.

   -Какая порода, о чем вы, - вздохнул Гонсалес. - Помесь невесть кого неведомо с кем. Для местной лошадки великоват, хотя следы породы вроде прослеживаются, но в нем явно больше от мустанга. А вы разбираетесь в лошадях?

   -Немного, - сказал я и мысленно добавил "и вынужденно". - Один мой знакомый -- заядлый лошадник, от него я узнал много интересного. Сам-то я живу в городе, коня держать нет смысла. У меня другое увлечение, синьор.

   -Да-да, я уже наслышан о вашем интересе к кактусам, - хмыкнул он. - Каюсь, сперва я решил, что это выдумка, но мне уже в красках описали, как вчера вы триумфально въехали в Кампочиту с кактусом в руках.

   -Джентльмен имеет право на скромное хобби, - улыбнулся я в ответ, - даже если он служит... вы понимаете, где. Этот экземпляр я взял в оранжерее Смиттесона -- он единственный выжил из всей коллекции, как это ни печально.

   -Понятно. Но, боюсь, в наших краях вы и впрямь не найдете ничего интересного, - сказал Гонсалес. - Опунции, опунции, кругом опунции...

   -Кто-то упомянул при мне про кактусовый лес, в котором якобы скрывается Стрелок, - припомнил я.