А время уходит

– Тишина в зале! – строго напомнил судья и обратился к Тони: – Мистер Шарки, пожалуйста, встаньте.

– Конечно, судья. Помните меня? Как поживаете?

– Мистер Шарки, сколько вам лет?

– Тридцать семь. В следующий вторник будет тридцать восемь.

– Какое у вас образование?

– Дошел до десятого класса, – ухмыльнулся Тони. – Домашнее задание не выполнил.

– Мистер Шарки, насколько я понимаю, вы выказали желание дать показания по этому делу как свидетель защиты. Это так?

– Так, судья. Я знаю, что эта милая леди не убивала своего мужа.

– Вы понимаете, что не обязаны давать показания? Согласно пятой поправке, вы имеете право не свидетельствовать против себя. Ни одна из сторон не может вызвать вас для дачи показаний без вашего согласия. Вы это понимаете?

– Да, судья. Я эти разъяснения не в первый раз слышу.

– Вы понимаете, что, если пожелаете, вам незамедлительно назначат общественного защитника, дабы вы могли обсудить с ним или с ней, стоит вам давать показания в этом процессе или нет?

– Никакой защитник мне не нужен. Думаю, я сам лучше справлюсь.

– Сэр, вы понимаете, что вас обвиняют в покушении на незаконное проникновение в Сэддл-Ривер и что вас могут обвинить еще и в краже и владении краденым, имея в виду некий браслет, предположительно взятый из дома Грантов в Алпайне? Вы понимаете, что ваши показания по этому делу могут быть использованы против вас в других делах, что по каждому из обвинений вы можете получить по пять лет, что в общей сложности даст десять лет тюремного заключения?

Тони с усилием сглотнул.

– Понимаю.

– И наконец, понимаете ли вы, что прокурор не дает вам никаких обещаний? Более того, он намерен предъявить обвинение по всем пунктам. Вы это понимаете?

Элиот Холмс бросил на Тони недовольный взгляд.

– Да, понимаю. Но надеюсь, он еще передумает.

– Но если он не передумает – а такого намерения я у него не вижу, – понимаете ли вы, какой срок вам грозит?

– Да, судья. Я знаю, чем рискую.

Судья Рот немного помолчал.

– Я удовлетворен ответами мистера Шарки. Свое решение дать показания он принял добровольно и свободно, с полным пониманием своих прав. Ему тридцать семь лет, он учился в средней школе, но не окончил ее и в течение долгого времени имел отношение к системе уголовного судопроизводства. Я ссылаюсь на его криминальный опыт, чтобы подчеркнуть тот факт, что он знаком с судебными формальностями и понимает свои конституционные права.

До сведения мистера Шарки неоднократно доводилось, что он имеет право воспользоваться услугами бесплатного адвоката, который будет назначен сразу же после обращения. Мистер Шарки заявил, что защитник ему не нужен. Такое право – отклонить адвоката – у него тоже есть. Моя задача здесь – убедиться в том, что, какое бы решение ни принял мистер Шарки, он принял его добровольно и с полным пониманием последствий. В этом я убедился. Мистер Шарки может дать показания.

Роберт Мейнард снова поднялся со своего места.

– Спасибо, ваша честь. И я хочу попросить вас об одолжении. В связи с изменившимися обстоятельствами и вызовом нового свидетеля, а также повторным вызовом миссис Грант и мисс Санчес я настоятельно прошу дать нам дополнительный день для подготовки и перенести начало заседаний на послезавтра.

Раздраженный заявлением адвоката, Элиот Холмс начал было возражать, но потом передумал и сказал:

– Ваша честь, я готов возобновить слушания завтра, но соглашусь с решением суда.

– Не в моих правилах задерживать присяжных, но обстоятельства данного дела совершенно беспрецедентны. Суд свяжется с каждым членом жюри и проинформирует о дополнительном дне отсрочки и переносе слушаний с понедельника на вторник. Таким образом, мы возобновим работу послезавтра, в девять часов утра. Напоминаю, что никакой дополнительной информации присяжные получить не должны. О том, что им запрещено читать газетные отчеты и смотреть телевизионные репортажи о ходе процесса, они предупреждались неоднократно. В том, что средства массовой информации будут широко освещать сегодняшнее заседание, я не сомневаюсь. Это всё, господа.

Глава 54

Когда-то он делил этот офис в Форт-Ли с двумя коллегами – Тедом Грантом и Кентом Адамсом, – но теперь остался единственным практикующим врачом. В комнате ожидания доктора Скотта Клифтона ожидающих не было.

Первому пациенту, сенатору штата Брайану Макэлрою, было назначено на 9:00, а часы показывали 8:55. Всех новых пациентов просили прийти на двадцать минут раньше, чтобы заполнить бланки.

Доктор Клифтон посмотрел на своего нового секретаря Хейди Гронер и, не здороваясь, спросил:

– Сенатор Макэлрой выходил на связь? Его до сих пор нет.

– Он звонил вчера вечером и попал на автоответчик, – робко ответила Хейди. – Сообщил, что отменяет встречу.

– Объяснил почему?

Хейди недавно исполнилось двадцать два, но выглядела она еще моложе.

– Он сказал… сказал, что узнал, чем обернулась операция для его друга, и теперь не позволит вам дотронуться до него даже десятифутовым шестом.

Скотт посмотрел на нее уничтожающим взглядом.

– Извините, доктор, но вы сами спросили.

Он резко отвернулся, вошел в кабинет и захлопнул за собой дверь. Теперь до полудня у него остался только один пациент. А ведь, оперируя в то утро Даррелла Хопкинса, он был полностью уверен в себе…

Сенатор штата Брайан Макэлрой считался восходящей звездой на политическом небосводе Нью-Джерси. К несчастью, он оказался знакомым Даррелла Хопкинса, пациента, обратившегося с месяц назад по поводу замены коленного сустава. Рутинная операция, но Скотт не сумел сосредоточиться и сработал небрежно. Началась инфекция. Потребовалась еще одна операция, которую провел уже другой ортопед, доктор Кент Адамс.

Бизнес работал с убытком. Накладные расходы душили. К высокой арендной плате и растущим страховым выплатам добавились новые статьи: медсестра, техник-рентгенолог на полставки и секретарь-регистратор на полный рабочий день – для ведения учета и заполнения бумаг, в первую очередь страховых полисов.

Зазвонил телефон. Из интеркома донесся голос Хейди Гронер:

– Доктор, ваша бывшая на связи.

«Ох уж эта Карен, – сердито подумал он, поднимая трубку. – Все соки вытянет».

Вместо приветствия мать его трех детей услышала раздраженное «сколько тебе сейчас надо?».

* * *

Человек, встреча с которым значилась в плане на вторую половину дня, был не пациентом, а репортером «Вашингтон пост», собиравшим мнения медиков о ситуации с наркотиками в Нью-Джерси. Меньше всего ему хотелось тратить время на разговоры с каким-то репортером, но когда Джонатан Круз рассказал, что уже беседовал с врачом-акушером Марио Иовино о том, как злоупотребление наркотиками отражается на еще не родившихся детях, и врачом-ревматологом Нилом Карпентером о формировании привыкания при приеме наркосодержащих болеутоляющих, Клифтон передумал. Оба названных врача были фигурами известными, уважаемыми, и он решил, что причин для отказа в интервью нет.

Без десяти три Хейди снова напомнила о себе:

– Здесь к вам мистер Круз. Извиняется, что пришел рано. Я сказала, что вы сейчас не заняты и других встреч у вас на вторую половину дня не запланировано.

– Пусть войдет! – рявкнул Скотт и, постаравшись придать лицу самое радушное выражение, поднялся из-за стола. Что сказать гостю, он уже знал.

Следующие полчаса Скотт объяснял, что да, конечно, в послеоперационный период врачи-ортопеды выписывают пациентам различные болеутоляющие.

– Мы всегда внимательно следим за тем, когда рецепт нужно продлить, а когда необходимости в этом нет. И соблюдаем особую осторожность, имея дело с юными пациентами, у которых легко и быстро возникает привыкание к таким болеутоляющим, как перкосет и викодин. На нас лежит большая ответственность, и практикующие ортопеды хорошо это понимают.

За время разговора у Джонатана сложилось вполне благоприятное мнение о собеседнике: за пятьдесят, внимательный и серьезный. Но вот пустая комната ожидания, через которую он прошел к выходу, произвела унылое впечатление заброшенности и пустоты. «Интересно, сколько пациентов предпочли после раздела практики перейти к доктору Адамсу?» – подумал Джонатан.

Едва за репортером закрылась дверь, как Скотт повернулся к секретарю:

– Мисс Гронер, мне совершенно ясно, что вы еще не созрели для занимаемой должности. Когда сегодня звонила миссис Клифтон, вам не следовало называть ее «моей бывшей». И когда я принимаю посетителя, негоже делиться с ним информацией о моем рабочем графике. Посему считайте, что вы уволены с сегодняшнего дня. Я заплачу вам до конца следующей недели. Чек будет выслан почтой.

Хейди и сама уже собиралась уходить. Работа не устраивала ее по причине почти полного отсутствия таковой, да и сам доктор Клифтон успел вызвать у нее неприязнь. Поднявшись из-за стола, Хейди опустила в карман визитную карточку, которую ей дал репортер.

«У меня есть что ему рассказать», – подумала она и улыбнулась про себя.

Глава 55

Со времени начала процесса Алан Грант похудел на десять фунтов. Выступление со свидетельскими показаниями далось особенно трудно. Глядя на сидящую за столом защиты Бетси, он спрашивал себя, что чувствовал бы на ее месте. И почему только отец не умер от сердечного приступа? Почему все должно было дойти вот до этого?

Ему предложили съездить в Джорджию, сделать серию снимков для журнала «Хэппенинг». Работа престижная и хорошо оплачиваемая. Фотограф, нанятый первоначально, задержался с другим проектом в Буэнос-Айресе.

Все бы хорошо, но, даже понимая, что на кону немалые деньги и что он определенно нуждается в финансовой подпитке, Алан знал, что от предложения придется отказаться. Его предупредили о возможности повторного вызова в качестве свидетеля и о запрете присутствовать на слушаниях. Но после того как жюри присяжных посовещается и примет решение, он сможет прийти на вынесение приговора. Конечно, ее признают виновной, убеждал он себя. Иначе и быть не может. Ей уже не сорваться с крючка. Кошмары уйдут, забудутся.

Теперь ему каждую ночь снилось одно и то же: пестик, проламывающий череп отца. Из памяти все чаще всплывали другие моменты. Как он плакал вместе с отцом на могиле матери. Как отец купил ему квартиру. И самое лучшее фотографическое оборудование. Как отец радовался первым хорошим отзывам на его работы.

Просыпаясь, Алан еще долго не мог успокоиться, справиться с нервной дрожью. «Беда в том, – думал он, – что, хотя оно и неплохо у меня получается, я не люблю фотографию. Вот получу наследство, и можно будет прикинуть, чем еще заняться. А вот брать в долг и отбиваться потом от кредиторов – больше никогда». Он уже несколько лет не подавал налоговую декларацию и недавно получил уведомление из Внутренней налоговой службы с требованием незамедлительно выйти на контакт с ними.

«Больше я так не выдержу, – подумал Алан. – Как только Бетси осудят, сразу же пойду в апелляционный суд и попрошу столько денег, чтобы хватило рассчитаться со всеми».

Он уснул, и кошмары вернулись.

* * *

В четыре часа ночи Алан выпил две – или три? – таблетки амбиена, а когда снова проснулся, на часах было почти два пополудни. Включив маленький телевизор на кухне, он положил в тостер два куска хлеба. Диктор сообщил о «новом повороте в деле Бетси Грант». Алан подошел ближе, прибавил звук – и в следующий момент застыл как вкопанный, слушая сообщение о том, что арестованный за квартирную кражу мужчина заявляет, будто бы в ночь убийства доктора Гранта видел у дома черный «Мерседес».

Глава 56

– Мистер Круз? Надеюсь, вы меня помните? – кокетливо спросила она. – Вы были вчера в офисе доктора Скотта Клифтона, я его секретарь. Вы, когда пришли, дали мне свою визитную карточку.

– Да, конечно, помню. Чем могу служить?

– Это не телефонный разговор, но я с удовольствием встретилась бы с вами. У меня есть кое-какая информация, которая может вас заинтересовать.

– Разумеется, я готов встретиться с вами. Где-нибудь поближе к вашему офису в Форт-Ли?

– Я больше не работаю в Форт-Ли. Меня уволили сразу после вашего ухода.

– Сочувствую. – Интересно, подумал Джонатан, о чем же таком захотела поведать ему бывшая секретарь доктора Клифтона? Уволенные обычно склонны поделиться куда бо́льшим, чем те, кто держится за рабочее место и боится его потерять. – Где бы вы хотели встретиться?

– Я живу с родителями в Тенафлае. Отель «Клинтон инн» в самом центре городка. Вас такой вариант устроит?

– Да. Как насчет шести вечера сегодня?

– Отлично. А вы, когда всё услышите, точно захотите угостить меня обедом.

Поговорив с Хейди Гронер, Джонатан позвонил Дилейни.

– Нам нужно встретиться сегодня. Попозже вечером. Пару минут назад мне позвонила Хейди Гронер, работавшая у Скотта Клифтона секретарем, которую он сегодня уволил. Говорит, что у нее есть некая важная информация и что она готова поделиться ею со мной. Какого рода информация, не представляю. Такие случаи, когда недовольный увольнением сотрудник спешит излить раздражение и выговориться, – обычное дело, и, если откровенно, она показалась мне немного легкомысленной…

– Джон, – перебила его Дилейни, – ты должен обязательно повидаться с ней.

О том, что Бетси Грант и Питер Бенсон – ее родители, она собиралась рассказать Джонатану за обедом. Что ж, придется немного подождать…

– Знаешь, я все еще под впечатлением новости о мужчине, арестованном в Сэддл-Ривер. Он утверждает, что в ночь убийства находился в доме Грантов.

– Да, поворот поразительный, – согласился Джонатан.

– Насколько я знаю, прокурор ему не верит, но защита намерена вызвать его для дачи показаний в качестве свидетеля. Ты понимаешь, что это может означать для Бетси Грант?

– Понимаю. Я знаю, как сильно ты ей сочувствуешь. Но имей в виду, на свете немало чудаков, которых хлебом не корми, дай покрасоваться перед камерами. Тони Шарки вполне может оказаться одним из таких. Они готовы говорить и делать все, чтобы привлечь к себе внимание.

– Знаю, ты прав, – вздохнула Дилейни. – Но мне кажется, здесь что-то другое.

Глава 57

Во вторник после полудня Лиза Клифтон встретилась в Морристауне с агентом по недвижимости и нашла симпатичную четырехкомнатную квартиру в шикарном новом здании. Арендная плата оказалась вполне приемлемой. Квартира полностью отвечала ее желаниям: большая квартира с двумя спальнями, и много окон.

Подписав договор аренды, Лиза испытала настоящее облегчение. Как будто гора свалилась с плеч. «И почему только я так задержалась в браке? – спросила она себя. – Ведь я несчастна по меньшей мере все два последних года. И теперь хочу просто уйти от него».

Довольная успешным результатом квартирной охоты, Лиза села в машину. «Еще несколько дней, но я не могу ждать. Не могу дождаться, когда выберусь из этого дома с его жутко унылой современной мебелью». Ситуация усугублялась тем, что Скотт в последнее время был на удивление внимательным и нежным. Накануне вечером, после того как она приехала от Бетси, они обедали с друзьями.

Скотт так часто называл ее «дорогая», что это выглядело глупо. Может быть, беспокоился, что, если они разойдутся, она потребует больше, чем значилось в добрачном контракте? Как-никак по его просьбе Лиза оставила хорошо оплачиваемую работу. «Жаль, нельзя сказать, чтобы не тревожился по этому поводу, – подумала она. – Мне не нужны его деньги. Я просто хочу уйти!»

Возвращаясь домой, Лиза услышала по радио о воре, заявившем, что в ночь убийства Теда он был в доме Грантов и видел отъезжающий черный «Мерседес». Лиза невольно сжала руль. Она хорошо помнила тот вечер. Вернувшись с праздничного обеда, Скотт сказал, что расстроен сценой за столом и не может уснуть. Когда она спустилась утром вниз, муж спал на диване у себя в кабинете. Он объяснил тогда, что немного выпил для успокоения, а потом уснул. У нее не было причин ему не верить.

Скотт действительно расстроился в тот вечер.

И у них действительно есть черный «Мерседес».

Но зачем Скотту как-то вредить Теду? Их партнерство развалилось несколько лет назад.

Один вопрос тянул за собой другой. «Тед наклонился через стол, – припомнила Лиза. – Я сидела рядом со Скоттом. Против кого был направлен выпад Теда? Против меня? Или против Скотта? Пребывая в болезненном состоянии, помнил ли Тед о том, что сделал Скотт и что привело его в ярость?»

Погрузившись с головой в мысли, Лиза опомнилась, только когда свернула на подъездную дорожку к дому.

Дом!

Удивительно, но Скотт был в го́стеной и встретил ее нежным поцелуем.