Клятва братьев

"Ты же знаешь, как я тебя люблю", – продолжил Дариус. "И я бы очень хотел, чтобы ты осталась".

Он набрал воздуха.

"Но всё же, я умоляю тебя пойти с Кендриком".

Сандара не могла скрыть своего удивления.

"Но почему?" – спросила она.

"Я вижу, как сильно вы любите друг друга. Такая любовь бывает всего раз. Вы должны идти по зову сердца, вопреки чужому мнению, вопреки нашим законам. Важнее этого нет ничего".

Сандара растроганно смотрела на младшего брата. Его мудрость глубоко её поразила.

"Ты и правда повзрослел с тех пор, как я тебя покинула", – сказала она.

"Не смей бросать свой народ и не смей уходить с ним", – раздался грубый голос.

Сандара обернулась и увидела Зирка, который подслушал их разговор и теперь подошёл в компании нескольких старейшин.

"Твоё место здесь, с нами. Если уйдёшь с этим мужчиной, назад можешь не возвращаться.

"А вам-то какое дело?" – гневно спросил Дариус, защищая сестру.

"Полегче, Дариус", – сказал Зирк. "Может ты и стал сейчас полководцем, но нам ты не начальник. Не делай вид, что можешь говорить за весь свой народ".

"Я говорю за свою сестру", – ответил ему Дариус. "И могу говорить за любого, если захочу".

Сандра заметила, что пальцы Дариуса, сжимавшие рукоять меча, побелели от напряжения, и тут же успокаивающим жестом положила свою ладонь ему на запястья.

"Это моё решение. И я его уже приняла", – сказала она Зирку, испытав к нему сильный приступ неприязни, которой и помог ей, неожиданно для себя самой, наконец определиться. Она не допустит, чтобы эти люди решали за неё. Не позволит, чтобы старейшины всю жизнь диктовали, что ей делать. Пришло время постоять за себя.

"Я люблю Кендрика", – сказала она, оборачиваясь к своему избраннику, который смотрел на неё с удивлением. Произнося эти слова она знала, что не лукавит: её вдруг накрыла волна любви к нему и волна вины за то, что так долго не позволяла себе выражать свои чувства на глазах у всех. "Его народ – мой народ. Он принадлежит мне, а я – ему. Никто и ничто не сможет разлучить нас, даже вы".

Она обратилась к Дариусу:

"Прощай, брат. Я ухожу с Кендриком".

Дариус расплылся в улыбке, а лицо Зирка перекосило от ненависти.

"Никогда больше не смей смотреть нам в глаза", – бросил он, сплюнул, развернулся и ушёл вместе со старейшинами.

Сандара вернулась к Кендрику и сделала то, чего оба они желали с самого прибытия на эту землю. Она поцеловала его, открыто, перед всеми, без страха, наконец-то давая выход своей любви. К её радости, он ответил на её поцелуй и заключил в объятья.

"Береги себя, брат мой", – сказала Сандара.

"И ты, сестра моя. Мы ещё встретимся".

"На этом свете или на том", – ответила она.

С этими словами Сандара взяла Кендрика за руку, и вместе они пошли за его народом, устремляясь к Великой Пустоши, к неминуемой смерти. Но она была готова идти хоть на край света, лишь бы Кендрик шёл рядом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Годфри, Акорт, Фултон, Мерек и Арио, одетые в финианские мантии, шли сияющими улицами Волусии. Они держались как можно ближе к друг другу, нервничали и всё время были начеку. Воодушевление Годфри давно уже испарилось, и, прокладывая путь по незнакомым улицам с мешками золота на поясе, он проклинал себя за то, что вызвался на эту миссию, и ломал голову над их следующим шагом. Больше всего на свете ему сейчас хотелось выпить.

Что за ужасной, кошмарной идеей было явиться сюда. С чего вдруг он поддался этому мимолётному порыву рыцарства? Что вообще такое "рыцарство"? Приступ страсти, самоотверженности, безумия. От него пересыхало в горле, учащалось сердцебиение, тряслись руки. Годфри ненавидел это чувство, каждую секунду такого порыва. Ему стоило держать свой длинный язык на привязи. Рыцарство было не для него.

Или нет?

Он уже ни в чём не был уверен. Единственное, что он теперь знал, так это то, что он хочет сохранить жизнь – жить, пить, быть где угодно, только не здесь. Он бы отдал что угодно за бокал пива. А любой подвиг променял бы на пинту эля.

"А кому конкретно мы собираемся дать взятку?" – спросил Мерек, подойдя поближе.

Годфри изо всех сил напряг свой мозг.

"Нам нужен кто-то из военных", – сказал он наконец. "Генерал. Не слишком высокопоставленный. Но достаточно влиятельный. Кто-то, кто золото любит больше, чем убивать".

"А где мы найдём такого человека?" – спросил Арио. "Мы же не можем просто пойти в казарму".

"По моему опыту, есть только одно надёжное место, где можно найти людей с гибкими моральными принципами", – сказал Акорт. "Таверны".

"Вот теперь ты говоришь…" – подал голос Фултон. "Вот теперь хоть кто-то из вас наконец-то говорит дело".

"По-моему, это плохая идея", – возразил Арио. "Звучит так, будто ты просто хочешь выпить".

"Да, хочу", – ответил Акорт. "И что в этом постыдного?"

"Как ты себе это представляешь?" – ответил Арио вопросом на вопрос. "Войдёшь в таверну, найдёшь там генерала и подкупишь его? Так просто?"

"На этот раз малыш кое в чём прав", – вмешался Мерек. "Идея никудышная. Как только они увидят наше золото, сразу убьют нас и заберут его себе".

"Поэтому золото мы с собой не возьмём", – решил Годфри.

"Что?", – переспросил Мерек. "А куда мы его денем?"

"Спрячем", – ответил Годфри.

"Спрячем всё это золото?", – спросил Арио. "Ты с ума сошёл? Мы и так слишком много принесли. Этого хватит, чтобы полгорода купить".

"Именно поэтому и спрячем", – сказал Годфри, укрепляясь в своём решении. "Мы найдём подходящего человека за подходящую цену, которому сможем доверять, и приведём его к золоту".

Мерек пожал плечами.

"Дурацкая затея. И чем дальше, тем хуже. Бог знает, зачем мы за тобой пошли. Ты сведёшь нас в могилу".

"Вы пошли за мной потому, что верите в честь и в доблесть", – сказал Годфри. "Вы пошли за мной, потому что с того момента, как дали своё согласие на поход, мы стали братьями. Братьями по отваге. А братья друг друга не бросают".

Остальные умолкли, и Годфри сам себе удивился. Он не вполне понимал эту часть своей личности, которая то и дело вырывалась наружу. Говорил ли в нём отец? Или он сам?

Они завернули за угол, и город открылся перед ними. И снова покорил Годфри своей красотой. Улицы в золоте пересекались с каналами с морской водой, свет был всюду, отражался от всех поверхностей и ослеплял. На улицах было очень оживлённо, и Годфри с восхищением рассматривал густые толпы. Прохожие не раз задевали его плечами, и он держал голову опущенной, чтобы имперские солдаты не смогли его разоблачить.

Солдаты в самых разнообразных доспехах сновали туда-сюда во всех направлениях вперемешку с имперским дворянством и горожанами – рослыми мужчинами с характерно жёлтой кожей и маленькими рожками, многие из которых стояли за небольшими прилавками и торговали на улицах Волусии. Годфри впервые увидел женщин Империи: они были такого же роста, что и мужчины, и так же широки в плечах, и не уступали размерами большинству мужчин Кольца. Их рожки были длиннее, острее и переливались оттенками голубого. Они выглядели ещё свирепее, чем мужчины. И Годфри подумал, что не хотел бы ввязаться в драку ни с одной из них.

"Может, нам удастся уложить пару красоток, пока мы тут", – сказал Акорт и рыгнул.

"Думаю, они предпочтут перерезать тебе горло", – ответил Фултон.

Акорт пожал плечами.

"А вдруг и то, и другое? По крайней мере, умру счастливым".

Толпа стала ещё гуще, и пока они проталкивались сквозь неё, углубляясь в город, Годфри, весь вспотевший и дрожащий от волнения, убеждал себя быть храбрым и старался думать о всех тех, кто остался в деревне, и о сестре, которая рассчитывала на его помощь. Он прикидывал, со сколькими противниками им придётся сразиться. Если бы ему удалось завершить свою миссию, возможно, он смог бы повлиять на это соотношение, смог бы действительно помочь. Его славные воины-братья так не действовали, но это был его способ решать проблемы – единственный, которым он умел пользоваться.

За новым поворотом Годфри поднял взгляд и тут же увидел именно то, что они искали: неподалёку из дверей каменного здания буквально вывалилась группа мужчин. Они дрались между собой, и вскоре их окружило кольцо зевак, подначивая дерущихся выкриками. Годфри бросил взгляд на потасовку и сразу понял – они были пьяны. Пьяницы, подумал он, везде выглядели одинаково. Всемирное братство дураков. Он заметил над заведением маленькую чёрную вывеску и безошибочно определил, что это за место.

"Вот оно", – сказал Годфри так, будто увидел священную мекку. "То, что нам нужно".

"Самая чистая таверна на моём веку", – сказал Акорт.

Годфри обратил внимание на элегантный фасад и был склонен с ним согласиться.

Мерек пожал плечами.

"Внутри все таверны одинаковые. Там будут такие же пьяные глупцы, как и везде".

"Родные люди", – сказал Фултон, облизываясь так, будто уже глотнул эля.

"А как мы туда попадём?" – спросил Арио.

Годфри посмотрел под ноги и понял, что тот имеет в виду. Улица упиралась в канал, и пройти было нельзя.

На глазах у Годфри золотая лодка с двумя мужчинами-имперцами подплыла совсем близко, те выпрыгнули из неё, привязали своё судно к колышку верёвкой и ушли в город, не оглядываясь. Годфри рассмотрел доспех на одном из них и сделал вывод, что они были офицерами и могли не волноваться за свою лодку. Очевидно, никто не был настолько глуп, чтобы осмелиться их обокрасть.

Годфри и Мерек обменялись понимающими взглядами. У великих умов, решил Годфри, мысли сходятся. Во всяком случае, у тех великих умов, которые вместе побывали и в подземельях, и в тёмных переулках.

Мерек достал кинжал, и перерезал толстую верёвку. Один за другим они залезли в маленькую лодку, которая отчаянно закачалась под их весом, и Годфри, усевшись, ногами оттолкнул их от причала.

Они покачиваясь заскользили по каналу, а Мерек схватил длинное весло и стал им рулить.

"Это безумие", – сказал Арио, оглядываясь на офицеров. "Они могут вернуться".

Годфри кивнул, глядя вперёд.

"Тогда нам лучше грести побыстрее", – ответил он.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Волусия, посреди бескрайней пустыни, чья когда-то поросшая травой земля сейчас иссохла, покрылась трещинами, и под ногами не отличалась от камня, стояла лицом к лицу с делегацией из Данска. Она стояла гордо и прямо, позади неё была дюжина её ближайших советников, а напротив – две дюжины переговорщиков, типичных имперцев – широкоплечих, со светящейся жёлтой кожей, блестящими красными глазами и маленькими рожками. Единственным заметным отличием жителей Данска было то, их рожки росли в стороны, а не прямо вверх.

За их спинами на горизонте виднелся пустынный город Данск – высокий, подавляющий своим величием, поднимающийся на сотню футов в небо. Стены его были зелёными, под цвет пустынной почвы, не то из кирпича, не то из камня – Волусия не могла разглядеть. Город был возведён в форме идеального круга, и на парапетах вдоль всей крепостной стены дежурили солдаты, расставленные через каждые десять футов, и зорко наблюдали, не оставляя без внимания ни один уголок пустыни. Данск выглядел неприступным.

Он располагался на юге от Мальтолиса, на полпути между городом Безумного принца и южной столицей, и стоял твердыней на пересечении главных военных и торговых путей. Волусия много раз слышала о нём от матери, но сама никогда не там не бывала. Мать любила говорить, что Империя не падёт, пока держится Данск.

Волусия перевела взгляд обратно на лидера делегации, который стоял перед ней и самодовольно ухмылялся, глядя на неё сверху вниз. Он отличался на вид от своих спутников – держался уверенней, лицо его украшало больше боевых шрамов, а волосы были убраны в две косы, спускавшихся до самой талии.

Они стояли молча, выжидая, чтобы другой заговорил первым, и ничто не нарушало тишину, кроме воя ветра в пустыне.

Наконец, он устал ждать и заговорил.

"Значит, вы хотите войти в город?" – спросил он Волусию. "Вы и ваши люди?"

Волусия ответила ему невозмутимым и уверенным взглядом.

"Я хочу не войти", – ответила она. "Я хочу взять его. Я пришла озвучить вам условия капитуляции".

Представитель Данска несколько секунд к ряду смотрел на неё пустыми глазами, будто не понимая её слов, и наконец на его лице отразилось глубочайшее удивление. Затем он запрокинул голову и раскатисто захохотал, а Волусия залилась краской.

"МЫ?!" – выдавил он из себя. "Капитулируем?!"

Он зашёлся смехом так, будто ему рассказали самую смешную в мире шутку. Волусия сохранила спокойствие и отметила про себя, что его спутники не смеялись, и даже не улыбались. Они смотрели на неё серьёзно.

"Ты всего лишь девчонка", – сказал он, глядя на неё изумлённо. "Ты ничего не знаешь об истории Данска, о нашей пустыне и нашем народе. Иначе тебе было бы известно, что мы никогда не сдавались. Ни разу. За десять тысяч лет. Никому. Даже армиям Атлоу Великого. Данск ни разу не был завоёван".

Его улыбка превратилась в оскал.

"А теперь приходишь ты", – сказал он, – "глупая маленькая неизвестно откуда взявшаяся девочка с дюжиной солдат, и требуешь от нас сдаться? Что мне мешает сейчас же убить вас или бросить в темницу? Думаю, стоит обсудить условия вашей капитуляции. Если я сейчас отошлю вас прочь, вас убьёт пустыня, а если впущу, то сам за себя не ручаюсь".

Ни один мускул не дрогнул у Волусии на лице.

"Я не стану повторять дважды", – сказала она спокойно. "Сдайтесь сейчас, и я пощажу вас".

Её визави смотрел на неё, потеряв дар речи, постепенно начиная понимать, что она не шутит.

"Ты бредишь, девочка. Видимо, перегрелась под пустынным солнцем".

Её взгляд помрачнел.

"Я не маленькая девочка", – возразила она. "Я – великая Волусия из великого города Волусии. Я – богиня Волусия. А ты и прочие смертные земные твари должны мне подчиняться".

"Ты не Волусия", – сказал он. "Волусия старше. Я встречался с ней лично. Это был пренеприятнейший опыт. Но сходство есть. Ты… её дочь. Да, теперь я вижу. Почему твоя мать не пришла говорить с нами? Зачем она прислала тебя, свою дочь?"

"Я – Волусия", – ответила она. «Моя мать мертва. Я сама об этом позаботилась».

Он посерьёзнел. Впервые с начала разговора в его голосе появилось сомнение.

"Может ты и смогла убить свою мать, – сказал он, – но угрожать нам глупо. Мы – не какая-то беззащитная женщина, а твоё войско далеко отсюда. Ты неблагоразумно поступила, когда ушла так далеко от своей крепости. Думаешь, наш город можно захватить с дюжиной солдат?" – пальцы его сжимались и разжимались на рукояти меча так, будто он раздумывал о том, чтобы немедленно его применить.

Она медленно улыбнулась.