Метро 2033: Демон-хранитель

– Лично – это как? – пошлый смешок не сдержал даже Стас.

– Это значит, что строжайшим образом запретил всю пропаганду секса, посрывал все картинки со стен, правда, потом мужики в общаге опять налепили, туда девочки и Привратники не особо наведываются. За связь с несовершеннолетними пообещал отрезать что-нибудь ненужное в организме. Но когда все-таки разок залетела шестнадцатилетняя девица, он сам вокруг нее семь месяцев до родов крыльями махал, боялся за здоровье будущей матери.

– И что?

– Да ничего, обошлось. Девица по годам-то мелкая, а по кондициям – телка здоровая. И парня ее никто не тронул, потому что ему и самому только шестнадцать… Но страху и паники нагнали до такой степени, что никто больше не решился повторить подвиг.

– А ты?

– А я еще в день семнадцатилетия смотрел на своего наставника мутными от полнейшего счастья глазами и ни в какую не признавался, кто это меня так напоил и совращал! Сказал – не помню. Врал. Но воспоминание действительно не лучшее, хоть тогда мне так совсем не казалось…

Павел постучал колотушкой на длинной ручке по насыпанному поверх угля слою земли, уплотняя перегоревшие бревна.

– Закрываем кислород, готово, похоже. Третий день горит.

Алексей с надеждой взглянул на Станислава, тот махнул рукой.

– Иди уже… Мы с Калиной останемся, а вы с Пашкой нам Морозова опять пришлите, он как раз отдохнул, наверное. Остывать готовый продукт еще долго будет.

Давно рассвело, в тени леса было довольно прохладно, а топать придется не меньше часа. Угольная яма не дымила, и все равно ее постарались спрятать подальше от сталкерских троп, чтобы ни один обитатель бункера даже случайно не наткнулся. Алексей лишь изредка переговаривался с Павлом, весь путь прошел в тишине и мыслях о тесноватой, но удобной бане общинного дома. Настроение безнадежно портилось, и даже Анастасии не удалось его улучшить. Разбередивший рану разговор не давал покоя, причем вспоминалась вовсе не потерянная Леночка, а утраченные надежды на верховную власть в Совете. Отмывшись начисто, Алексей вылил на голову ковш ледяной воды. Стало легче. Смыть грязь… И вернуть всё к началу. Ковчег снова поплывет привычным курсом, если за штурвал встанет достойный. Только его самого не примут больше туда – не берут непарных на ковчеги.

***

В ожидании хоть небольшого дождика и с тайным опасением, что сталкеры бункера случайно обнаружат провод, Алексей бездействовал, убивая время за настольной игрой, нарисованной на паре листов ватмана. Аккуратно вырезанные Калининым игровые фишки передвигали по клеточкам Морозов, Амалия и Ванька. Кинув кубик на стол, Алексей переставил фигурку вперед на пять позиций, вспоминая, что бы такое мог означать нарисованный под ней птер на фоне городских развалин.

– Прятаться за герму, – подсказал Руслан. – Перейди вперед еще на три клетки. Ишь шустрый какой…

И бросил кубик сам. Выпала бело-коричневая Боровицкая, нарисованная по памяти Бабкой, вполне нейтральная клеточка, хуже, если бы он попал на Великую Библиотеку, где пришлось бы отступить назад от страшных неведомых монстров внутри.

– У меня свинарник, – грустно вздохнул Ваня.

– Сиди там, пропускаешь два хода! – Алексей сам изобразил на клеточке этот темный угол, низкий заборчик и свиной пятачок. – Прошу вас, Амалия Владимировна…

Бабка поправила платок на голове, сегодня пестрый, как шкура леопарда, и кубик прокатился по столу, продемонстрировав грань с пятеркой.

– Блин!

Волшебная клеточка с караваном давала право перемещать фишку по резервным путям, их было два на выбор, и, просчитав все возможности на дозволенные пять позиций вперед, она поставила вырезанного из дерева сталкера с рюкзаком в схрон, откуда можно было при желании продолжить двигаться или отсидеться при неблагоприятном следующем ходе.

– Жульничаете, не иначе, Амалия Владимировна… – Сам Алексей попал на Кремль и вылетел из игры, съеденный обитающей там, по слухам, непобедимой аномалией.

– Не везет, Лёха? – Руслану теперь тоже досталась клеточка с гермоворотами, откуда пришлось выйти на поверхность. Ее символизировали черные квадраты домов и прорисованный на переднем плане кузов автомобиля.

– Если не везет в игре… то дальше сам знаешь. – Алексей не стал продолжать эту мысль, потому что рядом сидели Ванька и Ивушка, которая ждала конца партии, чтобы присоединиться. Морозов тоже явно настроился на следующий круг по нарисованному полю, фишек сделали восемь штук, и к вечеру за столом было не протолкнуться от участников и зрителей. Не имеющая названия игра, объединившая картинками-клеточками и лес, и убежища, и метрополитен, оказалась интересной. Руслан, в детстве не увлекавшийся подобным, теперь погрузился в новый для себя мир, не пропуская почти ни одного кона. А «разработчики» Алексей, Бабка и Станислав собаку съели на «Монополии», поэтому с изобретением правил и реалий проблем не возникло.

Крупная редиска на тарелке выглядела соблазнительно, но вызывала сильные подозрения. Укоренившийся инстинкт не давал сразу попробовать что-то, выросшее не под надежной крышей убежища. Все-таки Алексей протянул руку и утащил одну, разглядывая со всех сторон и не решаясь надкусить.

– Лопай давай, думаешь, я позволю детям есть что-то опасное? Землю очистили, пыль через болото не долетает, а от осадков радиоактивных пленкой укрыто. Редиска созревает быстрее всего, одну ее и сажаем, да морковь еще, так что огород не балует разнообразием.

Свежие овощи действительно пока предназначались только детям, но с разрешения «вождя» и выбывший из игры скучающий Алексей сидел хрустел пресноватой и водянистой редиской размером почти с кулак.

– А Руслан с Пашкой яблоки трескают… Запрещал им сколько раз!

– Да когда это было-то? – Десантник все же смутился, похоже, Станислав не зря подозревал.

– Да каждую осень. Очистят кожуру в «предбаннике» и едят, пока никто не видит. А потом делают вид, что не понимают, откуда огрызки взялись.

Вернувшийся из кузницы Геннадий чем-то долго гремел на кухне в поисках ужина, потом появился в столовой с полной тарелкой остывшего супа.

– Ну-ка, подвиньте ваше казино. Человек с работы пришел, жрать хочет. Комаров там до фига, дождь пошел.

– Дождь? – Десантник и Алексей переглянулись.

– Завтра получите вы свою войну, мальчики… – Старейшина отложила фишки и кубики. – Позовите и Настю, нам есть что обсудить.

– Только пожрать спокойно дайте!

– Генка, да тебе тарелка слушать и не помешает… – Алексей ощутил внутри приятное чувство предвкушения. Наступила его очередь действовать, уже не выжидать, не просчитывать, а решительно двинуть фишку вперед. Он взял фигурку сталкера в сферическом армейском шлеме, раскрашенную в зеленый цвет, и аккуратно поставил его на клеточку с нарисованным бункером. В игре бункер обозначал просто убежище. Подошедший незамеченным Стас фыркнул за спиной.

– Ты еще колдовство вуду призови, чтобы успех в делах сопутствовал…

– А чего, если кто умеет – я не против.

– Хватит врать, тебе ж самому всегда интересно сделать. Вот завтра и начнешь.

Глава 8

Это политика!

Приглушенный дребезжащий звук доносился откуда-то из стены. Главный Привратник не сразу осознал, что это всего-навсего телефон, а не прорыв воды или просевший от сырости и времени бетон разламывается, угрожая его жизни. Впрочем, когда дошло, кто окажется там на другом конце провода… Стало трудно дышать, но Грицких встал из-за стола, открыл дверцу и снял трубку.

– Алексей… Вы предали меня. И не ждите ничего хорошего. Вот то, что я думаю… Теперь слушаю вас. Ведь вы тоже хотели что-то сказать?

Голос Колмогорова доносился сквозь какой-то треск, хоть раньше связь была отличной. Привратник даже подумал, не приложил ли тот к трубке рацию, предусмотрительно исчезнув подальше из бункера из соображений безопасности. Но не похоже.

– А я рад был узнать, что вам все же удалось вывернуться из этой истории, Юрий Борисович. Признайте, что были не правы, когда планировали теракт. Люди не погибли и… мы с вами, – послышался смешок, – живы и на свободе. Как теперь ваш план по устранению командира отряда сталкеров?

«Самое время привести его в действие!» – думал Привратник, но короткий провод не позволял добраться до двери, чтобы позвать кого-то, а попросить Алексея подождать… Бессовестная скотина он, несомненно, но не идиот. Оставалось удерживать поганца на связи, сколько сможет, дожидаясь хоть кого-то! Пусть кто-нибудь войдет!

– Вы слишком любопытны. К тому же и без моего ответа знаете довольно много, я неосмотрительно посвятил вас в некоторые детали.

– Значит, на мою помощь вы больше не рассчитываете? И не думали даже, потому что после взрыва меня ожидало немедленное устранение. А не дальнейшее сотрудничество, как вы обещали. Так что придется мне самому добиваться вожделенной реабилитации. А если не получится, тогда и вы исчезнете окончательно вместе со мной.

– И зачем это нужно? Зачем такое самопожертвование? – Что-то Колмогоров вышел за рамки своего обычного поведения. Или это хитрая ловушка, или совсем крыша поехала. – За каким хреном, я вас спрашиваю!

На крик заглянул один из охранников. Грицких жестом показал, что ему нужны бумага и карандаш. Пытаясь одновременно вслушиваться в ответ Алексея и сочинить распоряжение, он не мог сделать толком ни того, ни другого.

– Юрий Борисович, я не люблю, когда меня используют таким образом. И я решил при первой возможности довести это до вашего сведения.

– При первой? Долго же вы ждали.

«Во второй бункер СРОЧНО. Задержать того, кто там находится, ЖИВЫМ. Если связь не непосредственно через аппарат – найти источник сигнала!!!»

Охранник Фомин показал движением пальцев ножницы: провод обрезать? Привратник сжал кулак перед его носом и покачал головой: только попробуй!

Паузы какие-то длинные – приказ отдан. Теперь нужно ждать сигнала к отступлению. Времени мало. И хорошо, потому что болтать с Грицких впустую абсолютно не о чем. Не интересоваться же его здоровьем, в самом деле?

– Юрий Борисович, я нашел вашего «врага». И точно знаю, где он находится. Эта информация еще представляет для вас какую-то ценность?

Вот на этот раз молчание было настоящим, задумчивым.

– Алексей… Информация ценная. Но что вы хотите взамен?

– Чтобы вы забыли о моем существовании.

– Я и так забыл, но вы ж сами напоминаете! – Раздраженный голос старика не обещал успешной сделки.

– И еще в лесу трудно выжить. Я хотел бы получить немного боеприпасов и новое оружие.

Второй бункер был крепко заперт, а кода не знал никто, кроме Совета. Вернуться к начальству, сорвав выполнение задания в самом начале? Жить еще хотелось, поэтому придется подумать. Нигде не видно проводов, а другой линии здесь не существует. Зато существует еще один бункер!

Фомин увидел чуть приоткрытую гермодверь, скорее всего, внутри было уже пусто, но он должен проверить. Телефонный аппарат валялся на полу, а провод наспех соединен клеммами с другим, уходившим обратно к выходу. Если специально не искать – и не заметишь. Умный ход, но насколько же далеко можно уйти отсюда, протягивая за собой провода? Жаль, Главный запретил обрывать связь! Не так всё просто. Послушать бы… Он даже протянул руку к телефону, но за спиной стояли еще двое – заложат, если он позволит себе несанкционированный доступ к информации.

– Вперед. Не думаю, что они далеко ушли. Найдется этот… абонент.

– Алексей, а нахальства вы не растеряли!

– Ну, вы же рассчитываете на караван из Москвы, так что у бункера есть чем со мной поделиться. – Нет, Привратник ничего ему не расскажет. Старик слишком разозлился. Зато его можно спровоцировать на поиски лесной общины, злость ускорит события.

Провод исчез под землей, Фомин подергал его, но мешали корни дерева. Только сейчас он начал понимать, что телефонный звонок не был экспромтом, готовился заранее, и неизвестный успел всё продумать. Казавшаяся простой операция по захвату резко усложнилась, в любой момент охотник мог сам оказаться добычей. Подобрав крепкую ветку, охранник начал раскапывать землю вокруг сосны, пока не нашел провод, выходящий с другой стороны. Дальше пошло легче, но серая нить выписывала немыслимые зигзаги, обвивалась вокруг стволов, внезапно поворачивая в обратную сторону, пряталась в траве и уходила в мох. Фомин чувствовал себя гончей, тупой, исполнительной гончей, бегущей по следу хитрой и предусмотрительной лисы… Он уже знал, что не найдет в итоге ничего, но приказ Главного не позволял полоснуть ножом по этой идиотской линии связи! Нужно ли так торопиться? Еще неизвестно, что ждет его в конце пути. Засада или ловушка.

– Не ваше дело, Алексей, что я жду. Сначала информация. Я должен оценить ее. И уж насколько оценю, столько вы и получите.

«Значит, опять как в прошлый раз…» – решил Алексей, но Привратник косвенно подтвердил: караван только ожидается. Тяжелое вооружение в бункер еще не прибыло.

– Найти их оказалось не трудно. Странно, что мы раньше не наткнулись на это поселение. Но не так уж оно близко расположено. Юрий Борисович, если я вам сейчас дам ориентир, могу я рассчитывать на то, что вы поступите со мной честно?

Что происходит?! Столько времени длится разговор, который должен был уже давно прекратиться. Охранник не добрался до него, где же находится Алексей?! Никакого места он не назовет. Но по его интонациям Привратник понял – тот не соврал. Он действительно нашел, он что-то знает. И сейчас – ну, совсем скоро – засранца должны притащить сюда. Хватит ли у охраны ума скрыть его лицо или придется всему бункеру объяснять, почему расстрелянный Колмогоров снова здесь оказался?

Фомин дернул провод из лужи, залепив окуляры черными брызгами. Бесполезно. Кто бы ни говорил с Главным по телефону, он успеет сбежать раньше, чем до него доберутся. Всё предусмотрено. Но приказ надо выполнять. Из грязи он вытащил закрученную петлю, которая снова направила его в обратную сторону.

– Мне, вообще-то, наплевать и на бункер, и на вашего противника. Мне осталось лишь соблюдать свои интересы при нашем взаимном недоверии. – Алексей поудобнее устроился на ветке старой яблони, пытаясь разглядеть вдалеке Анастасию. Внизу Станислав молча ждал окончания разговора. Тоже излишней доверчивостью не страдает: отслеживает каждое слово. – Я хочу получить гарантии безопасности и продумать с вами порядок передачи информации.

Стас показал поднятый кверху большой палец: уболтал-таки! Главный на нервах, уже и не знает о чем говорить. Но упрямо держит «на проводе», еще надеясь на профессионализм своего человека.

– Половину вы можете озвучить сейчас. – Грицких боялся задать вопрос: откуда, собственно, идет разговор, если Фомин до сих пор ищет Колмогорова? – А вторую половину обменяете на вознаграждение.

– Тогда вот вам половина… – Стрела воткнулась в дерево над его головой. Пора уходить. Стас снизу тоже подавал знаки: закругляйся. – Нужно перейти железную дорогу, дальше сквозь поселок. Юрий Борисович, мне пора, а то, кажется, ваши люди меня сейчас успешно найдут. А мне не хотелось бы. До связи.

Выдернув стрелу и оставив аппарат на дереве, Алексей соскользнул вниз. Из-за кустов показалась Анастасия.

– Он идет сюда. Не торопится, потому что уже всё понял.

– Ну и ладно. Настя, уводи Алексея, а я им сейчас до железнодорожных путей хороший след оставлю.

Привратник слушал какой-то неразборчивый шорох. Разговор был окончен. Через несколько минут послышался голос охранника:

– Юрий Борисович, я нашел телефонный аппарат, и, конечно, никого здесь уже нет. Не знаю, кто это был, но след уходит к озеру. Идти по нему?

– Не сейчас. Возвращайтесь. Вас слишком мало для такой задачи. Нужно собрать группу, вот тогда и покажете им дорогу.

Фомин положил трубку на полуразобранный, но каким-то чудом еще работавший аппарат и задумался. Неужели задачи найти и преследовать сильно различались? Главный так легко рисковал людьми, оставаясь в кабинете, а теперь вдруг начал опасаться чего-то? Значит, результат этого поиска в лесу слишком важен, намного дороже жизней трех простых охранников.

***

Станислав ему не доверяет… И страдать по этому поводу Алексей не собирался: и правда сдал бы поселенцев немедленно, если бы это принесло хоть какую-то пользу. Но для войны необходимы союзники. Он знал на собственном опыте, как сильно может нагадить бункеру малая диверсионная группа, только теперь не пытался отразить атаку, а сам искал брешь в броне. И сделать это оказалось намного проще, чем в свое время Стасу с Юрком: вооруженный информацией бывший Привратник опаснее армии, штурмующей гермоворота.

Они вышли на асфальтовую дорогу в стороне от обычного сталкерского маршрута, комбинезон сильно нагрелся от солнца, Алексею было жарко, хоть он давно привык к этому. Хорошо бы все же отойти в тень, но Анастасия строго приказала не топтать обочину так близко от бункера, поэтому и шли посреди разбитого шоссе.

– Настя… У меня мысль появилась!

– Если эта мысль опять ниже пояса – не хочу даже слышать о ней!

– Еще ниже! Ниже уровня земли, и там не так жарко.

– Убежище?

– Да. БВУ. Расшифровывается: быстро возводимое убежище. Я бы добавил: и хреново возводимое… Хотя вообще-то изначально оно было довольно прочным, просто им и в мирное время изрядно попользовались, пришлось уплотнитель на двери менять и засов новый поставить. Глубина метра четыре, но и вентиляция, и свет, и удобства – всё, как у больших. Зайдем?

– Далеко оно?

– Близко. Надо чуть-чуть назад вернуться. Но там прохладно, хорошо. Переждем до вечера?

– У нас же времени нет! Они сейчас отправят поисковую группу.

– Настя… Это командир сталкеров уже вылетел бы наружу с автоматом наперевес через пять минут! А Главный будет еще долго просчитывать, кому можно доверять в этой операции и что ему, собственно, от меня нужно. Так что минимум времени до вечера, а то и до завтрашнего дня.

– Нам нужно подготовиться. Ты ведь хочешь устроить на них засаду? Разве не так?

– Правильно. Нужно подготовиться. Поэтому пойдем в тень, а то мои стратегические мозги сейчас просто расплавятся.

Узкая замусоренная лестница привела к маленькой дверце. Алексею пришлось наклониться, чтобы попасть внутрь, и он сразу направился к дизель-генератору. Топливо еще осталось, загудела вентиляция, звук был слишком глухим, в нем ощущалась вибрация.

– Насть, я крышку забыл открыть! Сходи, сними, пока еще не разделась, она в кустах от входа слева. – Она уже привыкла к его двусмысленностям, только махнула рукой и отправилась на поиски вентиляционной шахты. Вернувшись, она проверила фон дозиметром и сняла комбинезон.

– Многовато… и камеры для чистки тут нет.

– Я ж и говорю – БВУ, слово из трех букв. Пройди в конец коридора, там удобнее. Здесь хоть не жарко.

– Стас будет ждать и беспокоиться.