Служители королевства Арк. Книга 1. Первозванный

— Да, — ответила принцесса, — моя мама часто пугала нас, рассказывая всякие истории о том, что случалось с теми, кто срывал и ел эти ягоды.

— И все-таки вы тоже попробовали, правда? — спросил ее Марк.

— А почему бы нет? Большинство жителей в стране хоть раз да пробовали лунные ягоды, — ответил ему Феррагамо вместо Фонтэн, — но об этом мы еще поговорим, а сейчас слушайте дальше.

За прошедшие тысячелетия на Земле было несчетное множество чародеев, колдунов и волшебников, и у каждого из них были свои рецепты и секреты использования лунных ягод, но большая часть их была утеряна. Я же сохранил некоторые из них, постепенно собирая, где только можно, за многие годы моей долгой жизни, всевозможные сведения о правильной дозировке лунных ягод, обеспечивающей максимально положительный эффект на человека, не вызывая отравления его организма. Вот почему я решил высушить лунные ягоды и растереть их в порошок, который вы и увидали в банке из моего кабинета. Однако я пока еще не знаю, какой результат может быть от подобного применения лунных ягод, тем более, что за последние годы, насколько мне известно, никто еще не использовал их таким образом. Тем не менее, давно уже и хорошо известно, что если превысить дозу, то порошок лунных год может вызвать обратное действие, а именно припадки, нарушить работу органов зрения и даже душевное расстройство, а в отдельных случаях привести к смерти. На протяжении столетий многие чародеи пытались раскрыть и овладеть магической силой лунных ягод в надежде, что они сумеют добыть из них чудодейственный порошок, однако никто из них не добился желаемого результата. Отсюда как раз и вытекают, Фонтэн, все те истории, которыми вас пугала ваша мать.

— Мы тоже кое-что слыхали об этом, — промолвил Эрик. — Ну, например, рассказы об отшельнике Шелли.

— Именно так, — подтвердил Феррагамо и продолжал. — Так вот! Некоторые из этих историй сильно преувеличены и приукрашены, так как за много лет рассказчики добавляли в них все новые и новые выдумки, и все же, следует сказать, подобные рассказы, хоть и кажутся сказками и вымыслом, основываются на событиях, которые имели место в реальной жизни. С другой стороны, было время, когда лунные ягоды использовались людьми гораздо чаще. Я подозреваю, что тот рецепт, который вы обнаружили на пергаменте, относится к еще более раннему периоду, вот почему в последующие времена лунные ягоды, истертые в порошок, чрезвычайно редко применялись чародеями, и мне кажется, они даже опасались или, по крайней мере, воздерживались их использовать…

— А оказалось, что это очень вкусно, — промолвил Марк, даже не заметив, что перебил чародея.

«Совершенно верно! — услыхал Марк голос своего друга кота Лонфара Маузбейна, голос, который остальные присутствовавшие приняли за обычное кошачье мурлыканье. — Может, вы дадите мне еще один кусочек, а? Ведь от вас мне досталась лишь одна маленькая крошечка».

Лонфар даже высунулся из-под кресла, где сидел Марк, и взглянул на своего хозяина с надеждой и явной мольбой в глазах.

Феррагамо опередил просьбу, которая была уже готова вырваться из уст Брандела, а также не услышанную никем мольбу кота Лонфара Маузбейна, повторив еще раз: никто не получит больше ни кусочка чудодейственного торта, поскольку ему необходимо удостовериться в том, что употребление в пищу подобного волшебного снадобья, приготовленного по найденному древнему рецепту, а также принятая дозировка его никому не принесла вреда.

— Скажите, пожалуйста, а почему эти ягоды обладают такой чудодейственной силой? — спросил заинтригованный всем этим Марк.

— Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо рассказать вам еще одну историю, которую я услыхал много-много лет тому назад. Однако мне кажется, вы и сами слыхали или даже с вами случались подобные истории, ответил Феррагамо, лукаво глядя на младшего из принцев.

Услыхав эти слова, Марк немного побледнел, но ничего не ответил, а Эрик стал упрашивать чародея, чтобы он обязательно рассказал. Жаждавшему всяческих подвигов, Эрику даже хотелось, чтобы он каким-то волшебным образом был перенесен в те далекие времена героических свершений и романтических приключений, в эпоху великих войн и чародеев. Наследный принц мало и с неохотой читал книги, так как ему в свое время не была привита любовь к чтению, иначе он в своей памяти держал бы больше разных сведений о прошлом, но зато не относился бы к ним так романтически.

Феррагамо отпил глоток воды из своего бокала и стал рассказывать:

— Хорошо, хорошо! Слушайте! Много-много веков тому назад, еще задолго до того, как появились в море все наши острова, Земля имела совсем другой вид. То есть, повсюду на Земле было еще много всего волшебного. Некоторые называют то далекое время Веком Чародеев, наподобие того, как Древние века ученые называют сейчас Золотым Веком. И как не назвать чудом то, что в те времена мир постоянно изменялся и совершенствовался с единственной целью дать счастье и приносить жившим в нем все больше удовольствий и наслаждений! Это сейчас даже трудно вообразить. Сейчас того и в помине нет. В наше время вся та чудодейственная сила, которая создала тот волшебный мир, настолько далеко отошла от нас, что о былом величии и славе нам остались лишь слабые воспоминания.

Пока чародей говорил эти слова, взор его был намного красноречивее слов. Помолчав немного, Феррагамо усилием воли заставил себя очнуться от этих грез и продолжал свой рассказ.

— И вот что случилось потом. В преданиях говорится, что некий чародей, невзлюбивший эту, как ему казалось, перенаселенную людьми землю, задумал злое дело, в результате которого он мог бы стать полновластным хозяином мира и повелителем всего, что есть в нем. Чародей был уверен в успешном осуществлении своего злодейского плана, так как прекрасно знал, что колдовские чары, если доставляют удовольствие и приятные ощущения заколдованным людям, могут оставаться нераскрытыми многие годы именно потому, что в их существование трудно поверить. Заколдованность становится очевидной и понятной только тогда, когда воздействие злодейских чар теряет свою силу. И вот этот колдун, благодаря своему хитроумному плану, постепенно стал таким необычайно сильным и могущественным, что никакой другой чародей не смог бы с ним сравниться. Надо сказать, что все чародеи по своей природе очень большие индивидуалисты и не привыкли действовать сообща, так что прежде чем они могли бы объединиться и все вместе выступить против злодея, возмечтавшего стать всемирным повелителем и тираном, деспот первым воспользовался бы своей силой и разгромил бы их поодиночке.

Если бы такое столкновение произошло, это была бы поистине большая катастрофа для всего мира. Силы, которые были бы задействованы в таком противоборстве, трудно себе представить; но вместе с тем наступила бы пора героических свершений и подвигов как для чародеев, так и для простых людей. Существует много преданий и историй, рассказанных теми, кто сражался рядом с чародеями, и они называют себя Служителями.

При этих словах Феррагамо Марк резко вскинул голову и уставился пристальным взглядом прямо в глаза чародея, который тем временем продолжал:

— Однако война между ними все-таки началась и известна всем она под названием Великая Война Чародеев, которая совершенно изменила весь облик Земли. Достаточно сказать, что архипелаг, частью которого является наше королевство Арк, возник, со всеми его островами, именно в результате той войны. Надо заметить, что даже сейчас продолжают действовать особые последствия этой великой битвы, и на Земле есть достаточно много таких мест и предметов, в которых ощутимым для людей образом сконцентрирована некая магическая сила. И все же в целом потенциал подобной магической силы на Земле заметно снизился с тех пор, и то, что сейчас могут сделать мои коллеги-волшебники, это, можно сказать, детские игры по сравнению с теми огромными возможностями, которыми располагали, и способностями, которыми обладали чародеи Золотого Века.

В конечном итоге Колдун-Злодей был побежден. Он заплатил сполна за свое злодейство и заживо сгнил сам собою. Его ужасной смерти никто не позавидует.

Предания сообщают, что он, тот самый злодей-колдун, уже приготовившийся к смерти в последнем своем пристанище, вдруг был подхвачен то ли огромной силой, то ли чудовищно мощным взрывом, и унесен неведомо куда так далеко, что до сегодняшнего дня никто и близко его не видел, а нам, чародеям, совершенно неизвестно, где он и что с ним.

Итак, как я уже сказал вам, злодей-колдун погиб, но потенциал его колдовской силы вполне мог сохраниться. Есть на Земле такие загадочные и мрачные места, куда ни один человек, способный ощущать на себе враждебное воздействие сил черной магии, не осмеливается ступить ногою, опасаясь, что скрытые там и ощущаемые им колдовские чары нанесут ему вред. Однако таких мест на Земле немного и они разбросаны далеко друг от друга, так что особой опасности для большинства людей не представляют. Они лишь служат напоминанием нынешним поколениям людей о безрассудности и опасности таких качеств в людях, как алчность и беспредельная жажда власти. Вот и все, что я хотел вам сегодня сказать, — закончил свой рассказ Феррагамо и замолк.

— Подождите! А как же тогда лунные ягоды? Какое отношение они имеют к вашему рассказу? — спросила Фонтэн изумленно.

«Трудно понять, какие мысли роятся в голове у чародеев и куда они нацелены, — расслышал Марк в тихом мурлыканье кота Лонфара Маузбейна. — Но неужели Фонтэн действительно думает, что не получит прямого ответа?»

— Я как раз к этому собирался перейти, — ответил Феррагамо. — Когда война закончилась, то самый могущественный чародей из всех, что оказались на островах нашего архипелага, решил сделать все возможное, чтобы не допустить больше никогда появления подобных колдунов-злодеев и беспредельного усиления их могущества и власти. С этой целью он задумал устроить таким образом, чтобы его собственный потенциал магической силы сохранился и после его смерти. Вот почему на каждом острове нашего архипелага им было создано некое дерево с волшебными плодами, которые теперь называются лунными ягодами. С помощью особых колдовских заговоров, ныне утерянных и никому не известных, он придал семенам этих на первый взгляд самых обычных плодов чудодейственное свойство. Затем он поместил внутрь каждому жителю островов по одному волшебному зернышку именно в то место, где у человека рождаются чувства чести и благородства. После этого он для охраны каждого волшебного дерева назначил самых верных ему сторожей, которые как раз и стали первыми королями на соответствующих островах всего нашего архипелага, а сами острова стали называться именем своего первого короля.

Следует подчеркнуть, что современным чародеям не до конца ясно, как эти ягоды действуют на человека и каким образом они сохраняют чистыми помыслы чародеев и колдунов и направляют их на благородные поступки, однако подобное положение сохранялось на протяжении многих поколений. И вот с тех пор, если верить легендам, люди стали есть плоды тех волшебных деревьев, осуществляя своего рода церемонии очищения. Тем не менее, через некоторое время чародеи, а вслед за ними и простые люди постепенно стали отходить от этой полезной традиции и, наконец, совсем забыли ее и даже, как мы знаем теперь, считают опасным и вредным для здоровья принимать в пищу лунные ягоды. Но это так потому, что незадачливые едоки выбирают дозу не по своим силам. Итак, вам известно теперь, что в лунных ягодах все еще сохраняется их чудодейственное свойство, однако мы не знаем, как воспользоваться им. Вот почему сегодня никто больше не получит ни кусочка.

Кория унесла остатки торта на кухню, а глаза присутствовавших с вожделением смотрели ей вослед.

Несколько позднее Феррагамо внес обещанные ранее необходимые изменения в распределении спальных комнат в доме, объявив во всеуслышание:

— Фонтэн, вы пойдете в спальную комнату Эрика. Правда, я боюсь, что она может показаться вам немного тесной, но по крайней мере, и я в этом совершенно уверен, вы найдете ее намного лучше и спокойней вашей нынешней. Эрик, вы можете поставить свою походную кровать здесь, для чего следует сдвинуть к стене обеденный стол. Если Марк или Брандел не наступят на вас, спускаясь по лестнице по утрам, вам здесь будет достаточно удобно и покойно.

«Это исключено!» — подумал Эрик, улыбаясь самому себе.

4

В ту самую ночь, когда все уже спали, включая Феррагамо, и только Кория почему-то все еще никак не могла заснуть, какая-то бесшумно крадущаяся тень проскользнула в спальную комнату Фонтэн, подошла на цыпочках к постели и положила руку на ее губы.

— Тихо! Это я, Эрик. Не кричи, Фонтэн. Все в порядке. Не надо никого будить.

Принцесса, принявшаяся было отчаянно отбиваться, успокоилась и уставилась своими испуганными глазами на жениха.

— Эрик! В чем дело? — зашептала она. — Что ты делаешь в моей комнате среди ночи?

— Решено окончательно! Мы должны с тобой отправиться в Стархилл. Ты, я и моя шпага. Мы отвоюем наше королевство и покончим в этим изменником Парокканом. Я знаю, ты не хочешь никуда идти, и я не могу ругать тебя за это. У нас будут трудности и опасности на этом пути, но зато, когда все кончится, ты станешь моей женой, и я уверен, мы возвратимся в столицу, мы пробьемся, потому что у нас скоро будет много сторонников. С другой стороны, если ты останешься здесь, то подумай, что ты будешь делать? Тратить свое время на то, чтобы учиться кухарить у Кории, слушать этого зануду Марка, как он вечно подлизывается к учителю Феррагамо, или отбиваться от пьяных приставаний Брандела. Кроме того, в этом домике Феррагамо нет никаких удобств и развлечений для женщин. Поехали со мной. Пожалуйста! — выпалил Эрик, причем последние слова он произнес вкрадчивым и даже ласковым тоном.

Фонтэн подумала немного, потом неожиданно, поддавшись какому-то порыву, согласилась на эту авантюру, но затем отказалась, услышав, что им надо отправиться немедленно.

— Но, Эрик, я совсем не выспалась. Я так устала, что не могу ехать прямо сейчас. Мы отправимся утром, пусть Кория приготовит нам еду на дорогу! — промолвила принцесса, стараясь приятно улыбнуться, однако Эрик заметил ее деланную улыбку.

— О, чертова преисподняя! Не бывать этому! Мы отправляемся прямо сейчас, не то нас задержат здесь. Еду мы раздобудем по дороге у крестьян в деревнях или где-нибудь еще. Как ты можешь беспокоиться о своем желудке, когда нам предстоят такие великие дела? — воскликнул возмущенный Эрик, который иногда был просто великолепен. — А ну давай, вставай! И без всякого шума. Я буду там, недалеко от дома, где оставил лошадей. Собирайся живо!

Он вышел из спящего дома и направился к двум лошадям, уже готовыми в дорогу, и стал ждать.

Вскоре Фонтэн присоединилась к нему, и они оба спокойно отправились в путь в направлении к городу Стейн, сквозь густой лес, а в это время за их отъездом следила пара желто-коричневых глаз.

Прошло немного времени с начала их пути, как Фонтэн изменила на противоположное свое мнение о целесообразности их, можно сказать, скоропалительного решения предпринять такое опасное дело. Нельзя сказать однозначно, что она уже твердо решила вернуться назад, так как Эрик слишком красноречиво описал ту скуку, которую ей пришлось бы вытерпеть, если бы она снова присоединилась ко всей компании беглецов. Но и огромного желания брести бесцельно по территории королевства Арк, наедине с этим недалеким крикуном и таким некрасивым и нестатным принцем она не испытывала. Фонтэн уже потеряла надежду на то, что когда-нибудь Эрик, наконец-то, будет отвечать ее представлениям, ее идеалу мужчины. Принцесса согласилась выйти за него замуж вовсе не из-за привязанности к нему, ни, того менее, любви, так что можно представить себе, с какими мыслями и чувствами ехала Фонтэн верхом по лесу вслед за своим суженым.

Его брат Брандел, или как его иногда называли, Бренди, был еще хуже. Толстый, тучный и жирный, он, к тому же, был еще распутный и ленивый, и вызывал у Фонтэн отвращение. Она временами даже сочувствовала той бедной женщине, которой доведется выйти за него замуж. Эрик, очевидно, был глупым, но не настолько противным, как его брат Брандел.

Что касается Марка, то он, по ее мнению, был совершенно безвольный человек, ну просто тряпка. Внешне довольно смазливый, он был более, чем остальные два брата, далек от реальной жизни. Фонтэн в глубине души испытывала к Марку симпатию, но никогда бы не призналась в этом никому, в особенности именно Марку. Она уверена, что он даже не замечал бы ее существования, если бы ее острый язык не напоминал ежечасно ему об этом. Иногда Фонтэн опасалась, что ее язык не принесет ей добра. Часто казалось, что ее язык всегда бежит впереди нее, то есть она была способна произносить жестокие оскорбления, не испытывая особенного желания делать это. Ее собственный брат прозвал ее мегерой и этим часто выводил ее из терпения.

Было еще кое-что, о чем следует сказать здесь. Фонтэн была такой раздраженной только в последние несколько дней. Конечно, ей было довольно тяжело; сами посудите: оставив остров Хилд, свою родину, и своих родных, она перебралась во дворец своего жениха, и вдруг эта ужасная битва с убийцами старого короля (она сразу же его полюбила), а потом безумное и наводящее страх бегство сюда, в такую далекую деревушку Хоум. Но, признаться, если бы кто-нибудь в то время взглянул на нее косо и некстати, она бы раскричалась. Фонтэн старалась сделать так, чтобы никто на нее не смотрел, точнее, не рассматривал ее, не останавливал на ней своего изучающего взгляда. Во всяком случае, все они были так заняты разговорами о самих себе, что и не заметили бы девушку с покрасневшим носом, даже если бы столкнулись с нею лицом к лицу. Среди всех остальных только Кория была приятна Фонтэн.

Принцесса однажды заметила брошенный в ее сторону взгляд Кории, который несомненно выражал чувства симпатии к ней, Фонтэн. Да, конечно, принцесса не чувствовала к своему жениху Эрику никакого влечения или симпатии и, таким образом, не считала обязательным быть любезной с ним. Думая обо всем этом, Фонтэн повела следующую беседу с Эриком:

— Ты действительно считаешь себя умным, Эрик? В конце концов, ты просто обыкновенный человек, и каким бы сильным и смелым ты ни был, ты не в силах противостоять всей мощи армии Пароккана. Я вовсе не сомневаюсь в твоих способностях, но все же мне хотелось бы знать…

— Заткнись, Фонтэн! — резко оборвал ее Эрик. — Я знаю, что делаю. В пророчестве сказано все, и, самое главное, сказано, что я должен быть там. Почему же ты тогда решила поехать со мной? Ну, хорошо, хорошо! — поспешил он успокоить Фонтэн, потому что у принцессы при этих словах глаза засверкали гневом, и она набрала побольше воздуху в легкие, готовая не остаться в долгу, но вынуждена была остановиться, так как Эрик продолжил: — Это я тебя заставил поехать со мной, думая, что так будет лучше для тебя. Кроме того, я считал, что раз мы с тобой все равно поженимся, то, отправившись в путь вместе, мы получим хорошую возможность поближе узнать друг друга. Согласись, в этом смысле мы потеряли зря много времени до того, как начались все наши злоключения. А потом отец погиб. Подходящее начало для нашей совместной жизни, не правда ли, а?

Он с удовлетворением отметил, что ее черные брови примирительно разгладились, однако вслед за этим на лице появилась злая и насмешливая улыбка. Правда, Эрик не мог увидеть ее, поскольку Фонтэн отвернула лицо, как бы оглядываясь назад на тропу, по которой они ехали верхом, так что жених-принц услыхал лишь, что она в ответ ему двусмысленно хмыкнула. Эрик ничего не заметил и глубоко, с облегчением вздохнул.

Проехав еще некоторое время верхом, они, наконец, различили вдали главную башню замка города Стейн. Она находилась на южной стороне крепостных ворот и была обращена к большому лесному массиву, который они только что преодолели. Путешественники решили остановиться и дать лошадям немного отдохнуть. Лошадь Фонтэн, по кличке Герой, казалась особенно уставшей, впрочем, как и сама всадница. После того, как Эрик и Фонтэн плотно и с аппетитом поели, они отправились прогуляться по опушке леса, чтобы размять ноги. Во время прогулки между ними возник спор: ехать дальше или остаться здесь на ночь.

— Отчего нам не остаться здесь, Эрик? Зачем нам бродить во тьме по этому бесконечному лесу? Я не хочу ночевать под деревьями в глухих дебрях!

— Да ведь еще рано, между тем за нами вдогонку, наверное, уже скачут. Кроме того, чем раньше мы прибудем в Стархилл, тем скорее исполнится предсказанное в пророчестве. Это серьезная поездка, Фонтэн, а не праздничная прогулка. Нам надо ехать быстрее.

— Ну что ж, тогда поехали.

Когда стало темнеть и лес по обеим сторонам дороги поредел, то даже Эрик, с его медленно соображавшим умом, начал сомневаться, правильной ли дорогой они едут. Фонтэн умолкла, дав передышку своему злому языку, которым она упражнялась вот уже несколько часов пути, хотя, следует заметить, принц вовсе не слушал ее. В одной деревушке недалеко от города Стейн они сумели раздобыть провизии, но ее было мало, и перспектива ночлега в шалаше, сооруженном на скорую руку, посреди мрачно и даже враждебно шумевших деревьев в лесу совсем не радовала Фонтэн.

Принцесса, которая ехала позади своего жениха, обратилась к нему, вероятно, желая высказать очередную жалобу или колкость:

— Эрик, мне кажется… — но едва она промолвила эти слова, как впереди им преградили дорогу неизвестно откуда взявшиеся пятеро всадников. Они резко натянули удила своих коней и остановили их. Самый высокий всадник, находившийся в центре, выдвинулся на несколько шагов вперед и медленно произнес:

— Что вы здесь делаете?

Эрик привык отвечать на вопросы прямо, без дипломатических уловок. Кроме того, он почувствовал, что именно сейчас начнется его кратчайший путь на престол.

— Меня зовут Эрик, я сын Асера. Моя цель — исправить вопиющую несправедливость и возвратить престол королевства Арк наследникам Аркона. Я руководствуюсь тем, что указано в пророчестве, а десницу мою направляют магические силы — ответил принц, привстав на стременах. Затем он снова сел в седло и почувствовал удовлетворение от сказанного.

— Поскольку вы представились нам, милорд, — сказал высокий всадник, то позвольте и мне представиться вам: я Дарк, сын Вартога.

Остальные всадники, тем временем, стали тихо переговариваться между собой насмешливым тоном, который, однако, не дошел до слуха Эрика. Наконец, один из них произнес:

— Скажите, пожалуйста, Эрик сын Асера, почему для достижения такой большой и важной если вы не заручились поддержкой армии? И куда подевались ваши сторонники?

— Пророчество, написанное древним чародеем, предсказывает, что во время моего возвращения по стране в столицу Стархилл народ объединится вокруг меня, и тогда у меня будет большая армия. Наподобие того, как рассказывается в легендах и былинах. Верьте мне! — ответил им принц.

— А теперь, я уверен, вы будете нам рассказывать, что меч у вас волшебный, а тощая девица позади — это принцесса… — продолжал всадник, при этом Фонтэн тяжело задышала, но вовремя сдержала свой язык, — …и что поэтому вам необходима сотня-другая добрых молодцев, вроде нас, и, наконец, призовете нас встать на защиту вашего великого и справедливого дела.

Вся компания, кроме Дарка, открыто рассмеялась.

— Э-э-э… да! — только и нашел что ответить Эрик. Чего-чего, но такого развития событий он никак не мог предположить. Ему во что бы то ни стало надо захватить инициативу. Неожиданно конь под Эриком нервно задвигался на месте, и левая нога принца резко дернулась, отчего она соприкоснулась со шпагой, висевшей сбоку, и в этот момент Эрик почувствовал, как от нее к нему идут какие-то сигналы. Его рука потянулась к рукоятке шпаги, и во внезапно наступившей тишине раздался его крик:

— Клинок же Аркона вбирать будет силу отовсюду вокруг!

Ему показалось, что его шпага засверкала ярким синеватым светом и по лезвию пробежала полоска то ли огня, то ли расплавленного металла.

— Эрик, я бы не хотела… — начала было Фонтэн, но снова невольно замолкла, прервав уже готовую сорваться из ее уст «изысканную» фразу, одну из тех, что в свое время так удивляли придворных королевства Хилд, которыми принцесса награждала присутствовавших, произнося их скороговоркой и на одном дыхании, как ответную реакцию на какое-нибудь непредвиденное событие. Однако на этот раз даже ее быстрый язык не успел, так как Эрик уже вынул одним махом шпагу и высоко поднял ее над головой. Именно в этот момент он с грустью заметил, что лезвие шпаги было из обычной стали и на нем, очевидно, он увидел отблеск последних лучей солнца, уходящего на закат. И все это произошло на несколько мгновений раньше, чем до принца донесся пронзительный крик Фонтэн, предупреждавший об опасности. Эрик оторвал свой унылый взгляд от шпаги и увидел, с еще большим удивлением, пять или шесть стрел, воткнувшихся в его тело. Он, все продолжал смотреть на них, как завороженный, упал на землю и потерял сознание.

Вслед за этим раздался зловещий и печальный крик филина, смотревшего на то, как несколько человек выскочили из-за деревьев и будто смутные тени бросились к упавшему, держа в руках кто лук, кто копье, кто кинжал. Один из них подхватил под уздцы коня Эрика и унял его нервозность, а Дарк ухватился за уздечку Героя, лишив таким образом Фонтэн последней возможности бегства.

— Ну что ж, принцесса, не соизволите ли вы составить мне компанию и направиться в мой королевский двор? Наш вечерний банкет доставит вам удовольствие.

— К черту с вашим банкетом! Еще чего придумали!

Кто-то рассмеялся на это. Другие продолжали потрошить переметную суму и пожитки пленников, а Дарк продолжал пристально всматриваться в Фонтэн, нахмурив брови и складки на лбу.

— А ну-ка пошли, погуляем, — наконец, произнес он, отбросив в сторону притворную вежливость и расшаркивание. — Зуник, подержи ее коня!.

Фонтэн уставилась своим пристальным взглядом на приближающегося человека. Стараясь вложить как можно больше холодного презрения в свой голос, она прошипела ему в лицо:

— Попробуй только тронь и ты всю свою жизнь будешь жалеть об этом!

Дарк заколебался, и тогда кто-то крикнул ему:

— Ну что, испугался этой кошки, Дарк?

— Если и есть что интересного в этой заднице в седле, так это сифилис, как, впрочем, и на роже тоже! Кто схватится за нее, тот и вправду будет жалеть об этом всю жизнь, — грубо ответил Дарк и отошел.

Когда нападавшие повели за собой подчинившуюся им Фонтэн, которая решила, что в данный момент, по крайней мере, самое благоразумное в ее положении будет вести себя спокойно, филин чародея Феррагамо, — а это, конечно, был он, — быстро полетел обратно в местечко Хоум, к своему хозяину.

Утром Кория обнаружила, что Фонтэн нет в ее спальной комнате, куда она зашла позвать принцессу на завтрак. Сначала Кория не очень обеспокоилась отсутствием Фонтэн, думая, что девушка могла уйти на утреннюю прогулку, затем ее охватили сомнения, ведь принцесса никогда не проявляла особенной любви к прогулкам и даже лишним движениям и физическим нагрузкам. Беспокойство закралось ей в сердце тогда, когда пришел Марк и сообщил, что он нигде не может найти Эрика.

«Возможно, он ушел упражняться со своей шпагой? — промурлыкал кот Лонфар Маузбейн, язык которого был понятен Марку. — Мне кажется, за последнее время у него заметно выросли все мышцы, не так ли?»

— Брысь, Лонфар, не до тебя сейчас! — прикрикнул Марк, рассердившись на кота. Младший принц находился в это утро в особенно взвинченном и тревожном состоянии, а тот факт, что известие об исчезновении Эрика и Фонтэн нарушили шаткое равновесие в заведенном порядке дома, где укрылись беглецы, привело Марка в полное замешательство.

Поскольку утро уже закончилось и наступил день, а филин Овл, как заметил Феррагамо, все еще не вернулся, чародей сделал вывод, что исчезновение Эрика, Фонтэн и отсутствие Овла не случайные, а взаимосвязанные явления. Чародей, поначалу не решавшийся тревожить без крайней нужды Шилла и его воинов, все же, в конце концов, вызвал их к себе.

За завтраком, который в основном был съеден Бранделом, Феррагамо разразился бранью:

— Ох этот мне болван и идиот принц! Ушел все-таки, соблазнившись своей кретинской идеей, которая застряла как заноза в его мозгу, если только можно так мягко назвать это серое вещество в его башке, кишащей червями! Так он надоел в последнее время, что у меня уже лопнуло терпение. Он совершенно заслуживает всего, что там произошло. Тупица, тупица!.. Феррагамо, не найдя других слов, от ярости, охватившей его, замолк.

Кория, обеспокоенная тем, что муж ее так взволнован и расстроен, подошла к нему и обняла его.

— Ну, успокойся, дорогой, не расстраивайся! Может, все не так плохо, как тебе кажется? Они ведь взяли с собой так мало провизии, что, кто знает, образумились и уже возвращаются обратно. И, наконец, мы можем почти быть уверены, что филин Овл находится там, с ними, — попыталась утешить его она.

Следует сказать, что эти успокоительные слова Кории в действительности лишь прикрывали растущее ее беспокойство о судьбе отсутствовавших, в особенности тревожилась она о Фонтэн. Принцесса, несмотря на то плохое впечатление, которое производил ее злой нрав, в сущности была довольно деликатной девушкой и могла постесняться тут же, сходу отказать Эрику, предложившему ей это рискованное приключение. Ведь, в конце концов, она прошла вместе с остальной группой изгнанников весь путь от Стархилла до местечка Хоум и, при этом, проявила себя не так уж плохо. Но как она могла отправиться с одним Эриком, не посоветовавшись прежде с нею, Корией? И вот теперь, печально размышляла она, едут ли все еще вместе Эрик и Фонтэн, или судьба их уже разлучила?

Ругательства, вырвавшиеся из уст Феррагамо, довели до предела замешательство и нервозность Марка, который, после долгих колебаний, произнес нерешительно:

— Э-э-э… может, нам следовало бы пойти за ними, Феррагамо? Может, с ними что-то случилось, или даже… — Пока он говорил это, группа поиска уже готовилась отправиться верхом по следам исчезнувших, а Марк, не поборов в себе своей врожденной нерешительности и робости, так и остался в доме чародея, ожидая, как будут развиваться события. «Я конечно трусливый», — уныло думал он сам о себе, испуганный всем, что произошло. «А теперь, — мысленно обратился он к своему коту Лонфару Маузбейну, — всем ясно, что я вовсе не похож даже на такого незадачливого воина, каким оказался Эрик. Не бойцом быть, видно, моя судьба, а ученым».

«Да, ты еще маленький дурачок», — ответил ему Лонфар.

«Может, Бренди тоже хочет отправиться на поиски, вместе с Феррагамо?» — подумал про себя Марк, а затем, вдруг, произнес эту же мысль громко в присутствии всех.

— Ну да! Еще чего вздумал! — возмутился Брандел. — Не суйся не в свое дело, Марк! Мы даже не знаем, в каком направлении они поехали. Да и кто может знать, где они сейчас? И кто может придумать, как их искать нам? Вы ничего не придумали на этот счет, Феррагамо?

Все взглянули вопросительно на чародея. Довериться этому пожилому, опытному и ученому человеку можно было полностью, поэтому присутствовавшие, мгновенно позабыв оскорбительные отзывы об Эрике, стали ждать, что ответит Феррагамо, однако услыхали еще более нелестные эпитеты и о самой принцессе из королевства Хилд.