Мертвый лед

- Держу пари. Но вы не выглядите на тридцать.

Я пожала плечами.

- Хорошие гены.

Поэтому и, возможно, потому что я была человеком-слугой и невестой Жан-Клода, я не старела и могла остаться такой, как сейчас, навсегда. Я посмотрела на волосы Зебровски, поседевшие с того времени, как мы встретились. Неужели мне придется наблюдать за тем, как он стареет, пока я остаюсь по-прежнему молодой? Я не знала наверняка, но от этой мысли становилось грустно. А затем я подумала, что если бы он был вампиром, то не старел бы. Никогда прежде я не задумывалась об этом, глядя на своих друзей. Не уверена, что именно я чувствую на этот счет, но это не самое

приятное чувство.

- Ты в порядке, Анита? - спросил Зебровски.

Я кивнула.

- Да, просто задумалась.

- О своем высоком, бледном красавчике-женихе? - усмехнулся он.

-Нет, с чего ты взял?

- Потому что только о личном ты можешь так задуматься. Расследования преступлений успокаивают тебя.

Я позволила выражению своего лица показать, насколько неспокойно мне сейчас было.

- Это дело вовсе не успокаивает меня, Зебровски.

- Прости, ты права. Это дело довольно болезненно.

- Что вы имеете в виду? - спросила Мэннинг.

Он посмотрел на нее своими карими глазами глубокого мыслителя под всей этой грязной одеждой и шуточками.

- Некоторые дела накладывают на вас отпечаток, даже после того, как вы распутаете их.

Она долгое время изучала его лицо, а затем кивнула.

- Если распутаем.

- Вы сомневаетесь в этом? - спросила я.

- Мы здесь, потому что наш аниматор Ларри Кирклэнд, самый уважаемый жрец вуду в стране и многочисленные ведьмы и экстрасенсы, работающие на ФБР, не смогли помочь нам выйти на этих парней.

- А что сказали компьютерные асы? - спросил Зебровски.

Она снова кивнула.

- Они сказали, что кто бы ни работал с этими ублюдками, он очень, очень хорош.

- Наши все еще пытаются определить их местоположение, но они заметают компьютерный след быстрее, чем мы успеваем отследить его. Пока мы отстаем, - добавил Брент.

- Плохие ребята всегда находят новый способ быть впереди хороших, - сказала я.

- Точно, - ответил он.

- Рано или поздно наши техники взломают их и отследят, - сказала Мэннинг. - Я недостаточно разбираюсь в этой области, чтобы помочь им. Поэтому я пытаюсь зайти с другой стороны. Я могу встретиться с вами, поговорить и задать вопросы. С компьютером такой трюк не пройдет.

- Я только недавно выяснила, как поменять мелодию на смартфоне, так что хорошо понимаю вас в этих таинственных компьютерных штучках, - ответила я.

Она слабо улыбнулась мне.

- Спасибо за поддержку, но, как правило, люди страдают этим, перейдя определенный возрастной рубеж. А вы слишком молоды для этого.

- А я люблю свой смартфон, - сказал Зебровски. - Жена и дети целый день шлют мне фотки и смс. Держат меня в курсе событий, пока я на работе.

- А вы, конечно, уже перешли этот возрастной рубеж, - Мэннинг перевела взгляд с одного на другою. - Вы двое уравновешиваете друг друга, как и должно быть у хороших напарников.

Мы с Зебровски переглянулись, пожали плечами и почти в унисон сказали:

- Стараемся.

Мэннинг прищурилась, глядя на нас. А Брент рассмеялся.

Если бы кто-то из гражданских увидел, как мы смеемся и улыбаемся, пока на экране стоит на паузе этот ужас, они бы сочли нас циниками или того хуже. Но если вы не научитесь сохранять свое чувство юмора посреди кошмара, вы или свихнетесь, или уволитесь, или вставите дуло пистолета себе в рот. Мы все были копами уже достаточно давно, а значит выучились насвистывать в темноте, петь по дороге на казнь, шутить перед вратами ада - нужное подчеркнуть. Мы делаем это. Чтобы выжить. Чтобы не сойти с ума. Мы выполняем свою работу. Ловим плохих парней. Я посмотрела на

экран. Зомби, человек, кем бы она ни была, чья душа была поймана в ловушку, смотрела на нас с экрана в немой мольбе. Мы должны найти ее. И когда мы это сделаем, я найду способ освободить ее душу и упокоить. И все прекратится. Мы все прекратим. Те, кто поднял зомби и надругался над ней, не сделали ничего, чтобы я могла получить ордер на исполнение. Поэтому я не могла ворваться к ним, размахивая оружием, как при обычной охоте на монстров. Они никого не убили, черт, я даже не

уверена, что они нарушили закон, но по законам морали... они должны ответить. Будет ли это самосуд? Да, черт возьми, но иногда просто необходимо прислушаться к той части себя, что говорит: «Это аморально! Это нужно остановить!» Не судите, да не судимы будете. По в этом случае, я уверена, бог будет на моей стороне.

Глава 5

Был один человек, которому можно доверять и который хорошо знал Домингу Сальвадор. Но я не могу привести на встречу с ним Зебровски и ФБР. потому что вместе с Сеньорой он занимался очень нехорошими делишками. Поэтому мне нужно избавиться от копов так, чтобы не выдать, будто я пытаюсь от них избавиться. Когда на мой телефон пришло сообщение, появился и предлог.

- Вот блин, - сказала я вслух.

- Что-то случилось? - поинтересовалась Мэннинг.

Зебровски слишком внимательно меня рассматривал. Что, если он не купился на «вот блин»? Может стоило сказать «вот черт»?

- У меня назначена еще одна встреча. Обычно я все отменяю на время расследования, но сейчас у нас даже зацепок никаких нет...

- А что за встреча? - спросил Зебровски, но, судя по глазам, мне не удалось его обмануть.

Я показала ему сообщение, чтобы он смог прочитать его: «Не забудь про встречу с ювелиром в восемь вечера. Je t’aime, ma petite.» А рядом с ним красовалось крошечное фото Жан-Клода.

(Je t'aime, mа petite - Люблю тебя, моя маленькая.)

- Ювелир. Боже ты мой, кто-то примерит сегодня колечки, - он улыбнулся, сказав вслух слишком много, и я знала зачем: хотел увидеть реакцию Мэннинг.

Хмурый агент вдруг улыбнулась мне, и эта улыбка стерла с ее лица морщинки и годы, что добавил ей просмотр видео. Она вдруг стала привлекательнее, глаза заискрились. Если раньше я бы нахмурилась, то теперь поняла, почему она становилась такой девчонкой в моем присутствии: ей нужно было как-то отвлечься от работы. Офицеру полиции, да и любому сотруднику службы экстренного реагирования, просто необходимо, чтобы вне работы его что-то заставляло улыбаться. Иначе можно просто спиться, слишком рано перегореть или однажды темной ночью подружиться с

ружьем. Значит Мэннинг следит за парами, мелькающими в новостях? Любит читать сплетни в желтой прессе? И вот я, втянутая в публичные отношения, как из дамских романов. Как же ей устоять? Да и зачем?

Она не издала ни звука, потому что чуть ранее я высказалась на этот счет, но теперь мне понятно куда больше. Я улыбнулась ей.

- Просто скажите это или так и будете сдерживаться?

Ее улыбка стала еще ослепительнее, а лицо светилось чем-то похожим на смех, и это немного развеяло и мою печаль, нахлынувшую после просмотра видео. Чужое счастье так же заразительно, как и горе.

- Я думала, у вас будут те сказочные обручальные кольца, что были в новостях.

- Жан-Клод знает меня. Он знал, что я захочу поучаствовать в выборе колец, которые нам предстоит носить до конца жизни. Кольцо на видео было взято на прокате возможностью выкупа.

Брент поднял руку, словно спрашивая разрешения поучаствовать в разговоре.

- Я видел кольцо в новостях. Какая женщина откажется от этого «кубика льда»?

Я усмехнулась и попыталась объяснить, не потому что должна была, а потому что мне нравилось приподнятое настроение, воцарившееся в комнате. Не хочу быть той, кто снова разрушит эту атмосферу.

- Я спрашивала, хочет ли он, чтобы я носила обручальное кольцо каждый день. На что он ответил: «Желательно». Я не смогу работать и поднимать зомби с этим «кубиком льда». На каждом месте преступления я буду сверкать одиноким алмазом, прорезавшимся через латекс перчатки, если я их вообще смогу надеть с ним.

Улыбка Мэннинг немного померкла.

- Жаль, но это правда.

Мне захотелось вновь заставить ее так же улыбнуться, и я призналась:

- Жан-Клод сказал, что хотел бы, чтобы я всегда носила символ нашей любви, - я опустила «ma petite», что он добавлял в конце каждого предложения, обращаясь ко мне. С французского это переводится как «моя маленькая» или, точнее, «моя малышка».

Улыбка Мэннинг вновь засияла.

- Ой, ну до чего романтично, - заметил Зебровски.

- Поэтому мы и хотим купить кольца, которые можно носить каждый день.

Я умолчала о долгих обсуждениях огромного количества колец: ярких, блестящих, вызывающих эквивалентов того, что он вручил мне на видео-обручении. Он считал, что обручальное кольцо - отличный повод щегольнуть богатством. Большинство мастеров вампиров происходят из дворянского рода, ну или как минимум того времени, когда аристократы показывали себя во всей красе. Если вы тогда не обвешивали себя драгоценностями и не носили дорогую одежду, значит вы были бедны.

Жан-Клод собирался стать королем, а значит нам нужно было что-то достойное короля и королевы. Некоторые из колец, что мы рассматривали, были дико неудобными, но он смог убедить меня, что это необходимо. Даже представить не могу, что можно носить такое кольцо без страха потерять камень или как-то повредить его. Я чувствовала себя маленькой собачкой в одежде: они очень скованно двигаются, потому что «не в своей тарелке». Они может и мило выглядят, но собаки с большей охотой гоняли бы белок. А попробуйте это сделать в собачьих ботинках и юбке.

- Вы очень счастливая женщина, - так искренне сказала Мэннинг, что я задумалась: «А ждет ли кто-нибудь ее дома?» Многие полицейские не носят на работе обручальных колец, так что отсутствие его на безымянном пальце ни о чем не говорило.

- Спасибо. Я все еще немного удивлена тем, что Жан-Клод мой жених.

- Почему? - спросила она.

- Я уже давно рассталась с мыслями о замужестве. Он такой потрясающий, а я по шкале привлекательности всего лишь на троечку. На троечку, которая вдруг каким-то чудом подскочила до двадцати миллионов, - я улыбнулась, сказав это, но действительно так и думала.

Мэннинг, прищурившись, посмотрела на меня.

- Каждая красивая женщина знает себе цену. И вы не на троечку.

- Попробуйте рядом с Жан-Клодом оценить себя по шкале привлекательности.

Она рассмеялась.

- Ну ладно, ваша взяла. Он кажется идеальным.

Я кивнула.

- Он почти идеален, но не совеем.

- Потому что не человек.

Я снова кивнула.

- Ну да.

Когда я уходила, все улыбались. И лишь Зебровски пристально смотрел мне вслед. Он знал, что я сказала правду про ювелира. По еще он знал, что я не всем поделилась с ними. Он достаточно доверял мне, чтобы позволить уйти сегодня, но завтра он обязательно об этом спросит. Так что после свиданий с ювелиром и зомби, мне нужно будет позвонить Мэнни Родригесу, моему другу и коллеге по «Аниматорз Инкорпорейтед», и напомнить ему о тех временах, когда он был на стороне плохих

парней.

Глава 6

Цирк проклятых вдохнул новую жизнь в старый складской район города, преуспевающий и развивающийся бизнес привлекал новых клиентов и предпринимателей. Иногда я задумывалась, что стало бы с этой частью Сент-Луиса, если бы Жан-Клод не открыл здесь Цирк. Вероятно, так же, как

и другие подобные районы, он превратился бы в место, которое полиция патрулирует только группами. Огромное здание возвышалось над местностью, охраняя покой от хулиганов, словно старший брат. На его крыше в сумерках замерли трое танцующих клоунов. И если присмотреться, у всех троих можно заметить клыки. Их разноцветные наряды казались слишком аляповатыми без смягчающей их темноты. Возможно, его можно было назвать фриковатым старшим братом, однако, он защищал окрестности и делал район престижным.

До открытия было много времени, так что я легко нашла, где припарковаться. А вот за час до заката пришлось бы тащиться на парковку для сотрудников на заднем дворе. Я прошла мимо больших холщовых плакатов на фасаде здания. Шестиметровый постер с вызывающим, но очень похожим портретом Мелани, с длинными черными волосами, прикрывавшими очень человеческую грудь, гласил: «Ламия! Наполовину змея, наполовину женщина!» Но портрет не мог передать, как переливаются чешуйки ее хвоста, и как опасен ее яд. Я бы вообще депортировала ее в Грецию, но

Жан-Клод решил, что ламия может принести деньги, и был прав. Мелани стала паинькой с тех пор, как я освободила ее от большого плохого вампира, который приходился ей мастером. «Взгляните на чудовище без кожи!» - призывал плакат с витиеватым изображением Иукелави, не страшилкой Лавкрафта, а фейри с Британских островов, которому суждено было работать в интермедии. Ну, а о какой работе можно мечтать, когда посетители отвечают диким воплем на вашу безобидную фразу:

«Картошки-фри не желаете?» «Восставшие из могил зомби!» Я, было, уговорила Жан-Клода прекратить поднимать по ночам зомби на импровизированном кладбище прямо на ярмарке, но поступило так много жалоб от клиентов, что он передумал и снова принялся за старое. Мы договорились не лезть в рабочие дела друг друга. На плакате слева был изображен мужчина, одетый как Призрак оперы и сексуальный циркач одновременно: «Ашер! Мастер вампиров и Инспектор манежа!» Я подошла к дверям, а плакаты по другую сторону входа все продолжали соблазнять представлением и удовольствием, что получат внутри посетители. Я задумалась, стоит ли постучать,