Мертвый лед

- Это правда, - подтвердила я, улыбнувшись ему в ответ.

- Сержант здесь, потому что он ваш напарник во время работы с Региональной Группой по Расследованию Сверхъестественных Дел. Все называют ее Региональной Группой "Покойся с Миром", не официально, - сказала Мэннинг.

- Это прозвище, - ответила я. - Они называют нас "Покойся с Миром", потому что большинство наших приговоров жестоки - разорвать в клочья. Другие копы и массмедиа так давно пользуются этим прозвищем, что люди считают это фактическим названием команды.

- Кажется, мы отвлеклись от темы, - заметил Брент.

Мэннинг кивнула и отпила кофе.

- Похоже на то, так что вернемся к делу. Одна из причин, почему мы сейчас говорим с вами: от вас было больше заявлений в полицию на незаконные или аморальные сомнительные запросы на поднятие зомби, чем от любого другого аниматора. С тех нор как вы сами получили значок и официально стали офицером, заявлений стало меньше. Полагаю, никто не хочет проводить свои грязные делишки с маршалом США.

- Вы будете удивлены, как много людей считают, что раз я воскрешаю мертвых, то должна быть злодеем с большой буквы «З». Но да, теперь я сама могу арестовать тех, кто просит понять зомби на одну ночь или сделать зомби-сексуального раба.

- Причинение вреда трупу уже много лет как правонарушение, - сказала Мэннинг.

- Причина, по которой существуют записи, вроде этой: если их поймают, они отделаются легким наказанием. Деньги, которые они отмоют на этом видео, окупают риск быть пойманным, - ответила я.

- Сейчас наказания жестче, но все равно не такие же, как если бы дело касалось живого человека, - сказала она.

Я пожала плечами

- Не я пишу законы, я просто слежу за их соблюдением.

- Вы делали все возможное, чтобы обеспечить соблюдение законов, и предлагали для них поправки, основанные на собственном опыте. Это еще одна причина, по которой мы решили привлечь вас к нашей проблеме, - сказала Мэннинг.

- Мы уже поняли, агент, так что там за большой секрет? Раньше в зомби-порно либо вместо мертвецов снимали загримированных людей, либо зомби, поднятых для работ в Калифорнии или других странах. Зомби на этих видео выглядят немногим лучше настоящих трупов.

- Это видео другое, - ответила Мэннинг.

- Покажите, - сказала я и добавила: - пожалуйста.

Па самом же деле мне хотелось сказать: "Вы слишком малодушны для агента ФБР." Или что-нибудь еще более колкое. Последнее время я была слишком ворчлива, даже по моим меркам, поэтому старалась контролировать себя и направлять всю свою раздражительность на плохих парней.

Брент вновь кликнул по экрану, и дрожащее видео продолжилось, демонстрируя кладбище ночью... Это было похоже на начало любительского фильма ужасов, когда кому-то подарили на Рождество камеру. Затем съемка стабилизировалась, мне даже показалось, что камеру взял в руки кто-то другой, или ее просто установили на штатив. От ответа на этот вопрос зависит имеем ли мы дело с одним плохим парнем или двумя.

Затем был резкий переход от видов пустынного кладбища к светловолосой женщине, выбирающейся из могилы. Сначала я решила, что это актриса, закопанная в землю примерно по грудь, но затем крупным планом показали ее глаза, и я поняла, что она мертва. Зомби вылезала из могилы, такое я видела уже ни раз. Запутавшись в юбке платья, в котором была погребена, цепляясь за могильную землю, она, споткнувшись, наконец, поднялась. Она неровно встала, потеряв, видимо, одну из туфель в могиле.

Женщина была высокой, статной, с белокурыми волосами до плеч. Судя по ложбинке в декольте, у нее были имплантаты - натуральная грудь не торчала бы так, женщине пришлось бы ее поправлять, а зомби это делать не за чем.

Маленький фонарик или что-то вроде него, прикрепленный к камере, осветил сначала ее светлые волосы, а затем бледно серые глаза, которые, возможно, при жизни были голубее. Голубой цвет глаз смешивался с любым другим: от серого до зеленого, или даже светло-карего, меняя оттенок в зависимости от настроения человека. При жизни она, вероятно, была очень красива, но сейчас была недостаточно живой для этого. Именно душа и личность составляют привлекательность человека. Зомби этим почти не обладают.

В следующей сцене зомби оказалась в самой обычной спальне, не считая отсутствия окон. Я никак не могла понять, чем мне не понравилась эта комната. Зомби была в той же одежде, что и на кладбище. Она выглядела как персонаж плохого фильма ужасов на фоне покрывала в цветочек и кафельного пола. Вот что здесь было не так: никто не выкладывает полы в спальне плиткой. Они снова показали крупным планом глаза зомби, и на этот раз они не были пустыми. В них был ужас.

- Вот черт, - тихо, но с чувством вырвалось у меня.

- Вы тоже это заметили, - сказала Мэннинг.

- О да, заметила.

- Почему у зомби испуганные глаза? - спросил Зебровски. - Разве они чувствуют страх?

- Обычно нет, - ответила я.

Зебровски встал со стула и подошел ближе к нам.

- Тогда почему у нее испуганные глаза?

- Мы не знаем, - ответила Мэннинг. - Согласно нашим экспертам, то, что вы увидите, невозможно.

У меня похолодела кожа, и стянуло желудок от предчувствия, что я точно знаю, что же "невозможного" произойдет дальше.

В кадр вошел мужчина в кожаной маске с вырезами для глаз и рта. Зомби проследила за ним взглядом, но не шелохнулась, видимо, потому что ей приказали стоять на месте. И пока она не получит другого приказа, она будет стоять, но про глаза сказано не было, поэтому она могла следить за ним, словно связанная жертва-человек. Она была скована крепче, чем можно связать веревкой или цепью. Черт, я не хочу, чтобы этот маленький фильм продолжился в том же духе. Я молила бога, чтобы он не позволил им сделать это с ней. Бог всегда отвечает на мольбы, но иногда его ответ: "Нет".

Мужчина засунул руку в вырез ее платья, сжимая грудь. Камера запечатлела дрожь в ее глазах: она не хотела, чтобы он делал это, но только глазами могла дать понять об этом.

- Они обездвижили ее какими-то седативными? - спросил Зебровски.

- Им это и не нужно, - ответила Мэннинг. - Нет никаких сомнений в том, что зомби выполняет их приказы. Вы заметили, что она не дышит? Живой человек должен дышать, а она нет.

- А дальше в этих фильмах она будет дышать? - спросила я.

- Она заговорит, а для этого необходимо вдохнуть воздух, но помимо этого - нет.

На мужчине были шелковые боксеры с сердечками, как пародия на наряд к романтическому вечеру; и маска, совершенно несоответствующая дурацким шортам. Да, я сосредоточилась на деталях, которые могли бы помочь выяснить, кто это был, и где это происходило, и эти самые детали не станут преследовать меня в кошмарах. Глупые боксеры в сердечко - капелька доброты среди этого ужаса, как будто костюмер был под кайфом.

Я забыла о боксерах, как только он снял их, сконцентрировавшись на его теле, выискивая родинки, татуировки или хоть что-нибудь, что перестало бы делать его непримечательным парнем в маске. Я не хотела смотреть на его тело, не хотела разглядывать каждый дюйм в поисках опознавательных знаков. Мне хотелось отвернуться, но если женщине в фильме придется вынести это, ведь именно об этом говорили ее глаза, то я не смею отвести взгляд. Я не дрогну и не пропущу детали, которые смогут привести нас к этим ублюдкам, хотя часть меня знала, что, если бы можно было найти зацепку в фильме, их бы уже поймали. Я все равно продолжала смотреть, ведь каждый полицейский верит, что сможет заметить то, что пропустили другие. Эта вера помогает нам каждое утро собирать свой значок и пистолет. Когда вера иссякает, мы меняем работу.

Оператор сказал ей лечь на кровать, и она незамедлительно выполнила приказ, хотя по ее глазам было видно, как сильно она не хотела этого делать. Обнаженный мужчина перед камерой стянул ее трусики по длинным ногам, все еще покрытых могильной землей, все еще в одной туфельке. Кто-то покрасил ее ногти нежно-розовым лаком, как будто это было важно для мертвеца в обуви с закрытым мыском. Я ожидала, что мужчина дольше провозится с ее одеждой, снимая, но он просто залез сверху, задрав юбку платья.

- Иисусе, - выдохнул Зебровски позади меня.

Я не посмотрела на него, я ни на кого не смотрела. Никто из нас не смотрел на других, потому что, когда ты видишь дерьмо вроде этого, тебе не хочется встречаться с кем-то взглядом. Ты не хочешь, чтобы другие увидели твой страх, твои эмоции. И если что-нибудь ужасное так взволнует тебя, не делись этим ни с кем. Никто из копов не желает знать.

Единственный плюс - камера взяла общий план, чтобы мы видели процесс, поэтому ее глаз видно не было. Она просто лежала там, как труп, чем фактически и была, и это было малюсенькой поблажкой для нас. Наконец он вышел из нее, и, как это обычно бывает в порно, в конце нам показали, что он действительно кончил.

Па этом фильм закончился, и я почувствовала, как желудок немного отпустило. Я посмотрела видео, и оно напугало меня. Всех нас.

- Производство фильмов увеличивается, качество становится лучше, - сказал Брент.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

- Что вы имеете в виду?

- Исчезли дурацкие боксеры, улучшается работа оператора, а в спальне добавили больше личных мелочей, чтобы сделать похожей не на декорацию, а на реальную комнату, - ответил он.

- А в главной роли всегда тот же парень? - спросил Зебровски.

- В большинстве фильмов, но в последних двух был второй, помоложе, - ответил Брент.

- Как много фильмов они сняли? - спросила я.

- Слишком много, чтобы я жаждала их пересматривать, - ответила Мэннинг.

Я посмотрела на нее и увидела страшную усталость в глазах, будто взглянула на женщину в возрасте. Агент встряхнула головой.

- Включай следующий, Брент. Давай просто покончим с этим.

Я не сказала, что ей не обязательно все это смотреть снова, просто позволила ей справиться с этим самой. Поступить иначе - значит нарушить "кодекс мужика", на котором и держится работа копа. Пол офицера не отменяет этого кодекса. Я могла нарушить его только со своими друзьями или когда не могла сдержаться, вроде вопроса Мэннинг о моей помолвке. Кажется, это было так давно, и Брент был прав: я куда охотнее поговорила бы сейчас о милых принцессах.

Глава 3

Фильм был безжалостен. Они наконец сняли одежду, в которой женщина была похоронена. Теперь зомби перед нами была обнажена, нижнее белье на ней было так небрежно надето, что я была уверена - женщины в их команде нет. Это был уже четвертый фильм, и зомби начала гнить. Это происходит со всеми зомби, в каком бы хорошем состоянии они не вылезли из могилы. Зомби разлагаются, это отличает их от гулей и вампиров. Не все мертвецы одинаковы.

Я думала гниения будет больше, но нет. Один глаз был покрыл белой пленкой, но второй был по-прежнему ясным серо-голубым. Ее кожа приобрела синеватый опенок, щеки запали, тело стало костлявым, но грудь все еще держала форму из-за имплантатов. Больше никаких изменений, разложение просто остановилось. Ее глаза по-прежнему были полны ужаса. Иногда они позволяли ей говорить, и женщина умоляла их не заставлять ее делать это, но не могла ослушаться голоса за кадром. Держу пари, это аниматор, который поднял ее из могилы. Сначала я думала, что тот, кто поднял ее, взял деньги и сбежал, но теперь вижу, что он должен быть рядом, потому что гниение началось, а затем прекратилось, значит он воспользовался черной магией вуду.

- Ну, - протянул Зебровски, - отдам должное выносливости этого ублюдка, но стыд и позор, что надругательство над трупом не карается смертной казнью.

Брент поставил видео на паузу. Думаю, мы все были рады любому поводу сделать передышку.

- Сначала мы решили, что они просто переодевали ее. чтобы создать иллюзию течения времени, - сказал агент. - Но затем заметили календарь на стене.

- Разве он там не для того, чтобы просто создавать уют? - спросил Зебровски, обозначив пальцами кавычки.

- Никто не вешает календарь в спальне, если только это не единственная жилая комната, - ответила я.

- Точно, - подтвердила Мэннинг. - Заметила что-нибудь?

- Месяц сменился, - ответила я спустя мгновение.

- Зомби разлагаются. Всегда. Этому правилу научила меня Анита. Не мог пройти целый месяц.

Она кивнула.

- Календарь не доказывает, что прошло так много времени. Мы думаем, они хотели показать своим клиентам, что сделали что-то уникальное.

- То есть душа, вернувшаяся в ее глаза, недостаточно уникально? - спросила я, и мой голос вовсе не звучал нейтрально, как обычно на расследованиях. Не уверена, что я даже пыталась говорить нейтрально. Иногда просто не получается.

- Вы видели, - заключила Мэннинг.

- Мы оба видели, - поправил Зебровски.

- Вы тоже хотите сказать, что душа вернулась в ее глаза, сержант?

- Я не так поэтичен.

Мэннинг посмотрела на меня.

- Не думаю, что маршал Блейк поэтична.

Зебровски переводил взгляд с нее на меня.

- Кажется я что-то упускаю.

- Не переживайте, - ответил Брент. - У нас ушли недели, чтобы понять это.

- Понять что? - спросил он.

- Это было красивой метафорой, маршал Блейк? - спросила Мэннинг.

-Нет.

- Тогда просветите нас, - сказала она, и что-то в ее тоне мне не понравилось. Это просто моя догадка, но, похоже, из-за своей реакции на этот фильм я стала более подозрительна для нее. Интересно, если бы не мужской голос за кадром управлял зомби, я бы изначально была их подозреваемым? Надеюсь нет, и так достаточно много людей считают меня абсолютным злом из-за моих способностей. Черт, католическая церковь отлучила нас, потому что мы занимались тем, что было дозволено только Иисусу - воскрешали мертвых. Согласно Библии, четверо из его учеников тоже могли это делать. По Папа Римский не счел сравнение поднимающих зомби язычников с учениками Иисуса таким забавным.

- Ее душа, ее личность, называйте как хотите, похоже заключена в ее теле. Вы не можете поднять мертвеца из могилы, пока его душа все еще находится здесь, - ответила я.

- И как вы можете объяснить это? - спросила она.

- В начале первого фильма она была просто восставшим мертвецом. Ее глаза были пусты. Но затем, перед первой секс-съемкой, что-то изменилось.

- Что? - уточнила Мэннинг.

- В штате ФБР теперь числятся ведьмы и экстрасенсы, должен быть хоть один аниматор. Что они сказали?

- Ничего, - ответила она.

Брент кивнул.

- Они все увидели то же, что и вы. Но никто и предположить не смог, как этого добились.

- А вы знаете как? - спросила Мэннинг.

Я кивнула.

- Я видела это однажды.

- Скажите нам имя, это может быть наш парень, - сказал Брент, все надеялись найти зацепку.

- Это женщина, и она умерла, - сказала я и добавила: - Надеюсь, что умерла.

- Назовите имя, мы хороши в розыске людей, - сказала Мэннинг.

- Доминга Сальвадор. Она была сильнейшей жрицей вуду на Среднем Западе.

- Она пропала после того, как бросила вам вызов.

Я удивленно вскинула брови, посмотрев на Мэннинг.

- Бросила вызов? Вы о том случае, когда она послала в мою квартиру зомби-киллера, чтобы убить меня? Если это называется «бросить вызов», тогда ладно.