То есть, для сочинителя, живущего в своих стихах, смерти не существует.
Герман Власов[5]
Анастасия Юркевич
Пока бог не взялся за нас всерьез
Выросла в Москве, в семье ученых, литературный псевдоним взяла в честь прапрадеда, ученого-гуманиста, воспитывавшего детей Мамонтова. С пяти лет профессионально занималась музыкой. После окончания школы уехала из Москвы, закончила консерватории в Германии и Австрии, затем получила второе образование и восемь лет работала с ООН. Живет в Берлине, с удовольствием воспитывает двоих детей. Публикации в журналах «Гвидеон» (проект «Русский Гулливер»), «Плавучий мост», «Новый Журнал», «Эмигрантская Лира», «Интерпоэзия». Первая премия конкурса «Эмигрантская Лира» в 2015 г., специальная премия журнала «Интерпоэзия» в 2015 г.
* * *
К.М.
Иногда мне кажется – попросту приезжай,Будем вместе жить, и так уже – как родные.Чемодан, футляр… а дальше – не возражай.Времена, говоришь, шальные? У всех шальные.Приезжай – и будет счастье нам, как с куста,Заштрихует мои пробелы, твои пустоты.Заведём собаку – ведь не было никогда,И успеем хотя бы как-то, хотя бы что-то.Снимем домик, увязший по уши в мураве,Где вокруг – Шишкин лес, и медведь ворошит малинник.Там и стукнет, с промежутком недели в две,Мне – всего ничего; тебе, например – полтинник.И пройдёт стороной твоя чёрная полоса,Как гроза, за соседним холмом выжимая тучу.Помнишь, ты говорил – ничего не бывает круче,Чем с утра пораньше детские голоса?Но когда по откосам сойдёт виноград и хмель,Нам с тобой – как Моше, до конца не вместившим чуда, –Не увидеть вблизи завещанных нам земель.Посидим на холме. Посмотрим – хотя б отсюда.Slovenske Konjice, июль 2015* * *
В. М. Павловой
Всё в квартирке опрятно и прибрано:Шёпот ходиков, сны и шаги…«Что ж за поезд вы, милые, выбралиНа ночь глядя, совсем не с руки?Завтра встанете – ты приходи,Посидим, разберём фотографии.Их немного и будет, поди,У нехитрой моей биографии».В тесной кухне весь день напролётЗабубённая правда вещает:В Мариуполе снова стреляют,Где там кто – разве чёрт разберёт.А в столице готовят парад,Репетируют в общем и в частности,И народ узнаваемо радДолгожданному чувству причастности.На тройных юбилейных пайках,Ветераны с хрущоб на окраинахУлыбаются чётко и правильноС неживыми цветами в руках.Ликованье…Сограждане, пашущиеНи за что, от звонка до звонка,Вдруг смолкает. ГлавнокомандущщийС вороватой повадкой хорькаВ сером штатском, по речи намеченнойАккуратно чеканит слова,И погоны, как стигмы извечныеПроступают, заметны едва.Хорохорится, лузгает семечкиВседержавная бурая спесь.«Просадили ведь всё, до копеечки…Выйти?.. Можно, да только скамеечек.Посидеть бы, да негде ведь сесть».Время стопорится, не торопитсяИ тихонечко просится вспять:«Намесила ведь, видишь, как водится,На Маланину свадьбу опять.Как устроено всё поразительно:Все уходят, и все – вразнобой.Смерть прошла, позабыв непростительноРассчитаться с одною тобой…Молодые? Так сами ведь носятся:Вон и дома у них, как в хлеву.Нет, не скажешь, что плохо относятся,Только долго уж больно живу».Пирожки, умножаясь бессмысленно,Потихоньку становятся в ряд.«Что? Квартира? На них и записана.Подписала. С тех пор не звонят.Никого не осталось, поверишь ли…Знала б раньше… Да разве могла?»Помолчит и, задумавшись, бережноКрошки хлеба сметет со стола.Поезд «Уфа-Москва», май 2014* * *
кафель, раковина, темнота.кап, – из крана (обмылочек, ночь) вода –кап. как – всегда, как – всегда.ты, сама себе: подойди ко мне, сядь сюда,посчитаем с тобой до ста:может быть, хоть что-нибудь,ну, хоть что-нибудь, да? –переменится…* * *
… а могло бы ведь, в принципе, быть и так:тусклый свет на кухонке, плесень на потолке.просыпалась бы затемно, трудовой пятактак и эдак повёртывала в руке… у тени на потолкетот же пятак в руке.куковать бы тебе, выдюжить, зимовать.в коридорчике пахнет сыростью.отопление дорожает, окна не открывать.выживать бог знает какою милостью,одеяльцами накрывать, вопросов не задавать.подсдавать дальнюю комнатку, не сдавать –ся, курить исключительно папиросы.не задавать вопросов.просто не задавать…* * *
Андрюше
давай я догрызу за тебя сырок.почищу за тебя зубки, найду твоего кузю,не буду рассказывать про бабайку,благословлю на ночь, не забуду сказать аминь.давай я с тобой полежу, закрывай глазки.завтра в школе злая училка.дождемся апреля, купим собаку,возьмём ребёночка из детдома.играй мне на пианинолюбым пальцем стаккато-легато-фрулато.у сестрёнки вырастут воооот такие кудряшки!никогда бы только не пожалетьни о чем, только бы никогда бы.ни о тихом слове, съежившемся в комочек,ни о том, мимо чего ты…давай будем есть с тобой одни макароны,запивать кока-колой, смотреть джеймсбонда,пока бог не взялся за нас всерьёз,пока он нас с тобой не заметил.Берлин, 11 марта 2016* * *
Вот это и нужно – полуденный зной,Белёсое марево, облако, башня.Как будто и не было жизни вчерашней,Как будто и не было жизни иной.Всего-то и нужно – нескошенный луг…По склонам кудрявым разбросаны ловкоУмелым движеньем заботливых рукЗверушки с обёртки конфеты «Коровка».Здесь стройный порядок царит без усилья:Спокойно и точно, в назначенный час,Гудя и толкаясь, жуков эскадрильяЗатворами щёлкнув, с лугов поднялась.Вот лётчик сердитый в отважном пикеШтурмует страницу отложенной книжки.Проснулась и где-то заёрзала мышка,И колокол вздрогнул и смолк вдалеке.Затих кабачок у подножья, в долине,Лишь горы стоят, неизменно храняМолчание, нас, паучка в паутине,Покой накануне воскресного дня.Послушай, ведь всё это было уже,В реальности, только случайно не ставшейТвоею, но ставшей своею – душеОбиженной, детской, забытой, пропавшей.Slovenske Konjice, июль 2015Колыбельная
Сашке
Жизнь – вкривь, вкось, вскачь, –Только ты не плачь, только ты не плачь.Была б я весёлой – да разве снесть?Люби уж, какая есть.Горы кудрявые спрятали гром, –Ты забудь о нём, ты забудь о нём.Честной была б, да забыла честь –Люби уж, какая есть.Видишь, тропинка уходит во тьму:Дай-ка покрепче тебя обниму.Смелой была бы, да сбили спесь:Люби уж, какая есть.Куст ракитовый, спит волчок,Глазки закрой, повернись на бочок.Любишь-люби уж, какая есть,Иначе ведь – что за честь?Трав – рост, внутри – страх:Кому – волк, а кому – враг.Есть у волка в лесу нора,До поры – до утра, до утра…Sloven ske Konjice, июнь 2015* * *
В провинциях спокойствие: разладСошёл не нет. А где-то поднажали.В столицу едет дружественный Трдат.Обильна жатва, зреет виноград:Хвала Богам – богаты урожаи.Нерон корпит над оперой с утра.В гармонии едва сквозит безумье.Наставник нынче с ним. Его играПроиграна. В проулках детвораГоняет кошек. Скоро полнолунье.Ещё так безмятежны, до поры,Назавтра осужденные безвинно.Огонь не тронул Рима-исполина,Сенека жив, жива его Полина,Нетронут яд, оракулы добрыВ своих прогнозах. Солнцем разогрето,По изгородям сушится руно.Но меньше правды. Всё бессильней вето.Мельчает всё. Безводна даже Лета.Харон и Кесарь в сговоре давно.В народе слухи – будто вострубятАрхангелы, и мёртвые восстанут.Но на сегодня, честно говоря,Сестерции по-прежнему не пахнутИ рукописи – плохо, но горят.Их пепел лёгок и неуловим…Оракул спит. Грядущее незримо.А мне глаза здесь выедает дымом:Мой Рим горит, но я вдали от РимаПрости меня, мой бедный, бедный Рим!Забыв себя, не веря в оправданье,С дешёвым стилосом в протянутой рукеУж столько лет, скитаясь налегке,Самой себе постыдное «Изгнанье»Царапаю на жалком черепке.Duerrrwien, июнь 2015* * *
О чем писать? – о лете, и о том,Как нам с террасы в дом нельзя входить без тапок.Вот дуб в лесу, вот кот на дубе том,Вот на террасе в солнечный бетонВпечатались навек следы кошачьихлапок.О том писать, как разомлевший садЛегчайшим был сутра и тяжелел к полудню,Как чёрный шмель который раз подрядСердился, и гудел, и подавал назад,Описывая круг, медлительный и трудный.Как воздух был до дрожи разогрет;О розовом кусте и вкруг него тропинке,О том, как здесь орех и бересклетЖивут бок о бок; как, почуявший обед,Кот улыбается и выгибает спинку.И лишь вчера так жалко бившееся оБессмысленный излом пустых ночных кварталов,Здесь Слово, обретя заветное тепло,Новорождённой бабочкой леглоУ самых ног моих и крылья распростало.И ждёт доверчиво, блаженно и устало,Пока окрепнет влажное крыло.Лера Манович
Стихотворения
Поэт, прозаик, магистр математики. Член союза писателей Москвы. Родилась в Воронеже. Окончила Воронежский государственный университет и ВЛК при Литературном институте им. А. М. Горького. Публиковалась в журналах «Арион», «Дружба народов», «Новый берег», «Октябрь», «Урал» и др., в литературных сборниках. Автор книги «Первый и другие рассказы». Лауреат Международного Волошинского конкурса 2015 года.
Парикмахерши
Парикмахершидержат в руках чужие головыгрустные потомки Далилыони похожи на усталых актрисЖенщина на соседнем креслепросит сделать с ней что-нибудь веселоеу нее красноватый кончик носаи рот, опущенный вниз,она похожа на цветоккоторый растопталиЕй делают светлые, легкие кудритеперь она похожа на девочкукоторой пересадили лицоТаджичкасметая волосыговорит по телефонуна тревожном языке«Как же ты говоришь«люблю тебя»а сердце твое не со мною?»говорит она«Ты трижды обманул меняи не сказал мне» – говорит онаи выбрасываетволосы в корзинуПарикмахерши с лицами старухи фигурами школьницкурят у входапока перекись водородазаставляет волосызабыть свой цветзабыть прошлоеЗдравствуйте, парикмахершия принесла вамсвою головуя сажусь перед зеркаломи сила уходит из меняХарон смазал уключины и ждет* * *
Лето отпели,Все возвращались с дач,Август как призракСкорбно стоял позадиТы мне сказал:Очень красивый плащ,Тронул за пуговицуНа груди…Я не забудуТамбура ржавый полНа запотевшем стеклеНадпись: «Марина – б…»Падает осеньЗрелым плодом на столБудто за летоХочетДолги отдатьПервая учительница
моя первая учительницаШалтай Болтай Александра Васильевнаживет в синей папке с завязкамиу нее есть толькочерно-белый портретлицо в овалеокруженнаядетскими оваламиона выглядит гордокак королева-маткав муравейнике школыспите спокойноАлександра Васильевнанету у нас большени спичекни сигаретни поцелуев под лестницеймы вымерлитак и не вылупившись из яйцазахлебнулись в проявителенам не хватило вашего теплавашего светаи теперь мыглянцевы и покорныНищие
идешь тайноа они стоятвсё видятс банками и стаканчикамис костылями и обмоткамис вечным „спраздником“ во ртуГосподиубереги меня от нищихпусть отступятим и так хорошоу них Бог воскресаеткаждую неделюа у меня только разне хочу давать им бумажныепусть громыхаютжелезом моей скупостипусть идутпока не получиликаменьножницыбумагуя боюсь их сильнеечем тебяу них нахальные улыбкии след от капучинов стаканчике для подаянияприди и уведи ихкак псов от калиткидай мне войти* * *
счастьеиграет со мной в дженгукаждый деньвынимаю из него деньожидаячто все рухнетРояль
любимыйкупи мне роялья видела егов витрине за стекломон стоял на вершинебелоснежного тортамаленький рояльиз черного шоколадатак устала, что музыкауже не звучит во мнедома я заварю чайи откушу ему ножкиодну за другойчерно-белые клавишизастынут на моей губетреугольную крышкуя буду долго гонять за щекойя заем эту ненужнуюэту лицемерную красотукраковской колбасойи желтым сыроми лягу рядом с тобойты еще любишь меня?тогда купи мне рояль* * *
в детствесладкий запахотглаженного пионерского галстукадробь на линейкенежный полет комара в ночибыл ожиданием мужчинылюбой домашний праздникзвяканье вилок и ложекбелоснежная скатерть на столезвонок в дверьшепот в прихожейбыл ожиданием мужчиныпозжев юностислишком долго закрытая дверь туалетас тянущимся оттуда запахом табакакружева торчащиеиз ящика маминого комодата неприличная книжкасамоиздаткоторая я однажды нашла у родителейнизкий голоскоторый ошибся номеромвлажный мракречного воздуха на турбазерассеченный треском цикадтошнота полуденного зноякожа сгоревшая на солнцекасающаяся грубойказенной простынисветльющийся из окнагинекологического кабинетав студенческой поликлиникезапах разгоряченных шинв центре городавсебылоожиданиемБессонница
этой ночьюкак никогдамне нужна собачкавертлявая сучкас маленькой красной пастьювы когда-нибудьклали палецв раскрытый щенячий ротс острыми как иглынеопасными зубами?щенячий рот – сотворение мираоттуда начинаетсявсе горячее и скользкоевсе молодое и твердоесильное и слабоезлое и ласковоекрасное и черноекак жальчто я не могу войти в собаку целикоми исчезнутьно если я положу палецв её маленькуюкрасную пастьто смогу уснуть.* * *
Во снеНапялила цветные колготки.Ноги были длинные и толстыекак трубы парохода,как те деревья в Ясной Поляне,куда нас привезли на пыльном автобусе,и один маленький мальчик плакал и кричал,что не хочет смотреть,как жил великий писатель.* * *
Что там, на горизонте так сияетЗвезды осколки? Битого стекла?А батюшка венчает, отпеваетС одним и тем же выражением лица.Ведь жизнь проста. И смерть опять проста.Все сложности лишь только в различеньиНебесного и местного свеченья.Не замирай. Учись читать с листа.* * *
смеркалось, над распахнутой землейтомился постоялец неподвижныйи воздух надрывался тишинойкогда веревки опускались нижекорней и трав, и снова вверх ползлии на ладонь ложились как ручныевсе подходили, брали горсть землине зная почему, но так училии было странно обрывать делаи в землю класть непрожитое телои безутешно плакала вдовано к осени опять похорошела* * *
Не пропадай. В какой унылый крайЗемная ось качнула это лето?И почему-то женщин очень жаль,Когда их сумочки подобраны по цветуК плащу. Печален неба свод,И листья каждой жилкой кровоточатИ всё желтеет, тлеет и гниет,Но сдаться увяданию не хочет.Ты плачешь оттого, что ты живой,А всё прошло. Пчелою пролетело.Так плачет дерево под медленной пилой,Цилиндрами своё теряя тело,Так плачет мать, кроватку теребя,Невыбранное имя повторяя,И я как никогда люблю тебя,И я как никогда тебя теряю.* * *
Пройти, едва тревожа жизни гладь,Не мучась ни от жажды, ни от стужи,Пройти и ничего не потерять,В итоге ничего не обнаружив.И праздновать остатки смирных дней,Несношенного сердца имениныВ кругу своих не то, чтобы друзей,В объятиях не так, чтобы любимых…Андрей Якубовский
Невозвращённая лодка
Родился (1961) и живет в Екатеринбурге. Начинал в конце 80-х, когда на Урале поднялась такая волна творчества, что действительно можно было просто выбирать сети – бессмертье шло косяком. Волна отхлынула, и он двадцать лет молчал. В начале 2010 пришла вторая волна, а формальным поводом возвращения стал полувековой юбилей – почему бы не сделать себе подарок, не издать книжку? Так появился «Приятель поэта» (2011). А потом вдруг оказалось, что стихи пишутся, люди вокруг читают, есть с кем поговорить, у кого учиться и кого научить. Снова оказаться в начинающих поэтах? Да легко, хотя можно позиционировать себя живым мостиком между двумя эпохами. Об этом вторая книга – «Беспощадный постмодерн» (2015). А тут и проза подтянулась, вышла электронная версия книги в жанре постфэнтези «Истории Габриэля Дежа» (2016). В этой подборке – стихи от 80-х до 2016 года.
* * *По-зимнему – в наброшенном пальто –Курить старик выходит на площадку.Чертил, считал, черкал, искал разгадку,Но снова получается не то.И рядом никого. Нет бы помочь,Подать огня и постоять участно…А за окном уже настала ночь.А, впрочем, это к делу непричастно.Стоит и курит. А часы стучат,В квартире, на столе с зажженной лампой.От света на кровати у внучатИгрушечный медведь закрылся лапой.И тишина над городом плывет,Знакомая, привычная такая,И только где-то в небе самолетЛетит себе, фонариком мигая.Теплый камень
Наше неяркое лето пригрелось на теплых камнях,Уходить не спешит, задержалось на две недели.Тыквы уже улеглись на зимовку в сенях,Но на деревьях листья только чуть-чуть пожелтели.Утром туман. После воздух прогрелся и стал невидимкой,Держит птиц на весу над водой серебристой и зябкой.Темная ящерка с крапчатой спинкойПрижимает тень свою к камню тоненькой лапкой.Осенняя встреча
По трассе – по краю полейМы ехали мимо Режа,В последнем осеннем теплеСвой путь к Ирбиту держа.Поля уже были пусты,Но рощи в багряной листвеИ золотые кустыСтояли в пожухшей траве.Еще вдоль опушки стога,Горбами лохматых спин…Что это у них – рога?Нет, бивни… Вот морок, блин!Понятно же – врут глаза,Да как-то уж складно врут…Водитель, кивнув, сказал:В Курганскую область идут.Тут корму под снегом шиш,На лапнике зиму терпеть,А там ивняк да камыш:Озерная лесостепь.К казахам бы не ушли –Подстрелят их там на раз…И, скорость переключив,Нажал от души на газ.Над полем где-то вдалиВ предчувствии близких вьюгКурлыкали журавли,Птенцов уводя на юг.Горело в небесной синиЛиствы золотой торжество.Но мамонт ушел в осинник,И больше не видно его.* * *
Заранее ясен финал мотылькаУ свечки в бокале.Когда мы крушили ментальность совка,Мы тоже летали.Мы просто обязаны были сгореть,Но вышло иначе,А что нам от жизни осталась треть –Так и это удача.Простите нам, дети, словесный туман,Напыщенность эту,Прокуренных кухонь высокий обман,Стремление к свету.Монолог Буратино
Вот нарисованный очаг,Вот ключик золотой –И мы спускаемся во мрак,Ведомые мечтой.Здесь паутина, пыль и грязь,И низок потолок;Здесь крыса пискнет, торопясьУбраться из-под ног.Здесь страх, что сводит нас с ума,Тяжел, как кирпичи –Но что там впереди, где тьмаСгустилась и молчит?– Какая разница? Наш путьЛежит всегда вперед,И что за ужас там ни будь,Назад не повернет.Наш мир – театр, но режиссерТаит от нас финал.Будь каждый сам себе суфлер,И пусть трепещет зал!Пускай, как барабан в бою,Стучат во тмье сердца,Пусть каждый роль ведет свою,Сражаясь до конца.Мальвина, бес тебе в ребро,Корсаж и юбки – вон!Читай скорей стишки, Пьеро,И к бою, Артемон!Я – ни любовник, ни герой,Ни воин, ни поэт –Любую стену головойПробью, идя на свет.Хор поет:Пусть очень трудно нам идтиВо мраке долгих лет –Лишь был бы свет в конце пути.Голос свыше (это отставший приспуске по лестнице Папа Карло):В конце пусть будет свет.Иди в кино, Оксана
Не верю в женщин с именем Оксана –Мне кажется, что ночи напролетИм снятся львы, жирафы и саванна,И на песчаном мысе бегемот,И толстый негр, стучащий в барабан –Вся эта гумилевщина, киноСтолетней давности. Храни, мой талисман,Нас от иллюзий, канувших давно!Я тоже отдал экзотизму дань,Но я летел мечтой в другие страны,Чтоб новым преисполнится и странным,Не для того… Оксана, перестань!Молчи, Оксана! Лучше в землю лечь,Чем слушать… мне и слышать неохота,Что как прижмешься к негру – «маешь вещь»И сколько шкварок будет «с бегемота».Рафтингпо Стиксу
Харон на атеистах отдыхает:– Ты погляди, компания какая!Приперлись вечный обретать покой –Ни у кого обола за щекой!Не верили в богов, своим умомХотели жить? Ворочайте веслом!Ты, толстый, становись к рулю,А я покуда подремлю.– Да ладно, песьемордый, не скули.Бумажный рубль… на что тебе рубли?Кто на себя надеялся всю жизнь,К веслу привык. Давай левей держи!Правь на стремнину. Да не суетись,Кто нас там ждет? Давай-ка, братцы, вниз,Ну, типа сплаву нас, как летом в отпуск.Поди, с покойников не спросят.Я думаю – пока несет река,Не стоит утыкаться в берега,Тут нас не ждут, там странствию конец –Давай-ка вниз, мертвец. Греби, мертвец!Терять нам нечего. Ну, разве счет годам.Река всегда впадает в океан,А в океане, – близко ли, вдали –Нас встретят корабли.Я в детстве думал – буду Крузенштерн,Кусто или Челюскин, например.При жизни все дела, не довелось.Ну, после смерти повезет, авось,Уйти за край земли, за окоем…– Эй, лодку-то вернешь?– Потом вернем…Разговор друга с сочинителем
– Что, приходила Муза?– Да, была.Вздохнула, обозвала непечатно.Скользнула легкой тенью вдоль стола,Опять вздохнула – и ушла обратно.– Ей, видно, не понравился роман?– Да ей мои романы… безразличны.Она и не взглянула на диван;Уж музы-то ко всякому привычны.– Так ты был с женщиной?– А с кем еще мне быть?!Я, чай, не древний грек, чтоб мальчиков любить!– Ноты писал?– Конечно! Постил в блог:Что наш постмодернизм суицидален,Он деперсонизацией фатален,А посему – я подвожу итог –Весь фарш из смыслов только колбаса,В которой вместо мяса консерванты.Грядет Мак-Дональде духа… два часаРасписывал я эти варианты.– Постой! А как же творчество, скажи?Ведь ты писал отличные сонеты…– Ах, право, сочиненье есть род лжи,Я врать устал. Заезжены сюжеты,Никто их не читает. МанифестДругое дело: изложил, и ясноЧто профессионал, и не напрасноСвой хлеб литературный автор ест.– Я знаю, ты умен и образован;Но разговором я разочарован.Я мнил, что ты действительно творецИ лирики терновый свой венецВовек не променяешь на корысть…– Ох, надоел, Сальери, отвяжись!Вот вечно ты с нотацией… Где тыпрофит увидел? Глупые мечты!Российский литератор вечно беден.– Даты обедал ли?– Оставь, не до обеден!(Сочинитель отворачивается к монитору и стучит по клавиатуре. Друг еще некоторое время смотрит на него, затем уходит).
Нина Александрова
Стихотворения
27 лет. Родилась в Челябинске, приехала учиться в Екатеринбург на филолога и осталась здесь жить – среди полуразрушенных конструктивистских памятников и страшных лесных сказок. Люблю книги, фольклор, исследовать дивные загадочные места и заниматься политической борьбой. По работе занимаюсь страшными программистскими штуками. Пишу стихи, прозу и – с недавнего времени – литературную критику. Веду литературную студию и ужасно горжусь, когда после года занятий ученики приносят мне настоящие поэтические тексты. Стихи и критика публиковалась в толстых литературных журналах: «Урал», «Нева», «Новая Юность», «Слово/Word», «HomoLegens» и др., альманахах, антологиях, коллективных сборниках, в проекте «Полутона», на портале Megalit и т. д.
Лауреатка Бажовской премии (2014), лауреатка конкурса им. Бродского(2013), лауреатка Волошинского конкурса(2015), лонг-листерка премии «Русского Гулливера»(2014). Стипендиатка Министерства Культуры Свердловской области (2013). Авторка книг стихов «Небесное погребение» (2014), «В норе» (2016).
* * *
земля пережевывает, проглатываетвсе становится перегноемизвестнякомбелым горячим камнемщербатой скалойкаждую секундуты самавсе больше становишься почвойглинойвысыхаешьрассыпаешься в пальцахкаждую секундувсе большестановится тобойСобирательница костей
в воздухе городскомлегче дыханья нетиз золотых костейптичий сложи скелети выдыхай в июньптичьего сердца стукмох тополиный пухзавтра лететь на югстеклышко и песокфантики и цветыптица в твоих рукахзначит назавтра тыстанешь сухой землейкосточкой в кулакевоздухом и травойстанешь сама собойСказки для Еганы
1.летит больница в стеклянном шареи ты с ней летишь в стеклянном шарекружится снег бьется в стеклов ладони твои бьется в вискахон отнимает запах и речьзвуки и голос запах и звуксмотрит в твои золотые глазатам темнота ледяные цветытам тишина и подземные сныптичьи следы на снегу2.кисельные рекимолочные берегаангелы спяткак летучие мышивниз головойобернувшись крыльямина золотых жердочкахв прозрачных коконахкристальных сумеркахночных голосахбольничных шорохахв твоих руках3.имя твое имяперебираю в пальцахповторяю как заклинаньеза хрустальными морямиза мертвыми лесамичерез холмы да ямыза черными дверямиза гнилым порогомза слюдяным окошкомгорит огонь полыхаеткостяные птицына твоих плечахсидят и смотрятпоют песнюеганаеганаеганамой оберег на шеекачается вправо и влевокачается влево и вправоИменование
фиксировать ежесекунднопростое мятое небосиплый снегхрупкая лесная траваледяная травапросыпайсявремя давать именатравам корням животнымтрогатьтёплые звукиперекатывать на языкекарамелькойобдирать небо до кровиугадывать вкусиначеничего не существуетвсе неправда* * *
вот деформированныйразъятый мирдерево пролетает над моей головойчерное небо оборачиваетсяволком лисой назадсмотрит в глазаперестает быть собойголоса свернулисьотпечатались на щекерубчики от подушкилинии на рукахветер шевелит волосы воду травувсе равно себевсе равняется ничемуЗапах стариков
тусклые листья сухая земля,душный прерывистый вдохдерево мускус сандал и янтарьвремя и пыльтление сахар сладкая гнильяблоки на чердакепамять и старостьстарость и смертьтолько старость и смерть* * *
1.говоришь Дьяна Фатьмаулыбаешься словномедленно трогаешьгорькую лесную смолуземляную травупрозрачнуюземлянику2.в подземном миретвои именатают на языкетихонько звенятпрорастают наружуподземные семенаво мнев меня* * *
за окном кричит человекстрашно надрывнокак птицаветерили зимакак будто пришелвыкричатьболь каждогослабогобеззащитногохолод и одиночествобесприютные ночизлые обидыкак будтобудет кричатьпокаболь всего не утихнетне заживет уколотый пальчикне зарастет сломанный позвоночникне улыбнется мертвый ребеноккричитне останавливаетсяне остановится никогдаЗвериный стиль
бьются звери в рукахщука в моих вискахсправа боберслева горностайимя твое оберегспрячь его в кулакене учуют следовмы пойдем по водешепчутся и кричатангелы у плечаздесь бояться нельзяне закрывай глазаЕкатерина Бушмаринова
Стихотворения
Екатерина Бушмаринова (сетевой псевдоним Ника Невыразимова) родилась в Москве в 1961 г. Окончила Ленинградский государственный университет. По образованию востоковед-историк. Подборки стихов публиковались в журнале «Невский альманах» (2008), в сборнике «Три времени. Поэзия востоковедов» (2009), газете «Пронас» (2011), журнале «Окна» (2011), сборнике «Аль-Манах. Поэзия и проза востоковедов» (2013).
В 2013 г. стала лауреатом ежегодной национальной литературной премии «Поэт года» (первое место в номинации «Лирика»). Автор книг стихотворений «Жара оранжева» (2008), «Положение вещей» (2011), «Яблоко в руке» (2015). Живёт и работает в Москве.
* * *
Не уходи за мокрое стекло –там только память, сырость и болото,там только боль о том, что всё прошло,а не успел того-то и того-то;а не сказал, не сделал, не отдал…Не уходи в туман, где нет надежды.Не уходи отсюда никуда,пока тебя здесь столько ждёт и держит –вот этот клён и весь видеоряд,деревня, бузина и дядька, Киев,и каждым утром удивлённый взгляд:«Какая ты! Какие мы!»– Какие?Твой стеклянный шар
Стеклянный шар удобно лёг в руке.Смотри: там дом, построенный из спичекна чёрном вулканическом песке,стоит под рыжей крышей черепичной.В стеклянном шаре – связь: алло, приём,привет! Когда есть связь, уже не пусто.Переплывают в лодке водоёмкоза и волк. Везут кочан капусты.В стеклянном шаре – Прага, прана, прыть,и каждый вечер – музыка и танцы,и санки – не затем, чтоб их возить,а только для того, чтоб в них кататься.В стеклянный шар запаяна душа,как в ампулу с лечебным чудо-средством.А если потрясти стеклянный шар,внутри повалит снег, и вспомнишь детство:портфель и форму, девочку, окно,и страх: «А вдруг я глупый, бесталанный?»…В шар поместился парк, и Дом кино,и полная коллекция желаний,а значит, там, конечно, есть и мы:увидишь нас, счастливейших на свете,в центральной части сказки и зимы.И спросишь шар.Но он уже ответил.Дождь
Размотаю прозрачную пряжуи наброшу на город её.Пусть мои отражения пляшутв тёмных лужах. Пусть кто-то бельёторопливо снимает с балконов.…Эта женщина – да, из растяп…Птицы – в стаи, а школьники – в школы:прибывает, весь в сене, сентябрь.…А она – всё про лето, про лето,кто бы что за неё ни решил….На асфальте блестящие лентыподстелю под колёса машин,и прохожих в грибы под зонтамипревращу: как их шляпки смешны!…А она ведь умнее не станет.Я смотрю на неё с вышины.Я иду. И в отсутствие ветранаполняю водой, как стакан,этот город… Она всё про лето,а вода – по щекам, по щекам…Трава молчанья
В старом весеннем чаневновь закипает дождь.Всходит трава молчанья.Сеял? Теперь пожнёшь.Видишь, уже по поясвымахала, растёт…Утренний мегаполис.Пробки. Проспект. Народ.Твари хотят по парестроить житьё-бытьё.Праздники наступают,выстроившись свиньёй.Что там, в ракушке? Жемчуг?Устрица? Нет, гараж.Сколько мужчин и женщинвходят в траву и в раж,письма вскрывают, вены,только бы разлюбить!Ищут траву забвенья,цепкую, словно сныть.Всё это бесполезно,сколько ни делай вид:если ты весь железный,значит, я вся – магнит.Прошлое с настоящимкак заглушить травой?Кто нас с тобой растащит –общество? Постовой?Семьи? Тоска тупая?Зрители во дворе?Праздники наступают,выстроившись в каре.Рот обжигая чаем,смотришь в окно – там лес:наша трава молчаньявыросла до небес.Что нам собесы, ЗАГСы?Душит сорняк Москву!Будем с тобой, как зайцы,молча косить траву.Полтава
О доблестях, о подвигах, о славе…
А. Блок
«Ура, мы ломим, гнутся шведы!»А много ль значили победы?Бросавших под ноги знамёнаУже не вспомнить поимённо.Ура, мы ломим, шведы гнутся…Я не смогу в тот мир вернуться,Где пониманья хрупкий мостикНас вёл с тобой друг к другу в гости.«Швед, русский колет, рубит, режет».И ничего уже не брезжит,И ничего уже не светитНа почерневшем белом свете.Швед, русский колет, режет, рубит.Когда тебя совсем не любят,О новых подвигах и славеГадай по пушкинской «Полтаве».Алфавит
Август позади, забудь о лете:Было-сплыло, было и прошло.В школу собираться стали дети.Господи, как это тяжело!Дай им твёрдость биться лбом о стены,Есть гранит науки и молчать,Ждать, как избавленья, перемены,Знания насильно получать.Их на физкультуру водят строем.Каждый, кто из строя вышел вон,Лучшей был бы участи достоин –Маленький, полезший на рожон –Но его «исправят» в школе быстро:Он, устав от славы бунтаря,Превратится просто в «хорошиста»,Руку поднимать не станет зря.Скоро ты усвоишь на отличноТупость дисциплины и муштры.«Умные вопросы неприличны» –Формула успешной детворы.Хоть твоё прекрасно оперенье,Цвет на серый срочно поменяй,Чтоб не злить «общественное мнение» –Школьные звонки о том звенят.Щуриться, сутулиться и гнуться –Это всё обычные дела.Юность если б вздумала вернуться,Я бы в школу вовсе не пошла.7 ноября
Родители меня на демонстрациюберут с собой. Мне нет ещё шести.И надо не заплакать постараться,когда воздушный шарик улетит –их будут выпускать на Красной площади…Когда вот только мы туда дойдём?Знамёна с транспарантами полощутсяноябрьским ветром, сереньким дождём.Колонна то пойдёт, то остановится.Милиция дежурит во дворах.Друг другу все рассказывают новости,хоть на работе виделись вчера.Повсюду слышен смех, и льётся музыка –как из ведра – и заглушает смех.Вновь встали… Вновь пошли – проулком узеньким.А шарик у меня – красивей всех!А говорили: «Там толпа, там вирусы!»Но хорошо, что взяли, хорошо.Твердят коллеги мамины: «Как выросла!»Коллега папин тоже подошёл.Во внутреннем кармане спрятал фляжку он,приладил шланг, завёл за воротник –вот кто-то, кто замёрз – идти-то тяжко нам –опять к заветной трубочке приник…И громко в мегафон кричат: «Товар-рищи!»И папа молодой. И папа – жив…Терпи, хоть затекла ладошка в варежке.Верёвочку от шарика держи!Радуга
Красный вышел такого накала,как почти нестерпимый ожог,как добытые Карлом кораллы,как на волчьей охоте флажок.А оранжевый – в тон авантюре.Мы в оранжевой тонем волне,не влюбившись, а именно втюрясь,под табличками «Выхода нет».Жёлтый цвет – светофорное «ждите».Не хочу закаляться, как сталь.Покажи мне, какой ты водитель,выжимай потихоньку педаль,чтоб зелёный размазался фоном,если вместе прорвёмся в простор,где мы выключим все телефоны,где бросаются карты на стол,а друг другу бросаются в руки.В Голубом не простят нам броска.Но мы что-то поймём друг о другебез игральных и контурных карт.Руки лотосом пахнут? Бензином.И на улице будет темно,и рельефные впадины синимночь наполнит, как чаши вином.И сойдут этой радуги блики,словно пуговки пробы Пирке,в фиолетовом крике, на пике,в сумасшедшем пиковом пике.Про лису
Стали тучны, под тяжестью весанаклонились к земле небеса…В глубине полуголого лесамокрой курицей бродит лиса,заметая хвостом своим листья,всё желая убрать поскорей,этим самым пришествие близяей на смену идущих зверей –я так думаю, белых медведей…Что она наметёт, угадай:кто из нас друг от друга уедет,кто к кому припадёт навсегда?Не кидайся, лисица, не тявкай,не тяни ты, зубами беря,из-под кожаной куртки октябрьскойкашемировый шарф ноября.Не прислоняться!
Мало нужно человеку,чтоб расстроиться навзрыд,но метро – надёжный лекарь:растолкает, исцелит.Мы спускаемся под землюв нежный сталинский ампир –кто-то пишет, кто-то дремлет,кто-то пиво не допил.Отойду подальше лучше:едут школьницы с доской…Ты мне нравишься, попутчикот Динамо до Тверской!На меня ты тоже смотришь.Где Амур с колчаном стрел?…Вон в корзинке – кошка-скоттиш.На неё бы посмотрел.Ты читаешь книжку Ницше.Он – противник брачных уз.Ты ко мне не прислонишься.Я к тебе не прислонюсь.Еще про зиму
Ни травинки, ни деревца,ни улыбки на лицах.Только белое стелется.Только чёрное длится.На живых ли, на трупы линынче выше расценки?Нарисованный в куполене ответил мне в церкви.Поле белым застелено.Вероятного мая.Ты живую хотел меня.А теперь я не знаю.Узость строк. Я ленивица?Или это усталость?Просто крови в чернильницеочень мало осталось…Иван Шапко
Стихотворения
Иван Шапко (род. 1939) появился в середине 70-х в Москве проездом, был у Владимира Бурича и у меня. Оставил нам свои стихи, верлибры. Уже не помню, как он «вышел» именно на нас, ведь у нас тогда еще не было своих книг. Был очень стеснителен, ему было важно, как мы отнесемся к его опытам. Потом он писал, что уехал с Камчатки, где работал инженером на заводе, производившем рыбные консервы. У него была болезненная идиосинкразия на рыбу. И он был вынужден оставить эту работу. Последние известия о нем были таковы, что он выдавал лыжи на одном из горных курортов на Кавказе. На этом наша связь прервалась. Его верлибры мы опубликовали в антологии «Время Икс» в 1989 году, потом его подборки были в моей мини-антологии «Другая традиция» в 1992 году, практически «невидимой», наконец, в изданной в Германии издательством «Алкион» двуязычной антологии «Куда идет тополь в мае» («Wohin schreitet die Pappelim Mai», Alkyon Verlag, Weissach im TaL) в 2000 году.
Эти стихи остаются разговором одного из одиночеств со всем миром. В нихесть что-то от детского восприятия и в то же время от рано прочитанных редких тогда текстов, возможно бытовавших в рукописных копиях. Отсюда «Протоарийский цикл», намек на знакомство с трудами Кьеркегора – «Это я доносчик Богу // на себя и людей»; античные мотивы. И себя самого и своего недостижимого читателя он с горечью называет «предателем жизни». Он жил в какой-то мере в доме, еще в детстве для него «нарисованном» отцом, дорисовывая «трубу и дым», жил, возможно, среди тех, кто, по его поэтическому восприятию «не успел стать людьми». Собеседник Гераклита и Полифема, он жил рядом с пробегающей мимо смертью, неосторожно заглядывая «по ту сторону жизни». Очень самостоятельный и странный голос из 70-х годов прошлого века. Прислушайтесь внимательно к нему, как бы он не прерывался. И некое кредо уже в первом его стихотворении здесь: «не о себе я /хотел сказать».
Вячеслав Куприянов* * *
Быстро я пролетел этот мир.Кто-то крикнул о помощи……не о себе,не о себе яхотел сказать…* * *
Перед подбежавшей к кому-тосмертьюиспуганно зашепталчеловеческие слова оправданияслучайныйпрохожий.В промежутках между ударамигромаснова слышен шум дождя.…все ждет тебя солнце,обнимающее леньчеловека и животного.Тебя – предателя жизни.* * *
Утром по блестящему пути к солнцудвижутся муравьи.Каждый что-нибудь несет.Кто – что.некоторые своих погибших товарищей.* * *
До сумерек сидели за столом.Множество звезд оказалось счетными все они лежатна одной прямой. Инвариантное времябыло поставлено во главу угла.В сумерках напоследокстрашную мысль произнессобеседник вслух.Незачем вставать из-за стола.Молчим.На осторожные слова решился –– Гераклит,но что бы мы делали, если быне родились?* * *
Многочисленно тикающие часывот вам вектор пространстваВырастаеткрасное дерево Это вечерНеизбежность симметриислепая мысльголая идея будущей печалистремительно перебегаетот предмета к предметунекоторыхеще нетно синее небе уже летиткто задумалвсе этосмотрит* * *
С протянутыми руками стоит над свершеннымТо о чем мы думаемуже естьНо не знаем чего уже нет* * *
С рождения когда мы спимгребень растет на голове и снятсяголовы змиевс оттенком мистическоймудрости аЛжемудрые!я отправляюсь в путьВпередисияющая седловидная вселеннаяна линии уреза водыочаги звезд Из глубинплывут рыбыогромное отчужденное братствоиз неточностей и хаотических приближений…в разные времена будет состоять их знание…В некоторых направлениях нет граници во все отодвигающемся будущемэфемерными памятниками интуицииуставлен мир* * *
Старый элегантный бог джунглей,Белый Сэдан.В раздумье бог.И перестала петь маленькая птица.* * *
Сэданеще юный молочнобелыйв лунном сиянииповторяетдневнойурок БуддыСолнцеЛокализацииИерархии* * *
В вечерних стволахоблокотив большоеуставшее телостоит СэданТекут мысли через наклонную головусвоичужиеВ вечернем светенавсегда* * *
Тамгде под зеленью дереваКосмогония надеждполучила разум и верусвастику ног и пентаграмму копытгде под зеленью дереваспитизвилистая улыбкахимеры юностипрекраснойкакрозовое ухо слонагдеСэдан снова юныйнедоуменно-белыйповторяясь трубиттампреданный –веселюсьпурпурный мотылекиз жерлакосмоса* * *
между столпамиистины солнечного светатепловой след замыслапаритноогибая обмансквозь дождьлетитпурпурныймотылек признакабыть* * *
Сегодня раннее утро,август, солнечнои по-весеннему тихо.В зеленой массе листьевотчаянный сонвидит желтый листок.* * *
Ночь. Сквозь наползающийсонмерцающие в сочлененияхскелетыновых иерархийв старых…короткое повествованиев остывающей головебыка* * *
Ночь. Мокрые листья падают.Из окна бара свет. Музыка XX века.Все эти трубы и контрабасывсе мои школьные товарищи.Что мы умеем?Всю жизнь приняли на себя.Ночь и осень. Вот такие мы люди.* * *
Как-то сказал отец– построим дом.Все мы уселись за стол.– Каждому по комнате,Одно окно, второе окно, третье окно.А вот над крышей отец задумался.Но и крыша готова!Готова?Тогда мне позволил онДорисовать трубу и дым.И долго мы потом жили в этом доме.* * *
Из трубы не вылетает больше искр.Ночь сидит на теплой трубе.Некому согнать эту темную птицу,которая раньше, казалось,не прилетала.* * *
Что хочет вечер сказать?Что все приняло свой облик?Кто такие безмолвные деревья,Кто такие звери,Кто это смотрит в глаза?Из тьмы тебе Маугли тихо ответит:Те, кто не успел стать людьми.* * *
Весенний путь. Чуть зеленеющий.Чья-то голова в облаках.Голубые куски апрельского неба,там, там…для пропавших без вестиЧто предназначено?Путешествие.…путешествие там, где светло.* * *
Вечер.Вышел Полифем на террасу,где-то тамлюди внизу.Подымается дым от костра.Дети сели поближе к взрослым.Старики смотрят в огонь.В каждом есть что-то,что не сбудется.* * *
Первый автомобиль!Как Ваши благородныеблестящие спицы?А запасное колесо?Как много оно значило в Вашей жизни!Заметив Ваш след, стараюсьне потерять его из виду…приподнимаю шляпу при встречес Вами…* * *
Первые дни кинематографаЛюди спешат как в жизни.* * *
Вышел на улицу.Люди бегутбегутв свежем осеннем воздухе……не страшасьвы действительнопредстанете перед нашим богомв грязной обувии моя смерть между вамии наверняка он пожурит васа вы потупитесь и будетесноваживыми людьми* * *
Воздух, воздух осенний воздухпошел человекЭто я доносчик Богуна себя и людей* * *
Тихо и глубоковздохнулдраконво тьме ночнойМертвоголегкого как пушинку перенесс местана местоНа его веку прошловремя этого человекаЖуткое и сладкоеодиночество…как хотелось чтобычеловек тотдышал* * *
Первобытный человек, я могу,могу только смотреть.Вдыхая и выдыхая.* * *
На берегпеска и красной глиныприбывает ветери сновапосмотреть на мореколеблется горизонт…В последний развыпущунеразумный клубящийся сонм боговвыскажу им истинувырву крыльяв кого превратитьсякак тепло как одиноко на берегу морском* * *
В своей кубической комнатеживший столько летя мертв.Протянется солнцеосветит красные корешки книгграфин розовый с синимзелень стеблейОставил записку на столе– сейчас буду…а ушел навсегда* * *
Говорю им –несу в себеи жизнь и смерть,такими, какие они есть на самом делесмеются все…А как счастливо можно было быпрожить эту жизнь.Антон Нечаев
В середине тайги
