1
Как праведники в мир инойСо вздохом душу отпускают,Пока, стоящие толпой,– Уже почил, иль жив? – гадают.2
Так мы единой став, душой,В свой смертный час уйдём без ссоры,Чтоб не пятнали клеветойЛюбовь профанов разговоры.3
Земная дрожь рождает страх,Отчаянье и разрушенья.Далёк гром сфер на небесах,Бедны в сердцах и ощущенья.4
Любовь земная под лунойГлупа, пока нам плоть терзает,Когда уходим в мир иной,До дна себя познать желает.5
Тогда – загадочна для нас,Два наших «я» не понимают,Как в вечности без рук, без глазДруг друга души привечают.6
Любовью наши две душиНавеки скованы незримо.Как слиток золота круши —Останутся неразделимы.7
Как связана с моей душойТвоя, вращаясь в центре круга,Так в циркуле, между собойДве ножки борются друг с другом.8
Он первой ножки остриёмСебя крепит, второй шагает,К опоре ставит под углом,Круг чертит и назад сдвигает.9
Так будь и ты всегда тверда,Руководя моим движеньем,Чтоб возвращался я всегдаК тебе, горя от нетерпенья.The Canonization
For God’s sake hold your tongue, and let me love,Or chide my palsy, or my gout,My five grey hairs, or ruin’d fortune flout,With wealth your state, your mind with arts improve,Take you a course, get you a place,Observe his Honour, or his Grace,Or the King’s real, or his stamped faceContemplate, what you will, approve,So you will let me love.Alas, alas, who’s injur’d by my love?What merchant’s ships have my sighs drown’d?Who says my tears have overflow’d his ground?When did my colds a forward spring remove?When did the heats which my veins fillAdd one more to the plaguy bill?Soldiers find wars, and lawyers find out stillLitigious men, which quarrels move,Though she and I do love.Call us what you will, we are made such by love;Call her one, me another fly,We’are tapers too, and at our own cost die,And we in us find the’eagle and the dove.The ph{oe}nix riddle hath more witBy us; we two being one, are it.So, to one neutral thing both sexes fit,We die and rise the same, and proveMysterious by this love.We can die by it, if not live by love,And if unfit for tombs and hearseOur legend be, it will be fit for verse;And if no piece of chronicle we prove,We’ll build in sonnets pretty rooms;As well a well-wrought urn becomesThe greatest ashes, as half-acre tombs,And by these hymns all shall approveUs canoniz’d for love;And thus invoke us: “You, whom reverend loveMade one another’s hermitage;You, to whom love was peace, that now is rage;Who did the whole world’s soul contract, and droveInto the glasses of your eyes(So made such mirrors, and such spies,That they did all to you epitomize)Countries, towns, courts: beg from aboveA pattern of your love!”Канонизация
Прошу, молчи! Зажми язык зубами,Любовь не тронь. Глумись над сединой,Моей подагрой, горькою судьбой;Похвастайся учёностью, деньгами,Своим умом, удачею, невестой,Которой при дворе и честь, и место,И дружба короля. Тебе с ней лестноЧеканный профиль на монетах чтить,А мне позволь любить.Увы, кому, моя любовь мешала?Неужто вздохи топят корабли,Иль слёзы льются через край земли?Когда тоска весне помехой стала?А, может, тем, что кровь мне вены рвёт,Я увеличил в списках мёртвых счёт?Солдаты не отменят свой поход,И судьи не начнут честней судить,Хоть буду я любить.Любимая, откликнись на призыв,Мы редкою любовью обладаем;В её огне, как две свечи сгораем,Орёл и голубь тело с телом слив.Тем, поразив и женщин, и мужчин,Войдя друг в друга, станем, как один,Навеки госпожа и господин.Из пепла возродясь, покажем вновь,Как велика любовь.Умру, но жить не стану без любви,Коль не сочтут достойной мавзолея.Пускай живёт в сонетах, не старея,В страницах хроник и густой крови,Взлетая, птицей феникс, со страниц,Воскреснут пепел урн и прах гробниц.Я буду падать перед нею ниц,И, распевая гимны вновь и вновь,Канонизирую любовь,Чтобы могли с молитвой к нам взывать.Друг другу вы – убежище и счастье,Любовь для вас не стала глупой страстью.Сумели сущность мира распознать.В глазах любви увидев за мгновенье,Как в зеркалах, волшебное виденье:Мелькали страны, города, строенья…Просите небеса, пусть учат житьТак, чтоб и вы могли, как мы, любить.The sun rising
Busy old fool, unruly Sun,Why dost thou thus,Through windows, and through curtains, call on us?Must to thy motions lovers’ seasons run?Saucy pedantic wretch, go chideLate schoolboys, and sour prentices,Go tell court-huntsmen that the king will ride,Call country ants to harvest offices,Love, all alike, no season knows, nor clime,Nor hours, days, months, which are the rags of time.Thy beams, so reverend and strongWhy shouldst thou think?I could eclipse and cloud them with a wink,But that I would not lose her sight so long:If her eyes have not blinded thine,Look, and tomorrow late, tell meWhether both the’Indias of spice and mineBe where thou leftst them, or lie here with me.Ask for those kings whom thou saw’st yesterday,And thou shalt hear: “All here in one bed lay.”She’is all states, and all princes I,Nothing else is.Princes do but play us; compar’d to this,All honour’s mimic, all wealth alchemy.Thou, sun, art half as happy’as we,In that the world’s contracted thus;Thine age asks ease, and since thy duties beTo warm the world, that’s done in warming us.Shine here to us, and thou art everywhere;This bed thy centre is, these walls, thy sphere.Восходящему солнцу
О, солнце, глупый, старый хлопотун,Зачем ты ежедневно по утрам,Раздвинув шторы, в окна лезешь к нам?Забыл, что для влюблённых не пестун?Педант нахальный, мимо проходи,Журить проспавших школьников спеши,Царей и егерей гнать дичь буди,Крестьян и муравьёв растормоши;Любовников тревожить не резон,Им безразличны месяц, день, сезон.Зачем своим сиянием, светило,Пытаешься любимую затмить?Зажмурившись, могу тебя тушить,Но не могу прожить, не видя милой.И всё же покорит тебя она,Тогда ты скажешь:» Краше нет кумира,Не зря потратил жизнь, она однаТебе заменит все богатства мира.Цари и принцы это подтвердят.Ты больше, чем две Индии богат».Я – царь для милой, мне она – страна,Всё остальное – прах.Почёт, богатство, слава – пыль в ногах,Победам полководцев – грош цена.Любовь нас с милой вырвала из тьмы,Увидели: вселенная – кровать;Тебе задачу облегчаем мы:Ты слишком стар, чтоб мир обогревать.Свети лишь нам, обогревай двоих:В кровати нашей – центр кругов твоих.Song
Go and catch a falling star,Get with child a mandrake root,Tell me where all past years are,Or who cleft the devil’s foot,Teach me to hear mermaids singing,Or to keep off envy’s stinging,And findWhat windServes to advance an honest mind.If thou be’st born to strange sights,Things invisible to see,Ride ten thousand days and nights,Till age snow white hairs on thee,Thou, when thou return’st, wilt tell me,All strange wonders that befell thee,And swear,No whereLives a woman true, and fair.If thou find’st one, let me know,Such a pilgrimage were sweet;Yet do not, I would not go,Though at next door we might meet;Though she were true, when you met her,And last, till you write your letter,Yet sheWill beFalse, ere I come, to two, or three.ПесняНа лету звезду поймай,Тайно корень мандрагорыНа ребёнка поменяй,[1]Расскажи, кто в гневе ссорыРассёк дьяволу копыто,Где от зависти защита,Где на светеСлавил ветерУм за то, что быстр и светел.Хочешь правду знать – дерзай,Первый встречный не подскажет,Десять тысяч дней блуждай,Белый снег на кудри ляжетВот тогда, при возвращенье,Мне расскажешь с возмущеньем:Видел свет,Женщин цвет,Есть красотки, верных нет.Если встретишь, то дай знатьМне о той, что счёл ты кладом;Впрочем, можешь и не звать,Даже, если ходит рядом.Пусть с тобой была примерной,Станет лживой и неверной,Пока будуЕхать к чуду,Раза три предастся блуду.A Hymn To God The Father
Wilt thou forgive that sin where I begun,Which was my sin, though it were done before?Wilt thou forgive that sin, through which I run,And do run still, though still I do deplore?When thou hast done, thou hast not done,For I have more.Wilt thou forgive that sin which I have wonOthers to sin, and made my sin their door?Wilt thou forgive that sin which I did shunA year or two, but wallow’d in, a score?When thou hast done, thou hast not done,For I have more.I have a sin of fear, that when I have spunMy last thread, I shall perish on the shore;But swear by thyself, that at my death thy SonShall shine as he shines now, and heretofore;And, having done that, thou hast done;I fear no more.Гимн к Богу Отцу
Простишь ли моего зачатья грех,Хоть был тот факт до моего рожденья?Простишь ли тот, что навсегда отверг,Потом всю жизнь страдал от сожаленьяПростив мне эти, ты не все простил,Есть и ещё сомненья.Простишь ли грех, которым соблазнялДругих грешить, став дверью к вожделенью?Простишь ли тот, который избегалГод или два, пока имел терпенье?Простив мне эти, ты не все простил,Есть и ещё сомненья.Мой грех – мой страх; умру – порвётся нить,Во тьме душа опору потеряет;Клянись, что сын твой будет мне светить,Сияя так, как он сейчас сияет.Теперь, когда, узнав, простил мне всё;Страх больше не терзает.The Apparition
WHEN by thy scorn, O murd’ress, I am dead,And that thou thinkst thee freeFrom all solicitation from me,Then shall my ghost come to thy bed,5And thee, feign’d vestal, in worse arms shall see:Then thy sick taper will begin to wink,And he, whose thou art then, being tired before,8Will, if thou stir, or pinch to wake him, thinkThou call’st for more,And, in false sleep, will from thee shrinkAnd then, poor aspen wretch, neglected thou12Bathed in a cold quicksilver sweat wilt lie,A verier ghost than I.What I will say, I will not tell thee now,Lest that preserve thee; and since my love is spent,161’d rather thou shouldst painfully repent,Than by my threatenings rest still innocent.Явление
Убив меня презрением и взглядом,Сочтёшь, что на тебя лишён всех прав,Ты жить начнёшь так, как подскажет нрав,Я призраком с кроватью встану рядом.Когда другого нежно приласкав,Ты будешь тлеть, как свечка, догорая.А тот, чья ты сейчас, в притворном сне,Решит, что хочешь ласки, пробуждая,Глаз не открыв, придвинется к стене.Обидившись, подобная листу,Ты задрожишь в серебряном поту,И превратишься в призрака. Поверь,Что я скажу тогда, то не скажу теперь,Не стану упрекать, и делать больно,Хоть было бы раскаянье пристойно.Боюсь, признав упрёк обидой кровной,Себя сочтёшь в измене невиновной.
Эдгар По «Ворон»
От автора
Прочитав в интернете рецензию Вадима Николаева на мой перевод, я согласился с автором. Николаев пишет; «Стихотворение Эдгара Аллана По «Ворон» – одно из самых популярных среди переводчиков. Николай Самойлов, время от времени приближаясь к оригиналу, но гораздо чаще от него отдаляясь, создал свое собственное стихотворение. И что же? Лермонтов вообще великий поэт, но как переводчик он не состоялся; поэт в нем постоянно побеждал переводчика (согласно классическим идеям кармы, в следующей инкарнации Лермонтов, оставшись великим поэтом, а также великим прозаиком, должен стать и гениальным переводчиком). «Ворон» Николая Самойлова – это даже не вольная вариация (как, допустим, «Пьяный корабль» Артюра Рембо в переводе Павла Антокольского). В создании собственного стихотворения при попытке сделать перевод у Самойлова есть такой собрат по духу, как Борис Пастернак. Юрий Лифшиц убедительно доказал в своей статье («Литературная учеба», 2009, № 6), что знаменитый перевод Пастернаком стихотворения «Цвет небесный, синий цвет…» Николоза Бараташвили – вовсе не перевод, а оригинальное стихотворение… Николай Самойлов, подобно Пастернаку, определил свое стихотворение как перевод. Я поставил оценку 5-«Никак» (в смысле «Никакой перевод не получился»). Но сейчас у меня возникло желание изменить и повысить оценку. Самойлову я также желаю удачи в проявлении его бесспорного поэтического таланта».
Я согласен со сказанным автором рецензии. В детстве поэма «Ворон» Эдгара По произвела на меня неизгладимое впечатление. Чувства, которые я испытал при чтении поэмы, я постарался передать в стихах, написанным мною по мотивам поэмы. Это не соревнование с Бальмонтом, а моё осмысливание Эдгара По. Попытка другими средствами (убрал повторяющиеся, внутренние рифмы…) и с помощью сонетной формы 14 строк в первых 9 строфах, постарался получить эффект нарастания страха, смятения чувств героя, его боли и отчаяния.
1
В час чёрных мыслей, колдовства, разбояСуть древнего ученья постигал,А ветер за окном, по – волчьи воя,Со всей округи нечисть созывал.Смиряя страх, сидел над фолиантом,Порою носом в толстый том клевал,Когда затих полночный бой курантов,В окно чуть слышно кто – то постучал.Я вздрогнул, сердце резво в бег пустилось,Биеньем в грудь, все звуки заглушив.Сказал себе: В окно ненастье билось,А может, гость, про поздний час забыв.На улице и сыро, и темно,Поэтому стучится гость в окно.2
Я твёрдо помню полночь декабря:Дрова, сгорая, в угли превращались,Они мерцали, тусклый свет даря,Как змеи в танце, тени извивались.Устав от страхов, ждал прихода дня,Измучило меня ночное бденье,Печали в сердце жалили меня,Ленору помнил каждое мгновенье.Я знал её весёлой и живой,Лицо небесной кротостью сияло.Она была моей земной звездой,Прекраснее на свете не бывало.Закрыла смерть за ней свои затворы,Теперь лишь ангелы в раю зовут Ленорой.3
По занавескам трепет пробежал.Рождённый шёлком, еле слышный шелест,То в темноте, немея, замирал,То бился рыбой, рвущейся на нерест.Я замер, шорох не оставил сил,А стук в окно убил мою отвагу,Внезапный ужас в камень превратил,Теряя разум, стал белей бумаги.Твердил себе: «Всё это мерзкий сон,Не нужно страхам без борьбы сдаваться.Стучится гость, погреться хочет он,Пусти его, чего тебе бояться?За дверью гость, с ним рядом никого,Промок, продрог, впусти, согрей его»4
Пока шептал, отвага в сердце крепла,Тревога и волненье улеглись,Как птица феникс, выпорхнув из пепла,Душа бесстрашно устремилась ввысь.Спросил у тьмы, от стука не робея:«Мадам, иль сэр, прошу меня простить,Не знаю, и у вас спросить не смею,Зачем меня решили навестить»?На всякий случай дверь открыл пошире,Для храбрости, не перестав бубнить:«Входите, грейтесь, ждёт камин в квартире,Дров хватит, чтобы до утра дожить».Лишь тьма была у дома моего,Ночная тьма, за нею никого.5
Молчанье ночи было нерушимым,Казалось, погрузился в страшный сон,Он был тягучим, липким, нестерпимым,Как пытками, рождённый женский стон.Стоял в кромешной тьме, ломая руки,Но не сумел прогнать из сердца страх,Потом, мои усиливая муки,Прекрасный голос зазвучал в ушах,Мне раз за разом слышалось – Ленора…Казалось, ангелы, порхая в небесах,Любимой имя, повторяли хором.Потом оно возникло на губах —Одно лишь имя, больше ничегоНе донеслось до слуха моего.6
Когда я снова в комнату вернулся,Тревога вновь сгустилась в тишине.Раздался стук, я к двери повернулся,Холодный пот струился по спине.Звук стал слышней, отчётливей и резче —Гость взялся за решётку на окне,Теперь с ним разобраться будет легче,Достаточно дойти до двери мне.Шагнул вперёд, нахлынуло волненье,Его, смиряя, открываю дверь,Сковало плоть мою оцепененье,Не оттого, что встретил рёвом зверь —За дверью не увидел никого,Лишь мрак кружил у дома моего.7
Открыл окно, дрожа от возбужденья,Из темноты черней, чем чёрный мрак,Как важный лорд, вступило в дом виденье,То ворон был, одетый в чёрный фрак.Потрёпанный годами и ветрами,Он был страшней, чем бурная гроза,Пронзая мрак горящими глазами,Уверено смотрел в мои глаза.Войдя в мой дом, в поклоне не склонился,Взмахнул крылом, на бюст Паллады сел.Наглец, упрёк услышав, не смутился,Как с пьедестала сверху вниз смотрел.Сидел, смотрел, и больше ничего,Ни звука не услышал от него.8
Сказал ему с наигранным весельем:Похоже, мрачный ворон, ты не трус,Постриг хохол, готовясь к новоселью,Но, вижу, горбит лет тяжёлый груз,Тобою проведённых в царстве ночи,Где правит всем безжалостный Плутон.Он там живёт и царствует, как хочет,От сотворения до нынешних времён.Кто выгнал из гнезда тебя в ненастье,Кто надоумил в дом явиться мой?С тобой знакомство я сочту за счастье,Мне имя благородное открой.Клянусь его запомнить навсегда,В ответ мне ворон каркнул: Никогда!9
Отпрянул, этим словом поражённый,Для птицы слишком ясной была речь.Гость оказался птицею учёной,Сумеет от печальных дум отвлечь.Летели в ночь мгновенье за мгновеньемСуровый ворон рта не открывал,Сидел во тьме в немом оцепененье,Себе из бюста сделав пьедестал.Мне очень трудно было с тем смириться,Что птица так трагически молчит.Терпенья не хватило, стал сердиться,Решил узнать, зачем он здесь сидит:«Надолго ли явился ты сюда?»Когда уйдёшь? Прокаркал: Никогда.10
Сказал и замер, мне волнуя душу,Казалось, к бюсту перьями прирос.Никто молчанье ночи не нарушил,Ни звука в тишине не раздалось.Её спугнул я тихим бормотаньем:«Друзья мои гостили у меня,Но каждый раз кончалось всё прощаньем,И чёрный ворон канет в свете дня,Вновь буду одиноким, как всегда».В ответ мне ворон крикнул: никогда.11
Я замер, новой мыслью просветлённый:А, может, гость не всё узнать успел,Хозяин, к ранней смерти обречённый,Уроки с ним закончить не сумел.Остался ворон сиротой до срока,Без крова, куска хлеба и воды,Теперь по миру бродит одинокий,И днём, и ночью в поисках еды.Он, как и я, забыть не может горе,Живёт, не принося другим вреда,Твердит при встрече людям в разговореОдно и то же слово: «Никогда».12
Угрюмый Ворон не хотел сдаваться,Надгробным камнем в темноте застыл.Не зная, как навеки с ним расстаться,Ошеломлённый в кресло пал без сил.Сидел, над древней тайной размышляя,Смотрел на птицу канувших времён,Ужасная, зловещая, худая,Она пугала, как из гроба стон.Кто научил его твердить всегда,Одно и то же слово: «Никогда»?13
Сидел, о прошлом ворона гадая,Его глаза пронзали грудь насквозь,Они горели, пламя извергая,Такого раньше видеть не пришлось.Я голову откинул на подушкуСвет лампы алый бархат озарял,Когда – то он и волосы подружки,Как голову мою сейчас, ласкал.Тогда я думал: Это навсегда.Тут ворон громко крикнул: «Никогда».14
Мгновенно воздух сделался густым,Насыщенным невидимым кадилом.Раскачивал кадило Серафим,Звон от шагов по дому разносило.Несчастный – думал я: забудь утрату!Не зря тебе Бог ангела послал.Проходят дни, жизнь близится к закату,Ты верен ей, её лишь прославлял.Забвенье пей и позабудешь скороУтрату красоты своей Леноры.Пей залпом и напьёшься навсегда,В ответ мне ворон молвил: «Никогда!»15
Пророк, – вскричал я, – или зла созданье?Ты птица или демон? – отвечай.Хочу услышать правду на прощанье,Кого ты представляешь: Ад иль рай?Я в доме ужаса один, покинут всеми,Вокруг лежит, меня забывший мир,Молю, открой решенье теоремы,Как дальше жить, я без любимой сир.Неужто нет бальзама в Галааде?Смажь раны, боль забуду навсегда,Жизнь без любимой стала хуже ада,Когда увижусь? Ворон: «Никогда».16
Ты мне награда или наказанье?В уме ли я, иль ты мой тяжкий бред?От Бога ты, иль адово созданье,Ты птица, или демон? – дай ответ.Как душу девы с именем ЛенораСейчас на небе ангелы зовут?Скажи мне правду, не желаю спора.Молю, клянись, что вороны не лгут.Пусть твой ответ мне будет приговором:Когда сойдёмся с нею навсегда?В ответ прокаркал ворон: «Никогда».17
Не птица ты! Ты – чёрный знак разлуки! —В отчаянье я закричал в ответ.Зачем ты лжёшь, меня сжигая мукой,У нас с тобою дружбы больше нет.Вернись назад, в объятия Плутона,Останусь я, как прежде одинок.Вынь клюв из сердца, где тоска и стоны,Меня он убивает, как клинок.Покинь мой дом, исчезни навсегда,Зловещий ворон крикнул: «Никогда».18
Белеет бюст, на нём чернеет ворон.Мне грудь прожёг его зловещий взгляд.Гоню его – сидит, как уголь чёрен,Глаза из тьмы мерцают и горят.Свет лампы разбросал густые тени,От ворона легла к моим ногам.Она моё усилила смятенье —Я понял, что с бедой не справлюсь сам,Раздавлена душа проклятой тенью,Не спрятаться, не скрыться никуда,Не вымолить мне в эту ночь забвенья,Тут ворон грозно каркнул: «Никогда».
