Среди волков

— Упрямство — это мой каприз, — сказала я вслух, ухмыльнувшись своей шутке, в которую Каллум и Лэнс явно не врубились.

Минула целая вечность. И пока она тянулась, я сделала еще несколько замечаний, в которых мои спутники увидели столь же мало смысла, а Каллум выругал меня за потерю формы, и не раз, не два, а целых три раза: Ты ломаешь темп, Бронвин Алессия. Опускайся на полупальцы. Лэнс, Каллум и я затормозили.

Я наклонилась вперед, упершись руками в колени и тяжело дыша. Может быть, я не в форме. А может, двенадцать миль — это нечеловеческая (не говоря уже о том, что негуманная) дистанция, чтобы ее бегать. Так или иначе, но для драки я была не в самой лучшей форме. Правда, ни Каллум, ни Лэнс на мои страдания никакого внимания не обращали.

— Сейчас, — сказал Каллум, и Лэнс пошел на меня — сплошная груда мышц.

Он не был столь же грациозным, как Каллум, но двигался легче, чем обычный человек его размеров, и, в отличие от меня, над его легкими не надругались только что самым жестоким образом.

Вместо того чтобы метнуться в направлении его удара, ослабляя его силу, я последовала своему инстинкту и бросилась плашмя на землю. Кулак Лэнса, размером с хороший окорок, едва не врезался мне в голову.

В драке сила тяжести — это либо ваш лучший друг, либо злейший враг. Поскольку перевес был явно не в мою пользу, действовать я должна была очень аккуратно. К сожалению, из-за падения на землю я оказалась в невыгодной позиции, и когда Лэнс наклонился ко мне — с явным намерением поднять меня и метнуть как диск, — мой вес не был в достаточной степени распределен вдоль тела, чтобы дать мне возможность изогнуться для защиты. Из положения низкого старта, в котором я находилась, я могла двигаться только вперед. Двигаться вперед означало двигаться на Лэнса, и это было приблизительно то же самое, как направить пикап на стальную стену.

И тогда я решила двигаться сквозь Лэнса. А еще точнее, я нырнула ему между ног. И это был бы неплохой финт, но только в последнюю секунду я почувствовала, как его ноги капканом сомкнулись на моих ногах, и я стала совершенно беззащитной.

— Брин, на ноги. Лэнс, еще раз!

По команде Каллума Лэнс отпустил меня и, не помедлив ни секунды, пошел на меня снова. Точно так же, как он сделал в прошлый раз. Предсказуемость его движения дала мне дополнительную долю секунды на обдумывание ответного движения, но попытка что-то обдумать уже была ошибкой, и он достал меня в плечо.

Используй связь, сказал мне Каллум. Почувствуй его движения до того, как он их сделает. Не думай. Просто делай.

— Еще раз! — произнес он вслух.

На этот раз я умудрилась увернуться от удара Лэнса, и когда он сделал подсечку, я подпрыгнула и перехватила кулак, летевший мне в лицо, собираясь использовать инерцию его движения против него же. Что конечно же могло отлично сработать, будь я обром. Обром я не была, и попытка остановить могучий кулак вызвала вспышку боли в моей ладони.

Не позволяй своей связи убедить тебя в том, что ты одна из нас, Брин. Ты человек, и не важно, что ты можешь ощущать себя обром.

— Еще раз!

Раз за разом Лэнс наносил мне удары, и я увертывалась от них, используя всю свою силу. Я была быстрой, легкой и не боялась грязной игры. Я была маленькой, гибкой и, как в какой-то момент пропыхтел Лэнс, совсем чокнутой. Связь, конечно, помогала мне предвосхищать его движения, но была почти бесполезной, когда речь шла о том, чтобы не позволять ему следить за моими движениями. Наверное, потому что я сама не знала, что буду делать в следующее мгновение.

— Еще раз!

Я начинала по-настоящему ненавидеть эти слова. Если так и дальше пойдет, я даже в душ не успею зайти перед началом занятий. В нетерпении я решила на этот раз не ждать, когда Лэнс подойдет ко мне. И нарушила Правило первое из пособия «Сто одно правило боя с оборотнями». Я атаковала. А потом, когда ко мне вернулся рассудок, в то мгновение, которое потребовалось Лэнсу, чтобы оправиться от неожиданного удара по весьма чувствительному месту, я поджала хвост и свалила, влетев на верхушку дерева до того, как он смог снова вцепиться в меня.

— Хорошо, — сказал Каллум.

Интересно, заметил он или нет, что на этот раз я выбрала дерево повыше. С ветки, на которой я сидела, Лэнс вряд ли смог бы меня сбить, даже если бы очень хорошо прицелился. Я ждала, что Каллум снова прикажет нам начинать схватку, но приказания почему-то не поступило, а Лэнс взглянул вверх на меня и улыбнулся… или изобразил нечто напоминавшее улыбку, как он всегда делал.

Потом он кивнул головой Каллуму — этакий официальный полупоклон — и побежал обратно в лес.

Каллум тоже взглянул на меня:

— Тебе пора в школу. Вечером еще побегаем. А завтра будешь биться с Сорой.

— Когда я смогу встретиться с Чейзом?

— Когда будешь готова.

— А когда я буду готова?

— Мы это увидим.

— Слова прямой ответ для тебя что-нибудь значат?

— Хватит, — сказал Каллум властным голосом, в своей обычной манере «это мое последнее слово». Я была почти уверена, что от такой альфости связь, существовавшая между нами, просто задрожит. Однако нет, ничего такого не произошло. Как будто этот его тон, который ассоциировался у меня с Каллумом, гневно топающим ногой, не имел никакого отношения к Каллуму — вожаку нашей стаи и ко всему, что делало его Каллумом, а меня — мной.

— В данном мне разрешении ничего не говорится о том, что нельзя задавать вопросов, — сказала я ему, чувствуя себя вполне уверенно на своем насесте.

— А в твоей просьбе ничего не говорилось об окончании обучения, — возразил Каллум.

Я прищурилась:

— Это было решение Эли, а не твое.

Каллум ничего не ответил, и мне пришло в голову, что выражение лица Эли, когда она делала мне втык за незаконные приключения в подвале у Каллума, весьма подозрительным образом напоминало то выражение, которое было на лице у альфы сейчас.

Ладно, значит, это было совместное решение. И вполне возможно, условия для получения мной разрешения были не единственной картой в колоде Каллума, чтобы держать меня в повиновении.

— Позавтракаем? — спросила я, наполовину предлагая, а наполовину желая посмотреть, воспользуется ли он моим предложением или у него найдутся какие-нибудь другие, более неотложные дела. — Если я не пойду в душ, у меня хватит времени, чтобы позабавиться с поп-тартом.[23]

Человек, возможно, счел бы подобное заявление нахальным. Но Каллум человеком не был, а насчет пота обры не так чтобы очень заморачивались.

— У тебя больше времени осталось бы на душ, если бы ты не свалилась после пустячной пробежки. — Губы Каллума изогнулись в изысканной волчьей улыбке, и он слегка наклонил голову, принимая мое приглашение на завтрак.

И мне стало интересно — так, всего на одну секунду, — а вдруг он был здесь не только для того, чтобы тренировать меня? Неужели я была не единственной, кто помнил, сколько времени мы проводили вместе, когда я была маленькой.

— Так ты идешь или собираешься весь день просидеть на дереве?

Уголки губ Каллума язвительно поползли вверх, и тогда, к полному его изумлению, я ответила на вопрос, сиганув ласточкой с дерева прямо на него, и мы оба свалились на землю.

Укусили.

Укусили.

Меня укусили.

Я напомнила себе, что именно ради этого я тренировалась. Не ради Каллума и себя. Не ради Стаи — той, которая сидела там, на задворках моего сознания. Это все было ради Чейза. Ради Чейза и Бешеного, ради вопросов и ответов. Это было самым главным.

— Что-то ты тормозишь, — сказала я Каллуму.

Одним толчком он поставил меня на ноги и через мгновение уже стоял рядом со мной, но его слова опровергали легкость этого движения. — А ты, малышка, растешь.

Глава

ДЕСЯТАЯ

Как говорится, не приноси нож на разборки с огнестрельным оружием. Следуя этой логике, не будет большим преувеличением сказать, что не надо надеяться на обычные приемы самозащиты при выяснении отношений с оборотнями. Ножи приносить нужно. И пушки. И серебра столько, сколько сил хватит дотащить.

Не у всех обров, которых я знала, была аллергия на серебро — у Девона, например, не было. Но старинные мифы о серебряных пулях явно имели под собой какую-то основу. Ранение, вызванное серебряной пулей, могло привести к длительному воспалению и даже гибели обра. Помимо этого, у добрых восьмидесяти, а то и у девяноста процентов обров была аллергия на серебро, приблизительно такая же, как у большинства людей на ядовитый плющ. В лучшем случае это заканчивалось сыпью и вызывало физическое недомогание. В худшем, если серебро попадало в кровь, это могло убить обра. В любом случае, если только вы не дрались с волком, обладавшим иммунитетом на серебро, вроде Девона, борьба шла не на равных. Обр может убить вас в одно мгновение, а вы, если очень повезет, будете в состоянии всего лишь причинить ему небольшой ущерб.

Так что я не была сильно удивлена, когда после недели спаррингов с чуть ли не дюжиной членов Стаи Каллум решил изменить режим моих тренировок и дал мне мои собственные когти. Метать ножи он научил меня примерно в то же самое время, когда я научилась завязывать шнурки на ботинках, так что в этом для меня ничего нового не было. Конечно, точность моих бросков оставляла желать лучшего — в яблочко я попадала всего лишь восемь раз из десяти, — но зато они несли в себе хороший заряд ярости. И если я могла сохранить между собой и противником приличную дистанцию, чтобы сделать бросок с дальнего расстояния, у меня имелся неплохой шанс нанести ему хоть какой-то урон, особенно если нож, который я бросала, оказывался серебряным.

Конечно, общины оборотней не слишком одобрительно относились к людям, которые имели при себе серебряное оружие. И с того самого раза, когда я впервые попала в яблочко, Каллум регулярно давал мне понять, что только в том случае, когда я по-настоящему буду уверена в том, что моя жизнь подвергается неминуемой опасности, я могу применять серебряное оружие. Законы Стаи запрещали оборотням нападать на людей, но люди, которые орудовали серебряным оружием или просто носили его при себе, относились к особой категории. Сенат с такой же вероятностью мог принять решение, что не обры напали на людей, а совсем наоборот — это люди решили на них поохотиться.

Так что сам факт, что Каллум заставлял меня практиковаться с ножами и даже произнес вслух в моем присутствии слово пушка, не был совсем уж неожиданным. Я поняла, что Каллум был уверен: я в опасности.

И это конечно же заставляло меня задуматься о том, есть ли еще что-нибудь, чего я не знаю про Чейза.

— Отлично, Девон, — похвалил Каллум. — А теперь делаешь Брин удушающий захват.

Не так уж приятно на самом деле слышать такие слова.

Далее инструкции Каллума прозвучали еще менее доброжелательно:

— Брин, выходишь из захвата и задействуешь нож. Ты должна справиться со своей задачей за самое короткое время — вывести Девона из строя, но не наносить увечий.

Я не так чтобы очень хорошо обращалась с ножом, серебряный он или не серебряный, чтобы действительно нанести увечье Деву, но, как ни крути, в мире существует два типа людей: те, которые не прочь пустить кровь лучшему другу, и те, которым это не нравится. Я относилась ко второй категории.

— Все в порядке. Ну-ка, малышка Брин, попробуй достать меня.

— Противный ты, Дев. Прямо как Йода.[24]

И хотя обмен ударами между нами был вполне привычным, моя связь с другом — и с остальной стаей — говорила мне, что никому из нас это не нравилось. Если мы двое были неотделимы друг от друга еще до того, как раскрылась моя связь со Стаей, то теперь у меня иногда возникало такое чувство, что мы с Девоном были одним целым. Каллумовские волки, все до одного, сидели, спрятавшись, в закутках моего сознания, и их глаза следили за каждым моим движением, куда бы я ни пошла. И если мои одногодки из стаи в кои-то веки стали мне ближе, то Девон, наоборот, стоял между нами стеной, словно каменная плита, а не оборотень, и выглядел он так же устрашающе, как его отец, только был куда более болтливый.

Девон не хотел ранить меня. Его волк скрежетал зубами при одной только мысли об этом, и на какую-то долю секунды у меня появилось чувство, будто это сам зверь Девона говорил со мной. Или с чем-то звериным внутри меня.

Самок, как говорится, надо защищать. Щенков — холить и лелеять. Девочка была его, и он не хотел поднимать на нее руку. И не хотел драться с ней.

А, ну да, меня тоже не греет драться с тобой, послала я мысль в направлении Девона. Его голова дернулась, и я удивилась тому, как быстро мои слова дошли до него. Это было очень странно. Я обращалась к его волчьим инстинктам, а не разуму, но, кажется, обе части отлично меня понимали.

— Ну, детишки? — начал подгонять нас Каллум.

Девон слегка поклонился, выказывая подчинение, и затем точно выполнил приказ Каллума. Он обхватил меня рукой за шею, не вложив в захват ни капли силы, однако это было похоже на стальные тиски. Поскольку большую часть прошлой недели я отрабатывала способы освобождения от захватов, мое тело ответило немедленно: изогнув ноги в сторону и используя жесткий захват, я вскинула тело вверх и правой ногой, сделав ножницы, ударила Девона в висок. Другая его рука потянулась к моей ноге с целью схватить ее, и это движение дало мне возможность боднуть головой в сгиб локтя Девона и выскользнуть из захвата.

Ножи, словно молнии, сверкнули у меня в руках, и, как только Девон бросился на меня — расплывшееся пятно, состоящее из накрахмаленной рубашки и выглаженных дизайнерских джинсов, — я скрестила руки на груди в форме буквы X, чтобы затем выбросить их вперед в форме буквы V, взрезая его одежду и рассекая плоть.

Но даже самые прекрасно спланированные планы могут окончиться неудачей.

Рассуждая логически, я знала, что раны Девона затянутся за час, если не за несколько минут. Инстинкт приказывал мне биться с ним не на жизнь, а на смерть, используя все подручные средства, которые только смогу найти, ведь я должна была выжить. Но и логика, и инстинкт куда-то пропали, как только я увидела этикетку на его рубашке.

Если бы Девон двигался быстро, мои несовершенные человеческие глаза вряд ли смогли бы разглядеть название фирмы.

А он двигался не быстро.

Поэтому я бросила ножи на землю и просто врезала ему кулаком в лоб.

Каллум остался недоволен:

— Брин!

— Что? Он еле двигался, а ты хочешь, чтобы я его на нож посадила?

— Я хочу, чтобы ты смогла защитить себя.

— От кого? От Девона?

Вопрос повис в воздухе. Мне не нужно защищаться от Девона. Или Соры. Или Лэнса. Или от кого-либо еще, кого Каллум выставит против меня. И я даже не была уверена, что мне нужно было уметь защищаться от Чейза. Он был просто мальчишка. Молодой волк. Обр, который еще не вполне научился контролировать свои животные инстинкты. Который каждый день работал с Каллумом, чтобы укротить свою волчью породу.

Он не был Атиллой, Долбаным Ханом Оборотней.

Лоб Каллума покрылся морщинами — верный признак разочарования, — и он обратил внимание на Девона:

— Хочешь, чтобы она осталась живой?

— Да, сэр.

— Тогда врежь ей. Посильнее! Бросься на нее на полной скорости. Не сдерживайся. Она должна знать, что ты бьешь в полную силу.

Девон кивнул.

— Это приказ. Начали снова, вперед!

От слов Каллума моя кожа запульсировала. Я вздрогнула. Потом все кончилось, но я все еще чувствовала отзвуки приказа альфы, они проходили через Девона и доносились до меня через связь с ним.

Самок надо защищать, а вожаку повиноваться.

Весьма затруднительно для Дева, который, в отличие от меня, не обладал человеческими качествами и моей способностью — есть ли связь или нет — принимать собственные решения, даже когда Каллум пытался навязывать свою волю.

Девон, с дергающимися губами, снова взял меня в захват, и я сделала единственное, что смогла на ходу придумать, чтобы облегчить ему чувство вины и настроить на схватку по-настоящему.

— Армани — это для маменькиных сынков, а если в фильме ничего не взрывается, то это не кино вообще.

Ты попала, Бронвин. Слова прямо для драки.

Я на полсекунды отвлеклась на слова Девона, прозвучавшие у меня в голове, но едва его рука сжалась вокруг моего горла и желание вздохнуть стало невыносимым, внутри меня что-то щелкнуло.

Драться.

Драться.

Драться.

Выброс адреналина — непонятно откуда. Стало холодно, в голове прояснилось, но на каком-то подсознательном уровне поняла, что мои яростные движения кому-то, наблюдающему со стороны, могут показаться дикими. Я вырвалась из захвата Девона, отскочила назад и еще до того, как в моей левой руке появился нож, правой сделала выпад прямо в сердце нападавшему.

Девон увернулся, отбил лезвие и снова схватил меня. Я изогнула левую руку, направив нож к его груди. Издав нечеловеческий рык, Девон резко ударил меня, и я упала на землю. Он бросился на меня, прижимая к земле, и потянулся зубами к моей шее.

Я откатилась в сторону, прижимая ноги к груди, и резко ударила его ими в грудь. Он не колыхнулся.

Западня.