Сумма теологии. Том XII

Отвечаю: ранее мы показали (5), что служитель, действуя в таинствах инструментально, действует посредством не своей силы, а силы Христа. Но вера, как и любовь, связана с собственной силой человека. Поэтому подобно тому, как действительность таинства не зависит от того, имеет ли служитель любовь, так что сообщать таинства, как уже было сказано (5), могут и грешники, точно так же нет никакой необходимости в том, чтобы он имел веру, так что даже неверующий может сообщить истинное таинство при том условии, что он использует все то, что сущностно необходимо [для таинства].

Ответ на возражение 1. Подчас вера человека бывает несовершенной не в отношении действительности сообщаемого им таинства, а в отношении чего-то еще; так, например, он может верить, что клятва незаконна всегда, и при этом верить, что крещение является действенной причиной спасения. Такого рода неверие нисколько не препятствует намерению сообщить таинство. Если же его вера несовершенна в отношении самого сообщаемого им таинства, то хотя он и не верит, что какое-либо внутреннее следствие может быть обусловлено тем, что исполнено внешне, тем не менее, он знает, что католическая церковь намерена таким образом сообщить внешне исполненное таинство. Поэтому, несмотря на свое неверие, он может иметь намерение делать то, что делает Церковь, пусть даже и полагая это бессмысленным. Но и одного этого намерения для [действительности] таинства достаточно, поскольку, как было говорено выше (8), служитель таинства действует от лица Церкви, вера которой может исправить в вере служителя любой изъян.

Ответ на возражение 2. Некоторые еретики при сообщении таинств не соблюдают предписанную Церковью форму, и в таком случае они не сообщают ни само таинство, ни действительность таинства. Некоторые же соблюдают предписанную Церковью форму, и тогда они сообщают таинство, но не его действительность. Я говорю это исходя из предположения, что они внешне отделены от Церкви, и потому уже само принятие от них таинства греховно, что само по себе препятствует получению следствия таинства. Поэтому Августин говорит: «Нисколько не сомневайся в том, что всякий, крестившийся вне Церкви и к Церкви не обратившийся, пожнет от своего крещения немало бед». И в этом же смысле надлежит понимать слова папы Льва о том, что «свет всех небесных таинств в Александрии угас», а именно [угас] в отношении действительности таинств, но не в отношении самих таинств.

Впрочем, Киприан полагал, что еретики не сообщают и таинства, но в этом мы с ним не согласны. Так, Августин говорит, что «хотя мученик Киприан и отказывался признавать сообщаемое еретиками или схизматиками крещение, однако столь велики его увенчанные мученичеством заслуги, что свет его небесной любви рассеивает мрак его заблуждения, и если что-либо нуждалось в отсечении, оно было отсечено серпом его страданий».

Ответ на возражение 3. Сила отправления таинств связана с духовной печатью, которая, как мы уже разъяснили (63, 3), неизгладима. Поэтому если человек отстранен от Церкви, отлучен или лишен сана, то он утрачивает не силу сообщения таинств, а дозволение использовать эту силу. Так что хотя он и сообщает таинство, однако при этом грешит. Также грешит и тот, кто принимает от него таинство, вследствие чего он – если только не действует по неведенью – не получает действительность таинства.

Раздел 10. НЕОБХОДИМО ЛИ ДЛЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ТАИНСТВА ДОБРОЕ НАМЕРЕНИЕ СЛУЖИТЕЛЯ?

С десятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что для действительности таинства необходимо доброе намерение служителя. В самом деле, мы уже показали (8), что намерение служителя должно быть сообразовано с намерением Церкви. Но намерение Церкви всегда является добрым. Следовательно, для действительности таинства необходимо доброе намерение служителя.

Возражение 2. Далее, порочное намерение представляется худшим, чем шутовское. Но шутовское намерение губит таинство, как, например, когда кто-то желает крестить кого-либо не всерьез, а шутки ради. Следовательно, порочное намерение тем более губит таинство, как, например, когда кто-то желает крестить человека для того, чтобы потом убить.

Возражение 3. Далее, порочное намерение губительно для всего дела, согласно сказанному [в Писании]: «Если око твое… будет худо, то и тело твое будет темно» (Лк. 11:34). Но таинства Христовы, как говорит Августин, осуждая Петилиана, не могут быть погублены нечестивыми. Следовательно, похоже, что если намерение служителя порочно, то таинство недействительно.

Этому противоречит следующее: порочное намерение связано с порочностью служителя. Но порочность служителя не делает таинство недействительным; следовательно, не делает его таковым и порочное намерение.

Отвечаю: намерение служителя может быть порочным двояко. Во-первых, в отношении таинства, как, например, когда человек намеревается не сообщить таинство, а высмеять его. Такое порочное намерение, особенно если оно обнаружено внешне, извращает истину таинства.

Во-вторых, намерение служителя может быть порочным в отношении того, что последует таинству; так, например, священник может намереваться крестить женщину, чтобы получить возможность злоупотребить ею, или освятить тело Христово, чтобы использовать его для ворожбы. Такое порочное намерение, коль скоро предшествующее не зависит от последующего, не делает таинство недействительным, хотя сам имеющий такое намерение служитель совершает тяжкий грех.

Ответ на возражение 1. Церковь имеет доброе намерение относительно как действительности таинства, так и его использования, но при этом первое намерение совершенствует таинство, а последнее содействует последующей заслуге. Поэтому тот служитель, который сообразует правоту своего намерения с [намерением] Церкви относительно первого, но не последнего, совершенствует таинство, но не обретает для себя никакой заслуги.

Ответ на возражение 2. Подражательное или шутовское намерение исключает необходимый для действительности таинства первый вид правоты намерения. Следовательно, приведенное сопоставление неудачно.

Ответ на возражение 3. Порочное намерение извращает действие намеревающегося, но не действие кого-либо еще. Следовательно, порочное намерение служителя извращает таинство в той мере, в какой оно суть его действие, но не в той, в какой оно суть действие Христа, служителем Которого он является. Это подобно тому, как если бы чей-либо слуга передал милостыню нищему со злым намерением, притом что его хозяин поручил ему это сделать с намерением добрым.

Вопрос 65. О КОЛИЧЕСТВЕ ТАИНСТВ

Теперь нам надлежит рассмотреть количество таинств, в отношении чего наличествует четыре пункта: 1) существует ли всего семь таинств; 2) взаимный порядок таинств; 3) сравнение их друг с другом; 4) все ли таинства необходимы для спасения

Раздел 1. ДОЛЖНО ЛИ БЫТЬ СЕМЬ ТАИНСТВ?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что семь таинств быть не должно. В самом деле, действенность таинств зиждется на божественной силе и силе страстей Христовых. Но божественная сила одна и страсти Христовы одни, «ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых» (Евр. 10:14). Следовательно, должно быть только одно таинство.

Возражение 2. Далее, таинство является средством против обусловленного грехом двойного изъяна, наказания и вины. Следовательно, двух таинств было бы вполне достаточно.

Возражение 3. Далее, как указывает Дионисий, таинства связаны с действиями церковной иерархии. Но, по его же словам, церковной иерархии приличествует совершать три действия, а именно «очищать, просвещать и совершенствовать»[52]. Следовательно, должно быть не более трех таинств.

Возражение 4. Далее, Августин говорит, что таинства Нового Закона «уступают по числу» таинствам Закона Старого[53]. Но в Старом Законе не было таких таинств, которые бы соответствовали конфирмации и соборованию. Следовательно, их не должно считать таинствами Нового Закона.

Возражение 5. Далее, блуд, как мы уже показали (ИИ-ИИ, 154, 3), не является наиболее тяжким грехом. Но никакого таинства, которое было бы средством против других грехов, не установлено. Следовательно, не должно было устанавливать и таинство брака в качестве средства против блуда.

Возражение 6. С другой стороны, похоже, что таинств должно быть больше семи. В самом деле, таинство является своего рода священным знаком. Но в Церкви имеет место множество освящений посредством чувственных знаков, например освящение воды, алтарей и тому подобные. Следовательно, и таинств должно быть больше семи.

Возражение 7. Далее, Гуго Сен-Викторский говорит, что таинствами Старого Закона были воздаяния, десятины и жертвы[54]. Но церковной жертвой является одно таинство, которое называется Евхаристия. Следовательно, воздаяния и десятины тоже должны называться таинствами.

Возражение 8. Кроме того, существует три вида греха: первородный, смертный и простительный. Затем, средством против первородного греха является крещение, а против смертного греха – покаяние. Следовательно, помимо семи [установленных] таинств должно быть [установлено] еще одно [в качестве средства] против простительного греха.

Отвечаю: как уже было сказано (62, 5; 63, 1), таинства Церкви были установлены ради достижения двоякой цели, а именно совершенствования человека в отношении христианского богослужения и устранения обусловленных предшествующими грехами изъянов. И для обеих целей наилучшим образом подходит именно семь таинств.

В самом деле, духовная жизнь определенным образом сообразована с жизнью телесной подобно тому, как и другие телесные вещи обладают некоторым сходством с вещами духовными. Затем, человек достигает совершенства в телесной жизни двояко: во-первых, в отношении собственной личности; во-вторых, в отношении всего сообщества, в котором живет, поскольку человек по природе суть общественное животное. В отношении самого себя человек совершенствуется в телесной жизни двояко: во-первых, непосредственно, то есть, достигая некоторого жизненного совершенства; во-вторых, опосредованно, то есть, устраняя препятствия к жизни, например болезни и тому подобное. Далее, жизнь тела «непосредственно» совершенствуется трояко. Во-первых, посредством рождения, благодаря которому человек начинает быть и жить; в духовной жизни ему соответствует крещение, каковое суть духовное возрождение, согласно сказанному [в Писании]: «Банею возрождения…» и так далее (Тит. 3:5). Во-вторых, посредством роста, благодаря которому человек достигает совершенства в размере и силе; в духовной жизни ему соответствует конфирмация, в которой нам для придания сил сообщается Святой Дух. Поэтому уже крещенным ученикам было дано следующее повеление: «Вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Лк. 24:49).

В-третьих, посредством питания, благодаря которому человек сохраняет силу и жизнь; в духовной жизни ему соответствует Евхаристия, в связи с чем читаем: «Если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6:53).

Если бы жизнь человека, телесная и духовная, протекала бесстрастно, то этого было бы ему достаточно, однако коль скоро человек время от времени впадает в телесную и духовную немощь, а именно грех, то, следовательно, он нуждается в средстве от этой немощи, каковое средство бывает двояким. Во-первых, лечением, которое восстанавливает здоровье; в духовной жизни ему соответствует покаяние, согласно сказанному [в Писании]: «Исцели душу мою – ибо согрешил я пред Тобою» (Пс. 40:5). Во-вторых, восстановлением сил посредством надлежащей диеты и упражнений; в духовной жизни этому соответствует соборование, которое устраняет остатки греха и приуготовляет человека к конечной славе, в связи с чем читаем: «Если он сделал грехи, простятся ему» (Иак. 5:15).

В отношении всего сообщества человек совершенствуется двояко. Во-первых, путем получения власти управлять сообществом и совершать общественные деяния; в духовной жизни этому соответствует таинство ординации, согласно сказанному [в Писании] о том, что священники приносят жертвы не только за себя, но и за всех людей (Евр. 7:27). Во-вторых, в отношении естественного порождения. Это достигается посредством супружества, причем как в телесной, так и духовной жизни, поскольку оно является не только таинством, но и природной обязанностью.

Подобным образом мы можем получить [такое же] количество таинств исходя из того, что они установлены в качестве средств против обусловленных грехами изъянов. В самом деле, крещение является средством против отсутствия духовной жизни; конфирмация – против обнаруживаемой уже после рождения душевной немощи; Евхаристия – против склонности души к греху; покаяние – против совершаемого после крещения актуального греха; соборование – против остатков греха, а именно тех грехов, которые не были устранены покаянием то ли из-за небрежения, то ли по неведенью; ординация – против общественных разногласий; супружество – средством против вожделения в индивиде и против количественного оскудения [общества] по причине смерти.

Кроме того, некоторые связывают количество таинств с добродетелями, а также с пороками и последующими греху наказаниями. Они говорят, что крещение соответствует вере и установлено в качестве средства против первородного греха; соборование – надежде и установлено против простительного греха; Евхаристия – любви и установлена против следствия наказания, а именно злобы; ординация – рассудительности и установлена против неведенья; покаяние – правосудности и установлено против смертного греха; супружество – благоразумию и установлено против вожделения; конфирмация – мужеству и установлена против немощи.

Ответ на возражение 1. Один и тот же главный действователь может использовать различные орудия для получения различных следствий в соответствии с тем, что требуется сделать. Именно так божественная сила и страсти Христовы соделывают в нас посредством различных орудий, каковыми являются таинства.

Ответ на возражение 2. Вина и наказание разнятся по виду как потому, что существуют различные виды вины и наказания, так и потому, что существуют различные человеческие состояния и навыки. Поэтому, как мы уже разъяснили, необходимо наличие множества таинств.

Ответ на возражение 3. В действиях иерархии должно различать действующих, получающих и сами действия. Действующими являются служители Церкви, и к ним относится таинство ординации. Получающими – те, которые допущены к таинствам, и к ним относится таинство брака. Действиями же являются «очищение», «просвещение» и «совершенствование». Впрочем, простое очищение не может быть таинством Нового Закона, сообщающим благодать, однако оно связано с некоторыми обрядами, а именно с катехизацией и экзорцизмом. А вот очищение вместе с просвещением, согласно Дионисию, относится к крещению, а вторичным образом – для тех, кто согрешил вновь, – к покаянию и соборованию. Совершенствование же со стороны силы, каковая суть формальное совершенство, относится к конфирмации, а со стороны достижения цели – к Евхаристии.

Ответ на возражение 4. Посредством таинства конфирмации мы укрепляемся путем получения полноты Святого Духа, тогда как посредством соборования человек приуготовляется к непосредственному достижению славы. Но ни о том, ни о другом в Ветхом Завете речи не шло. Следовательно, в Старом Законе не могло быть ничего такого, что соответствовало бы этим таинствам. Однако при этом таинства Старого Закона были более многочисленны по причине разнообразия обрядов и жертв.

Ответ на возражение 5. Установление особого таинства в качестве средства против сладострастного вожделения было необходимо, во-первых, потому, что этим вожделением был осквернен не только человек, но и его природа, и, во-вторых, потому, что своим неистовством оно затемняет разум.

Ответ на возражение 6. Святая вода и другие освященные вещи не называются таинствами постольку, поскольку они не производят следствие таинств, каковым является получение благодати. Однако они являются своего рода расположениями к таинствам – либо как устраняющие препятствия (так, святая вода устраняет демонские козни и простительные грехи), либо в силу своей уместности для сообщения таинства (так, освящение алтаря и сосудов связано с почитанием Евхаристии).

Ответ на возражение 7. Воздаяния и десятины в естественном законе и законе Моисея были установлены не только ради получения хлеба насущного для служителей и нищих, но и как образы, вследствие чего они были таинствами. Но ныне они перестали быть образами, а потому – и таинствами.

Ответ на возражение 8. Для изглаживания простительного греха нет необходимости во всевании благодати. А так как всякое таинство Нового Закона обусловливает всевание благодати, то ни одно из них не было установлено непосредственно против простительного греха (ведь он может быть изглажен и посредством некоторых освященных вещей, например, святой воды и тому подобного). Впрочем, некоторые считают, что против простительного греха установлено соборование, но об этом мы поговорим в своем месте.

Раздел 2. НАСКОЛЬКО ПОДОБАЮЩИМ ЯВЛЯЕТСЯ ВЫШЕПРИВЕДЕННЫЙ ПОРЯДОК ТАИНСТВ?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что вышеприведенный порядок таинств не является подобающим. В самом деле, как говорит апостол, «не духовное – прежде, а душевное, потом – духовное» (1 Кор. 15:46). Но первым и естественным рождением человек рождается в браке, тогда как вторым и духовным рождением он возрождается в крещении. Следовательно, [таинство] брака должно предшествовать [таинству] крещения.

Возражение 2. Далее, посредством таинства ординации человек получает силу действователя в действиях таинств. Но действователь предшествует своему действию. Следовательно, [таинство] ординации должно предшествовать крещению и другим таинствам.

Возражение 3. Далее, Евхаристия суть духовная пища, тогда как конфирмацию сравнивают с ростом. Но питание обусловливает рост и потому предшествует ему. Следовательно, Евхаристия предшествует конфирмации.

Возражение 4. Далее, покаяние приуготовляет человека к Евхаристии. Но расположенность предшествует совершенству. Следовательно, покаяние должно предшествовать Евхаристии.

Возражение 5. Кроме того, ближайшее к конечной цели последует всему остальному. Но из всех таинств ближайшим к конечной цели, а именно [вечному] блаженству, является соборование. Следовательно, его должно полагать последним из таинств.

Этому противоречит следующее: вышеприведенный порядок таинств является общепризнанным.

Отвечаю: причина существующего порядка таинств очевидна из вышесказанного (1). В самом деле, единство предшествует множеству, и потому те таинства, которые установлены для совершенствования индивида, по природе предшествуют тем, которые установлены для совершенствования многих. Вследствие этого последними таинствами считаются [таинства] ординации и брака, которые установлены для совершенствования многих, причем [таинство] брака последует [таинству] ординации, поскольку оно в меньшей степени причастно природе духовной жизни, к которой определены все таинства. Затем, из того, что установлено для совершенствования индивида, по природе предшествует то, что определено к совершенствованию духовной жизни непосредственно, а последует то, что определено к нему опосредованно, то есть как устраняющее некоторую последующую акцидентную причину порчи. К последнему относятся покаяние и соборование, причем соборование по природе последует [покаянию], поскольку оно сохраняет то исцеление, начало которому было положено покаянием.

Из оставшихся трех, понятно, вначале располагается крещение, которое является духовным возрождением, потом – конфирмация, которая установлена для формального совершенствования силы, и, наконец, Евхаристия, которая установлена для окончательного совершенствования.

Ответ на возражение 1. В отношении естественной жизни у брака есть природное назначение, а в той мере, в какой в нем присутствует нечто духовное, он является таинством. Однако коль скоро это таинство наименее духовно, его считают последним.

Ответ на возражение 2. Чтобы быть действователем нужно прежде всего быть совершенным. Поэтому те таинства, посредством которых человек совершенствуется сам, предшествуют таинству ординации, посредством которого человек становится совершенствующим других.

Ответ на возражение 3. Питание предшествует росту как его причина и последует ему как поддерживающее совершенство человеческого размера и силы. Поэтому Евхаристию можно рассматривать и как предшествующую конфирмации, как это делает Дионисий[55], и как последующую ей, как это делает Мастер [Сентенций][56].

Ответ на возражение 4. Этот аргумент имел бы силу, если бы покаяние было необходимым условием приуготовления к Евхаристии. Но это не так, поскольку не имеющий смертного греха не нуждается в покаянии для того, чтобы получить Евхаристию. Отсюда понятно, что покаяние является акцидентным приуготовлением к Евхаристии, то есть, так сказать, основанным на предположении о наличии [смертного] греха. Поэтому в последней главе второй книги «Паралипоменон» читаем: «Ты, Господи, Боже праведных, не положил покаяния праведным» (2 Пар. 36:23).

Ответ на возражение 5. Именно по этой причине соборование занимает последнее место среди тех таинств, которые установлены для совершенствования индивида.

Раздел 3. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ЕВХАРИСТИЯ ВЕЛИЧАЙШИМ ИЗ ТАИНСТВ?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что Евхаристия не является главным таинством. В самом деле, общественное благо прекраснее блага индивида[57]. Но брак установлен ради достижения блага всего человечества посредством рождения, тогда как Евхаристия установлена ради частного блага ее получателя. Следовательно, она не является величайшим из таинств.

Возражение 2. Далее, похоже, что большими являются те таинства, которые сообщаются большим служителем. Но таинства конфирмации и ординации могут сообщаться только епископом, который больше простого служителя, например священника, который сообщает таинство Евхаристии. Следовательно, указанные таинства являются большими.

Возражение 3. Далее, большими являются те таинства, которые обладают большей силой. Но некоторые таинства, а именно крещение, конфирмация и ординация, полагают печать, в то время как Евхаристия не полагает. Следовательно, указанные таинства являются большими.

Возражение 4. Кроме того, большим представляется то, от чего зависят другие без зависимости его от них. Но Евхаристия зависит от крещения, поскольку стать причастником Евхаристии может только крещенный. Следовательно, крещение больше Евхаристии.

Этому противоречит сказанное Дионисием о том, что «никто не может достичь иерархического совершенства, доколе не будет утвержден даром божественной Евхаристии»[58]. Следовательно, это таинство является величайшим и совершенствует все остальные.

Отвечаю: в строгом смысле слова таинство Евхаристии является величайшим из таинств, и это может быть показано трояко. Так, во-первых, оно субстанциально содержит Самого Христа, тогда как другие таинства, как мы уже показали (62, 5), содержат некоторую инструментальную силу, причастную силе Христа. Но то, что является таковым сущностно, всегда превосходней того, что является таковым по причастности.

Во-вторых, это нетрудно понять, если рассмотреть взаимную упорядоченность таинств. Действительно, похоже, что все остальные таинства определены к этому [таинству] как к своей цели. Ведь очевидно, что таинство ординации определено к освящению Евхаристии, таинство крещения – к получению Евхаристии, а совершенствование человека посредством конфирмации требуется для того, чтобы его не удерживал от этого таинства страх. Покаяние и соборование приуготовляют человека к тому, чтобы он мог достойно приобщиться телу Христову. И [даже таинство] брака, по крайне мере со стороны того, что им обозначено, касается этого таинства, а именно постольку, поскольку оно обозначает брак Христа с Церковью, образом которого является Евхаристия, по каковой причине апостолом сказано: «Тайна сия велика (я говорю по отношению ко Христу и к Церкви)» (Еф. 5:32).

В-третьих, это нетрудно понять, если рассмотреть обряды таинств. В самом деле, как показал Дионисий, почти все таинства завершаются Евхаристией[59], причем к ней допускаются и те, кто уже был определен к приобщению святых тайн, и те из взрослых, кто только крестился.

Все прочие таинства можно сопоставлять друг с другом по-разному. Так, с точки зрения необходимости наибольшим из таинств является крещение, тогда как с точки зрения совершенства первой является ординация, а конфирмация находится между ними. Таинства покаяния и соборования уступают вышеупомянутым, поскольку они, как мы уже показали (2), определены к христианской жизни не непосредственно, а акцидентно, то есть как средства против последующей порчи. При этом соборование соотносится с покаянием как конфирмация с крещением, то есть покаяние является более необходимым, а соборование – более совершенным.

Ответ на возражение 1. [Таинство] брака установлено ради общественного блага со стороны тела. Но общее духовное благо всей Церкви субстанциально содержится в таинстве Евхаристии.

Ответ на возражение 2. Посредством ординации и конфирмации верным Христовым вменяются некоторые особые обязанности, что приличествует делать только князьям. Поэтому сообщение этих таинств приличествует исключительно епископу, который является князем Церкви. Посредством же таинства Евхаристии человеку не вменяется никакой обязанности, скорее оно само, как мы уже показали, является целью всех обязанностей.

Ответ на возражение 3. Как уже было сказано (63, 3), печать таинств является своего рода причастием священству Христа. Но таинство, которое объединяет человека с Самим Христом, возвышеннее таинства, полагающего Христову печать.

Ответ на возражение 4. Этот аргумент зиждется на представлении о необходимости. В самом деле, с точки зрения наибольшей необходимости наибольшим из таинств является крещение, тогда как ординация и конфирмация обладают некоторым превосходством с точки зрения их отправления, а брак – того, что он означает. Ведь ничто не препятствует тому, чтобы что-либо было большим с той или иной точки зрения, но не большим в строгом смысле слова.

Раздел 4. ВСЕ ЛИ ТАИНСТВА НЕОБХОДИМЫ ДЛЯ СПАСЕНИЯ?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что для спасения необходимы все таинства. В самом деле, похоже, что не необходимое излишне. Но лишнего таинства быть не может, поскольку «Бог ничего не делает всуе»[60]. Следовательно, для спасения необходимы все таинства.

Возражение 2. Далее, подобно тому, как о крещении было сказано: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в царствие Божие» (Ин. 3:5), точно так же и о Евхаристии было сказано: «Если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6:53). Следовательно, коль скоро крещение является необходимым таинством, то является таким и Евхаристия.

Возражение 3. Далее, человек может спастись без таинства крещения при том условии, что непричастность его этому таинству обусловлена неким непреодолимым препятствием, а не его пренебрежением религией, о чем будет сказано ниже (68, 2). Но спасению препятствует пренебрежение религией в любом таинстве. Следовательно, на том же основании [можно утверждать], что для спасения необходимы все таинства.

Этому противоречит следующее: дети спасаются посредством одного только крещения без причащения другим таинствам.

Отвечаю: необходимым для цели, о котором мы ведем речь, нечто бывает двояко. Во-первых, оно может быть необходимым так, что без него нельзя достигнуть цели, как [например] для человеческой жизни необходима пища. Такая необходимость для цели является [необходимостью] просто. Во-вторых, нечто может считаться необходимым в том случае, когда без него цель не может быть достигнута надлежащим образом, как [например] для путешествия необходима лошадь. Такое необходимое не является [необходимым] просто.

Необходимыми для спасения в первом смысле являются три таинства. Два из них необходимы для индивида: крещение – просто и абсолютно, а покаяние – в случае смертного согрешения после крещения; в то время как таинство ординации необходимо для Церкви, поскольку «при недостатке попечения падает народ» (Прит. 11:14).

Что же качается остальных таинств, то они необходимы во втором смысле. В самом деле, конфирмация совершенствует крещение, соборование – покаяние, а брак умножает их, сохраняя количество членов Церкви.

Ответ на возражение 1. Чтобы не быть лишним достаточно быть необходимым или в первом, или во втором смысле. И именно так, как мы уже показали, необходимы все таинства.

Ответ на возражение 2. Эти слова Господа, по разъяснению Августина, должно понимать как сказанные о вкушении пищи не только священной, но и духовной[61].

Ответ на возражение 3. Пренебрежение любым из таинств препятствует спасению. Но если кто-либо не озабочивается причащением таинству которое не необходимо для спасения, то его нельзя считать пренебрегающим таинством, в противном бы случае не получающие ординации или не вступающие в брак были бы виновны в пренебрежении этими таинствами.

Вопрос 66. О ТАИНСТВЕ КРЕЩЕНИЯ

Далее мы рассмотрим каждое таинство по отдельности: во-первых, крещение; во-вторых, конфирмацию; в-третьих, Евхаристию; в-четвертых, покаяние; в-пятых, соборование; в-шестых, ординацию; в-седьмых, брак.

Что касается первого, то нами будут исследованы две вещи: во-первых, само крещение; во-вторых, то, что предваряет крещение.

В отношении первого будет рассмотрено четыре пункта, касающиеся, во-первых, связанных с таинством крещения вещей; во-вторых, служителя этого таинства; в-третьих, получателей этого таинства; в-четвертых, следствия этого таинства.

В отношении первого наличествует двенадцать пунктов: 1) что есть крещение и не суть ли оно омовение; 2) об установлении этого таинства; 3) является ли вода надлежащей материей этого таинства; 4) нужна ли простая вода; 5) уместна ли следующая словесная форма этого таинства: «Я крещу тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа»; 6) можно ли крестить с такой формулировкой: «Я крещу тебя во имя Христа»; 7) необходимо ли для крещения погружение [в воду]; 8) необходимо ли троекратное погружение; 9) можно ли крестить повторно; 10) о крестильном обряде; 11) о различных видах крещения; 12) сопоставление различных крещений.

Раздел 1. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ КРЕЩЕНИЕ ПРОСТЫМ ОМОВЕНИЕМ?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что крещение – это не просто омовение. В самом деле, омовение тела есть нечто преходящее, тогда как крещение есть нечто непреходящее. Следовательно, крещение – это не просто омовение, но, скорее, как говорит Дамаскин, «возрождение, запечатление, охрана и просвещение»[62].

Возражение 2. Далее, Гуго Сен-Викторский говорит, что «крещение есть вода, освященная словом Божиим для очищения от грехов»[63]. Но омовение – это не сама вода, а некоторое использование воды.

Возражение 3. Далее, Августин говорит: «Слово соединяется со стихией и образуется таинство»[64]. Но стихия – это вода. Следовательно, крещение – это вода, а не омовение.

Этому противоречат следующие слова [Писания]: «Когда кто омывается от осквернения мертвым и опять прикасается к нему, какая польза от его омовения?» (Сир. 34:25). Следовательно, похоже, что крещение суть омовение, или купание.