Искусство возможности: Как сыграть свою лучшую партию в карьере и жизни

Однажды осознав, что «Все придумано», вы начнете создавать свою новую обитель, в которой изобретения и открытия происходят каждый день. Это и есть Вселенная возможности, и на втором занятии мы переступим ее порог. Вселенная возможности, как и лист бумаги, содержащий девять точек из головоломки, простирается гораздо дальше тех пределов, которые ограничивают нас в повседневной реальности.

И тут вы наверняка спросите: «Но как распознать эти ограничивающие пределы и что такое повседневная реальность?»

Мир измерений

Мы предлагаем называть привычный для нас мир «Миром измерений», чтобы подчеркнуть тот факт, что значительное место в нем отводится размерам, масштабам, стандартам, тестированию, оценке и сравнению. В этом ежедневном соревновании каждый из нас стремится к успеху, надеясь занять более выгодную позицию. Но на пути к достижению цели мы неизбежно сталкиваемся с препятствиями. Помимо проблем в отношениях с окружающими, чаще всего встречаются такие помехи, как нехватка времени, денег, энергии, средств и силы воли.

Все ключевые понятия мира измерений – победа и поражение, лавры признания и угроза падения, зарождение надежды и крайнее отчаяние – вытекают из одного и того же, не осознаваемого нами предположения: вся наша жизнь заключается в том, чтобы попросту оставаться в живых, другими словами, чтобы выжить в этом несовершенном мире, полном опасностей. Даже когда путь конкретного человека из Мира измерений кажется на редкость успешным, необходимость выживания остается неизменной декорацией для его жизненной пьесы и, подобно незримому квадрату вокруг девяти точек из головоломки, исключает Вселенную возможности из поля рассмотрения.

Как бы там ни было, некоторые наши реакции лучше приспособлены к существованию в таких условиях, где выживание остается основной задачей. Бдительность, четкое стратегическое мышление, зоркий глаз для распознавания друзей и врагов, способность различать силу и слабость, умение распоряжаться собственными ресурсами, подспудная недоверчивость и даже страх – эти качества в случае необходимости способны оказать нам немалую услугу. Если наши защитные доспехи в целости и сохранности, мы готовы в любой момент оказать решительное сопротивление всему тому, в чем мы усматриваем угрозу для своей жизни.

Человек чувствует себя более защищенным, если умеет распознавать объекты и определять их расположение. Поэтому минное поле служит универсальной метафорой для обозначения опасности. Разумеется, проще ладить с той воображаемой реальностью, где все неподвижно, а люди, идеи и ситуации полностью познаны и измерены.

Мы вырастаем и взрослеем в Мире измерений, постигая его объекты и друг друга с помощью оценки, сравнения и противопоставления. Нам известно, каков тот или иной ребенок по сравнению с другими детьми, насколько отличается голос местного тенора в опере Пуччини от голоса Паваротти, как выглядит годовой отчет компании по сравнению с предыдущим. Чтобы занять позицию, позволяющую оценивать, выносить вердикт и отчитываться о тех или иных обстоятельствах, человек отступает назад, идентифицируя самого себя и расширяя пределы своей группы, изолированной от других. Наш упрямый «внутренний голос» почти всегда вещает из Центра измерений. Создается ощущение, что Мир измерений разбит по иерархиям: какие-то группы, люди, места и идеи кажутся более привлекательными или более могущественными, чем другие. Внезапно возникают линии, отделяющие внутреннее от внешнего: некие люди, народы и организации производят впечатление более безопасных, доброжелательных и надежных по сравнению с другими. Но, пожалуй, слишком много слоев в этом пироге.

Мир побед и поражений отличается важной особенностью: его обитатели вынуждены бороться против неравенства и господства, за свое признание или за место под солнцем. Фактически каждая детская книга, каждый выпуск новостей на телевидении следуют этому шаблону. Соревнование рассматривается как средство достижения успеха, поэтому метафоры, связанные со спортом и войной, используются при описании едва ли не каждой ситуации. Даже беседы между друзьями представляют собой хронику злоключений и триумфов. Наши взлеты и падения в Мире измерений отражаются на таких наших чувствах, как любовь к себе, сострадание к слабым, страх, гнев, боль потерь и, конечно, радость покоренных вершин.

Как и мысленное уточнение к условию головоломки (вспомните: в пределах квадрата, образованного внешними точками), фактически каждому из нас, независимо от того, купается он в роскоши или живет в бедности, свойственно просыпаться по утрам в объятиях незримого предположения о том, что жизнь равносильна борьбе за выживание и продвижению вперед в мире ограниченных возможностей.

«Эй, проведите пару линий и сюда!»

Вселенная возможности

А сейчас предположим, что за пределами Мира измерений находится Вселенная возможности, содержащая в себе все миры: бесконечные, благодатные и изобильные. Не обремененный ежедневным беспокойством о выживании, свободный от общепринятого представления о вечной нехватке того или иного, человек обретает пристанище посреди огромного и прекрасного пространства возможности. Он становится открытым миру, его фантазии о собственном будущем не стеснены никакими рамками.

Во Вселенной возможности мы приобретаем новые знания благодаря своей выдумке. Например, решаем, что иметь ребенка – это радость, и так оно и происходит на самом деле. У нашего скромного бизнеса есть свое название – компания «Можем и делаем», которое в точности отражает нашу истинную сущность. Мы со всей ответственностью заявляем, что язык, на котором мы говорим и думаем, помогает создавать категории смысла, открывающие перед нами новые миры для освоения и исследования. Жизнь возникает перед нами в виде разнообразного, идеального, мерцающего огнями движения, приглашающего нас присоединиться в любое время. И этот пирог так огромен, что, сколько бы мы ни отломили от него, он все равно остается целым.

Поступки и действия во Вселенной возможности можно охарактеризовать как благодатные или (во всех смыслах этого слова) дающие, творящие новую жизнь, созидающие новые идеи, сознательно наделяющие смыслом, способствующие использованию всего потенциала текущей ситуации. В центр внимания помещаются отношения между людьми и их окружением, а не люди и вещи сами по себе, в отрыве один от другого. Эмоции, зачастую возводимые в особый ранг духовности, здесь в изобилии: радость, благосклонность, благоговение, ощущение единства, душевный подъем и сострадание.

Но случаются такие моменты, когда переживание единства с миром побуждает человека отложить в сторону все свои дела, связанные с проблемой выживания, – например, когда он впервые видит новорожденного внука, или оказывается свидетелем нового олимпийского рекорда, или восторгается необыкновенной храбростью рядового обывателя в чрезвычайной ситуации. Для многих людей участие в демонтаже Берлинской стены или присутствие при освобождении Нельсона Манделы после 27 лет тюремного заточения послужили именно такими моментами. Кто-то находит заветную дверь во Вселенную возможности, посещая религиозные собрания, кто-то – в медитации, а кто-то – слушая музыку великих композиторов. Люди зачастую входят в подобное состояние, наблюдая естественную красоту или при виде чего-то немыслимо грандиозного – будь то необозримые просторы океана или безграничные небеса. Это те моменты, когда мы забываем себя и словно становимся частью всего сущего.

Вселенная возможности: спуск на землю

У читателя может сложиться впечатление, что в этой главе обсуждается упрощенное противопоставление двух различных моделей существования – успеха и процветания, с одной стороны, и жизни, основанной на милосердии и прекрасных чувствах, – с другой. На самом деле мы хотим обратить ваше внимание вот на что: вы наверняка расширите границы своего бизнеса и проживете полноценную и достойную жизнь, уверовав, что где-то там за горизонтом всегда найдутся потенциальные заказчики, контракты с которыми намного предпочтительнее, чем деньги, клиенты и идеи, находящиеся под рукой. Но, вероятнее всего, вы преуспеете во всех отношениях, участвуя в проектах и двигаясь навстречу целям, не думая о том, что жизнь зависит от достижения определенной планки, потому что в таком случае получится более успешное взаимодействие с окружающими. Выбор всегда богаче в том случае, когда вы великодушны, участливы и располагаете к себе людей своим жизнелюбием. Разумеется, нет никаких гарантий, что все будет именно так, а не иначе. Но когда вы ориентируетесь на достаток, меньше беспокоитесь о том, чтобы контролировать происходящее с вами, вы больше рискуете. Например, синице в руках вы предпочтете журавля в небе. Или составите планы на будущее и целиком доверитесь им, не умея предсказать их исход. В Мире измерений вы определяете цель и стремитесь к ней. Во Вселенной возможности достаточно установить декорации и позволить пьесе жизни разворачиваться самой.

Выживание как стиль мышления

Многим приходится жить под гнетом каждодневной опасности. Они должны постоянно концентрироваться на выживании и непрестанно испытывать те же эмоции, что и человек, на которого внезапно нападают грабители, или тот, кто волею судьбы оказывается один в открытом море. Но в этом случае речь не идет о выживании как о стиле мышления. Мы понимаем под подобным мышлением устойчивую и неизменную позицию, когда жизнь по определению опасна и в силу этого человек должен направлять всю свою энергию на чемпионские достижения.

Острый дефицит чего-либо и стиль мышления, настроенный на дефицит, – тоже явления разные. Есть в мире регионы с весьма ограниченными ресурсами, где люди лишены возможности удовлетворять даже элементарные потребности. Однако мышление, настроенное на дефицит, распространено как среди богатых, так и среди бедных и остается неизменным при любых обстоятельствах. Эта фаталистическая позиция нашла отражение в работе английского экономиста Томаса Мальтуса «Опыт о законе народонаселения», изданной в 1798 г. Мальтус исходил из убеждения, что жизненно важные ресурсы исчерпаемы и ограниченны, а потому в конце концов иссякнут. Подобный взгляд на жизнь побуждает нас к поиску и приобретению максимального количества благ, каким бы ни был наш текущий достаток, заставляет рассматривать других людей как соперников, независимо от их материального статуса. Мышление, нацеленное на дефицит, и настоящая нехватка чего-либо взаимно воздействуют в том простом смысле, что безудержное накопление ресурсов одними людьми ведет к обделенности и лишениям других, несмотря на то что наш мир вполне способен обеспечить удовлетворение базовых нужд каждого человека. Эти два вида мышления связаны между собой и из-за небрежного, легкомысленного отношения к природным ресурсам, темпы использования которых на порядок выше скорости их регенерации. Потому-то грядущим поколениям достанутся в наследство лишь жалкие остатки былой роскоши.

Как туда шагнуть

А теперь перейдем к сути. Как же выглядит упражнение, которое укажет вам путь во Вселенную возможности? Оно позволяет нащупать те незримые рамки, внутри которых находится Мир измерений. Обнаружив, что ваша жизнь целиком определяется этими рамками, которые так напоминают квадрат вокруг девяти точек из головоломки, вы поселитесь во Вселенной возможности, лежащей снаружи. Поэтому прежде всего спросите себя:

Как в настоящий момент мои мысли и действия отражают Мир измерений?

И тут вы займетесь поиском мыслей и поступков, связанных с выживанием и дефицитностью, сравнением и соперничеством, привязанностью и беспокойством. Но обратите внимание на то, что вопрос прозвучал не как «Считать ли мои мысли…», поскольку тогда речь идет об оценке; а сформулирован так: «Как мои мысли…», и в этом случае целью становится выяснение реального положения. Посмотрите, как легко можно доказать, что вы – не исключение и что вами тоже управляет та или иная система ограничений. Это, кстати, еще одна иллюстрация Мира измерений в действии.

Сосредоточившись на собственных мыслях (а подобные исследования скорее затронут мужчин, поскольку дух соперничества им ближе), вы распознаете эту мысль в тот самый миг, когда признаетесь самому себе, что ваш мысленный измерительный прибор работает на полную катушку. Затем задайте себе все тот же вопрос:

Как в настоящий момент мои мысли и действия отражают Мир измерений?

А как теперь?

Вы будете задавать себе этот вопрос до тех пор, пока окончательно не осознаете, до чего безнадежна эта затея – вырваться из плена незримых ограничений, преследующих нас всю жизнь. После этого вы, возможно, даже рассмеетесь. А затем, может быть, кто-то из знакомых спросит вас: «Как дела?», и попытка оценить себя или выразить вслух мысль о том, что жизнь равносильна борьбе и тяжелой ноше, покажется вам крайне смешной. Но прежде чем вы разберетесь со всем этим, неизвестно откуда, само собой возникнет ответ: «Идеально». И вы улыбнетесь. Улыбнетесь тому, что вам удалось переступить порог Вселенной возможности.

Разумеется, вы пока еще не вошли туда.

Занятие 3

Ставим высшую отметку

В Университете Южной Калифорнии ежегодно читают курс для будущих руководителей. Он рассчитан на 50 самых способных студентов, отбираемых каждым факультетом из 27 000 учащихся местных школ. В конце семестра преподаватель-экзаменатор должен поставить одной трети слушателей курса оценку А (высшая отметка в учебных заведениях США. – Прим. пер.), второй трети слушателей – оценку В, а оставшейся трети – оценку С, даже если уровень знаний каждого из слушателей курса превышает уровень знаний любого другого студента этого университета. Представьте себе ту моральную травму, которую получает преисполненный энтузиазма студент-трудоголик, чья работа оценивается в конце семестра посредственной отметкой С.

Не только в этом случае, но и в большинстве других оценки мало что говорят о количестве и качестве проделанной работы. Когда вы говорите своему студенту, что он неправильно трактует какую-то идею или допускает ошибку при решении математической задачи, вы указываете на нечто конкретное в его работе. Но отметка В+, которую вы ему ставите, отнюдь не говорит о том, насколько хорошо он овладел учебным материалом. Ведь с помощью такой системы оценки вы лишь указываете место этого студента среди ему подобных. И если разобраться, отметки придуманы для сравнения учащихся друг с другом. Большинство людей к тому же признают, что соперничество, сопутствующее борьбе за оценку, отрицательно сказывается на дружеских отношениях, делая их натянутыми и обрекая студентов на одиночество.

Нередко цитируют высказывание, приписываемое Микеланджело, о том, что в каждой каменной глыбе живет прекрасная статуя и что надо всего лишь убрать лишний материал, чтобы освободить произведение искусства, спрятанное внутри. Применительно к образованию подобная мистическая идея означает, что нет смысла сравнивать детей друг с другом. Вместо этого следует сосредоточить всю энергию на «обработке камня» и «устранении» лишнего материала, т. е. избавлять ребенка от того, что препятствует развитию его способностей, росту мастерства и возможности яркого и убедительного самовыражения.

Этому занятию мы дали название «Ставим высшую отметку». Отношение к людям в контексте такого подхода позволяет человеку преобразиться самому и помочь измениться другим; свободно говорить о своих мыслях и чувствах и в то же время поддерживать других людей в их стремлении стать такими, какими они хотят быть. Поэтому цель третьего по счету занятия – «перенос» наших отношений из Мира измерений во Вселенную возможности.

Поставить отличную оценку можно кому угодно и где угодно – официантке, собственному начальнику, теще, членам конкурирующей команды или водителям, мчащимся по той же трассе, что и вы. Если вы будете раздавать направо и налево оценку А, то обнаружите, что общаетесь с людьми не с точки зрения соответствия вашим стандартам, а с позиции человека, умеющего уважать других и предоставлять им пространство для самореализации. Это означает, что ваш взгляд теперь сосредоточен на той статуе, что скрывается внутри необработанной каменной глыбы.

Ставить авансом высшую отметку вовсе не означает устанавливать очередную планку, которой надо достичь. Оценка А означает просто возможность ее достижения.

Яркое будущее

Бен. Тридцать аспирантов консерватории Новой Англии пришли в первую пятницу сентября на свое первое занятие. Мои слушатели – инструменталисты и певцы по специальности – отправятся в двухсеместровое путешествие по миру музыки и окунутся в тайны исполнительского искусства, познакомятся с физиологическими и эмоциональными факторами, препятствующими истинному мастерству. Я обещаю им, что если они будут регулярно посещать мой спецкурс, именуемый «Интерпретация», и шлифовать собственное мастерство с помощью подходов, предлагаемых мною на лекциях, то и в музыке, и в жизни их ожидают значительные перемены к лучшему.

Следует признаться, что даже после 25 лет преподавательской деятельности я сталкиваюсь с теми же трудностями, что и в юности. Год за годом студенты испытывают хроническую тревогу по поводу того, как оценят их исполнительское искусство, а это так или иначе подвергает риску качество их выступлений. Однажды вечером мы с Роз решили обсудить все эти вопросы и придумать нечто такое, что рассеяло бы страхи студентов перед вероятным провалом.

А если с самого начала преподаватель поставит каждому студенту по высшему баллу?

Мы с Роз предвидели, что полная отмена оценок только ухудшит положение, даже если руководство консерватории одобрит подобное нововведение. Студенты перестанут стремиться к заоблачным высям и будут думать только о том, как сохранить свое место. Поэтому мы пришли к такой идее: ставить всем студентам одну и ту же оценку, которая послужит не измерительным прибором, а механизмом, открывающим новые возможности.

– Все студенты группы получат за прослушанный курс оценку А, – сказал я. – Однако, чтобы заслужить ее, каждому из вас придется выполнить одно требование: в течение ближайших двух недель вам надо написать мне письмо, датируемое маем следующего года, которое будет начинаться со следующих слов: «Уважаемый мистер Зандер, я получил оценку А благодаря тому, что…» В этом письме следует как можно подробнее рассказать мне о том, как именно вы будете шлифовать свое мастерство вплоть до мая следующего года, чтобы соответствовать полученному высшему баллу.

Я сказал им, чтобы при сочинении писем они представляли себя в будущем и, оглядываясь назад, рассказывали о том, что было открыто и постигнуто ими за год. Чтобы они описывали пройденный за эти месяцы путь так, словно все это уже позади. Словом, я просил строить повествование в прошедшем времени, а слов «я надеюсь», «я намереваюсь» или «я буду» избегать. Студентам, на их собственное усмотрение, разрешалось упоминать о каких-то особых целях или о победах на конкурсах.

– Но, – добавил я, – в особенности меня интересует та личность, которой вы станете к маю следующего года. Мне важно узнать о достижениях, чувствах, мировоззрении того человека, который осуществил все свои планы и стал тем, кем стремился стать.

Я попросил их страстно полюбить ту личность, описанию которой они посвятят свои сочинения.

Вот одно письмо молодого тромбониста. Он отнесся к моему заданию со всей душой и даже сочинил белый стих, посвященный своему новому облику.

Вторник, 15 мая, ночь

Уважаемый мистер З.!

Сегодня мир узнал обо мне. Тот запас энергии и ярких эмоций, который Вы могли обнаружить во мне лишь в завуалированном виде и который, увы, я так и не проявил ни на выступлениях, ни на занятиях в консерватории, был выпущен на свободу сегодня вечером, в концертной программе, где я исполнял новую музыку, сочиненную для меня… Мое выступление завершилось, но никто из зрителей даже не шелохнулся. Тишина, исполненная смысла. Вздохи. И затем аплодисменты, заглушившие биение моего сердца.

Видимо, я поклонился публике – сейчас уже точно не припомню. Аплодисменты служили подтверждением успешного завершения моего дебюта и доказательством того, что навсегда исчезла

Та маска и кожа,Что я смастерил,И за которыми скрыться можно,Импровизируя на свой лад мелодию,Словно на бис – без аккомпанемента. Так получалисьЛишь размытые очертания. Я забыл о технике игры,Об амбициях, традициях, учебе, истории –По правде говоря, и о публике.А тот голос, которым пел мой тромбон, –Я точно знаю, это был он –Мой собственный голос.Смеясь, рыдая,Хмурясь, улыбаясь, –То пела Такера душа.Такер Дулин

А сейчас предлагаю вашему вниманию другое письмо об оценке А, принадлежащее перу молодой флейтистки-кореянки, которая не менее искренне отнеслась к моему заданию, проявив свойственную ей легкость в описании тех важных и серьезных проблем, которые возникают перед представителями культуры в мире измерений и соперничества.

Май следующего года

Глубокоуважаемый учитель, мистер Зандер!

Я получила оценку А потому, что на Ваших занятиях упорно трудилась и много размышляла о себе. И это привело к поразительным результатам. Я стала новым человеком. Прежде у меня было заведомо отрицательное отношение почти ко всему, за что бы я ни бралась. Теперь я чувствую себя более счастливым человеком. Еще около года назад я не могла нормально воспринимать собственные ошибки и после каждого промаха стыдила себя. Но сейчас я радуюсь своим ошибкам, потому что они дают мне повод становиться мудрее. Моя игра на флейте стала более проникновенной. Раньше я просто исполняла ноты, но теперь научилась открывать для себя истинное значение каждого музыкального произведения, и мое воображение всегда готово помочь мне в этом. Я превратилась в особенного человека благодаря тому, что поняла одно: если я буду верить в себя, то у меня все получится. Спасибо Вам за все Ваши уроки и лекции, потому что они помогли мне узнать о том, каким значительным человеком я являюсь, а также о той подлинной причине, по которой я исполняю музыку. Спасибо.

С искренним уважением, Эстер Ли

В этом письме молодая исполнительница представляет личность, которой она хочет стать, перекрывая тот голос, что ежеминутно звучит в ее голове и напоминает ей о возможном провале. Эта новая личность, подобно грациозной статуе, упоминавшейся Микеланджело, появляется из необработанной мраморной глыбы. В этом сочинении описана как раз та личность, которой я адресовал каждое свое занятие. Студентка высвобождает свою подлинную сущность и сама определяет те «лишние» куски камня, которые препятствуют ее самореализации. Высвобождение истинного Я стало основной темой наших лекций. Надо устранить ту пустую породу, которая мешает человеку свободно выразить себя.

Май следующего года

Уважаемый мистер Зандер!

Я получила оценку А потому, что набралась смелости, присмотрелась к собственным страхам и поняла, что им нет места в моей жизни. Я перестала быть той девушкой, которая боялась совершать ошибки на глазах у людей, доверявших ее профессиональным и личным качествам… Эта робость и неверие в себя остались позади. Теперь я существую только как отражение в глазах других людей, и смыслом моей жизни стало желание радовать каждого из них… Я понимаю, что стремление и цель будут тождественны только тогда, когда ты сам себе хозяин. И думаю, что в моей жизни все происходит именно так.

Я чувствую желание дарить музыку другим людям, и это желание сильнее моих прежних страхов. На смену незначительности и безымянности пришла радость от осознания того, что моя музыка преобразует мир.

Жизель Хильер

Несмотря на то что вся моя группа состоит из сплошных отличников, я отношусь к каждой своей лекции очень добросовестно и с нетерпением жду наступления очередной пятницы. Ведь что может быть приятнее, чем проводить время в кругу звезд? Большинство студентов активно участвуют в этом эксперименте. А некоторые из них даже признаются, что, пока они спускаются вниз по лестнице к аудитории, где каждую пятницу мы проводим наши занятия, тучи тревог и безысходности, зачастую нависающие над зданием Американской музыкальной академии, заметно редеют.

Когда я иду к Вам на лекцию, Бен, и приближаюсь к аудитории, я ощущаю, как постепенно радость наполняет мою душу. И, переступая порог аудитории, я уже чувствую себя счастливой, воодушевленной и готовой отправиться в путь.

Карина

Мы, преподаватели, проявляем огромную заботу о молодом поколении музыкантов и с величайшей заботой относимся к ним с самого раннего их детства. Мы призываем их шлифовать технику игры на инструменте, развивать практические навыки и овладевать тонкостями исполнительского мастерства. Мы содействуем их участию в специальных летних программах и поездках за рубеж, где они получают непосредственное представление о различных культурах. Затем, после всего этого, мы бросаем их в пучину конкурсов, тестов, конкуренции, сплетен, подхалимства и карьеризма. И посреди этой гладиаторской арены мы призываем их исполнять величайшие музыкальные произведения, которые, помимо прочих своих достоинств, призывают к сердечности, благородству, щедрости, уважению, чувствительности и любви!

Затея воспитывать наших музыкантов в духе соперничества и соревновательности слишком опасна, потому что она противоречит другой, более важной цели – развитию исполнительского мастерства. Искусство музыки с самого начала зависит от выразительности исполнения, оживляющего произведение. И лишь наши ошибки при исполнении той или иной вещи заставляют нас относиться к произведению все внимательнее. Я постоянно учу своих студентов, что, допустив ошибку, им следует величественно воздеть руки, улыбнуться и сказать: «Как очаровательно!» Кстати говоря, рекомендую каждому из вас попрактиковаться в этом.

Надо сказать, что не только ошибки, но и тот наш опыт, который мы называем «негативным», открывают нам новые возможности. Например, однажды мой студент, обезумевший от горя молодой тенор, остался после занятий поговорить со мной о своих личных проблемах. Он расстался со своей девушкой и пребывал в состоянии дикой безысходности, что, разумеется, мешало ему сосредоточиться на учебе. Я как мог утешил его, но тем не менее учитель, пребывавший во мне, тайно ликовал – и вот по какой причине. Ведь именно подобные переживания позволят этому парню идеально, искренне и со всей полнотой чувств исполнить разученную им накануне горестную и страстную песню из вокального цикла Шуберта «Зимний путь» о потере любимой. Всю предыдущую неделю он изо всех сил пытался войти в образ, но тщетно, поскольку единственной значительной потерей в его жизни на тот момент была лишь гибель золотой рыбки в аквариуме.

Мой учитель, виртуозный виолончелист Гаспар Касадо, часто говорил нам, студентам: «Мне искренне жаль вас; вам живется слишком легко. Вы не сумеете сыграть великую музыку до тех пор, пока не разбиты ваши сердца».

Уважаемый мистер Зандер!

Мне поставили оценку А за то, что я стал отличным садовником, вырастившим сад собственной жизни. До прошлого года я был запуганным, одиноким, потерянным человеком, обвинял себя во всевозможных грехах и ни во что не верил. Мне не хватало энергии сделать что-либо. Я был нелюбящим, нелюбимым, безжизненным, отчаявшимся, неэмоциональным… до бесконечности. И все же эти мои мрачные мысли помогли мне стать тем, кем я стал сегодня, – человеком, любящим себя, а значит, и музыку, жизнь, других людей, свою работу и даже свои невзгоды. Свою сорную траву я люблю в той же степени, что и нераспустившиеся розы из моего сада. Я не думаю о завтрашнем дне, потому что влюблен в сегодняшний, в свою трудную и напряженную работу, за которую меня ждет благодарность… А что может быть лучше?

С уважением, Сойан Ким

Секрет жизни

В одну из первых недель того учебного года, когда зародился эксперимент «Ставим высшую отметку», я спросил у студентов, как они отнесутся к тому, что получат оценку А еще до того, как проявят себя на деле. К моему удивлению, руку поднял один тайваньский студент. Не говоря уже о том, что каждому человеку свойственна естественная робость, когда ему предстоит выразить свои мысли на иностранном языке, молодые люди из Азии, причем даже самые талантливые, отличаются особой молчаливостью и крайне редко решаются добровольно выступить перед группой. Некоторые азиатские студенты пытались объяснить мне, отчего так происходит. Согласно азиатской традиции, правы всегда старшие, например учитель или отец. И во избежание ошибок младшим лучше всего помалкивать. Потому, когда студент с Тайваня с энтузиазмом поднял руку, выражая готовность и желание ответить на мой вопрос, то мне очень захотелось его выслушать.

– Там у себя, на Тайване, – начал он, – я был 68-м по успеваемости среди 70 студентов. Теперь я приехал в Бостон, и здесь мой преподаватель мистер Зандер ставит мне оценку А. Я сбит с толку. И вот уже три недели не нахожу себе места. Мой номер – 68-й, а мистер Зандер говорит, что я – отличник! Но в один прекрасный день я понял, что оценка А намного лучше и счастливее, чем № 68. Потому я решил, что моя отметка – это А.

На этого студента снизошло озарение: он нащупал «секрет жизни». Он понял, что «Все это придумано», что «Все это – игра». И № 68, и оценка А придуманы, и потому можно выбрать из них то, что сделает ярче нашу собственную жизнь и жизнь окружающих нас людей.

Зачастую люди чувствуют себя довольно неуютно при такой «уравниловке», когда все получают оценку А; им кажется, что в этом случае игнорируются способности и достижения каждого отдельного человека. Мы отнюдь не предлагаем студентам закрывать глаза на свои успехи. Никто не захочет слушать игру виолончелиста, не знающего нотной грамоты, или обращаться за медицинской помощью к врачу, не получившему соответствующего образования. Система стандартов помогает нам определять тот уровень знаний, которым должен обладать студент, чтобы быть компетентным специалистом в своей области.

Это не означает, что, выставляя всем студентам оценку А, мы предлагаем свои собственные стандарты измерения исполнительского мастерства, абстрагируясь от содержания этой оценки. Мы ставим А, чтобы перехитрить мертвую хватку той системы оценки, которая с ранних лет овладевает нашим сознанием. Повсеместное А – это изобретение, которое открывает новые возможности для педагога и для студента, для менеджера и его подчиненного, для любых отношений между людьми.

Подход, призывающий ставить оценку А, позволяет преподавателю быть заодно со своими студентами, когда они ориентируются на положительный результат, а не стоять в одной шеренге со стандартами, направленными против студентов. В первом случае студент и его наставник (или менеджер и его подчиненный) становятся одной командой, стремящейся сделать все возможное для достижения реальной цели; во втором случае неравенство их полномочий послужит отвлекающим либо сдерживающим фактором, отнимающим энергию, столь необходимую для дальнейшего развития.

Работать со стандартами сложно еще и потому, что люди, сталкивающиеся с ними, – будь то учителя или школьники, совет директоров или менеджерский состав, – пытаясь согласовать свою деятельность со стандартами, нередко попадают в ловушку. Часто ли в мире бизнеса менеджер замечает, что предлагаемые им способы и методы работы годятся для него самого, но не подходят его подчиненным? Как бы там ни было, привычной стала выдача директив в ультимативной форме, явно и неявно гласящей: «Действуйте моими методами – самыми правильными методами в мире».

Подобные «напутствия» не только подрезают на корню новые идеи и подавляют творческое начало, но и склоняют подчиненных либо студентов стремиться исключительно к заискиванию перед наставниками и начальством, думать только о собственной выгоде. Зачастую преподаватель недоволен своими студентами, если их стиль мышления и поведения отличны от его собственного стиля, и это непосредственно сказывается на оценках. И вместо того, чтобы оценить реальное качество полученных знаний и навыков, педагог количественно оценивает те недостатки, которые, по авторитетному преподавательскому мнению, присущи молодым дарованиям.

Дипломная работа

Роз. Во время учебы в выпускном классе школы у меня произошла размолвка с преподавательницей английской литературы. И вот по какому поводу. Тогда мне и моим ровесникам надлежало целый семестр трудиться над дипломной работой, посвященной всестороннему исследованию какого-то произведения. Надо сказать, что я всегда оставляла напоследок все письменные задания, и этот случай не был исключением. Сначала я остановила выбор на творчестве Натаниэля Готорна. Но, прочтя очень много книг этого автора, я передумала. За две или три недели до срока сдачи я приняла решение написать о какой-нибудь книге Томаса Харди. Я закончила работу в последнюю ночь. Все это время меня раздирали смешанные чувства: сильное напряжение, с одной стороны, и огромный интерес – с другой. В тот день, когда нужно было сдавать сочинение, я все еще дописывала его, лихорадочно выкраивая каждую свободную минутку на уроках и на переменках. Как и следовало ожидать, я отнесла законченную работу одной из последних. Учительница отчитала меня по полной программе за неорганизованность и безответственность. Но ее слова ни капли меня не задели. Я знала, что творческие работы будут оценивать незаинтересованные лица – преподаватели из другой школы, не знавшие учеников нашего класса.

Две недели весь класс с трепетом ожидал оценок своих творческих усилий. Наконец работы вернулись. Учительница вынимала их одну за другой из пачки и, обнадеживающе улыбаясь, по очереди протягивала ученикам. Но когда она подошла ко мне, то ее лицо сделалось сдержанным и недовольным. Мое напряжение достигло высшей точки. В страхе я стала перелистывать страницы, чтобы прочесть рецензию, и обнаружила, что над ней красуется отчетливая оценка А, выведенная темным карандашом. В своих комментариях преподаватель, проверявший мое сочинение, хвалил высказанные мною идеи, форму и стиль изложения, мое знание грамматики…

Но учительница английской литературы придерживалась иного мнения. По-видимому, ей было важно, чтобы ученики выполняли задания в определенном режиме и все делали загодя. Позже она сказала мне: «Я была очень огорчена тем, что ты получила такую высокую оценку. Я надеялась, что твоя работа окажется никудышной и ты получишь хороший урок за свою неорганизованность». В тот момент я почувствовала себя так, словно меня изгнали со светлого школьного двора, по которому всего мгновение назад я носилась с таким энтузиазмом. Я принялась вовсю отстаивать свое право выполнять задания «в последнюю минуту» и вдобавок сказала, что горжусь этой своей привычкой, поскольку она, на мой взгляд, отражает индивидуальный стиль.

Прошло достаточно много лет, и я понимаю, что в глубине души моя преподавательница желала мне лучшего. Вероятно, она беспокоилась, что при столкновении с более серьезными заданиями я не сумею довести их до успешного конца. Она, должно быть, полагала, что оценка А закрепит мою убежденность в правильности собственного стиля и не даст мне возможности освоить другие подходы. Предположим, вдруг она отреагировала бы на мою оценку А вызовом и предложила мне сыграть в следующую игру: пусть я выполню новое задание точно в срок, придерживаясь строгого графика, а она, в свою очередь, посмотрит, улучшится ли от этого конечный результат моей работы. Я знаю, что наверняка приняла бы этот вызов. И если моя преподавательница сумела бы сыграть со мной в эту воображаемую игру, она снова стала бы авторитетом в моих глазах. Прибегая к уже известному нам выражению, скажем, что она поставила бы мне отметку А, и сама тоже получила бы А в ответ.

Во Вселенной возможности оценка А, поставленная в прямом или переносном смысле, уравнивает в званиях преподавателей и учеников, начальников и подчиненных, превращает их стремление к общей цели в оживленную игру. В этой игре предлагается простая оценка «хорошо – плохо», «правильно – неправильно». Например, если студент достигает поставленной цели и справляется с заданием, то вся команда находится на верном пути; если нет, то мы, как вы помните, произносим слова: «Как очаровательно!» При этом педагог никого не сравнивает с каким-то эталоном, а студент не отождествляется с результатами той игры, в которой он участвует. Поскольку задача преподавателя состоит в том, чтобы помочь студентам устранить барьеры, блокирующие их способность к самовыражению и самореализации, он становится в одну шеренгу со своими подопечными и позволяет стандартам жить своей собственной жизнью.

Высокая оценка помогает людям добиваться общей цели

Даже в симфоническом оркестре, где дирижер и сотня музыкантов сосредоточены на общей цели – на искусном исполнении, – возможен полнейший разлад. Далеко не каждый дирижер способен выйти за рамки собственных принципов и предубеждений, чтобы объективно оценить, помогает он музыкантам в исполнении произведения или скорее мешает. Перед тем как гобоистка поднесет инструмент к губам для длинной сольной партии, она устремляет свой взгляд на дирижера и вместе с информацией о темпе, выразительности, форме, ритме, окраске и характере музыки получает от него и послание, содержащее заранее поставленную ей отметку, которая лучше, чем все остальные, определяет качество предстоящего исполнения сольной партии.

Отметка А, подаренная легко и непринужденно, станет отражением чувства единой команды, а также партнерского и доброжелательного отношения. Она говорит о сплоченности и успешности, о том, что в сознании каждого из нас за лишней массой аморфного камня может по-прежнему скрываться изумительная статуя.

Не обладая достаточной мудростью, человек следует исключительно собственным принципам и ищет людей, интересы которых согласуются с его собственными, обходя вниманием всех тех, с кем, как ему кажется, у него нет ничего общего. По инерции мы предвзято относимся к тем музыкантам, сослуживцам или нашим близким, которые не соответствуют нашим стандартам, и, сами того не осознавая, ослабляем попутный ветер, дующий в их паруса. Но, обретя новый взгляд, когда всем нашим взаимоотношениям заранее выставляется оценка А, мы становимся одной командой с другими, поскольку А стала признаком и гарантией истинного партнерства.

Бен. Когда разучивал Девятую симфонию Малера с Лондонским филармоническим оркестром, я обратил внимание на то, что одна из скрипачек всегда сидит в невероятно расслабленной позе, весьма напоминающей вопросительный знак. Даже на генеральной репетиции унылая осанка этой скрипачки заметно контрастировала с демонстративной подтянутостью и собранностью других музыкантов. Ее игра была безупречной, но напряженность финальной части произведения, выворачивающей всю душу наизнанку, особенно подчеркивала неуместность ее безразличной манеры, столь не свойственной высокому исполнительскому мастерству.

В конце репетиции я подошел к ней и спросил, все ли, по ее мнению, идет как следует. Ее ответ немало удивил меня.

– Это вы писали партию скрипок? – спросила она.

Я объяснил, что мы использовали эту скрипичную партию во время нашего недавнего выступлении в Бостоне, на что она ответила:

– Мы играем слишком быстро для всех этих сложных переходов. Я просто не успеваю попадать по струнам.

Поскольку мне известно, что при исполнении быстрого произведения довольно нелегко с силой прижимать смычок к струнам для извлечения громкого звука, я согласился, что, возможно, нам следует поубавить темп. Но ее реакция была просто ошеломительной.

– Не смешите меня, – возразила она. – Вам следует исполнять это произведение, прислушиваясь к собственному голосу. А вы советуетесь с другими.

Ее слова стали для меня откровением. Манера поведения, внешний облик и даже настроение скрипачки напрямую зависят от того, насколько легко она взаимодействует со струнами своей скрипки! Следует признать, что сам дирижер оркестра обычно не исполняет музыку, хотя и знаком с особенностями каждого инструмента. И, как профессиональный скрипач, при написании партии для струнных я исходил из собственного восприятия движений смычка. Однако в своем стремлении найти единственно правильный темп и донести до слушателя берущие за душу, длинные замысловатые пассажи и дикое неистовство свойственной Малеру экспрессии я, вероятно, несколько завысил темп, принеся в жертву жизненно важное для каждого скрипача ощущение взаимодействия смычка со струнами. Ценой, которую пришлось заплатить, оказался дискомфорт и в конечном итоге вынужденное ухудшение игры талантливых скрипачей одного из величайших оркестров мира. Эта цена была непомерно высокой.

Привычными для меня в день выступления были генеральная репетиция и следовавший за ней продолжительный сон. Затем я принимал душ, съедал два английских кекса и яичницу-болтунью, запивал их крепким английским чаем и возвращался в зал для традиционной напутственной речи перед музыкантами. Но на этот раз все было по-другому. После репетиции я вернулся в номер гостиницы и провел полдня за нотами, проверяя каждый пассаж из партии скрипки на предмет сложности для исполнения. Мне показалось очевидным, что слишком быстро играется далеко не все. Разве вот этот пассаж? А может, этот? Я слегка замедлил каждый из пассажей, которые, на мой взгляд, могли вызвать затруднения у Тани и ее смычка.

На протяжении всего концерта я то и дело посматривал в сторону Тани и замечал, что она превратилась в страстную, невероятно эмоциональную исполнительницу, целиком поглощенную музыкой. Наше выступление прошло на вполне достойном уровне, и для непосвященных несомненное преображение Тани никак не повлияло на успех оркестра, состоящего из сотни музыкантов. Но тот один дополнительный процент, который возник благодаря ее личному вкладу, был весьма важен для меня. Он означал, что мы нашли с ней общий язык и что я открыл нечто новое для себя. Прежде, когда я смотрел на нее как на странного и несчастного человека, мне приходилось делать вид, что ее безучастность меня не беспокоит. При этом я тратил немало энергии, и наблюдая за ней, и игнорируя ее.

После концерта Таня куда-то исчезла, и мне так и не удалось ее найти. Но спустя несколько недель я решил разыскать ее и поблагодарить за то, что в последнюю минуту она сумела мобилизовать все свои силы и помогла оркестру подарить зрителям столь волнующее и незабываемое исполнение. В офисе филармонии мне любезно сообщили номер ее телефона. Она жила в одном из предместий Лондона. И однажды утром я позвонил ей из Бостона.

Таня немало удивилась, услышав мой голос. Она призналась, что никогда прежде дирижеры не звонили ей домой. Таня восторженно отреагировала на мою огромную благодарность за ее вклад в исполнение Девятой симфонии Малера. Оказалось, что Малер был ее любимым композитором. Таня с особым трепетом относилась к его творчеству и знала все его произведения. А наше совместное выступление в Лондоне стало одним из самых значительных событий в ее музыкальной жизни.

Вот какой урок получил я тогда: музыкант, который выглядит безучастным, может стать самым ярким в своей группе. Кстати говоря, безучастным может быть и очень эмоциональный человек, которому просто не хочется разочароваться в очередной раз. Таня, страстная поклонница Малера, приняла решение «кое-как пересидеть» предстоящее выступление, поскольку ожидала от него очередного разочарования. После встречи с Таней я понял, что при общении с человеком следует видеть не его притворное равнодушие, а скрытые за ним увлеченность и страсть.

Когда подходил к Тане после генеральной репетиции, я вовсе не собирался делать ей внушение как музыканту, отлынивающему от своих обязанностей. У меня уже было к ней определенное отношение, я уже знал о ее любви к музыке и что ей хочется удачно выступить на концерте и «попасть смычком по струнам». Я заранее поставил ей оценку А. А мой вопрос о том, все ли идет как следует, был адресован человеку, который непосредственно участвует в нашем совместном проекте и с которым, на мой взгляд, происходит что-то неладное.

Когда я приехал в Лондонскую филармонию год спустя, Таня встретила меня с редким воодушевлением. Создалось впечатление, что после моего удачного общения с этой скрипачкой и остальные музыканты оркестра стали относиться ко мне еще более доброжелательно. Мы разучивали с ними Вторую симфонию Малера, и как-то в перерыве, после работы над довольно ритмичной второй частью, напоминающей венский вальс, моя новая знакомая решила еще раз исполнить свою партию. Я задремал в кресле, слушая ее игру.

– По-моему, слишком медленно. Вам тоже так кажется? – спросила она шепотом.

Подход «Ставим высшую отметку» позволяет одновременно и домысливать, и распознавать в каждом человеке такую универсальную черту, как желание быть нужным и оказывать помощь другим. И разумеется, следует помнить о том, что эта черта не всегда лежит на поверхности. У нас всегда есть выбор: или принимать за чистую монету безразличие начальника, музыканта, студента и так мучить самого себя, или уважать неосуществленное желание этих людей изменить что-либо к лучшему. Редко ли, например, можно увидеть подростка, сидящего в такой же отрешенной позе, что и Таня? Насколько далек стиль нашего общения с подростками от неизменной и безусловной отметки А, не зависящей от того, ладим мы с ними или нет? А если поверить в то, что подростки постоянно ищут ту арену, на которой они могли бы приносить пользу своей семье и обществу, то обнаружится, что в распоряжении молодых людей невероятно мало вакантных ролей. Неудивительно, что, не имея более важной цели, чем простое существование, подростки самоустраняются от активной жизни, словно она не имеет для них никакого смысла.

Вторая скрипка: устоявшееся мнение о собственной незначительности

Бен. После того как обсуждение оценки А закончилось и все страсти улеглись, я предупредил слушателей своего курса «Интерпретация», что вскоре внутренний голос прошепчет им примерно следующее:

А зачем, собственно говоря, мне идти сегодня на лекцию? Я свою оценку А уже получил. И задание у меня есть: надо работать над собой. Кроме того, группа у нас большая, и он, возможно, даже не заметит моего отсутствия.

Я сказал студентам, что подобные мысли свидетельствуют о распространенном заболевании под названием «комплекс второй скрипки». Больше всего страдают от этого недуга люди, воспринимающие свою роль в коллективе как весьма незначительную (например, вторые скрипки). Музыканты струнной группы иногда считают себя рядовыми пехотинцами, эдакими потенциальными солдатиками для прихотей самовлюбленного дирижера. Но и многие другие артисты оркестра чувствуют себя абсолютно так же. Однако дело обстоит совершенно иначе для лидирующего трубача или солирующих духовых инструментов.

Устроившись на работу в оркестр, музыкант струнной группы на первых порах относится к своему ремеслу с большим энтузиазмом – берет ноты домой, чтобы разучивать их по ночам; посвящает игре на инструменте все свое свободное время; добросовестно и регулярно работает на репетициях. Но когда он замечает, что сидящий рядом коллега давным-давно забросил самостоятельные упражнения и что дирижер абсолютно не реагирует на его фальшивое исполнение, наш музыкант довольно быстро начинает проявлять признаки надвигающегося «заболевания второй скрипки».

И в то же время первый гобоист никогда не уступит свою партию другому инструменту и не пропустит репетиции. Почему? Потому что его отсутствие слишком бросается в глаза. Могу с уверенностью сказать, что за мою многолетнюю дирижерскую практику ни один гобоист ни разу не опоздал на репетицию. Может, гобоисту необходимо присутствовать там с самого начала, чтобы настроить остальных музыкантов на частоту оценки А?