Писатель и другие (СИ)

Адольф Гитлер сидел в своём кабинете и увлечённо работал над будущей речью, которую он был намерен произнести завтра, то есть, 6 октября 1939 года в Рейстаге, где собирался сделать заявление о победе над Польшей и прекращении существования последней как независимого государства. Настроение в связи с этим у него было просто отменное. Он и сам не ожидал, что удастся так быстро овладеть этой страной с не такими уж и маленькими вооружёнными силами, к тому же, при относительно небольших потерях в людях и технике немецкой армии. В общем, был, был повод для нешуточной радости! Но тут процесс работы был неожиданно прерван. В кабинете нарисовался взволнованный адъютант.

- Мой фюрер, - произнёс вошедший, - к Вам на приём срочно просится господин Мюллер.

- У него, что, нет прямого начальника, - недовольно проворчал глава государства, не любящий когда его отрывали от работы, - обязательно надо ко мне ему попасть?

- Мой фюрер, - ответил адъютант, - он уверяет, что дело настолько срочное, весьма и весьма необычное и совершенно секретное, что только Вы можете решить кому ещё можно доверить подобные сведения!?

- Ладно, зовите, раз пришёл, - немного подумав, разрешил Гитлер, - посмотрим, так ли это?

- Слушаюсь.

И буквально тут же в кабинет вошёл Мюллер. Нет, даже не вошёл, влетел, едва не сбив при этом в дверном проёме уходящего адъютанта фюрера! Хозяин кабинета взглянул на него и обратил внимание на сильнее, чем обычно, дрожащие веки последнего, что означало сильное возбуждение их хозяина.

- Слушаю Вас, Генрих. Что за срочное такое дело у Вас ко мне, что никто другой решить не может? Вы ничего не преувеличиваете?

- Нет, мой фюрер, - ответил шеф Гестапо, - дело действительно не терпит отлагательства, и я считаю, что в его суть нельзя посвящать много людей.

- Ну, что ж, докладывайте. По возможности - кратко. Мне ещё надо готовиться к выступлению в Рейстаге.

Слушаюсь, мой Фюрер, - Мюллер замялся, - мне очень неловко, но, я осмелюсь просить Вас дать распоряжение Вашей стенографистке, чтобы она покинула кабинет на время нашего разговора. Поймите, мой Фюрер, это не моя прихоть, а требование текущего момента. Я понимаю, что у неё есть допуск ко многим секретам Рейха, но то, о чём я хочу сейчас доложить, она слышать не должна. Я готов понести любое наказание, если Вы посчитаете после моего доклада, что я перестраховался. Но уверен, что после услышанного от меня Вы лишь подтвердите мою правоту.

Генрих, - опешивший от такой неожиданной просьбы Гитлер всё же сумел сдержать готовый вырваться наружу приступ гнева, - надеюсь, Вы понимаете, что требуете от меня? За то время, что я занимаю этот кабинет, подобного мне ещё никто не смел предлагать.

- Да, мой Фюрер, твёрдо сказал главполицай страны, - я абсолютно уверен в этом.

- Ну что ж, - после чуть ли не минутного раздумья проговорил хозяин кабинета, - я, пожалуй, выполню Вашу просьбу. Надеюсь, что основания для этого действительно имеются. - Затем, повернувшись к стенографистке, продолжил, - Марта, пожалуйста подождите пока в моей приёмной.

- Мой фюрер, - дождавшись, пока останется в кабинете один на один с руководителем страны, посетитель перешёл к главному, - вчера около 16 часов дня мне доложили о задержании необычного человека. Он ехал в сторону Берлина на машине неизвестной марки. Но не это самое главное. При нём обнаружили небольшой электронный аппарат. Задержанный уверяет, что это обычный телефон. Оперативно сделанная экспертиза категорически утверждает, что подобное устройство при данном развитии науки и техники изготовить попросту невозможно. Даже в единичном экземпляре в лабораторных условиях. Вот же, посмотрите сами, - и он выложил на стол сотовый телефон Роботтенко. - Впрочем, даже и это не является главным!

- Ну и что же тогда главное?- удивлённо спросил заинтересованный Гитлер.

- А главное, мой фюрер, это то, что он заявил в беседе с моим человеком, после чего последний и поспешил ко мне! И сообщил он всего лишь о том, что он из БУДУЩЕГО! Как он говорит сам, из параллельного будущего. Но, впрочем, это не имеет особого значения, так как по его же уверению, истории наших Миров скорее всего ничем не отличаются друг от друга по меньшей мере до октября 1939 года. Он сделал такое заключение после того, как его ознакомили с перечнем событий, произошедшим в нашем Мире за последние пяток лет.

Мюллер замолчал и взглянул на Гитлера. Тот даже не пытаясь скрыть своего изумления, что-то лихорадочно обдумывал.

- Вы уверены, - наконец произнёс он, - что это не является искусно проделанной мистификацией. Например, со стороны англичан или американцев. Или даже - русских? Мало ли, что они там выдумать могли?

- Практически исключено, мой фюрер. Об этом, разумеется, и я тоже подумал в первую очередь. Но, в таком случае, мистификация могла быть скорее всего со стороны именно русских. Ибо попавший к нам является русским по национальности, вернее - украинцем, но не вижу в этом особой разницы. К тому же, взгляните сами, - он взял в руки сотовый телефон, сделал несколько касаний пальцем по экрану и повернул им в сторону Гитлера. Последний, подслеповато щурясь, вгляделся в экран. Вдруг, на лице у него появилось брезгливое выражение...

- Что это за мерзость, - с негодованием спросил он?

Мюллер, совершенно не понимая реакции собеседника, повернул экран в свою сторону. И на лице у него почти сразу же нарисовалось точно такое же выражение, как и ранее у Гитлера. На экране два мужика увлечённо совершали садомистский акт.

- Извините, мой фюрер, я пока плохо освоил управление этим аппаратом, - лицо у Мюллера стало красным, оттенка варёного рака, - он опять проделал какие-то манипуляции, вгляделся в экран и лишь убедившись, что сейчас показывается искомое, повернул экран в сторону высокого начальства.

На сей раз Гитлер внимательно всматривался в экран. Когда ролик закончился, он, помолчав некоторое время, затем подавленно спросил:

- Что здесь было показано? Я правильно понял?

- Это штурм рейхстага русскими в мае 1945 года, мой фюрер. Таким итогом закончится для нас нападение на СССР летом 1941 года. Погибнет 11 миллионов немцев. 11 миллионов, мой фюрер!!! И это только немцев! - Мюллер умолк секунд на 10, потом, собравшись с мыслями, продолжил, - и это ещё не всё, мой фюрер, - он извлёк из принесённой им папки лист бумаги на котором что-то было напечатано. - Это текст последнего интервью, которое Вы, вернее, Ваш двойник из иной реальности, дал за один день до его самоубийства. Судя по всему он неполный, но и того, что имеется, вполне достаточно. Он хранился в памяти аппарата пришельца. Ввиду крайней его важности, как сказал сам господин Роботтенко, я лично его перевёл и распечатал. Разрешите мне его Вам зачитать?

Дождавшись утвердительного кивка фюрера, Мюллер начал чтение:

"Вопрос:

27 лет назад, вступая в политическую борьбу, предполагали ли Вы, что Вас ждет такой финал?

А. Г. Да, уже тогда мы прекрасно понимали на что шли. Мы вступали в решающую борьбу, ставкой в которой была жизнь и существование белой расы. На карту было поставлено все, и исходов могло быть только два: либо мы победим, либо окончательно погибнем.

Вопрос: Сегодня 29 апреля 1945 года. Сознаете ли Вы, что потерпели поражение?

А. Г. Я не считаю, что мы проиграли. Германия, да, она проиграла войну, вермахт потерпел поражение. Но мы дали толчок мощнейшей идее. Национал-социализм наглядно доказал свое абсолютное преимущество. Вспомните 1918 год, вспомните 20-е годы, где тогда была Германия? За несколько лет, что мы были у власти, нам удалось создать величайшее государство в истории человечества. Мы построили экономику, воспитали здоровую молодежь, здоровую духовно и физически. В конце концов, в истории остается только великое. Кто сейчас вспоминает о тысячах рабов, погибших при строительстве пирамид в Египте? В истории осталась только громада пирамид.

Да, мы пали в борьбе, но это падение вверх. Национал-социализму принадлежит будущее, я не побоюсь сказать, что это будет XXI век. Я не удивлюсь, если в XXI веке национал-социализм победит в России. За годы этой войны я вынужден был пересмотреть свое расовое мировоззрение. Вот что я Вам скажу, никто здесь, в Европе, не знает Россию и никогда ее не знал. Я вовсе не идеализирую русских, отнюдь, в русских все-таки слишком много азиатского. Но факт остается фактом, русская нация оказалась сильнее и выносливее в этой безумной войне, и я не удивлюсь, если спасение для белой расы придет с Востока. Это будет логично.

Вопрос: Вы сказали, что выиграли идею, но проиграли войну. Закономерный вопрос: нужна ли была эта война?

А. Г. Вы говорите так, будто от одного меня во всем мире зависело начать эту войну или не начинать. Я знаю, после нашей гибели на нас спустят всех собак. Нас назовут агрессорами и разжигателями войны. Но это неправда, будто я или кто-то другой в Германии хотели этой войны. Новое поколение немцев строило великое государство, и не их вина, что им сплошь и рядом ставили палки в колеса. Англичане, американцы и евреи всего мира сделали все, чтобы начать эту войну, чтобы задушить ростки молодого национал-социалистического движения. Только идиот может думать, что эта война была замыслом наших стратегов. Посмотрите, в 39 году мы сразу оказались в кольце врагов, превосходящих нас численно и технически. Но даже в таких условиях германский дух явил миру чудеса героизма.

Вопрос: Оглядываясь назад, вы не пугаетесь некоторых своих поступков? Скажем так называемого окончательного решения еврейского вопроса.

А. Г. В этот трагический для Германии час я не могу думать о евреях.

Вопрос: О каком решении в своей жизни вы жалеете больше всего?

А. Г. Разгон верхушки СА в 1934 году и казнь Рема. Тогда я пошел на поводу у собственных эмоций, сыграли роль и грязные интриги внутри партии. Эрнст со всеми его недостатками был преданным национал-социалистом и с самого начала борьбы шел со мной плечом к плечу. Без его штурмовых отрядов НСДАП не было бы. Я знаю, многие тогда меня обвиняли в предательстве национальной революции, но, вопреки всяческим слухам, мной двигали только соображения морали и нравственности, я боролся за чистоту партийных рядов. Эрнст был моим другом и умер с моим именем на устах. Если бы он сегодня был рядом, все было бы по-другому. А вермахт просто предал меня, я гибну от руки собственных генералов. Сталин совершил гениальный поступок, устроив чистку в Красной Армии и избавившись от прогнившей аристократии."

(текст интервью взят из http://www.duel.ru/200528/?28_6_3)

Мюллер закончил чтение. Оба собеседника подавленно молчали около минуты. Наконец, Гитлер, взяв себя в руки, произнёс:

- Вы, надеюсь, понимаете важность этой информации и что нельзя допустить ни малейшей утечки, Генрих?

- Разумеется, мой фюрер, все имевшие контакт с пришельцем из будущего уже изолированы. К счастью, их всего 3 человека, не считая нас с Вами. Полицейские, задержавшие его, оказались людьми не глупыми, поэтому проинформировали только своего начальника, а уж он - сразу же меня. К тому же, один из полицейских родился в России и поэтому неплохо знает русский язык - не пришлось искать переводчика... Нет, не в тюрьму, - уточнил он, поймав вопросительный взгляд вождя немецкого народа, - а на одну из принадлежащих нам вилл в пригороде столицы. Там же и содержится пришелец. Охране категорически запрещено общаться с её обитателями. Все трое понимают необходимость изоляции и пошли на неё добровольно. Более того, это как раз является идеей одного из этой троицы. Если Вы не возражаете, то я хочу к работе с объектом привлечь именно этих людей.

- Хорошо, Генрих. Что Вы дальше планируете в этом направлении делать?

- Хочу получить максимум информации о возможном будущем. Хотя бы, на первое время, о самых основных событиях. Благо, как Вы знаете, я тоже в какой-то степени владею русским языком. Поэтому пока не считаю нужным привлекать дополнительных людей. Единственное, нам придётся искать переводчиков для тех рукописей, что были в машине. К сожалению, попавший к нам не является профессиональным историком или специалистом-технарём. Но, по его же словам, несмотря на молодость, он в своём Мире уже довольно известный писатель. Пишет в жанре так называемой альтернативной истории. Поэтому историю реальную всё же должен хоть в какой-то мере знать. Во всяком случае - даты и суть основных событий. Он уже рассказал, что мы должны наголову разбить Польшу сейчас, что в свете последних событий совершенно не актуально, а с мая следующего года захватить за 40 дней Францию, что уже весьма интересно. Также, в автомобиле пришельца обнаружены множество его рукописей, чуть позже займёмся их переводами. Я уже дал своим людям задание отыскать несколько умеющих держать язык за зубами переводчиков.

- В таком случае, - немного подумав, начал говорить Гитлер, - постарайтесь в ближайшее время получить максимум информации. Но, раз время пока терпит, поэтому, без фанатизма, пожалуйста. - Он, полистав ежедневник на рабочем столе, сделал в нём какие-то пометки, - 10 октября в шестнадцать ноль-ноль, я жду Вас здесь с уже более обстоятельным докладом. А после этого, я хочу сам побеседовать с пришельцем. Постарайтесь, чтобы с ним ничего не случилось за это время. Переводчиком будет тот самый полицейский, что знает русский язык. И, передайте посвящённым в это дело, что при правильном поведении у них есть неплохие шансы высоко продвинуться по служебной лестнице. Как, собственно, и у Вас, Генрих. Пока можете быть свободны и не забудьте, пожалуйста, вернуть в кабинет мою стенографистку.

Глава 8

Мюллер с воистину немецкой пунктуальностью вошёл в приёмную Гитлера менее чем за минуту до назначенного времени. Его уже ждали. Адъютант поднялся ему навстречу и открыл дверь в кабинет своего шефа.

- Фюрер Вас ждёт, - вежливо проговорил он, освобождая дорогу, - проходите, пожалуйста.

- Здравствуйте, Генрих, - первым заговорил хозяин кабинета, - ну что важного Вы смогли узнать за эти дни по нашему вопросу?

- Меньше, чем хотелось бы, мой фюрер, но больше, чем ожидал. Всё узнанное достаточно подробно изложено здесь, - главполицай положил довольно увесистую папку на стол. - Что-то удалось узнать от пришельца, но довольно мало. А основные сведения получены, кхм, от его, как бы точнее сказать, телефона. Он его, кстати, айфоном называет. Так, вот, кроме собственно телефона, аппарат может выполнять роль библиотеки. И это только одна из множества его функций. То есть, туда можно записать множество книг. И просматривать их на его экране. Ну, как мы, например, диафильмы смотрим. И одной из книг, что там есть, является довольно подробный многотомный справочник по истории XX века. Вот оттуда и получить удалось основную информацию. К чтению и переносу информации на бумагу я привлёк тех 2-х посвящённых в это дело полицейских. Конечно, трактовка информации в книге весьма тенденциозная, но это не столь важно, ибо там перечислены места событий и их даты.

Гитлер слушал собеседника внимательно, не перебивая и даже не пытаясь пока хоть что-то уточнять.

- Ну, а вкратце, продолжил Мюллер, - в начале мая 1940 года мы начнём войну с Францией, Бельгией, Голландией и поддерживающей их Англией. Через 40 дней первые три из них капитулируют. От Франции останется треть территории. Англию захватывать не станем, но и мир с ней заключить не удастся. Притом, от подписания мирного договора откажутся именно англичане. Позже мы должны будем отправить к ним Рудольфа Гесса для переговоров. Но его миссия полностью не удастся. Единственное, англичане на первых порах нам не будут особо мешать воевать с СССР, но и только. Примерно в это же время мы захватим Данию и Норвегию. Первую - буквально за один день. Весной 1941 года мы молниеносно за один месяц разобьём Югославию и Грецию. А 22 июня 1941 года нападём на СССР. Первый год война будет идти достаточно удачно для нас, к зиме дойдём до Москвы, но взять не сможем. А потом военное счастье отвернётся от Германии. Когда русские войска уже войдут на территорию Европы, летом 1944 года англосаксы ударят нам в спину. Наша страна капитулирует в мае 1945 года. Ну, дальше для нас уже не так интересно. Германию разделят на 2 части. Более того, она потеряет весьма заметную часть своей территории. Включая всю Пруссию. К самому концу XX века страна снова объединится, но власть в ней захватят мужеложцы и прочие извращенцы.

Гитлер, хотя уже и был готов к подобной информации, некоторое время угрюмо молчал.

- Да, Генрих, - наконец произнёс он, - где-то мы совершили ошибку. Но судьба даёт нам второй шанс. И как Вы думаете, в чём была наша ошибка?

- Скорее всего, мой фюрер, в решении напасть на СССР. Очень сильно, на мой взгляд, повлияла на это информация, представленная нам адмиралом Канарисом. Он весьма преуменьшил силы, которыми обладали русские и их готовность биться до последнего. Тут непонятно в чём дело, то ли это полнейшая некомпетентность, то ли сознательная дезинформация. Кстати, в самом конце войны, Вы, мой фюрер, распорядились его повесить, что и было исполнено. Ну и, мы не ожидали, что Англия всё же решится напасть. Как мне думается, напали бы они на нас в любом случае. Даже если бы нам удалось разгромить СССР. Это далось бы нам очень нелегко, поэтому очень вероятно, что война могла бы продлиться дольше, но результат, боюсь, для нас был бы одинаков.

- Хорошо, мне думается, что у нас ещё есть время всё это хорошенько обдумать. У Вас есть ещё какие-либо важные сведения по проблеме пришельца?

- Да, мой фюрер. Вернее не по ему самому, а по привезённым им его рукописям. Они написаны на русском языке. Поэтому для перевода их я привлёк 10 человек заключённых из концлагерей, хорошо владеющих русским языком. Ну, чтобы не посвящать лишних людей в тайну. А этих унтерменшей можно и ликвидировать позже. Но результат оказался совершенно непредсказуемым. Не удалось перевести даже треть самого первого тома, - Мюллер замолчал, смущенно переступив несколько раз с ноги на ногу.

- И что же им помешало выполнить свою работу быстро? У пришельца очень плохой почерк? Или Вами найденные переводчики не обладают соответствующей квалификацией о которой Вы только что похвастались? - ядовито заметил Гитлер.

- Нет, мой фюрер, ни - то, ни - другое! Текст был уже напечатан, к тому же - шрифтом весьма высокого качества. И перед работой переводчикам был устроен довольно серьёзный экзамен. А все они достаточно легко его выдержали. Дело в другом. После начала работы ВСЕ переводчики сошли с ума!!! ВСЕ ДО ОДНОГО! Самому удачливому из них удалось перевести только 11 страниц! Результаты остальных ещё хуже. Хорошо, что я догадался запретить всем связанным с этим делом читать переведённое и сам не читал!

- Вы точно уверены в невменяемости Ваших переводчиков? Может они просто договорились инсценировать помешательство?

- Нет, мой фюрер, я сразу же вызвал нескольких известных психиатров для обследования. Притом, работали они полностью независимо друг от друга! Тем не менее, они дружно уверяют, что симуляция тут, можно сказать, исключена.

- А они, Ваши психиатры, случайно сами не рехнулись во время работы? А то, знаете ли, - Гитлер замысловато покрутил в воздухе правой рукой...

- Нет, с ними как раз ничего не случилось. Переводчики пока изолированы от остальных и за ними ведётся круглосуточное наблюдение.

- Хорошо, Генрих, - Гитлер решил закончить на этом разговор, - даю Вам неделю на решение проблемы. О строжайшей секретности, надеюсь, Вы не забудете? Ровно через неделю, 17 октября, и в это же время я жду Вас с отчётом о проделанной работе. И, вот ещё что: как я Вам и говорил в прошлую нашу беседу, хочу сам пообщаться с пришельцем. Ну, скажем, - он полистал свой ежедневник, затем сделал там короткую запись, - назначим встречу на 30 октября на пятнадцать ноль-ноль. Теперь - всё. Можете идти.

- Слушаюсь, мой фюрер!

Глава 9

- Мой фюрер, к Вам господин Мюллер, - проговорил тихо вошедший адъютант.

- Пусть войдёт, я его жду.

Не успел адъютант исчезнуть с глаз своего шефа, как тут же материализовался приглашённый. Хозяин кабинета сразу обратил внимание на его красные от недосыпания глаза и опухшие веки. Да и выглядел вошедший, мягко говоря... В общем, неважно он выглядел.

- Вы выполнили моё задание, Генрих? Мне очень хотелось бы узнать о том, что Вам удалось выяснить, - проговорил Гитлер после взаимного приветствия.

- Мой фюрер, смею надеяться, что - да, в основном - выполнил. Но, скажу честно, далось это очень нелегко. Особенно с переводом рукописей господина Роботтенко. Он, кстати, попросил печатную машинку с русским шрифтом и бумагу. Сказал, что хочет продолжить свою работу. Я дал согласие. И даже обещал напечатать его книги и оплатить его труды. Но при одном условии - если главными действующими лицами будут американцы и англичане. На что он мне заявил, что ему всё равно о чём писать, лишь бы только писать.

- Я Вас не понял, Генрих, а какое отношение всё это имеет к полученному Вами заданию? Я разве просил Вас трудоустраивать пришельца?

- Нет, мой фюрер, не просили. Но, тем не менее, всё это имеет самое прямое отношение к порученному делу. Разрешите, я всё же поясню?

- Да, уж, будьте так добры.

- Как я Вам и говорил, попытка быстро перевести рукописи на немецкий язык неделю назад не удалась - переводчики сходили с ума. Поэтому, в данном случае мои люди извлекли из концлагерей всех людей, кто хорошо знает русский язык. А особое внимание обратили на тех, кто дополнительно знает ещё и английский язык. Мы учли первый негативный опыт. Теперь даём переводчикам переводить не более 5 страниц подряд, после чего он заменяется другим человеком. И работа происходит под присмотром психологов. Одновременно работают по пять пар. После перевода указанного количества текста, мы сразу отправляем людей на отдых. Пришлось пойти на организацию усиленного питания людям и организацию полноценного им отдыха. Конечно, движется работа медленнее, чем нам хотелось бы. Но сегодня уже приступили к переводу 4-го тома.

- Ну и как, с ума сходить перестали люди? И как обстоят дела с теми, кто пострадал неделю назад?

- Не идеально, мой фюрер, но в пределах допустимых потерь. Из привлечённых к делу двухста сорока восьми человек, как бы это выразится, вышло из строя за последнюю неделю только семь из них. По человеку в день. Должно хватить людей до окончания перевода. Более того, две пары специалистов работают над переводом текста на английский язык. Пока сумели перевести примерно половину первой книги, так как нашли всего 39 необходимых спецов-переводчиков. Теперь о пострадавших ранее. К сожалению, в норму не пришёл ни один человек пока. И врачи дают неутешительный прогноз. Но всё это меркнет перед тем открытием, которое сделали я и мои люди. Мы изобрели вундерваффе!!! Не без помощи, попадаловца, разумеется.

- Что??? Что Вы сказали? Абсолютное оружие? За нескольку дней!??? Не может быть!!! Наши самые величайшие учёные несколько лет бьются над этой проблемой, а Вы просто взяли и изобрели? Извините, но я Вам не верю! Либо Ваше оружие окажется настолько дорогим, что дешевле будет тех же англичан попросту купить!

- Нет, мой фюрер. Оружие, которое позволит нам захватить, например, ВСЮ Англию, будет стоить дешевле, чем производство всего лишь нескольких танков!

- И что же это за оружие? Вы не преувеличиваете его эффективность?

- Нисколько, мой фюрер. Мы даже провели его испытание. И называется это оружие, по словам нашего попадаловца - психотропным! И испытали его мы на заключённых одного из концлагерей. Взяли оттуда сотню приговорённых к смерти. И дали им почитать переведённый и размноженный первый том нашего попадаловца. Клиентам, чтобы они не заподозрили неладное, было сказано, что первый, кто запомнит любые 15 страниц книги - будет амнистирован.

- Ну и как результат?

- Отличный, мой фюрер! Через 20 минут не осталось ни одного из испытываемых, кто остался бы в здравом уме. СТО ПРОЦЕНТОВ, мой фюрер!!! Но это ещё не всё! Нам удалось отловить на завоёванных нами территориях 32 англичанина и 9 американцев! Ну, там, шпионы и другая подобная братия. На них мы тоже провели подобный эксперимент. Эти и вовсе слабаками оказались. Самый крепкий из них смог осилить только две страницы текста. В итоге получился 41 сумасшедший! - Мюллер замолчал и посмотрел на Гитлера. Тот возбуждённо расхаживал взад-вперёд по кабинету.

- Неужели нет ни одного случая, когда всё это не подействовало бы никак на человека?