Новик

— Не достоин?! — резко разозлился Макаров, зло сжав губы он прошипел. — Я такой рапорт на имя императора напишу… Он должен понять, как ошибался.

— Думаю, его окружила такая когорта прихлебателей, причём большая часть работает на англичан, эти последние письма вам и мне, предположу их работу, что и вам к нему не пробиться.

— Нужно лично отправляться в столицу, но я не могу бросить эскадру.

— Ничего страшного, я переживу. Не стоит расстраиваться, у вас сердце и ранение. Давайте лучше обговорим план моего «побега» из-под стражи…

Сидя на вынесенном на берег топляке, судя по блестевшему стволу, как скамейку его использовали давно, даже странно что на дрова не утащили, тут с этим проблемы, я рассматривал стоянку кораблей эскадры. С некоторых призов шла неспешная разгрузка. «Американец» стоял у борта «Петропавловска», там царил аврал, шла загрузка бункеров броненосца углём. С того первого дня когда я впервые увидел стоянку, состав эскадры заметно увеличился, вернулись в строй корабли что были на ремонте, трофеев хватало. Фактически эскадра была в полной боеготовности. Однако всё равно с последними приобретениями японцев, что усилились благодаря англичанам, флот их был сильнее. На два броненосца, но всё же.

После вчерашних шокирующих новостей, я чувствовал в душе опустошение. Подленький удар императора под дых немного выбил меня из колеи, но за прошедшую ночь, уже пришёл в себя, и просто плюнул на него. Прогнал, так прогнал. Снова я был на нелегальном положении, снова на мне корейские одежды, и снова я фактически в бегах. Сам побег был ничем не примечательным. Макаров вызвал конвой, о чём-то поговорил с офицером один на один, после чего меня вывели наружу, и повели в сторону местной тюрьмы. Не дошли, та меня просто отпустили, и когда я отошёл подальше, затерявшись в улочках туземного города, дали несколько выстрелов, собирая ночные патрули, чтобы сообщить о побеге узника. В принципе меня и не искали, утром где как и договорились встретиться, пообщался с представителем адмирала, тот сообщил что эскадра бурлит, до бунтов в связи с моим арестом пока не дошло, но всё к этому шло. Тем более Макаров, сегодня утром собрав офицерский состав эскадры и крепости, взял и зачитал им приказ императора, пришедший на его имя. Всё что касалось моей персоны. В общем, оборона на данный момент фактически небоеспособна, так как сообщение адмирала с площади мигом разнеслось по всем подразделениям и по кораблям. Если бы японцы узнали об этом, они бы крепость могли взять голыми руками.

Деньги у меня были, почти вся касса с трофеев, в котомке, что висела на плече, так что я собирался незаметно покинуть город, причём по земле, думаю, повторяться с джонкой тут не стоит, доберусь до Гонконга, а там будет видно, что делать дальше. Макаров уже обещал отправить всё моё имущество в Харбин. Там я его заберу, ну и отправлюсь в Китай. Всегда хотело посетить древние китайские города. Посмотреть их архитектуру, можно сказать прочувствовать ритм жизни этого времени. Кстати, документы мне тоже все вернули, даже штурманский патент, они тут же лежат, в котомке.

Сменив позу, я продолжал отстранённо рассматривать залив, размышляя. После того как мне лично императором надавали по рукам, причём хорошей такой увесистой палкой, у меня как-то резко было отбито желание продолжать участвовать в этой войне. Не, ну реальная подлость, причём предпосылок к этому я не могу найти, тем и неожиданнен такой поворот событий, что ещё больше унижало меня и что уж говорить, обижало. Не знаю, кто подталкивал императора к написанию этого письма и принятию подобных решений, но он своего добился, рукоплещу мастеру, участвовать в русско-японской войне я больше не буду. Из принципа. Планы мои снова дали резкий и неожиданный поворот, так что, позабыв о старых, сидел на бревне и создавал мысленно новые. Раз воевать я закончил, значит, будем путешествовать, что я любил не меньше. По морским волнам естественно. Подберу себе нормальное судно, хочу в одиночку путешествовать, и займусь этим. Однако сначала Китай, изучить его я не передумал.

Время чтобы посидеть и поразмышлять, у меня было. Поезд на Харбин уходил вечером, до него ещё о-го-го сколько, почти семь часов оставалось, так что подготовиться успею. Тем более по подложным документам уже успел купить билет, подойду перед самым отправлением. Посмотрев на часы и определив, что время уже обеденное, невольно от удивления поднял брови. Ничего себе, три часа на бревне не подвижно просидел, я встал и, размяв конечности, направился к ближайшей точке общепита. Нет, ну нравятся мне китайские пельмени и всё тут, да и суп из лапши тоже ничего.

Вернувшись обратно, я стал рассматривать «Отрок». Его плохо было видно из-за корпуса «Севастополя», однако то, что там велись активные работы, наблюдал. Кстати, Макаров подтвердил все мои назначения, Головизнин остался командовать крейсером, в ближайшее время его ждало повышение в чине до капитана второго ранга. Гаранин как был на «Американце» так и оставался, судно действительно отличное, сейчас его планировали довооружить, да и в состав эскадры уже включили в качестве вспомогательного крейсера. С нашим приходом в состав эскадры вошло семь судов, это «Отрок», «Американец», ещё два судна в качестве вспомогательных крейсеров, миноносец Карташова, который остался на нём командиром, он так и оставался номерным, и ещё два судна в качестве транспортов обеспечения. Один из них угольщик. Со своими крейсерами, включая вспомогательные, Макаров планировал устроить несколько рейдов на морские транспортные коммуникации противника, они как раз для этого и предназначались. Раз Владивостокский отряд не мычит не телится, адмирал создал свой. «Отрок» туда же вошёл.

Ладно, это уже дела местных и меня не касаются. Свои я сделал, получил за это «благодарность», так чтобы не сделать хуже, дальше не буду вмешиваться. Тут вдруг со стороны ремонтных мастерских в небо взлетела ракета, от чего я удивлённо поднял голову, рассматривая её. Мы обговаривали с Макаровым экстренные средства связи, и сейчас судя по сигналу, со мной хотели срочно поговорить. Встав, я отряхнул штаны и, горбясь, лицо грязью было испачкано, подволакивая левую ногу, направился в сторону точки встречи. Да, меня может если и узнают, не сдадут, но раз снова на нелегальном положении, то и вести себя нужно соответствующе. На назначенной точке встречи находилась адмиральская коляска с его адъютантом внутри, причём мичман так сиял, что на него прохожим смотреть было больно, столько радости.

Пробежавшись вокруг и убедившись в отсутствии засады, кроме адъютанта был лишь возница-моряк, я подошёл к коляске и, кланяясь, стал канючить денежку. Тот меня так и не узнал, бросил мелкую монету и брезгливо махнул кистью правой руки. Мол, проваливай.

— Чего звали? Чего экстренного случилось? — спросил я у него.

Мичман от неожиданности чуть на полметра не подскочил, но присмотревшись ко мне, просиял. Узнал. Вот что он мне быстро выложил. Кстати, предложил присесть в коляску. Но я отказался, он мне так легенду рушил, как стоял рядом с коляской в полусогнутом положении с почтением и подобрастием на лице, так и стоял. Да и со стороны мы внимания не привлекали, офицер, что сидел в коляске что-то бормотал, а молодой кореец его внимательно слушал. Возница отошёл, в стороне прогуливался, чтобы не слышать нашу беседу и не мешать.

А вот она была более чем интересная. После того как Шалепин вручил нам письма, он прямо этим же вечером отравился на телеграфную станцию и отстучал в столицу о выполнении приказа. Потом там, как доложили телеграфисты, шёл долгий обмен письмами закончившийся уже утро, как раз когда Макаров на площади послание императора зачитал. Тут Шалепин примчался к нему во дворец с выпученными глазами и новыми приказами. В общем, от императора, а он так же и от Макарова получил краткое, но ёмкое письмо на эту тему, пришло новое сообщение-приказ. Мол, оба письма, отправленные на моё и его имя считать недействительными, подложными. Так же мне его Императорским Величием предписывалось незамедлительно отправиться в Питер. Ага, сейчас прямо. Бегу и падаю.

— Нет, Серёга, умерла так умерла, — сказал я мичману. — Степану Осиповичу передашь мою просьбу. Все мои вещи отправить в столицу, на мою квартиру. Адрес он знает.

— Подожди, — пытался остановить тот меня. — У меня же приказ доставить тебя прямо в кабинет его превосходительства.

— Нет, послание императора это было последней каплей. У любого с таким правительством и командованием шарики за ролики заедут. Зря я в Россию приехал, нигде больше я не видел столько подлости и обмана. Всё прощай.

Мичман пытался меня остановить, но я уже затерялся среди местных жителей. Общались мы в тупичке в центре туземного города. Хм, про поезд можно забыть, придётся плагиатить себя же. Снова лодка и снова открытое море. Опять планы меняются. Вот сейчас реально придётся прятаться, Макаров все силы бросит на мои поиски, так как знает, как я хочу навестить англичан и хорошенько проучить их. Хотя может наоборот, сделает всё, чтобы я спокойно ушёл, он их тоже очень сильно не любил, а с последними событиями, наверняка мне ещё и судно полное динамита предоставит, чтобы точно хватило. Такое судно было среди последних наших призов.

Ушёл я легко, направляясь к выходу из города. Что-то делать в порту, это подставиться, логичнее всего меня там искать. Нет, я воспользуюсь поездом пока, как мне сообщили, не перерезали железную дорогу. Японцы способны наступать только из-за острой нехватки патронов к нашим пулемётам, так что ситуация тут можно сказать сложилась патовой. На душе у меня было легко, фактически император этим письмом, которое хранилось у меня в котомке среди бумаг, снял с меня все моральные обязательства перед Россией, которые хоть как-то сохранились. Умерла, так умерла. В общем, общее ощущение свободы и радости, вот что меня переполняло. Ну а та чушь, что передал Сергей, адъютант Макарова, я на неё и внимания не обратил. Лишь отметил, что теперь Макаров мне не помощник, он лицо подневольное. Да, тот говорил, что собирается подать рапорт на имя главы морского министерства об отставке, не понравилось ему что происходило. Но рапорт до окончания войны подать он не мог, у Макарова были свои моральные принципы и просить эскадру он пока не мог. Судя по поведению других офицеров, те собирались поступить так же, считая поступок императора бесчестным, мелькали слова даже о подлости, до которой тот дошёл. Но тихо, чтобы жандармы не слышали, которых с лёгкой руки Макарова тут стало много. В основном молодёжь буйствовала, те что постарше спокойнее себя вели.

Ладно это его дела, у меня были свои. Когда показались окраины города, я покинул его так, чтобы двигаться не по дороге. Это было сложно, наблюдателей тут из частей крепостной обороны хватало, однако ничего, ушёл. Да и не обратил на меня никто внимания, подумаешь ещё один китаец, я по пути сменил одежду на китайскую, да ещё инвалид, хромает. Неинтересен я никому был. Вот так выйдя на дорогу, я и шагал дальше. Мне лишь пару раз повстречались казачьи разъезды, причём второй разъезд был из казаков подъесаула Елисеева, видимо на тех лошадях, что мы отбили у японцев. Меня они не опознали и даже не остановили. Быстро их к делу приставили, едва сутки прошли.

Сблизившись с железной дорогой, я продолжал шагать, подминая высокую траву, прикидывая, что делать дальше, и мысленно перечисляя, что имел при себе. При мне была котомка, с документами в ней и деньгами. Хватит на три паровые яхты вроде «Щуки» по сумме. В принципе на этом всё, пара лепёшек не в счёт, даже запаса воды не было, не успел купить нужную ёмкость перед уходом. Ещё был нож закреплён на ноге. Перочинный в кармане, ну и два пистолета, оба на сбруе под одеждой. Запас патронов не большой, штук по пятьдесят на каждый ствол, вот и всё. Да и с перечислением всё, больше ничего не было, кроме нужной карманной мелочи. С планами другое дело, я как раз вышел к довольно крутому повороту, тут овраг дорога обходила, и присел рядом, потом вообще на спину лёг, отдыхая. Машинист сто процентов сбросит тут скорость, что позволит мне попасть на поезд. Он был грузопассажирским, а мне нужны именно пассажирские вагоны. Доберусь до станции Аньшаня, сойду, дальше уже пёхом. Или нет, куплю повозку или коня, всё же идея путешествовать пешком меня как-то не привлекала.

Потом доберусь до Пекина, и из него уже отправлюсь морем до английского порта, арендованного у китайцев. Там по ситуации. Дальше я ничего не планировал, посмотрим, как с местью англичанам пойдёт. Это конечно больше наброски, серьёзные планы которые стоит жёстко придерживаться, я не делал, всё по ситуации, импровизация наше всё. Я чуть не уснул когда услышал шум приближающегося состава. От окраин Порт-Артура мы были километрах в десяти, удалялся я больше бегом. На шаг переходил, когда встречал других путников или разъезды. Вскочив, взял используемую вместо подушки котомку, перекидывая лямку через голову, и направился к рельсам, тут недалеко было.

— Хм, хорошо охраняют, я смотрю мои советы пошли в дело. Пулемёты имеются.

Запрыгнуть я так и не смог, один из пулемётчиков резко навёл на меня ствол и сопровождал им, пока эшелон не скрылся за воротом. Серьёзно у них служба поставлена.

— Тьфу ты, надавал советов, идиот. Кстати, с бронепоездами тоже насоветовал, странно, что они тут не курсируют. Идея иметь сухопутные броненосцы Макарову очень понравилась.

Посмотрев вслед удаляющимся вагонам, там на последней платформе была позиция ещё одних пулемётчиков, в этот раз с «мадсеном», я расстроенно махнул рукой и направился прочь от дороги. Путь мой лежал в сторону порта Дальнего. Оттуда свалю куда подальше. Хм, вот из-за таких служак за пулемётами, планы у людей и летят к чёрту. Вернувшись на полевую дорогу, дошёл до перекрёстка, пропустив встречный санитарный обоз, там нашёл тропу, что вела в нужную сторону, и двинул навстречу японским войскам. А что, они тут уже властвовали. Навстречу тянулись повозки с ранеными, в попутную с боеприпасами, патронами и даже водой. Бочки водовозов встречались часто.

Ночью, практически под утро я пересёк позиции русских войск, мелкие плохо оборудованные окопы, а чуть позже и японские прошёл. Часовой там сволочь не спал, так орать начал, когда я ему случайно на лицо наступил, что пришлось поддержать:

— Русские наступают! К бою! Занять позиции! Открыть заградительный огонь!

Пока японцы отбивали несуществующую атаку противника, да ещё тратили и так не великие запасы боеприпасов, причём стрельба шла похоже по всему фронту, я и смылся в воцарившей ночной панике. Через час, когда рассвело, я уже был далеко от позиций, как в принципе и от дорог. Шёл чисто по степи, не забывая поглядывать по сторонам. Лепёшки я уже съел, воды напился в небольшом ручье, который пересекал ночью, однако это было давно, хотелось есть и пить. Спать тоже очень сильно хотелось, всё же целую ночь пропустил. Я не самый умелый охотник, хотя дичь вокруг была, поэтому решил поохотиться на дороге на двуногую дичь, у неё наверняка найдётся что поесть.

Когда я, наконец, выбрался на дорогу, время было два часа дня, часы точно показывали, я их вовремя подводил, да и проверял по солнцу время от времени. Эти часы со мной уже больше двух месяцев, успел убедиться в их точности. Укрывшись на обочине, пришлось навести маскировку, нарвав травы, я достал один из двух «Мелиоров» и, найдя в котомке глушитель, он у меня был в единственном экземпляре, навернул его на ствол. Глушитель ещё не стрелянный, новенький, так что должен хорошо приглушить выстрелы.

Дорога, на которую я выбрался, оказалось, используется японцами для снабжения своих войск, может не она одна, но уж больно поток плотный. Даже пешие пехотные колонны шли колоннами. Разъезды конные часто мелькали, артиллерия шла, повозки. В обратную сторону везли раненых, и много надо сказать. Полчаса наблюдения мне хватило, чтобы понять, что ловить тут нечего. Голодный желудок подталкивал меня к бессмысленной жертве по добыче продовольствия, но я проявил силу воли и потихоньку отполз, уйдя от дороги. Когда дорогу не стало видно, встал и дальше снова двинул быстрым шагом.

Где-то через два часа, когда я начал чувствовать упадок сил, наткнулся на укатанную телегами дорогу, она пресекала мой путь. Слева транспортная артерия японцев, а что справа?

— Проверим, — пробормотал я и прямо по дороге двинул, как оказалось к небольшой деревушке. Возможно, посмотреть на неё мне так и не довелось.

Причём не пустой деревушке. Судя по дальнейшим событиям, похоже, я наткнулся на базу отдыха одной из китайских банд. Как интересно. Часовые тут были и те меня заметили раньше, чем я их, даже раньше, чем я смог бы рассмотреть деревушку, хотя и догадывался, что за холмом будет населённый пункт, по дымам из труб понял. Наблюдатель находился на холме, так что вскоре мне на встречу выехало трое китайских бандитов, видимо одинокие путники тут были большой редкостью, раз они так среагировали. Что мне сразу и резко не понравилось, так это манера их переговоров. Тот, что скакал впереди, с коротким немецким кавалерийским карабином на руках, с ходу, с сорока метров навскидку выстрелил, причём на поражение. Пуля чиркнула по воротнику и, не задев меня, подняла фонтанчик земли за спиной. Я видел это когда, делая вид, что ранен, заваливался на бок.

Рухнув в траву на обочине, я сделал перекат в сторону, и почти в упор открыл ответный огнь. Глушитель так и не был снят с пистолета, так что хлопки наблюдателю на холме наверняка было не слышно, а вот то, что двое его друзей вылетели из седла, а третий, застряв ногой в стремени, волочился за своей лошадью, наверняка рассмотрел хорошо. Значит нужно поторопиться.

— Как тут меня всё достало. Одно и тоже. Нет, надо менять обстановку, а то каждый раз чувствую дежа вю, — бормотал я, подбегая к тому коню, в стремени которого застряла нога одного из бандитов.

Не смотря на крайне небольшое время, я с конём на поводу оббежал и два других тела, снимая с них пояса и забирая лежавшее в пыли оружие. После чего вскочил в седло и ударил каблуками мятых сбитых сапожек по лошадиным бокам. По пути ещё перехватил второго коня. Поводья я привязал к луке седла своего и таким вот тандемом рванул в степь. Вслед мне стреляли, ещё как палили, не переставая, но я как-то не обращал на это внимания, прижимаясь к шее коня. Обе лошадки были мохнаты, не большие. Не сказать что пони, но близко, родство есть. При этом обе скакали на изумление ровно и что удивительно не попадая в норы сусликов. Сам видел, как они их перепрыгивали. Помниться тогда у захваченного состава, где я из пулемёта пострелял, так же были лошади, но там были крупные, можно сказать обычные обозные кони. Рысаки. И тому чтобы скакать по степи явно были не обучены как эти пони. Возможно, коней из повозки захватили на другом русском эшелоне, вот это, скорее всего так и есть.

Насчёт дежа вю я прав на все сто, вот прям всё как под копирку. Мне такого не хочется, глаз замыливаеться. Так что как не крути, а с войны меня прогнали, посещу англичан, да так чтобы у них земля под ногами горела, хотя бы палуба вспучилась и скрывалась под водой, и всё, можно начать путешествовать. Сами справятся, так сами. Я и так помог нашим, причём до такой степени, что англичане забеспокоились за свои вклады и начали уже в открытую, не смотря на возмущение других стран, снабжать японцев. Да, читал я в Порт-Артуре новые статьи Эриха. Тогда он ещё не знал о передаче боевых кораблей, но про конвои описал так, что англичане себя должны чувствовать вываленными в дёгте и обсыпанными перьями. Ну мастер слова, что тут ещё скажешь. Эх, жаль, что всё закончилось, сейчас бы снова его взять, как в старые добрые времена и снова идти творить диверсии. Было интересно. Ну да ладно. Посещу нагличан и всё, отдых и путешествие. Хватило мне того что я воюю, а при возвращении меня каждый раз мордой лица в гуано тычат. Может это мне так везёт, но спасибо, наелся.

Удалится от места короткой, но жаркой схватки я успел метров на двести, когда заметил, что пули свистят уж очень быстро. Мысленно пересчитав оружие, я его только поднял, не изучая состояние, но выбор сомнений не вызывал. Единственная более-менее нормальная винтовка среди трофеев была «Мосина». Падение на неё похоже никак не повлияло, поэтому натянув поводья. Быстро сняв ремень с плеча, остальное оружие, тоже находилось за спиной, но я ему особо не доверял, состояние не знаю, но один был немецким карабином, из которого меня чуть не продырявили, а второе английская, кажется однозарядная винтовка «Мартини-Генри». Мне такие уже встречались, хотя пострелять из них не доводилось. Единственно, что мне известно, патроны были с дымным порохом, как у «Берданок».

В общем, сорвав с плеча винтовку «Мосина», я зажал поводья зубами и, вскинув её к плечу, стал выцеливать семь всадников, что паля из всех стволов, мчались за мной. Между нами было метров триста. Причём, прежде чем нажать на спуск, а ствол был направлен на первого всадника, что заметно вырвался вперёд, подумал о том, что хозяин этой винтовки выстрелить не успел, он последним скакал. Вот тот, что вторым был, из своей англичанки успел. Я тогда и запомнил густые клубы дыма, что вырвались из ствола.

Винтовка дёрнулась от выстрела, сильно толкнув меня в плечо, но я уже быстро выбросил гильзу и, перезарядив оружие, снова вскидывая её к плечу, стал выискивать следующую достойную цель. Приходилось стрелять очень быстро, работая на автомате. Результат был, четверых мои пули выбили из седла, вот пятый, к сожалению, смог избежать пули, тут много что сложилось, и конь подо мной перебирал ногами в момент этого третьего выстрела, да и сам всадник увёл лошадь чуть в сторону. Ну да ладно, разряженная винтовка, скользнув ремнём по руке, упала в высокую траву. Оставшиеся трое уже были вблизи, можно практически пистолеты использовать, но я содрал с плеча карабин и сделал два выстрела, больше патронов в нём не было. Первый промах, оружие не знакомое, второе, почти в упор, попал в грудь. И тут же я выхватил пистолет и трижды выстрелил. В третий раз можно было не стрелять, добивал. Кстати, бандиты, расстреляв всё из длинноствольного оружия, тоже палили в меня из короткоствола. Однако попасть, да ещё когда скачут галопом… Это фантастика, разве что больше на нервы противника действует. Кстати, действительно действует, на себе ощутил. Пришлось проявить силу воли, чтобы не реагировать на свист пуль.

Я не знаю, сколько бандитов в деревне, но после потери десяти стрелков, даже странно, что последние оставшиеся двое не отвернули, шли до последнего, поэтому я решил поторопиться. Мало ли остальные набегут. Тут вдруг конь, который и так дрожавший подо мной, начал заваливаться вниз. Успев соскочить, я вытащил из-под туши винтовку и карабин, что бросил под копыта, и только потом осмотрел коня. Да-а, хунзуры стрелять всё же умеют. В меня не попали, а вот в обоих коней более чем. В том, на котором я сидел, насчитал три дырки и конь умирал, а вот во втором, как вьючного взял, была одна. В бабку попали, выбив и эту транспортную единицу.

— Вот гады, я в их коней не стрелял, — возмутился я.

Понятно, что попадания случайны, но мне всё равно это не нравилось. Вздохнув, я сунул ствол глушителя в ухо тяжелораненого коня и нажал на спуск. Второго не стрелял, рана не слишком серьёзная, заживёт. Оставлю тут деревенские приберут.

Потом пришлось бежать и ловить других коней. Двое легко дались, а вот четыре оставшихся пришлось отлавливать верхом. Седьмой конь, вздрыгивая задними ногами, ускакал обратно в деревню, из которой пока так никого и не было. Выбрав себе коня, он был статный, хотя и пони, и смотрелся вполне ничего, я обратил внимание на брезентовый свёрток с чем-то тяжёлым, длинным и массивным в нём, привязанном к седлу. Сняв его, кони привязаны, не куда не денутся, открыл чехол, расстелив его на траве, и издал радостный вопль. Вот теперь бандиты сколь угодно могут атаковать меня, с пулемётом я вообще это не считал проблемой. Причём пулемёт был наш, из моей партии «Мадсенов» под датский патрон. Не знаю, где бандиты его захватили, но как-то смогли. Правда радость быстро потускнела, патронов к пулемёту было полтора магазина. Не так и много. Пулемёт явно был взят в бою, нагару столько долго чистить придётся.

Однако всё равно радостно насвистывая своим мыслям, я быстро привёл его к бою и поставил на сошки. Прямо на брезенте, чтобы ствол смотрел в сторону деревни. Если что, мигом открою огонь. После этого я стал осматривать тела ближайших бандитов, обыскивая их и снимая всё ценное. Фляги мне ранее попались, так что я сразу снял проблему с жаждой, вдоволь напившись, фляг было шесть и все полны, видимо в деревне бандиты ещё и их пополнили. Сейчас продовольствие собирал и в мешках грузил на лошадей. Вот чтобы до дальних добраться, пришлось брать с собой пулемёт. Кстати, хунзур что его прихватил, был вполне хозяйственный, в брезентовом чехле были нашиты самодельные подсумки где находились запасные магазины в количестве пяти штук и они там действительно были. Пустые, правда, но главное что были. Пулемёт я не зря прихватил, не всех хунзур выбил, как теплилась надежда. На холме где был наблюдатель, рассмотрел несколько всадников, что за мной наблюдали, так что, вскинув пулемёт на плечо, я прицелился и дал короткую очередь в четыре патрона. Намёк был ясный, ко мне лучше не приближаться и те действительно не рискнули, скрывшись с глаз. Так что, собрав за полчаса хабар, я сформировал из лошадей караван, парочка была серьёзно нагружена, и двинул в сторону Дальнего. Планы добраться до него у меня не поменялись.

Двигался я долго, прямо в седле поел, попил и поспал. Про последнее шучу, но усталость была такова, что клевал носом. Чуть пулемёт не потерял, что лежал поперёк седла. Когда до темноты осталось не так и много времени, а до порта, буквально рукой подать, километров шесть по моим прикидкам, я стал устраивать лагерь. До Дальнего можно было и быстрее добраться, но я сделал небольшой полукруг, уйдя в сторону в поисках воды, хорошо сходил, добыча радовала. Среди добытых трофеев была и посуда. Быстро выкопав ямку, крепкую ветку сухостой я подобрал в пути, нарубил её и разжёг костёр, подвесив котелок. Пока вода со слитых двух фляг доходила, снимал с лошадей поклажу, у двух она была, ну и сёдла, отпуская пастись. Лошади были напоены, километре в двух назад мы проходили речушку, где они хорошенько напились, так что сейчас стреноженные пощипывали травку.

Добычу, из-за сильной усталости перебрать всю я не успел, так что, поев, оставил это назавтра и, сделав из тюков бруствер, где стоял пулемёт, лёг спать. Тюки были не моими, видимо бандиты собирались покидать деревню и лошади были нагружены, чересседельные сумки полны и просто вот такие тюки. Ничего я не бросил, и забрал с собой. Всё добыча, всё моё.

Выспался просто отлично, и что совсем хорошо, никто мне не мешал. Была опаска, пока сплю, что меня попытаются, подкравшись, спеленать, но к счастью спасало то, что мы были в небольшой низине. Не овраг, но что-то вроде. Так что нас не могли рассмотреть. Быстро сбегав сделать свои утренние дела, намочив один из склонов низины, я поднялся наверх и осмотрелся. С одной стороны вроде были люди, какое-то там движение было на горизонте, но далеко, не опасно. Вернувшись в лагерь, я поставил котелок на костёр. Вчера почти весь сук сжёг, но чтобы вскипятить воду для чая, а чай в трофеях был, хоть и немного, да под лепёшку, хватило. Позавтракав, ещё раз осмотревшись, в этот раз с помощью подзорной трубы из трофеев, там где было видно ранее движение, похоже, находилась дорога, повозки передвигались, я продолжил осмотр трофеев, в этот раз со свежей головой. Довольно быстро я отобрал то, что мне пригодится, сложив отдельно, и то где барахло. В эту вторую кучу я включил так же и большие запасы продовольствия, что были в тюках. Так вот для чего бандиты в деревню заглянули. Понятно. Однако, не смотря на это бросать ничего, я не собирался. Барахло для продажи в Дальнем. Насколько я знал после тяжёлых боёв закончившихся неделю назад, фактически полностью разрушив город и всё остальное имущество, порт был взят японскими войсками. Немногочисленные русские войска, прежде чем покинуть город, под ударами морского десанта японцев, уничтожили всё что могли. Кстати, Дальний был подготовлен к возможному оставлению. Все суда, что находились в бухте, его покинули. Они сейчас в Порт-Артуре, их караваном пригнали в одну из ночей, но и часть оборудования было вывезено, остальное было подготовлено к уничтожению путём подрывов. Так что в этой реальности, порт не был сдан со всей инфраструктурой и пятьюдесятью грузовыми судами в порту. Всё вывезли что могли, всех своих людей забрали. Правда на моих планах это не сильно сказывалось, местные жители, конечно, пострадали во время двухдневного сражения за порт, но всё же оставались там и приобрести, если не джонку так лодку, думаю, там было вполне реально.

Закончив с разными вещами, собрал вокруг всё оружие и стал заниматься им. Среди вещей было найдено несколько приборов для чистки, два вернее, вот с помощью него я и почистил всё оружие. Некоторое, судя по всему, вообще никогда не чистилось. Начал с пулемёта, потом две винтовки «Мосина», а закончил уже совсем древними экземплярами оружия разного народа. Тут даже итальянская винтовка была, вот уж совсем раритет. Всё оружие естественно я заряжал, приводя в боевое положение. Что порадовало, вообще очень осчастливило, среди оружия была винтовка из Дании и патроны были того же калибра как и у моего пулемёта. Правда, патронов было всего семьдесят штук. Но теперь у меня было снаряжено четыре магазина, что совсем хорошо. Закончил освоение трофеев я к обеду. Даже захоронки бандитов нашёл, прощупав пояса. Тут я опытный знал что делать. Взяв отобранного коня, лошади продолжали пастись в низине, я с одной из винтовок на плече, что выглядели поприличнее поскакал в сторону Дальнего. Вокруг пустынно, вещи можно оставить на время без присмотра, нужно провести конную разведку. Не добрался, не знаю к счастью это или нет, но я повстречал наших. Хотя как раз думаю именно для них это к счастью. Так как я был один в один похож на китайского бандита, даже элементы одежды снятые с хунзуров одел, теперь не отличить было, я спокойно добрался до дороги, решив двигаться по ней. А что, хунзуры на зарплате у японцев, те их вполне спокойно нанимали, чтобы они в наших тылах шакалили, наверняка обе винтовки и пулемёт оттуда, так что прикрытие если не идеальное, то вполне хорошее. А чтобы совсем не вызывать подозрения, я перебинтовал правую руку и повесил её на самодельную косынку. Типа ранен я. Как выяснилось, маскировка не подвела. Даже конные патрули, что иногда проносились в разные стороны, на меня даже не смотрели.

В общем, добравшись до дороги, я дальше двинул по ней. Так как движение тут было не сказать что спешное, стал обгонять повозки, пешие колонны в основном шли навстречу, изредка попадалась артиллерия. По батарейно шли. Вот так вот я и догнал небольшую процессию. Два японских солдата конвоировали пять русских пленных. Они были связаны одной верёвкой и брели в пыли дороги по одному друг за другом. Пристроившись сзади, я двинул следом, поглядывая на пленных и на обе стороны дороги. Мне свидетели не нужны, тут же обстреляют или начнут погоню. Да, я решил освободить пленных. Так вот, пока на дороге были японцы, я стал рассматривать пленных. Один точно был артиллеристом, белая рубаха, да и красные погоны на это намекали. Фуражку он где-то потерял, шёл с непокрытой головой. Белые шаровары сильно испачканы землёй на коленях, сбоку вырван клок материи. В общем, судя по синякам, крепкий такой артиллерист демонстрировал собой, что русские солдаты погибают, но в плен не сдаются. Правда, этот как-то попал. Артиллерист был самым крепким и самым высоким, шёл впереди. За ним три обычных пехотинца, даже глазу нечем зацепиться. Обычная форма, блины фуражек на головах, тоже пыльные и грязные, у одного бланш на пол лица. Разве что двое были сильно в возрасте, вроде таких встрою не держали, третий молодой, обычный такой солдат. Вот с пятым я никак не мог понять, что не так, пока не догадался, что он был не строевой, кажется фельдшер. Хм, теперь понятно. Похоже японцы на обоз наткнулись, а это результат того боестолкновения, кого побили, кого в плен взяли, а кого рассеяли по степи. Теперь всё складывается, двое видимо возничие, те что пожилые, фельдшер с ними был, а те двое, артиллерист и пехотинец или просто попутчики, например в часть возвращались, или в охране были. Надо будет узнать, когда освобожу, угадал или нет.

Когда эта часть дороги стала свободнее, сзади и впереди на горизонте, были видны японцы, я быстро сделал два выстрела из пистолета с глушителем и, скользнув с коня на землю, подбежал к пленным с ножом в руке.

— Я свой. Сейчас срежу верёвки, хватаете трупы японцев за руки и за ноги и волочёте вглубь поля. Там в траве их не будет видно, после чего уходим. Оружие и боезапас берём. Быстро-быстро.

Похоже, японцы так ничего и не поняли, вслед нам не стреляли, когда мы удалялись от дороги все дальше и дальше. А что, выстрелов они не слышали, что происходило, не поняли, кто уходил не разглядели. Патрулей чтобы проверить под рукой не было. В общем, сошёл кто-то с дороги ну и чёрт с ним. Заметив, что бегущие рядом пленные задыхаются, хватая ртом воздух, я снял одну из фляг, и передал бегущему рядом артиллеристу. Догадка оказалась верна, у пленных было обезвоживание. Так что два литра выдули они, передавая флягу из рук в руки, в момент.

Когда мы достаточно удалились, и перешли на шаг, место в седле я сразу уступил фельдшеру, мужик пожилой, такого бега мог и не выдержать и, осмотрев, стал опрашивать пленных. Кстати, фельдшер, он был всё же строевой в звании унтера, тоже поинтересовался кто я такой. Сказал, вызывав удивление у пленных, обо мне уже все слышали, причём только хорошее. Так что поглядывали на меня с некоторым почтением и уважением. Льстило, не скрою. Насчёт обоза я угадал, фельдшер и два возничих были оттуда, а вот молодой солдат и артиллерист нет, их чуть позже свели вместе с обозниками. Те сообщили, как попали в плен. Ну артиллерист ладно, до ветру отошёл от своей батареи менявшей позицию вот его и прихватили в качестве языка в кустарнике у дороги. Вот пехотинец оказался из летучего отряда разведчиков. Из тех, что работают по тылам японцев. Их вооружали парой пулемётов, проводили лёгкое обучение и вот они уже действуют в тылах. Причём солдатик был уже опытным, четыре раза у японцев в тылу был. Как я понял, не только казаки так действовали, но и из пехоты формировали такие отряды, особенно из эскадронов разведки. Тачанки становились новым словом вооружения и техники в этой войне, до такой степени, что и у японцев они стали появляться. Кстати, про Ена он слышал, тот тоже на слуху был. А попал в плен просто, в бою чиркнуло пулей по голове, видимо товарищи это не заметили, или посчитали мёртвым, так что очнулся, когда его обыскивали. Рану тот показал, приподняв свою мятую фуражку. Фельдшер обещал посмотреть, когда мы прибудем на место, японцы перевязкой не озаботились, видимо не посчитав это нужным.

Сам я поглядывал по сторонам. Поэтому заметив одинокое дерево, которое давно было мертво, выбелено временем, мы свернули к нему и наломали веток для костра. Наконец почти под вечер мы добрались до места моей стоянки. К счастью тут никого так и не было, правда, два коня поднявшись по склону, щипали наверху траву, пришлось направить одного из возничих, чтобы тот спустил их, и они не демаскировали укрытие. Пока мы шли, я всё обдумал. Артиллерист, он был вооружён одной из винтовок конвоиров, вторая досталась раненому стрелку, встал в охранение, один возничий готовил нам ужин, а им обед, с утра ничего не ели, я занялся распределением трофеев. Да что распределение. Котомка при мне, пистолеты тоже. Отобрал лишь ценности, что были у хунзуров, сложив в наспинный мешок, это точно пригодиться, особенно наличность, имевшая тут хождение. В мешок положил одеяло и утварь с небольшим запасом продовольствия. А остальное я отдал бывшим пленным. Всё, включая всех лошадей. Вон, парнишка стрелок опытный, знает, как тут ходить, так что доведёт отряд до наших, он подтвердил, что сможет провести людей и лошадей в наш тыл, не везде оборона сплошная, есть места, где солдат вообще нет. Кстати, он же и пулемёт стал изучать с моей помощью, как только фельдшер обработал и промыл ему рану на голове. Перевязочный материал был среди трофеев. Даже какие-то мази имелись. Судя по тому, как их осмотрел и обнюхал фельдшер, он знал, что это такое. Одной вонючей мазью намазал рану, забинтовав голову. Парнишка, его Фёдором зовут, «Мадсены» раньше видел, когда с одним из летучих отрядов казаков повстречался, дали посмотреть, но использовать не получилось, так что сейчас будет шанс. Вот именно он и вооружился пулемётом. Артиллерист сменил трофейную винтовку на более привычную «Мосина», остальные трофеи, включая четыре револьвера, разобрали обозники. Кстати, я с удивлением узнал, что в начале войны артиллеристы имели на вооружение только пушки, личного оружия не было, и только с приездом Макарова, поступил приказ вооружить артиллеристов. Оружия не хватало, потому выдали им по остаточному принципу, винтовки «Бердана». У артиллериста, его Семёном звали, была как раз не «берданка», а хоть и сильно расстрелянная, но «мосинка» так что тот её знал.

Во время ужина, посуды хватило всем, мы продолжали общаться. Тут же освобождённые пленные и узнали что всё, навоевался я. По приказу императора мне теперь запрещено воевать на русской стороне. Солдаты не верили, пришлось доказывать, единственный кто умел читать, фельдшер, вслух прочитал для всех письмо от императора. Когда он закончил все сидели в унылом состоянии. Сперва конечно возмущались, но когда тот закончил только огорчённо вздыхали. Со слов Семёна, он вообще не понимал, какая муха укусила правителя. У меня были одни только победы, пулемёты я доставил на своих судах, что так помогали, это было известно в подразделениях, помогал как мог, японские корабли топил, уменьшая и ослабляя их флот, и тут такое.

В общем, убрав письмо обратно в котомку, я продолжил общаться с ребятами. Интересные люди, много нового мне об этой войне поведали.

Утром, после лёгкого завтрака, я попрощался с ребятами, и мы разошлись. Те, оседлав лошадей и забрав все мои трофеи, верхом потянулись в сторону фронта, их Фёдор вёл, командование на себя фельдшер взял как старший по званию, ну а я направился в сторону Дальнего.

Был у него уже к обеду. Мне удалось беспрепятственно попасть в порт, хотя он и был наводнён японцами, они его использовали для высадки войск и снабжения армии, что наступала на этом направлении. Эх, сейчас бы несколько мин поставить на фарватере, а то в порту почитай с сотню пароходов было, что разгружались, а некоторые, загружались, как например два госпитальных судна. Естественно туда, где была зона японцев, я не пошёл, а двинул в сторону небольшой туземной деревни. Она действительно сильно пострадала, на первый взгляд, уцелело не более десятка строений, но люди были. Вот от этих людей я и узнал, что все лодки реквизировали для разгрузки японцы, как в прочем и всё мужское население. И если я не хочу чтобы и меня прихватили, лучше спрятаться. Мне так одна корейская женщина посоветовала. Пропускать мудрые советы мимо ушей не хотелось, да я и не стал, так что, сбегав на сторону, спрятал свой мешок и котомку, после чего вернулся и дал возможность прихватить меня двум японским солдатам. Они то ли в патруле были, то ли просто шакалили в деревне пытаясь найти, чем бы поживиться. Обыскивать меня не стали и не нашли три динамитные шашки. Я бы больше взял, но среди трофеев хунзуров, шашек было всего три, да и бикфордов шнур не такой длинный. Минут на пять, а это очень мало. Ничего, я что-нибудь придумаю. Хочу устроить японцам прощальный подарок. Рвануть судно с боеприпасами. Порт с трудом вмещал все грузовые суда, что тут находились, так что если какое судно или склад на берегу рванёт, мне даже сложно представить что тут будет. Правда Дальний тогда потеряет для меня возможность найти лодку или какое другое средство передвижения по воде, но я готов на это пойти.

Всё получилось, как я и планировал, на нанятых корейцев и китайцев японцы особо не обращали внимания, ничему их жизнь не учит, покрикивали только, чтобы шустрее шевелились и всё. Так что мне удавалось перемещаться между разгружаемыми судами и, обнаружив таким путём вставший под разгрузку полный артиллерийскими боеприпасами пароход, включился в команду по его разгрузке. Там в трюме, я и заложил все шашки среди ящиков. Поджёг бикфордов шнур и, подхватив ящик, что полегче, бегом поднявшись наверх, пробежал по шатким мосткам и заторопился к складу на берегу. Успел бросить ящик и рванул в сторону. Укрытие я себе уже присмотрел. Впервые взрываю судно так близко, и надо сказать не сильно обрадовался этому. Укрытие было отличным, земляной вал у бывшей электростанции, так что, забежав за него, упал у недостроенного сруба покоцанного пулями, спрятавшись за него, и сжался в комок, закрыв голову руками, открыв рот. Когда я бежал, японцы криком пытались привлечь моё внимание, но я не обращал на них внимания, если кто выживет на берегу, а таких будет мало, поверьте, обо мне и не вспомнят, некому будет.

Когда вдруг наступило ЭТО, я чуть не потерял себя. Тряхнув головой, посмотрел в сторону огромного чёрного облака поднимающегося над портом. Земляной вал был практически полностью сметён, от сруба остались одни нижние венцы, как раз за ними я и прятался.

Быстро ощупав себя с ног до головы, состояние было не понятным, руки дрожали как от болезни Паркинсона, да и всего трясло, однако переломов не было, хотя синяков предположу, будет много, по всему телу. Нет, больше так близко взорвать не стоит, опыт был не совсем хорош. Сбросив с себя бревно, что придавило ноги, к счастью не поломав, я с трудом встал на ноги, рассматривая ту жуткую картину, что стояла вкруг. Почти треть судов, насколько я видел через дымы в порту, была выкинута на берег, жертвы и потери были страшными. Да и из-за дымов я половины не видел, но предоставлял всё прекрасно. Пошатываясь, похоже, я ещё и лёгкую контузию получил, направился за своими вещами. Часть туземной деревни горала, но к счастью мои вещи не пострадали. Пока шёл, пытаясь перейти на бег, приметил несколько лодок, что дрейфовали в заливе, правда, как добраться? Как до них добраться?

Помогли мне сами японцы, лавируя между повреждёнными и полузатопленными судами к берегу шёл паровой катер. Мне он не подходил, дальность хода небольшая, а вот сменить местоположение самое то. Похоже, японцы использовали его как лоцманское судно. Встречали суда на входе и проводили через минный фарватер, и во время взрыва он был на входе, поэтому практически не пострадал. Приметив, куда команда собирается пристать, прихватив вещи, я побежал туда. Никто не заметил, работал я с глушителем, что команда была перебита и сброшена в воду у разбитого пирса. Там я занял место рулевого и повёл баркас обратно к выходу. Пока есть время и неразбериха вокруг, стоит свалить. Когда давление пара начало падать, я подбросил угля, отметив его запас. До англичан не хватит, но если идти вдоль берега, то добравшись до ближайшей рыбачьей деревушки можно махнуть его на нормальную лодку с мачтой и парусом. А там и до цели доберусь. Ох и не завидую я нагличанам. Среди судов в порту, треть были под их флагом, считая тот, что я подорвал. Такое прощать нельзя.

***

Опустив подзорную трубу, я задумался. Не знаю, где бродит-ходит большая часть эскадры, что дислоцируется в порту Вэйхая, но на месте оставалось едва треть. Правда отсутствовали в основном крейсера, но зато было три броненосца и два из них самые современные, что были во флоте нагличан. Именно ими пугали наших англичане, намекая, что могут вступить в эту войну на стороне Японии. То есть это была та сила, которой англичане давили на наших. Намёками больше, официально ничего такого не было, но главное посмели. Я это из английских газет узнал.

Да и склады на берегу представляли для меня так же немалый интерес. Сложив трубу, я встал и стал спускаться с холма вниз. Прибыл я к этому берегу вчера вечером и только сейчас, к обеду следующего дня, сподобился провести первичную разведку. Теперь собираем вещи и идём в город, нужно замаскироваться среди местного населения и подготовить акт возмездия. Само путешествие через пролив особо ничем не запомнилось. Тогда, благополучно покинув Дальний, я добрался до первой попавшейся деревушки и действительно без каких-либо проблем поменял паровой катер на большую лодку с парусом. Причём без доплаты, рыбаки просто были не в себе от счастья, обменять грошовую лодку на дорогой и современный катер. Ха, пусть потом с бывшими хозяевами разбираются, если те найдут своё бывшее имущество. Ну да ладно. Набрав тут также продовольствия, из того, что можно есть без готовки, и оно долго храниться, почти два дня плыл к китайскому берегу. Лодка оказалась не самой ходкой. Добрался благополучно, несколько раз видел дымы, приходилось складывать мачту, чтобы меня не заметили и действительно не увидели. Проходили наши и японские миноносцы, но меня они так и не рассмотрели. Штурман я неплохой и вывел баркас без карт с одним компасом точно к цели. Под вечер дело было. Вытащил лодку на берег, сложив мачту, и провёл на свёрнутом парусе ночь, укрывшись своим походным одеялом, а утром занялся своими вещами, и вот только сейчас поднявшись на холм, осмотрел порт и стоянку английских военных кораблей. В общем, я у цели, осталось только побольнее укусить. Да так, чтобы на всю жизнь запомнили.

Уже в городе я отметил нововведение сделанное у складов англичанами, что заставило меня выругаться. То, что земляной вал насыпали между складами и городом недавно, это было видно, свежий он был. Среагировали на мои атаки Сасебо и Чемульпо, получается. Кто-то тут умеет думать головой и имеет нужное образование, ну или привлёк для этого специалистов. Надо бы эту головёнку свернуть паразиту, чтобы умные мысли в голову меньше приходили.

Спускаясь по натоптанной вьющейся по склону холма тропинке, я продолжал во все глаза рассматривать город. Англичане отстроились здесь знатно, и было бы неплохо снести город взрывной волной, но англичане предусмотрели такую возможность. Ничего, я всё равно что-нибудь придумаю. От лодки я уже избавился, столкнул её в воду, как раз был отлив, так что та стала, дрейфуя, удаляться от берега, а пробитое небольшим топориком днище не позволит ей долго маячить перед глазами. Топорик и моток верёвки были из запасов самой лодки. Хозяин так рад был её мне отдать в обмен на катер, что всё, что было в лодке, досталось мне. Топорик был неплох, правда, почему-то бронзовый, но зато заточенный до бритвенной остроты. Правда, бронзовый, причём по виду ясно, что старый до времён фараонов. Древний артефакт.

Вот так, закинув за спину потяжелевшей мешок, там были остатки продовольствия и две двухлитровые, сейчас пустые фляги, котомка висит на боку, я и двинул к городу. Поднявшись на холм и пройдя большое возделанное поле, там дорога была по краю, вышел к другому холму, со стороны внутренней бухты, и вот как раз стал спускаться к городу. Англичане были в своём репертуаре, отдельно их город, отдельно китайский. В принципе у нас в Порт-Артуре было так же, но там города совмещались, и между городами по пустырю не ходили патрули. Я видел мундиры цвета хаки пехотинцев из крепости порта. Направлялся я естественно не в город англичан. Одет как китаец, прихрамываю, лицо испачкано, так что маскировка на месте, и моё место именно в туземном городе. Нигде иначе. Причём продолжая спускаться, я всё отслеживал вокруг. Что мне не понравилось, видимо англичане ввели в порту военное положение, очень мало было людей у складов, особенно китайцев. Плохо. Я планировал поджечь их, на одном из них точно хранятся снаряды для эскадры. Ладно, и тут что-нибудь придумаем. Я мстительный, я мстить буду.

Добравшись до окраин туземного городка, я проходил мимо крайних лачуг, где селилась беднота. То, что именно беднота я почувствовал быстро. На меня налетело три подростка примерно моих лет одетых в рваньё. Видимо их впечатлили мои мешок с котомкой. Не жалел, бил чтобы покалечить или убить. Первый удар, я сам не ожидая пропустил, и мне разбили нижнюю губу, так что дальше дрался с холодным разумом и бешенством в душе. Пришлось сбросить поклажу, чтобы нормально развернуться. Удары мои не проходили даром, снося с ног нападавших. Причём двое явно знали какие-то китайские единоборства, двигались плавно, да шипели. Фигня, оба со сломанными челюстями и рёбрами легли в грязь кривой улочки. Свидетелей драки было много, однако смотрели больше со стороны комментируя увиденное, так что дав леща, нет ЛЕЩА, мелкому салаге лет восьми, что пытался утянуть мою котомку, отчего тот сел на задницу и свёл глаза в кучу, я подхватил вещи и двинул дальше. Культуру русского бокса тут ещё не знают и я хорошо его продемонстрировал. Восточные единоборства я тут не использовал, могли подловить, а вот с боксом, это хорошо получилось.

Китайский я всё так же знал плохо, фактически никак, но найти знающего корейский смог даже тут, а маскировался я именно под корейца. Найдя старушку, что сдавала комнату в своём жилище, договорился о снятии, та запросила оплату в английских деньгах, они у меня были, спасибо кассе бывшего «Талбота», так что уплатил сразу за пять дней. Не знаю, насколько я тут задержусь, но рисковать не хотелось, мне ещё на разведку время нужно. Дом у старушки был построен в китайском стиле, мне не совсем нравились эти тонкие перегородки из пергамента, однако под потолком были балки, и я спрятал котомку на ней, мешок оставил в углу у постели. Там тоже были, конечно, ценности, но не как с котомкой. Уже вечерело, поэтому сходил покушать в забегаловку. Заказал местной лапши, хотел снять пробу. Комнату я снял без питания, мне это не требовалось с многочисленными закусочными в туземном квартале.

Чуть позже, до наступления темноты погулял по берегу, разглядывая бухту. У грузовых причалов стояли под разгрузкой четыре английских парохода. Со смешком отметил там знакомое судно. В третий раз встречаемся. Сначала в составе конвоя под охраной миноносцев, потом у японских берегов, повезло порожним шло, и наконец, тут.

Вот так гуляя, я размышлял. Уничтожать нужно всё одновременно, иначе взорвёшь одно, сразу ужесточиться охрана и начнутся поиски, а охочих до денег людей среди китайцев хватает, быстро помогут меня найти и сдадут. Даже сейчас была некоторая опаска, что англичане уже интересуются всеми новичками и им обо мне сообщат. Можно этого избежать и об этом я уже подумал. Например, стоит купить небольшую повозку, это вполне реально и, удалившись от города километров на пять, организовать лагерь в тихом и неприметном месте, доставив туда все свои вещи. Когда месть свершится, добегу, и дальше двину под видом простого путника на этой повозке. Дальше Циндао, хочу посетить Эриха, планы у меня изменились насчёт Пекина. Вот пока и всё.

Заметив, что начало темнеть я поспешил обратно к своему дому, где у меня была снята комната. А то сейчас стемнеет, без гида чёрт с два найду, хотя и запоминал путь к порту. Осмотрев со стороны дом, похоже, засады нет, прошёл внутрь, сообщив хозяйке о своём приходе, она ещё не спала, светильник светил и, устроившись одетым на кровати, приготовив оружие, спокойно заснул. Дверь я подпёр мешком, услышу, если попытаются открыть. С хозяйкой я общался спокойно, она кореянкой была, и даже обрадовалась, что знаю её язык, правда то, что я не кореец быстро раскусила, пришлось выдавать другую легенду. Отец француз, мать кореянка, вырос в Корее. Вроде проглотила.

— Отличная повозка, — согласился мой переводчик, когда мы посетили третий дом, где продавалась повозка. Две первые забраковал, и повозки старые, долгого путешествия не выдержат, и лошади не лошади, а клячи.

Сегодня утром я привёл себя в порядок, отмылся, одежду почистил, чтобы выглядеть неплохо, и понял, что это не может. Подистрепался я. Так что, утром вспомнив, где живёт встретившийся мне знаток корейского, он же и подсказал на счёт этого дома, я дошёл до него и договорился что найму его. Помимо этого парень учил меня китайскому. Сам он был рыбаком, платил я чуть больше, так что он решил отдохнуть. Мы посетили местного портного и, отобрав себе из готового, остался довольным. Взял два комплекта одежды. У себя переоделся, низко надвинутая шапка скрывал наполовину лицо, и направились искать подходящие повозки. Их продавалось не так и много, пять штук. Первые две не понравились. С третьей не повезло, продали, так что пошли по следующему адресу и наконец, нашли то, что нужно. А то, что было видно по лицу, что я имею европейские черты, самодельная маскировка помогала плохо, объяснялась мной просто, отец европеец, мать кореянка. Это тоже проходило легко, как я понял тут это обычное дело, да и сам встречал таких метисов.

Оплатив повозку, мы с Бохаем, как звали моего переводчика, болтая на ходу, покатили к местному небольшому рынку. Тот честно выполнял все взятые на себя обязательства, показывал город, рассказывал об англичанах и так же учил китайскому языку, постепенно моя память заполнялась и уже достигла порядка ста слов. К вечеру я практически уверенно понимал всё, о чём говорят местные, что не могло не радовать, даже отвечать начал. К обеду на пару часов я расстался с Борхом, тот отправился к себе обедать, а я на повозке с покупками, покинул туземный городок и покатил от города вглубь континента. Найти подходящее место для лагеря удалось достаточно быстро, правда, удалился далековато, почти на семь километров, но заросший кустарником овраг мне подходил просто отлично. Найдя пологий и подходящий спуск, взяв крепкого на вид коня за узду, я спустился с ним вниз и долго шёл по дну оврага, пока мы не ушли подальше от дороги из города. Тут были крутые склоны, конь наверх не поднимется, так что распряг его, стреножил ноги и оставил пастись, повозка стояла на тормозе. Проверил поклажу, осмотрелся и довольно кивнул. Неподалёку была большая лужа, вроде чистая, для коня пойдёт, чтобы напиться. Травы тоже хватало, молодая, весенняя, так что питаться есть чем, пусть тут будет. Бегом я вернулся на дорогу, после чего и в город, где продолжил наши уроки с Бохаем. Всё же я решил нанять его на все пять дней, не стоит отказываться от такого хорошего учителя, а как я успел убедиться, тот имел способности к обучению. Не у всех есть такой дар, вот я, например его лишён. Это я о систематическом обучении, редкие лекции это ещё нормально, держусь.

С грузом в повозке там всё стандартно, всё для похода. Даже нашёл небольшой шатёр, и купил, он тюком лежит у заднего борта. Посуда, одеяла, ну и продовольствия для путешествия. В общем, к отходу подготовился. Помимо запасов мной были куплены два отлично сделанных бамбуковых бакена, японские деревянные мечи, случайно на торгу их усмотрел. Оставил в повозке, тренировок забрасывать я не хотел. Раз решил стать обееруким, то чего бросать на полпути, тренироваться нужно и тренироваться.

Бохай откровенно изумлялся, как я за следующие семь дней подтянул свои знания языка и явно думал, что я над ним шутил, притворяясь, что не знаю языка. В совершенстве я им не овладел, однако хоть и с сильным акцентом общаться стал вполне уверенно. А в последние четыре дня стал ещё брать уроки китайской письменности у местного учителя этого предмета. Вот уж где было тяжело. Но ничего, так же уверенно учился и познавал эти иероглифы. Это же надо было додуматься. Один иероглиф, одно слово. Местный учитель был довольно хорошо образован и знал два вида китайского языка, старый и буквально недавно разработанный новый. Учил меня он старому, но вводил в курс и по новому, чтобы я знал о нём хоть что-то.

За эти семь дней моя жизнь даже вошла в привычную колею, однако о причинах появления здесь не забывал и готовился. Так вот, рано утром, спозаранку, я легко завтракал и совершал пробежку до лагеря, проверял коня, обихаживал его, проводил часовую тренировку на деревянных мечах, после чего так же бегом возвращался. Там мы с Бохаем продолжали уроки языка, гуляли и изучали порт. После обеда, уроки письменности до четырёх часов, и снова Бохай со своим обучением. Вечером я снова бежал в лагерь, проверял как там, тренировка с мечами, полчаса, не больше, и уже затемно возвращался в город, ночевать я предпочитал в снятой комнате. Лишь последние две ночи провёл в лагере, тем более все вещи уже были перенесены и укрыты в очерёдностях, чтобы не нашли если кто случайно наткнётся на лагерь.

И вот на седьмой день, отправившись утром в город, я продолжил интенсивное обучение языка, и к обеду сообщил Бохаю, что всё, мол, отправляюсь в путешествие, всегда мечтал посмотреть на Китай. Тот получал оплату по факту, то есть каждый день, вот и сейчас получив деньги за полдня, отправился по своим делам, перед уходом пожелав мне хорошего и удачного путешествия. Я же направился к учителю письменности, отказываться от уроков на сегодня я не планировал. Тем более акция мести англичан у меня назначена на вечер и на остаток ночи. Всё уже было продумано и даже подготовлено, я это всё сделал, пока мы с Бохаем изучали туземный город и порт. Я закупил всё необходимое на рынке, а там даже динамит свободно продавался, отнёс всё на берег, подготовив, схроны и осталось только действовать. Вот и будем, но это вечером, сейчас у меня урок.

Быстро выглянув из-за башни главного калибра, «Глори», английского броненосца типа «Конопус», я присел и задумался. Шестёрка морских пехотинцев что смеялась и курила у правого борта, не давала мне возможность пройти к люку, что вёл к носовым погребам, там находился боезапас для носовых казематных орудий. Как я понял из их разговора, перемешивающегося со смехом, одному из них сегодня было день рождения, тридцать лет детине исполнилось, и ни его незаметно праздновали. Сейчас же вышли на подветренную сторону проветриться и покрутить. А в кубрике их ждали остатки выпивки и закуски. Как я понял, такие вечеринки были строго запрещены на английском флоте. Однако некоторые капитаны делали послабления своим экипажам, всё ж такое удаление от метрополии. Мол, пусть ребята спустят пар. Среди морпехов затесалось несколько матросов, видимо участвующих в вечеринке, однако всё равно их было много. Начну стрелять, привлеку внимание. Да, этот броненосец под адмиральским флагом у меня был последним, два других броненосца, один броненосный крейсер и судно, стоявшее под загрузкой боеприпасов, их отправляли в Японию, я уже заминировал, а время тикало, химические взрыватели, да ещё самодельные, были не самыми надёжными. При этом я почему-то был в них уверен. Поэтому до первого взрыва, не думаю, что они рванут одновременно, всё же разброс будет, оставалось чуть больше получаса, плюс-минус.

Сейчас я был совершенно голый. Лишь сумка непромокаемая на поясе, там пистолет и два взрывателя, а за спиной мокрый, вернее промокший рюкзак с динамитом, динамит внутри в небольшом непромокаемом мешке. С меня вода уже стекла и при луне, которая предательски выглядывала из-за туч, оно блестело от толстого слоя сала. Хотя после стольких купаний и ползанья по якорным цепям, от этого сала мало что осталось, но я возобновлял защиту. Банка с салом у меня была в том же рюкзаке. Следы я подтирал, воспользовавшись опытом перового подобного минирования крейсера типа «Крейси» в германском порту. Тогда правда не я на дело ходил, но опыт он и есть опыт. На голове у меня чёрным полотнищем был, намотал тюрбан, им я следы на палубе и подтирал. Это очень важный этап, поверьте. Английские матросы благодаря своим офицерам и уорент-офицерам известные чистоплюю в отношении корабля, на котором несли службу, так что если заметят где пятнышко, тут же нагнут всю вахтенную смену и будут их песочить в такой позе, а это срыв операции.

Меня уже била крупная дрожь, я замерзал, а гулёны всё не уходили, и вахтенный офицер, что маялся дальше на палубе, эту компанию не разгонял, сволочь. Я так вообще замёрзну, водичка в бухте отнюдь не летняя, а тут ветерок на палубе. Достав из набрюшной сумки бутылку с ромом, я ею подогревался, весь хмель моментально слетал, когда я возвещался в воду, и сделал пару глотков. Наконец я не выдержал и из-за башни крикнул:

— Парни быстрее вниз, там на нашу выпивку нацелились.

Такая шутка сработала, те бросились вниз, а я скользнул к нужному люку и, спрыгнув на плохо освещённую аварийным питанием палубу, столкнулся тут с двумя матросами. Судя по инструменту, разбросанному вокруг и кабелям, ремонтниками-электриками. Вот с ними я почти сразу сцепился, одного получилось выбить сразу. А вот второй отскочил, с чем-то вроде киянки в руках, или небольшого ломика, кажется, он ею отгибал держатели кабелей на стенках. За пистолетом было лезть долго, я подобрал какую-то мелочь под ногами и бросил её в лицо матросу, тот закрылся руками, что позволило мне с ним сблизиться и тремя ударами вырубить. Два не помогали, череп буквально дубовый. Что было хорошо, от неожиданности матросы сами бросились в драку, не привлекая криками внимания. Причём тот матрос, что имел крепкий череп, ещё что-то вякнул, вроде «сипай», видимо принял меня за индийца из-за тюрбана. Гы.

Дальше я рванул к погребам, без удивления обнаружив, что они охраняются. На одном из броненосцев охрана тоже была. Сняв её, пистолет с глушителем помог, и скользнул внутрь. На установку мины мне понадобилось две минуты. Уже всё было готово, причём замедлитель я поставил на десять минут. Чтобы корабль рванул в тот же временной период, что и остальные. Я с часами сверялся, они у меня были тут же, в набрюшной сумке. После этого я кинулся наверх, благополучно и незаметно добрался до якорной цепи, и быстро перебирая руками и ногами, скользнул в воду, нырнув в неё с головой. Плыл я от корабля большей части под водой, а когда удалился на максимальной скорости рванул к берегу, обходя стороной стоявший на якоре бронепалубный крейсер. Ранее его не было, три дня назад пришёл. Кстати, с ним надо тоже что-то делать, я вообще собирался потопить все боевые корабли в бухте. В общем, посмотрим, надеюсь забитое боезапасом судно у грузовой флотской стенки, всё доделает за меня, крейсер стоял недалеко от него. Его взрывом пустить на дно ещё можно, но более тяжёлые суда я сомневался, вот и перестраховался, решив заминировать их. Английские корабли плохо держались на воде при взрывах боезапасов, так что сомневаться в их дальнейшей судьбе не приходилось. Правда на местах их стоянок не такая и большая глубина, поднять можно, вот ремонтировать вряд ли, проще новые построить, но это всё время, оно позволит нашим расправить плечи.

Добравшись до берега, я выбрался на него и, подняв подготовленное полотенце, быстро вытерся, снимая жир. Первое быстро пришло в негодность и я воспользовался вторым, вот оно помогло мне вытереться насухо, так что, отбросив его к следующему, оделся в тёплую шерстяную одежду, и меховую шапку, ночь прохладно и мне после купания холодно, после чего укрылся за валуном у которого и была сложена моя одежда. Остался один заряд и одно средство инициации. В моих глюках было немного по-другому, да и я использовал бикфордов шнур. А так вообще история по сравнению с глюками оставалась прежней. Англичане крейсерами сопровождали свои конвои в Японию и нагло демонстрировали пренебрежение обязанностями союзника к Российской империи и наплевательское к законам. Пора их за это проучить. В глюках я подорвал два броненосца, третий остался цел, что-то там не сработало, может, кто заметил, как дымит шнур и смог нейтрализовать бомбу. Так же был подовран один из броненосных крейсеров. По иронии судьбы, тот же самый что стоял в бухте сейчас, в реале. Потом меня свалила простуда, и я после горячки очнулся в госпитале Владивостока. Парни мои меня туда доставили. Тогда мне помогали, это так, тут же я действовал один, так как брать акцию в Вэйхайе в ближайшее время не планировал, в будущем посмотрим, но не сейчас. Сам я находился не так и далеко от складов флотского имущества. Чуть дальше начинались пирсы, а до самих складов было рукой подать. Чтобы сюда пробраться, тут раздеться и приготовиться к минированию боевых английских кораблей, пришлось подумать, но мне удалось и то и другое. Всё сделано и я, мысленно отсчитывая время, ожидал, когда сработает первый взрыватель. Немного беспокоили часовые на двух броненосцах, как бы их не обнаружили. Электриков я вырубил надёжно, это там, однако если будут искать мины, могут обнаружить. В принципе я их хорошо спрятал, сразу не найдут, а это всё время.

Когда срок истёк, я досчитал ещё раз до десяти и расстроенно крякнул. Как же так? Эти химические взрыватели вполне успешно срабатывали при испытаниях, а тут что? Неужели сбой? В это время меня оглушил первый грохот разрыва, очень громкий и яркий, вспышка осветила всё вокруг, а догнавшая её звуковая волна оглушила. Быстро выглянув из-за валуна, не сверху, сбоку, я радостно рассмотрел, что один из двух типов «Конопусов» фактически лишился носа, и сейчас быстро тонул. Кстати, башня броненосца, похоже, улетела куда-то в город, рухнув на крайние дома. Не туземный, их который, английский. Причём отметил, что на втором броненосце, тот который я минировал последним, было включено освещение, прожекторами осматривали воду вкруг и носились люди. Видимо ещё до первого взрыва там обнаружили часового и электриков. Тут фактически разом, рванули ещё два корабля. Сначала броненосный крейсер, а потом броненосец где я снял часового. А спустя три секунды подорвался на мине броненосец «Центурион». Все мины на боевых кораблях сработали, что не могло не радовать. Осталась последняя.