Муж из натурального меха

– Так ты голодный!

– И усталый, – не стал лукавить Ваня. – И еще злой, как сто чертей. Жду вас целый день.

– Мы же не знали, что ты примчишься. Почему ты нас не предупредил?

– А вы меня много о чем предупреждали, – буркнул Ваня, явно уже меняя гнев на милость. – Ну что? Покормите вы меня? Я с собой всякой провизии прихватил. Надеюсь, сготовите ужин, не побрезгуете?

В этом был весь Ваня. Пусть небо обрушится на землю, а завтрак, обед и ужин точно по расписанию! Дисциплина прежде всего, именно это убеждение и вынес Ваня, отслужив в армии.

– Покормим, покормим, мы и сами голодные!

Ваня привез с собой из Дубочков такой запас провизии, которого хватило бы иному человеку на целый год. Была закопченная по всем правилам ветчина. И жареная курочка. И соленая форель. И домашние колбаски с сосисками. И круглые желтые и белые головки сыра. И свежая зелень. И фрукты. И джемы. И варенья. И даже пастила, которую недавно стали изготавливать в открытом Василием Петровичем кондитерском цеху. Очередная, кстати говоря, задумка хозяина Дубочков.

Как-то побывав на кухне, где шла варка варений, Василий Петрович мимоходом заметил:

– Столько соков, ягод и фруктов, неужели не приготовим для детей полезных лакомств?

И дело пошло. Оказалось, что мармелад из смородины, черники и жимолости с иргой идет у ребятишек на ура. Яблочные зефиринки тоже пользовались спросом. Потихоньку пошли в ход и леденцы, и домашняя карамель, и тянучки, сваренные из снятых с молока сливок.

Но конфеты – это баловство, сейчас для четырех взрослых и страшно голодных людей требовалось кое-что посущественней. Облюбовав для себя огромный свиной окорок, Ваня отрезал от него кусок, с наслаждением понюхал и произнес:

– Ну, и чем не хамон?

И он с аппетитом принялся уминать копченый окорок с белым домашним хлебом, который привез с собой. Глядя на Ваню, женщины тоже почувствовали, насколько же сильно они проголодались. Подсели к столу поближе к Ване и тоже взялись за дело.

Минут двадцать не было слышно ничего, кроме хруста, чавканья и жевания четырех пар челюстей. Ели, ели и не могли оторваться. Инга первой почувствовала, что не может больше проглотить ни кусочка. На столе оставалось еще множество вкусных вещей, вон и осетринка копченая смотрит на нее запотевшим гладким боком, и малосольные хрустящие огурчики выглядывают из плавающих в рассоле укропных веточек, и маринованные белые грибочки тоже надо было бы попробовать. Но все это потом.

Сейчас желудок Инги просто отказывался принимать в себя что-либо. Насилу удалось уговорить его на маленькое румяное яблочко, которое Инга потихоньку и грызла, пока остальные поглощали остатки трапезы.

– И почему самое вкусное всегда самое простое?

Лилька тоже откинулась на спинку стула, с удовлетворением поглаживая выпятившийся живот. Поесть Лилька любила. Впрочем, Алена с Ваней ей в этом не уступали. Алена так та и вовсе закончила трапезу последней, сказав:

– Ну, Ваня, спасибо, что накормил. А то мы с этими поисками пропавшего Бориса совсем про свой рацион забыли.

Инга заметила, что довольный до этой минуты Ваня снова как-то поблек, стоило прозвучать имени Бориса. Алена тоже заметила неладное в своем старом друге. Одна Лилька ничего не замечала, после еды на нее нахлынула сытая эйфория, и она сидела, блаженно улыбаясь и ничего не видя вокруг себя.

Она даже не встрепенулась, когда Ваня с тяжелым вздохом произнес:

– Несчастье у нас, Алена Игоревна.

– Да. Ты это уже говорил. Но что случилось конкретно?

– Тело мы нашли. Мертвое.

– Где? В Дубочках?

– Совсем рядом. Считай, что да, у нас в Дубочках беда приключилась.

Алена помедлила. Инга тоже перестала жевать. По взглядам, которые Ваня кидал на безмятежную Лильку, они чувствовали, что дело касается ее напрямую. Но сама Лилька ничего не чувствовала и по-прежнему не замечала.

– Девочки, вы здесь приберите, – быстро сказала Алена, – а нам с Ваней поговорить надо.

Инга покорно кивнула. А Лилька вообще никак не отреагировала.

Выйдя в соседнюю комнату, Алена строго взглянула на Ваню.

– Ну? Кто погиб? Наш человек?

– Да. Борис.

– Ох!

И хотя Алена предчувствовала нечто подобное, когда уводила Ваню подальше от Лильки, но все же услышанное поразило ее несказанно.

– Как это произошло? Говори!

– Ничего толком сам не знаю. Не мои люди труп обнаружили, грибники пожаловали. В этом году ранний слой лисичек пошел, вот они со всей области и набежали. Знают, что у Бориса в лесах лучшие грибы, туда и поехали.

– Значит, Бориса нашли в его части леса?

– Километрах в трех от дома.

– И что с ним было?

– Застрелили его. Мне удалось узнать, что стреляли из нарезного охотничьего ружья.

– Случайность, – пожала плечами Алена. – На охоте такое иногда случается. Заметит охотник шевелящиеся кусты, думает – зверь – и стреляет. А там совсем не зверь. Хорошо, если промажет, но может и попасть.

– Во-первых, такое случается только у неопытных охотников, а Борис изучил искусство охоты с огнестрельным оружием детально.

– Так ведь не он стрелял, а в него.

– Во-вторых, чтобы избежать подобной критической ситуации, охотники во время облавы на зверя идут кучно или полосой, ни один вперед ни в коем случае не высовывается.

– Кто-то со стороны приблудился. Случайный охотник. Бывает же такое? Выстрелил и случайно попал.

– И самое главное, забыл вам сказать, гнали Бориса по лесу долго. У него все тело в ссадинах и царапинах и одежда в клочья порвана. Ясно, что через бурелом продирался, надеялся от погони уйти. Да не вышло у него. Так что ни о какой случайности речь идти не может, потому что и выстрелов по нему было произведено не один, не два, а целых пять.

– И все по Борису?

– Да.

Алена была вынуждена признать, что такое за случайность выдать уже никак не получится. В Бориса точно стреляли с целью его убить.

И все же Алена цеплялась за последнюю надежду, что это не убийство никакое, а так… несчастный случай.

– Интересно, за кого Бориса могли принять? Может быть, за кабана?

– Скорей уж за оленя.

Тон, каким это было сказано, заставил Алену поинтересоваться:

– Что ты имеешь в виду?

– Я с бабами погутарил, так они мне многое про вашу дорогую подруженьку рассказали.

– Про Лилю?

– У Лильки вашей, если хотите знать, любовник имеется. И она с этим любовником своему мужу рога-то и понаставила.

– Лиля имеет любовника помимо Бориса?

– Борис-то ей вроде мужа приходился. Пусть и не расписаны они, но жили одним домом, хозяйство совместное вели, в одной кровати спали, из одной миски ели, чем не муж и жена? А вот любовника Лилька из числа гостей себе выбрала.

– И кто он?

– Подробностей я не узнал. Только имя – Гриша.

– Не может этого быть! – возмутилась Алена. – Гриша какой-то… Глупости бабы болтают! Не верю! Лиля любит одного Бориса.

– Может, оно и так, только бабе ведь не мешает одного любить, а с другим спать.

– Могу и с этим поспорить, но не буду.

– И правильно, – одобрил ее Ваня, – не до того сейчас. Решать надо, что делать станем.

– Если Борис нашелся, живой или мертвый, нам здесь делать нечего. Надо возвращаться.

Ваня просиял.

– Ингу с собой возьмете?

– Да, – осторожно пожала плечами Алена, понимая, что Ваня преследует свою цель. – Если она захочет.

Инга захотела. История, в которую она оказалась внезапно втянутой, заинтриговала ее необычайно. Да и что она забыла в душном городе? Залесный целые дни проводит у себя на службе, Ингой почти не интересуется. Самое время

уехать на время, подогреть остывающие чувства любимого супруга. Инга и раньше неоднократно пользовалась этим способом, и результаты его использования находила неизменно привлекательными.

Так что Инга не заставила себя долго уговаривать. Собрала вещички и начала придумывать послание своему мужу. Нужно было, с одной стороны, заставить Залесного примчаться за ней как можно скорее, а с другой – заставить его подольше оставаться в городе, чтобы страдать в разлуке и с каждым часом все отчетливей понимать, какое счастье ему выпало в лице Инги и как глупо с его стороны это счастье не ценить.

Пока Инга строчила свое послание, чтобы в нем примирить два столь противоположных пожелания, Залесный и Алена занялись Лилькой. Та еще ни о чем дурном не подозревала, смотрела телевизор и очень удивилась, когда друзья сказали, что пора назад в Дубочки.

– Не поеду! Что я там забыла? Поезжайте, а я здесь Борю искать останусь.

– Лилечка, а если Борис никуда и не уезжал?

– Как это?

– Разве в окрестностях Дубочков мало мест, где можно уединиться?

Лилька подумала и согласилась, что таких мест много. У самого Бориса было не меньше пяти лесных заимок, некоторые с маленькими домиками или шалашами, в которых можно было какое-то время провести в полевых условиях.

– Но зачем ему это? Зачем ему было прятаться в лесу? Нет, он уехал. Вещи собирал, переговоры о покупке билетов вел. И все это при мне делалось. Он уехал?

– А что, если Борис только хотел, чтобы ты думала, что он уехал.

Лилька широко распахнула и рот, и глаза:

– Зачем ему это было надо?

– Чтобы ты думала, что осталась одна, чтобы расслабилась. Гостей бы начала в его отсутствие приглашать… Понимаешь?

Но Лилька упорно делала вид, что не понимает.

– Каких гостей?

– Ну, каких-каких… Разных. Мужского пола, например.

Только теперь до Лильки дошло, о чем толкует ей Алена. И лицо Лильки отразило всю гамму переживаемых ею чувств. Гамма была сложной. Основную партию исполняла обида, оскорбленная добродетель выступала вторым голосом. Но помимо этих двух чувств, которые Лилька нарочно громко демонстрировала и даже чуть выпячивала, промелькнуло и еще что-то такое на ее лице, что заставило Алену задуматься, а так ли уж невинна ее дорогая подружка.

– Лилька!..

– Чего?

– Неужели это правда?

– О чем ты?

Лилька старательно делала вид, будто бы не понимает, к чему клонит Алена. Но с каждой минутой Лильке удавалось все хуже и хуже скрывать истинное положение дел. Она была уже не в состоянии выносить испытующего взгляда Алены и отвернулась.

– Лилька, ты хоть понимаешь, чем рисковала, заводя любовника при живом муже?

– При каком таком муже? Это Борька мне муж? Никакой он мне не муж! В ЗАГС он меня не водил. А если так, то нечего меня и стыдить! Надел бы кольцо на палец, тогда другой разговор. А так… Борис мне много раз повторял, что я ему никто, а потому я и решила – раз никто, так и делаю, что хочу.

И глубоко запрятанные в Лильке обида и боль внезапно полились из нее сплошным потоком. Основная мысль заключалась в том, что такого подлеца, эгоиста и сухаря надо было еще поискать.

– И надо же мне было в него втрескаться. Ведь сватались ко мне хорошие мужики, всем отказала! А с этим гордецом даже невенчанной жить согласилась. Уж мне и отец Андрей намекал, что не дело это. И вы с Василием Петровичем упрекали, что без толку свою молодость трачу, а я все думала, что вот-вот Борис образумится, разглядит, какое ему сокровище досталось. А он ни фига! Как я ни стараюсь, как из кожи вон ни лезу, ему все по барабану. Только о своих зверях и прибыли, которую они ему могли принести, и думает! Поди, Лиля, к зверушкам, прибери, отнеси, накорми. Потом еще меня приласкай и топай дальше свои финансовые отчеты строчи. Бесплатная рабочая сила, кухарка, батрачка да еще и бухгалтер с любовницей в одном флаконе. Борис меня просто использовал все эти годы! Думаете, мне не обидно это было сознавать?

– Ты никогда этого мне не говорила.

– А что говорить? Стыдно мне было о таком рассказывать.

– И ты решила ему отомстить?

– Мне это было просто необходимо! Я должна была снова почувствовать себя настоящей женщиной. Не просто рабочей лошадью, а любимой и желанной. Понимаешь?

Алена вздохнула. Она отлично понимала Лильку. Но вот понимала ли сама Лилька, какую опасную игру затеяла?