Не видели — увидим

— А я не дам тебе спать долго, — сказал дождевой червяк, — разбужу!

3

Но червяку не пришлось будить гусеницу. Утром он её не нашёл. Его подруга исчезла. А в ямке, где она возилась, устраиваясь спать, дождевой червяк увидел какую-то продолговатую коричневую штучку. С одного конца она была покруглее, с другого — поострее. И на круглом конце были бугорочки и бороздки, как будто глаза, лапки, крылышки, а острый конец был весь составлен из колечек. Вот какая это была удивительная штучка! Дождевой червяк нечаянно толкнул её в бок. И вдруг она зашевелилась.

— Живая!-удивился дождевой червяк.

— Не узнаёшь? — спросил кто-то с потолка.

Это был светлячок. Утром он погас, и дождевой червяк его даже не заметил.

— Не узнаёшь? Ведь это же твоя подруга. Она скинула ночью свою зелёную кожу и стала тем, что ты сейчас видишь — куколкой.

Дождевой червяк очень удивился и громко спросил:

— Животное стало куколкой, это большое чудо?

— Не такое уж большое чудо, — ответили ему травы и деревья. — Но если ты хочешь увидеть большое чудо, навещай свою подругу.

— Хорошо, — сказал дождевой червяк. Тут он распрощался со светлячком, прокопал норку и ушёл под землю.

Он навещал свою спящую подругу до самой зимы. Листья подорожника побурели и плотно прилегли к земле. Травы замерли. Деревья грустили, прощаясь с умиравшими листьями. А куколка всё по-прежнему неподвижно лежала в своей ямке. Потом стало холодно, и дождевой червяк, прячась от морозов, ушёл поглубже в землю. Там он сделал себе комнатку, свернулся клубочком и заснул до весны.

4

А весной он вспомнил о путешествии, о чудесах, которые видел, и о подруге-куколке. И он решил её навестить.

Но он даже не узнал знакомого места: на земле лежал ковёр прошлогодних листьев. Разве найдёшь под ними маленькую ямку? Дождевой червяк очень огорчился, но делать было нечего, и он растянулся на земле отдохнуть.

Вдруг он почувствовал, что рядом кто-то шевелится. Он изогнулся и увидел, что из-под земли, раздвинув листья, выползает какое-то насекомое. Сначала показалась голова с большими глазами, потом лохматая грудка и длинные лапки. А вот и всё насекомое вылезло наружу и поползло по стебельку.

«Оно похоже на бабочку, — подумал дождевой червяк, — только крылья совсем не такие: они смяты, как осенние листья в моей узкой норке».

А странная бабочка, уцепившись за стебелёк, начала помахивать своими уродливыми крыльями.

Они постепенно расправлялись и крепли. И вскоре она стала самой настоящей бабочкой с узорчатыми крыльями, похожими на листики.

— Откуда ты пришла? — спросил её дождевой червяк.

Бабочка повернулась на его голос и сразу же спорхнула со стебелька на землю.

— Здравствуй, дождевой червячок! — сказала она. — Помнишь, когда мы ползли, я говорила тебе, что хотела бы летать?

— Так это ты! — не веря тому, что слышит, сказал дождевой червяк.

— Да, это я, твоя подруга! Ты видел меня гусеницей, но видел и куколкой. Помнишь, на мне тогда была твёрдая коричневая шкурка? А теперь я её разорвала и выползла на волю. И сейчас я полечу! И ты посмотришь, как я полечу. А потом я буду прилетать к тебе в гости.

— Ты была червяком, а теперь у тебя крылья! — сказал дождевой червяк. — И спрашивать не надо — это большое чудо!

— Да, это большое чудо! — отозвались травы и деревья.

Теперь дождевой червяк был совсем счастлив: к нему вернулась подруга, и он наконец увидел настоящее большое чудо!

ЖЕЛТЫЙ, БЕЛЫЙ, ЛИЛОВЫЙ

Был такой хороший весенний день, что даже навозному жуку захотелось приподнять свои пыльные крылья и полетать, посмотреть, есть ли что-нибудь на свете лучше родной широкой, залитой солнцем дороги. И, увидев попрыгунью-кобылку, он спросил, где она живёт.

— На весёлом жёлтом лугу, — сказала кобылка. — Там цветут свербига, одуванчики и лютики. Как блестят лепестки у лютика! В них видишь мордочку другой кобылки. Знаешь, как это бывает, когда глядишь в воду.

— Я прилечу к тебе и посмотрю, — сказал навозный жук.

И он стал собираться. Но по привычке всё копался и копался. И прокопался очень долго. А когда полетел, то не нашёл жёлтого луга. И при встрече пожаловался кобылке.

— Ах, — сказала кобылка, — да ведь луг-то теперь не жёлтый, а белый! Там цветут купырь, ромашка, дрёма и подмаренник. Какие мелкие цветочки у подмаренника! Заберёшься между ними -и точно облако вокруг тебя. А как пахнет!

— Я прилечу к тебе и понюхаю, — сказал навозный жук.

И он стал собираться. Но по привычке всё копался И копался. И прокопался очень долго. А когда полетел, то не нашёл белого луга. И при встрече пожаловался кобылке.

— Ах, — сказала кобылка, — да ведь луг-то теперь не белый, а лиловый! Там цветут колокольчики и короставник, полевая герань и мышиный горошек. Какие забавные усики у мышиного горошка! Он цепляется ими за травинки. И на нём так славно качаться!

— Качайся на здоровье! — сказал навозный жук. — А я больше туда не полечу. Уж не расцветут ли там завтра чёрные цветы? Нет, я предпочитаю свою родную дорогу. Навоз — всегда навоз, и пыль — всегда пыль. А серый цвет для глаз всего приятнее.

КАК ОБЛАЧКО

Подмаренник был ещё совсем маленьким: у него были тоненький стебелёк и узенькие листики тремя этажами. Ему ещё долго нужно было расти. И он ещё не знал, какие у него будут цветы.

— Прилетишь ко мне, когда я расцвету? — спросил он пёструю мушку. — У меня будут большие-большие цветы жёлтым шариком, как у купавки.

— Не сочиняй! — сказала пёстрая мушка. — Я-то знаю, какие у тебя будут цветы: меньше моей головы и беленькие.

— Нет, не такие! Нет, большие! — сказал подмаренник и заплакал.

Но когда он увидел хорошенькую белую бабочку, он стал опять придумывать:

Знаешь, какие у меня будут цветы? Большие-

большие, голубым колпачком, как у колокольчика. Прилетишь тогда ко мне?

Не сочиняй! сказала белая бабочка. — Я-то Знаю, какие у тебя будут цветы: меньше моего глаза и беленькие.

— Нет, не такие! Нет, большие! — сказал подмаренник и заплакал.

Он плакал, пока не пошёл дождь. А после дождя он познакомился с дождевой каплей и рассказал ей о своём горе.

— Я хочу, чтоб у меня были большие, красивые цветы. Я хочу, чтоб их было всем видно. И чтобы ко мне все прилетали. Ну на что мне цветочки меньше мушкиной головки, меньше бабочкиного глаза!

— Успокойся, — сказала дождевая капля. — Видишь это круглое облачко? Я раньше жила в таком же облачке. И знаешь, ведь оно всё из таких малюсеньких капелек, что их не видно. А гляди, какое облачко! Уж его-то видят все. Может так случиться и у тебя: цветочки-то будут маленькие, но зато их будет много.

— Да, очень много! — развеселился подмаренник.

И больше он уже не думал о своих цветах.

А когда он вырос совсем большим и расцвёл, то вспомнил дождевую каплю. У него было так много малюсеньких цветочков и они так густо сидели на стебельках, что все вместе очень походили на маленькое облачко. И к этому облачку со всех концов лужайки летели мушки и жучки.

— Каким я раньше был дурачком! — говорил подмаренник. — Ну зачем мне были нужны большие цветы?

ЗИМНЯЯ ПИРУШКА

Заяц всё лето кормил хромую белку: озорной мальчишка перебил ей лапку. А когда белка поправилась, она простилась с зайцем и сказала:

— Спасибо тебе, зайчик, спасибо! Смотри никаких запасов на зиму себе не делай. Летом ты меня кормил, зимой я тебя прокормлю.

Но с того дня заяц белку не видел. Последняя трава скрылась под снегом. И остались зайцу, чтобы поглодать, только голые веточки да кора. В непогоду он часто голодал. Тогда он вспоминал белку, и ему становилось веселее:

«Стоит мне только её найти, а тогда заживём!»

И вот наконец заяц наткнулся на белку. Она сидела на сучке у своего дупла.

— Здравствуй, — крикнул заяц, — какое счастье, что я тебя нашёл! Ведь как раз сегодня я с утра ничего не ел.

Ладно, ладно, поставлю для друга самовар, — сказала белка. — Вот только принёс бы ты мне берёзовых веток, я бы из них угольков нажгла.

Принесу, принесу, хлопотунья, — сказал заяц и помчался.

А белка-то хитрила. Ей стало жаль своих запасов. И она нарочно отослала зайца.

«Когда-то он ещё найдёт берёзку, — думала белка.- Я тем временем потихоньку перетащу все свои запасы в другое дупло и сделаю вид, будто меня куница съела».

Но не успела белка вдеть в иголку нитку, чтобы починить мешок, а заяц тут как тут.

— На, получай берёзовые ветки, хлопотунья!

— Быстро же ты обернулся, — сказала белка.

— Да ведь берёзу-то нетрудно найти, — сказал заяц, — с опушки видно, как березнячок белеется.

«Это верно», — подумала белка. И давай хитрить дальше:

— Угольки-то у меня будут, а разжечь-то мне их нечем. Принёс бы ты мне осиновых веток, я бы из них спички сделала.

— Принесу, принесу, хлопотунья, — сказал заяц и помчался.

А белка думает:

«Ну, осину-то зимой ты не скоро отыщешь: ведь без листьев все деревья друг на друга похожи, одна берёзка белая ото всех отличается».

Но не успела белка первую заплату на мешок положить, а заяц уж тут как тут.

— На, получай осиновые ветки, хлопотунья.

— Быстро же ты обернулся, — сказала белка.

— Да ведь осину-то нетрудно найти, — сказал заяц, — осинничек как частокол стоит. Осинки тоненькие, пряменькие, серо-зелёные, а кора у них горькая.

«Это верно», — подумала белка. И давай хитрить дальше:

— Самоварчик-то я поставлю, а как я на стол накрою? Ведь стола-то у меня нету. Принёс бы ты мне дубовых брёвнышек, напилила бы я досочки, сделала бы дубовый стол.

— Принесу, принесу, хлопотунья, — сказал заяц и помчался.

А белка думает:

«Ну, дуб-то зимой ты не скоро отыщешь».

Но не успела белка десяти орешков в мешок сложить, а заяц уж тут как тут.

— На, получай дубовые брёвнышки, хлопотунья.

— Быстро же ты обернулся, — сказала белка.

— Да ведь дуб-то нетрудно найти, — сказал заяц. — Большой, толстый да корявый, а на веточках зимой, как флаги, висят засохшие листья.

«Это верно», — подумала белка. И давай хитрить дальше: