Сага о Тёмных Героях. Дилогия (СИ)

Отряд странных воинов, что был избран ею в качестве продовольственного запаса, был ни чем иным как остатками того войска, которым до недавнего времени командовал её избранник. Правда, войско — сильно сказано, так, банда уголовников и всевозможных отбросов Имперского общества, но всё же лучше чем ничего.

Кстати, теперь отпадает вопрос, коим она совсем недавно задавалась. Чего здесь потерял отряд таких ущербных воинов, во главе с человеком, чья кровь человеческой явно не была? Ответ лежал на поверхности. Они искали. Искали Логана, своего вождя и, пусть громко, зато правдиво, короля. А он считает их всех трупами.

На мгновение она остановила свой практически призрачный бег. Считает мёртвыми! Именно так. И это, несомненно, одна из тех немногих причин, что ещё удерживают его в этом лесу, причём не последняя. Верни она ему сейчас остатки его маленького воинства, и он точно уйдёт. Туда куда стремится его сердце и неспокойный дух. К вечным войнам, стремлению к власти и постоянным опасностям, что делают слаще не только его жизнь, но и его горячую кровь. А может не стоит? Перебить их всех или попросту оставить в покое. Пусть ищут, хоть целую вечность. Им его не найти в этом лесу, где она знает каждый кустик. А если они в своих поисках подберутся слишком близко или станут слишком докучать: она легко может устроить им небо в алмазах. Если она пожелает у маленького отряда ни дня, ни ночи не будет проходить спокойно. Она будет натравливать на них одного белого тигра за другим, сама атаковать их из под Тишка. Кроме того в этом лесу есть и другие милые зверушки, коих можно натравить на докучливых людишек. Не менее опасных и не менее свирепых, чем белый тигр. И в конце концов они либо сгинут без следа, либо в живых останется только этот странный воин в маске. Но…

— Он ведь всё равно покинет этот лес. — Прошептала она делая шаг вперёд. — Рано или поздно он уйдёт. Ни что не остановит этого варвара. Ни что кроме смерти.

Убивать его она не хотела. Да и какой в этом смысл? Он ей больше был нужен живым и здоровым. Пока Логан коротает дни с ней. Но, пора признаться в этом, только потому, что любит её и считает друзей — тут, пожалуй, перебор — погибшими. Не так-то легко идти в мир, с такими целями, какие ставит себе Логан, совсем одному. Даже для бывшего короля. Рано или поздно варварская сущность истинного сына Славного города и его личные амбиции заставят Логана сорваться с места, несмотря ни на что. Так чего тянуть? Пошли прахом надежды на ещё несколько неделек безмятежной любви на краю чудесной лесной полянки, во все времена года усыпанной прелестными цветами… Ну и хрен с ними!

Приняв решение Анталия, развила прямо с места по истине дикую скорость. Ветер теперь не свистел — он выл. И в горячке своего принятого, довольно поспешно я бы сказал решения, наша не слишком юная красавица совершила ту самую глупость, о коей я упоминал несколько выше. Девочка совсем утратила осторожность. В её то годы, забыть об элементарной осторожности. Забыть о присутствии в отряде сильного, непонятно какими силами владеющего воина. И о том, что упомянутый воин, как и все остальные, справедливо считают её своим врагом. Всё-таки она плотно поужинала двумя из них.

Словно лёгкий ветерок она пронеслась над упавшим лесным великаном и вышла на середину лагеря. И как лёгкий ветерок, наталкиваясь на глухую стену, исчезает без следа, так и она натолкнулась на ледяного короля. В своём безумном порыве она слишком поздно заметила, выскочившего из темноты, почти с такой же скоростью, с какой могла двигаться она, невысокого воина в Y — образном тёмно-синем жилете. Возможности остановиться или просто отскочить в сторону уже не было. Холодная ладонь, почти нежно, легла на тонкую шею. Крепкие как сталь пальцы сжались, мигом перекрыв вампиру кислород. Мгновение и воин в жилете легко, будто невесомое пёрышко, оторвал от земли грозного вампира. Анталия, придя в себя, что было сил пнула воина, целясь в самое уязвимое для мужчины место. В туне! Её нога со свистом распорола воздух. Инерция потащила её тело вперёд, но не смотря на это воин не то, что не разжал пальцев, он даже не выказал ни каких видимых усилий, что бы удержать в одной руке её шею. Зато ей пришлось туго: организм стремился вперёд, шея и голова оставались на месте. В позвоночнике что-то громко хрустнуло. Анталия взвыла бы от боли — если б могла исторгнуть из перекрытой глотки хоть звук. Взбешённая болью она вцепилась обоими руками, в длань ледяного воина. Длинные ногти впились в обмороженную плоть. Парень даже не вздрогнул! Похоже, боли он не ощущал вообще. Напрягая все свои силы, девушка попыталась оторвать от горла холодную ладонь, несущую смерть. И та подалась. Рука воина чуть дрогнула, всё же она была посильнее странного воина. Правда, не намного, как выяснилось тут же. Анталия нанесла ещё один удар ногой. Воин ушёл от него так же легко как от первого: просто чуть отвернув корпус в сторону. Вот это уже было страшно. Ни один человек не смог бы уйти от такого удара дважды. Ни то, что уйти, увидеть не смог бы! Воин же увернулся без особых усилий. Мало того он умудрился свалить её наземь. Ладонь на миг сжалась сильнее и приподняв её ещё немного над землёй, одновременно толкнула её вперёд и вниз. Легонько вперёд и вниз с такой силой, что ветер в ушах засвистел. За миг до падения ладонь воина сместилась на грудь вампира и повторила толчок. На такое мог быть способен лишь вампир, да и то не каждый: какая скорость, какая сила! «Да кто же он такой!» — за секунду до падения успела удивиться девушка. Ни прошло и секунды как её стройное тело, с огромной нечеловеческой силой впечатали в землю. Мир на мгновение окрасился в багровые тона, буйство которых озвучил хруст её ломающихся костей.

Ох, недооценила она парня! Но кто бы мог подумать, что такое в принципе бывает? Обычно ни маги, ни воины, владеющие сим искусством, не способны двигаться с такой скоростью и уж конечно не обладают такой физической мощью при таком телосложении.

Багрянец перед взором отнюдь не юной красавицы рассеялся практически сразу: не даром она являлась вампиром, при том довольно старым, а значит очень сильным. Кроме того, она только, что плотно поужинала кровью. Все внутренние и внешние повреждения уже были устранены её трудно, очень трудно поддающемуся смерти, организмом. Её немного помяли, но совсем не победили.

Начиная злиться, она вскочила на ноги, точнее попыталась сделать это. Обжигая кожу ледяным прикосновением, на горло девушки вновь легка ладонь ледяного воина. Узкие пальцы резко и с огромной какой-то запредельной силой сжались. Мир вновь погрузился в кровавую пелену. Конечно, он мог бы и убить её — задушить и ломать шею, только толку от этого чуть. Вампира так просто не убьёшь. Нет, она конечно умрёт, как и положено, но уже через несколько минут организм восстановится и симпатичный вампир вновь вернётся к жизни. Только… Что-то подсказывало ей, что сей удивительный человек, далеко не так прост. Такие милые особенности вампирьего организма, вполне могут быть ему известны, а значит: писец.

Сейчас она мало, что могла сделать, для своего спасения. Вся её сила пропадала в туне. Горло перехватило, точнее передавило. Да так, что невозможно было дышать. Тело стремительно опутывала предательская слабость. Организм растрачивал свои резервы в пустую, только на восстановление. Что живо походило на защиту, а как известно только защищаясь сражение не выиграешь. Особенно против такого противника: неутомимого и беспощадного. Анталия нутром чувствовала. Нутру, кстати, было всё хреновее, ещё немного и жизнь покинет её тело, судя по всему окончательно и бесповоротно. Сомнительно, что сей странный субъект, позволит ей возродиться. А после смерти, она какое-то время будет беззащитна, как самый настоящий труп. Значит всё? Нет, ни за что!

Анталия собрав все силы, попыталась оторвать несущую смерть руку от горла. На сей раз бесполезно: чуть согнутая, тонкая, для такой физической мощи, рука, будто отлитая из металла, не поддавалась. Собственно и сил у неё осталось не так много. Всё-таки проклятый воин здорово помял её! Несколько сильнее, чем ей показалось в начале. Она попыталась выскользнуть вывернуться, извиваясь всем телом и нанося беспорядочные удары по своему врагу, которого уже не видела за кроваво-красной пеленой боли. Реально в пустоту. Попытки вывернуться больше походили на извивающуюся змею, под придавившим её голову тяжёлым сапогом или упавшей веткой. Тело без толку перепахивает землю вокруг, а башку уже не вытащить хоть ты тресни! Удары, без шуток, способные сломать пополам простого смертного играючи отбивались. Не совсем так. Даже не отбивались: мягкое почти нежное прикосновение по касательной и страшный удар неизменно устремляется в пустоту. Это было страшно. Никогда ей ещё не приходилось попадать в столь плачевное положение и тем более сталкиваться с такими людьми. Или, пожалуй, правильнее будет сказать существами. А всё из-за чего? Самоуверенность и беспечность, свойственная ей подобным. Может, поэтому она уже очень давно не встречала себе подобных?

Из красного тумана медленно выплыло бесстрастное, будто созданное из цельного куска тусклого льда, лицо. Лицо в маске. Она с ненавистью посмотрела в это лицо, в эти безразличные глаза, казалось смотрящие не в перекошенное налитое кровью лицо умирающего вампира, а в пустое небо. Или скажем в никуда. В этих удивительных глазах, затянутых инеем — именно на иней это походило больше всего, не отразилось ни капли эмоций. Он будто делал привычную, давно опостылевшую до автоматизма работу. А вот это было, пожалуй, самое плохое. Уйти живым от такого воина не просто, но можно, можно даже победить. Но что делать если сей воин не питает ненависти, злобы не подвержен ярости, если он убивает словно бездушный голем? Те хотя бы тупы и большей частью неповоротливы.

Собрав остатки сил и всю свою ненависть в кулак, девушка ударила в это лицо. Прицелом точно в подбородок. На сей раз, парень не увернулся и не отбил удара — не успел. В принципе он должен был тут же рухнуть мёртвый и не опасный. На деле воин ледяных пустошей, только чуть отклонился в сторону и сильно развернул голову. Маске повезло меньше. Разлетелась в мелкую пыль. Воин не расстроился, не разозлился и тем более не рухнул безжизненным кулем. Красивое лицо, немного странного роду племени, таких отпрысков рода человечьего ей видеть не доводилось, медленно повернулось к прелестной вампирше. Вторая рука плавно приблизилась к этому личику, ладонь накрыла нижнюю часть иноземной физиономии до самого носа. Воин наклонился ещё ближе, вероятно, так что бы ей было видно получше.

Из под тонких пальцев задорно брызнули ручейки светло-синего пламени, разгорячённое лицо Анталии тут же обдало зимним холодом. И для того холода зима должна была удаться на редкость суровой. Контакт с той зимой был недолгим и ави, блин, богам. Ладонь воина отстранилась (удобно то как!), на лице не местной наружности красовалась новенькая серо-белая маска. И не скажешь, сколько не разглядывай, что это кусок льда.

Пальцы воина больше не сжимались, наоборот хватка немного ослабла. Только ничего хорошего этот жест не нёс и нести не мог, учитывая личность его совершившего. У этого парня не было лишних жестов и большая их часть оканчивалась чьей-нибудь смертью. И сейчас древний воин держал в своих руках ЕЁ смерть. Белея от ужаса Анталия почувствовала как кожи, обжигая почище огня, касается первый язычок ледяного пламени. Девушка отчётливо, понимала, что сейчас произойдёт. Её бренное тело, очень скоро будет похоже на эту маску, будь она трижды проклята! Ей стало совсем не хорошо. Кажется, теперь ей предстоит стать куском льда. И очень сомнительно, что от такого удара ей подфартит спастись. Точнее сие не представлялось возможным, так ей казалось и она, в общем-то, была абсолютно права. Огонь уже коснулся её и остановить его мог только Повелевающий им.

Что оставалось делать? Ей не привыкшей проигрывать, прирождённому бойцу, гордой и сильной женщине? Пускай и слегка вампиру. Что? Конечно, спасать собственную шкуру. Ох, и сильный же союзник у Логана! Просто монстр.

— Я… — Слова шли с трудом и больше походили на хриплый, едва слышимый шёпот, что конечно, неудивительно. — Я… Логан… Где, знаю…

На лице воина ничего не отразилось. На секунду ей показалось, что он просто не расслышал её или, не хотелось бы в это верить, ему плевать. Но хватка ослабла, став скорее символической, а дыхание ужасного огня исчезло вовсе. Он прекрасно её слышал.

— Говори, но не пытайся скрыться. — Голос ледяного воина оказался таким же холодным и безразличным, как и та стихия, которой он служил. — Не сможешь.

В свободной руке воина почти весело мерцал маленький голубенький шарик, объятый язычками прозрачного, скорее призрачного пламени. Он просто мерцал, ожидая приказа. Анталия тяжело сглотнула — очень живо сей шарик, напоминал сторожевого пса на цепи. Спусти его, скажи фас и можешь прощаться с жизнью. Только в отличие от такого пса от шарика в руке мага защиты не существовало. Точнее она таковой не знала, что для неё было то же самое. И она действительно совсем не ошибалась. Шарик, сгусток огня Пустошей уже был нацелен, оставалось лишь сказать фас. И тогда он успокоится, только выбрав из своей жертвы всё тепло до капли. Но тут Суб зря старался, она и не собиралась скрываться. Она должна была указать им, где искать хозяина и собирались двинуться с ними вон из этого леса, хотя и без особой радости. Кроме того, в её прелестной головке успели возникнуть и не которые другие мыслишки. С таким союзником за плечами! Кто знает? Может со временем Логан взойдёт на трон Империи, а она, естественно будет рядом…

Девушка говорила. Колдун слушал. Опять же абсолютно бесстрастно — ей порой казалось, что она говорит с пустотой. Или трупом. От воина волнами исходила прохлада, особенно хорошо ощутимая сейчас, в эту тёплую ночь. Его будто неделю продержали в ледниках, а сейчас вот вытащили на свет божий… А он был бы не против недельку в ледниках…

Рассказ девушки был окончен, силы вернулись в избитое, почти умершее тело. Теперь она могла бы взять реванш за унизительное поражение. Если бы не зловеще мерцающий огонёк в тонкой ладони ледяного воина. Инстинктивно она чувствовала, сейчас не стоит рыпаться, чревато. Потом, при первом удобном случае она ещё поваляет этого бездушного мясника мордой в грязи. Прощать ближних своих она не рисковала. Ни друзей, ни тем более врагов. Прости друга, не ответь ему на обиду или оскорбление и он невольно ощутит собственное превосходство над тобой. Не важно, что оно будет надуманным (а может, и нет), но оно обязательно будет и со временем, может через пару лет или десятилетий друг обратится врагом. Прости врага и он поймёт тебя по-своему. Ты слаб или глуп. Иначе, почему не отвечаешь, не мстишь? А потом всю жизнь оглядывайся. Сия сволочь не применёт покончить с тобой. И правильно сделает. Вопреки известной во многих мирах поговорке не только собаки умирают собачьей смертью — такая же грозит и тем баранам, что играют в благородство и христианское милосердие. Она таких игр не признавала, тупость не относилась к числу её пороков. Сей замаскированный под заледеневший труп воин непременно, своё ещё получит. Но конечно, убивать его ни кто не будет. Такими союзниками не разбрасываются. Получит своё, но так, больше для проформы, да бы знал, скотина, своё место… Это хладнокровное ей было определённо не по вкусу. Как в прямом, так и в переносном смысле. И как оказалось не только у неё Суб не вызывал горячей и искренней любви.

Ведя своеобразный допрос пленённого вампира, Суб-Зеро утратил бдительность. Стреножив своего чрезвычайно опасного противника, Суб расслабился, сосредоточился только на ней, почти совсем забыв об окружающем мире, вопреки обыкновению воспринимая его где-то на периферии сознания. Непростительная оплошность для адептов жестокой школы ночных воинов (убийц — если говорить на чистоту), что он прошёл в другом мире и очень давно. Непростительная, но вполне понятная. Никто из подобных, сражённой вампирше, сейчас, к нему не замеченным подобраться не смог бы при всём желании. Не говоря о простых двуногих. Но кто мог ожидать, что угроза может исходить от тупого хищника? Одного из клыкастых обитателей леса он заметил ещё в середине рассказа девушки. Точнее услышал. Зверь кружил у начала просеки, видимо, не решаясь войти, но и не желая уходить. Из лагеря, доносился запах, намедни съеденной дичи и в принципе не было ни чего удивительного в том, что хищник подобрался к лагерю. Такое не редко имело место в пути. Суб не видел в звере реальной угрозы, считая его обычным зверем. Потому он не сразу обратил внимание на него, а когда обратил, было поздно — огромная туша, оскалив клыки и выпустив страшные когти, уже летела в воздухе, курсом прямо на него. Увернуться он уже не успел. Отпустив девушку он оказался подмят под трёхсот килограммовую тушу самого страшного хищника в пределах Катхена. Острые когти легко разорвали одежду воина, вместе с кожей в мелкое конфетти. Брызнула холодная кровь, скупым ручейком и тут же остановилась. Из простого человека взмыл бы в атмосферу тугой фонтан, завершающийся предсмертной агонией и естественно смертью, быстрой и в какой-то степени ласковой. Но зверь — ужасный монстр, средь хищной братии лесных обитателей — имел дело не с простым человеком. Игнорируя боль, которую он чувствовал гораздо слабее любого человека, а переносил много лучше, Суб сомкнул пальцы на глотке тигра и оттолкнул от себя оскаленную пасть. В тот же миг он подтянул под себя обе ноги, и уперев их в мягкое брюхо осатаневшей трави, с силой распрямил. Взрыкнув, скорее от удивления, чем от боли, зверь со свистом улетел за спину воина. Там раздался треск ломаемых сучьев — киска благополучно минула одно из исполинских брёвен, глухой удар, снова треск и шум падающего дерева. У киски оказался весьма крепкий череп, что не удивительно, если припомнить один из законов природы: чем умнее живой, тем тоньше череп, так как и это очевидно, мозгу нужно больше места. Соответственно еже ли мозгов нету, образовавшаяся пустота заполняется костью, ибо пустот между мозгом и черепом быть не должно. На примере нашей киски сей закон, сработал как должно, толщине этого черепа мог бы смело позавидовать любой боксёр. Но сила удара всё же надолго отправила тигра в аут.

Разобравшись с обнаглевшей четвероногой и очень клыкастой скотиной, то есть с нашим милым тигрёнком, Суб вскочил на ноги, ни на секунду не забыв о первом своём противнике, много более опасном, чем два десятка тигров вместе взятых. К несчастью полыхавший в его руке шар, уже не полыхал, он исчез. Проклятый тигр спутал все карты! Как только неожиданное нападение отвлекло воина, удерживаемая им сила, ушла в пустоту. Не получив ожидаемой команды на уничтожение уже взятой цели, вернулась туда, откуда пришла. И теперь у Анталии имелось небольшое преимущество, ведь, она всё же была немного быстрее своего противника. И она не преминула воспользоваться своим преимуществом. Суб резво развернулся лицом к врагу, но, к несчастью, было уже поздно. Воин не успел увидеть удара. На земле вампира уже не было, она в ту секунду заканчивала великолепный прыжок с полным грации сальто. Воин не успел отскочить в сторону — он не видел от чего ему нужно отскакивать. Удар пяткой сверху вниз, лёг точно туда, куда был нацелен: в лоб. В принципе череп у него должен был лопнуть, ибо красавица била со всей доступной ей силой. Она и била так подозревая, что сей череп одним ударом не пробьёшь. И конечно, была права. Качнувшись на, в миг подкосившихся ногах Суб-Зеро грохнулся на колени, и ошалело, тряся головой, пытался собрать разбежавшиеся в разные стороны мысли и кусочки сознания, грозившего покинуть его окончательно. Сознание послушно вернулось, мысли сбежали надолго, прихватив с собой немного памяти и способность соображать. Так серьёзно Суб по тыкве не получал уже очень давно. И конечно же, без всяких сомнений, сногсшибательный эффект, произведённый на воина великолепным прыжком Анталии, не ускользнул от её внимания. Довольно улыбнувшись, совершенно обворожительная улыбка, скажу я вам, девушка присела на корточки, подле поверженного её не отразимой грацией парня. С полминуты она внимательно изучала окосевшее лицо ледяного короля и отряд воинов за его спиной, проснувшийся в полном составе. Все держали оружие на изготовку и нерешительно переминались с ноги на ногу. Большинство из них очнулось, едва заслышав рёв тигра, и успели узреть удар, сваливший непобедимого, по их мнению, колдуна, во всей его красе. Так что напасть они пока не решались, предоставив колдуну, самому разбираться со странной женщиной не земной красоты и совсем не человеческой силы. Кроме того, они попросту боялись её. Удовлетворившись поверхностным осмотром доблестных воителей, Анталия обратилась к ледяному королю. Двумя пальцами приподняв подбородок парня, она очень нежно проговорила, обращаясь ко всем сразу:

— Не стоит рыпаться: пущу на шашлык. Двигайтесь строго на север. В одном дне пути наткнётесь на маленькую бревенчатую избушку. Там вас ожидает ваш господин, Логан… — Она плавно встала на ноги, чуть прикрыв глаза, и неторопливо провела ладонь по высокой груди, поправляя ворот куртки. Присутствующие воины немедленно сглотнули обильную слюну. Красота девушки была божественной, только вот в лице, что-то было не так. Анталия послала воинам обворожительную улыбку, и у всех в горле мгновенно пересохло. Зубки девушки были немного хищными. Она звонко рассмеялась, уже собираясь уходить, но на секунду задержалась. — Это тебе, скотина, за моего милого Шэрхана!

Симпатичная изящная ножка, приложилась к челюсти уже немного оклемавшегося воина. Того словно толстенным бревном огрели. Он сумел отклониться от прямого попадания в зубной отдел лица, но скользящего удара хватило. Что-то хрустнуло, и Суб окончательно потеряв сознание, распластался на земле. Воины одновременно шагнули вперёд с оружием на перевес (арийцы), но девушки уже и след простыл. Она будто растворилась в темноте, подобно бесплотному духу. Кто-то пошёл посмотреть на тигра и ежели тот ещё жив оборвать мучения бедного животного, пока оно не очнулось и не оборвало чью-нибудь жизнь. Тигр тоже исчез. Воины вернулись к костру. Суб-Зеро был поднят с земли и устроен у завала из брёвен подальше от огня, как известно тепла он не переносил органически. И чего доброго очнувшись ещё расстроится, и в состоянии отчаянной меланхолии перебьёт их всех до единого. Правда, тут возникали некоторые сомнения. Казалось, он просто подняться, сможет очень нескоро. Выглядел воин несколько хреново. Но кровь из него не текла, и раны затягивались на глазах. Наши друзья могли бы быть уверены, что утром парень очнётся живым и здоровым, если б знали его получше. Только что он будет с одеждой делать теперь? Маска его разбита, и так почти уничтоженный костюм, изорвали окончательно. Впрочем, их это ни касалось. Завтра они найдут господина, если вампир, конечно, не обманул их и не готовит какую-нибудь пакость. И тогда все заботы о том, как быть и что делать лягут на господина. Они верили в него, верили, что он вытащит их и на этот раз. Вытащит и приведёт к победе, к женщинам, к рекам вина и горам золота — что за победа без таких трофеев?

На утро, воины Логана стали свидетелями применения Магической Силы свойственной Суб-Зеро, в таком аспекте, что любой порядочный маг, решись они рассказать об увиденном таковому, просто рассмеялся бы им в лицо. Холод — сказал бы он, искусно подавляя приступы истерического хохота — в своей сущности и природе не способен к таким действиям…

И конечно, сей маг, был бы абсолютно прав, ибо на такое способен не был ни один, из числа почтенных Магов, какой бы силы не был он. Сотворить подобное мог лишь тот, кто не пользуясь Заклятьем, прибегает к Действию. Бог; Смертный, либо Бессмертный владеющим неким Артефактом, вышедшим из рук особенно сильных Богов; Дух Силы или Живой слившийся с Силой, так крепко, что становился её неотъемлемой частью. Не рабом, не Владыкой, а продолжением её в мире материальном, отраженьем в мире Живых. Тем, кем был Суб-Зеро, кем он не мог быть, в принципе. Ибо невозможно, скажут почтенные Маги, полное слияние Живого имеющего душу, с Силой…

За остаток ночи ни один из воинов больше не спал ни минуты. Арийцы, потому что желали отправиться в указанном вампиром направлении немедленно, но не могли сделать этого, так как на руках имелся раненый. Будь это кто-нибудь из новых бойцов, набранных здесь, ножом по горлу и в добрый путь, с песней. Ариец, промыть раны, перевязать, на носилки и скорее на поиски господина. А если лень возиться с раненым или вправду нет времени, всегда можно вернуться к первому варианту. Но к несчастью сим раненым имел несчастье быть Суб-Зеро, существо малопонятное и потому исключительно страшное. О том, что бы просто коснуться его, не то, что взгромоздить на носилки не могло быть и речи. Как среагирует этот псих на такие телодвижения? Вот и они не знали. Посему, в целях сохранения собственных шкур в потребном виде, они предпочли подождать до того момента, пока воин не придёт в себя и как старший в группе, вследствие вынужденного отсутствия Логана и по праву сильнейшего, не выдаст ценное указание или не останется ни тени сомнения в том, что он бездыханный труп. С аборигенами ситуация была немного иная.

Набранные здесь солдаты не спешили сниматься с места, по более простым и понятным причинам. Им очень хотелось жить. Скопом оно всё безопаснее. А кроме того окажись Суб живым — догонит и порешит всех, пощады ждать от куска льда, по меньшей мере глупо. Была и ещё одна весьма интересная причина. Чёрная гвардия Империи, всегда славилась своей непобедимостью. И не только. От чёрных воинов гвардии нельзя было спастись. Невозможно было победить их в бою, нельзя было от них убежать. По Катхену до сих пор ходила легенда об одном полоумном лорде, решившим восстать против власти Императора. На парня спустили чёрных псов Империи. Пять лет он бегал от них. А когда решил, что про него забыли, получил пятиконечную звезду в лоб. Поговаривали даже, что они и не люди вовсе, а демоны или очень хитро сделанные големы. Кое-кто считал их какой-то особой ветвью Колдунов Меча. Никто не мог сказать даже люди ли это. Никто никогда не видел их лиц, или их крови. Те кто вступал с ними в бой неизменно погибали. И вот они сражались с Чёрной Гвардией, под предводительством полудикого варвара из-за великих гор. И остались живы. Не все, всего несколько человек, но выжили. И они видели как Арийцы и страшный союзник Логана убивали чёрных бестий. Они вышли живыми буквально из могилы. Это многого стоило. Гигант варвар, казалось им, приведёт их со временем к богатству и славе. Да и возвращаться им было попросту не куда. Куда может пойти беглый каторжник? Безобразничать на большой дороге: в лучшем случае. А там они все уже были и окончили свой путь на каторге. С Логаном им могло повезти. Они могли на что-то надеяться, здесь, с арийцами. Отверженные, под предводительством изгнанного из собственного королевства, короля — забавно.

Настало утро. Хорошее такое утро. Синее небо, барашки облаков в нём, маленькие игривые, а как красив был лес, в этот утренний час! Чудо просто. Если б не поднявшийся с земли, в полном молчании Суб-Зеро. Это напоминало восстание не упокоенного трупа из могилы. Парней всех как одного пробрало крупной дрожью. Видят боги, они предпочли бы, что б сей организм человеческой наружности, не встал бы вовсе. Мёртвый Су-Зеро всем им нравился много больше, чем живой, не смотря на всю его мощь. Такое порой случается с людьми. Вроде бы выгода, от такого союзника, очевидна, но только глянешь на него, и блевать тянет или скручивает в бублик от ужаса. И не смотря на все доводы разума, инстинкты визжат дурным голосом: беги! Или: убей! С вами такого не бывало? Лягушку, когда увидишь или там соседа? Пардон, мы, кажется, отвлеклись. Суб, к счастью — молодец чувак, — был лишён подобных не подконтрольных нашему разуму, инстинктивных эмоций. Повелителя горных вершин, отношение презренных людишек к собственной персоне не особенно волновало, он был холоден как лёд, к сим презренным эмоциям. Ещё когда предки упомянутых воинов, вычёсывали из своих волосатых шкур блох и тому подобную милую живность, он принёс всё это в жертву за обладание той силой, что свободно владел ныне. Он прошёл мимо, нестройной толпой вставших, в ожидании приказаний воинов, с таким видом, будто во всём лесу он был совершенно один. Суб-Зеро мерно шагал к просеке, между поваленных старостью и непогодой лесных гигантов. Не останавливаясь, он прибег к свойственной ему Силе. На ходу левая рука парня вспыхнула знакомым огнём. Толпа за его спиной синхронно вздрогнула. На сей раз, пронесло, видимо, сегодня он никого убивать не собирался. Пылающая конечность легла на нижнюю часть лица самого колдуна. Что-то хрустнуло, тоже очень знакомо. Один из самых слабонервных аборигенов придушенно пискнув, рухнул без чувств. Жилистый Барт — один из последних варваров Тара, презрительно сплюнул и от души пнул бесчувственное тело. Ему тоже было страшно, но он был готов сражаться, а этот. Окалина с клинка, воин мать его, бесхребетная отрыжка Богов…

— Ждите у конца просеки. — Произнёс воин-маг, обернувшись через плечо, его лицо скрывала новенькая маска. Учитывая как выглядел весь остальной гардероб воина, сие казалось немного смешным. Впрочем, смеяться, понятное дело, никто не рискнул. Жить хотелось всем.

Воины послушно, естественно без возражений выполнили приказ и двинулись вон из временного лагеря. Предприимчивый Страйк — боец из коренного населения, — благоразумно прихватил не доеденный вчера остаток окорока. Его он тут же применил по прямому назначению, с аппетитом поедая по ходу выполнения приказа. Не смотря на страх, есть хотелось, а себя кормить надо регулярно и вкусно. Марсу показалось, что громко чавкающий боец, позорит маленькое и без того смешное войско, а посему, мудро решив так, он отобрал у Страйка окорок и съел его самостоятельно, без режущих ухо звуков. Страйк не возмущался, есть хотелось, но Марс мог и башку отрубить, тогда поесть уже не получится никогда.

Воины остановились точно там, где им приказали. Суб, больше не разу не оглянувшись, скрылся за низко склонившейся кроной ближайшего дерева. В ожидании возвращения своего временного командира воины обратили свои взгляды на упомянутое дерево. Всё-таки им было интересно, что могло понадобиться ужасному колдуну под деревом. В тяге к собиранию грибов он как-то замечен не был. С минуту ничего примечательного не происходило, кроме того, что Марс доел окорок и кость с ошмётками мяса, любезно вернул прежнему владельцу. Всё-таки сердце у парня было доброе, щедрое. Не мог он без боли в сердце видеть голодного бойца в своём отряде! А раз убивать его нельзя, их и так мало, значит надо дать ему чего-нибудь бросить в область желудка. Затем началось то во, что не поверит ни одни уважающий себя Маг. Дерево дрогнуло, и снизу вверх, начало покрываться изморозью. Очень скоро уже каждый его листочек обратился в белесые ледышки. Всегдашний хруст, в этот раз больше походил на перезвон хрустальных бокалов. Сей перезвон, ласкал слух, был приятен, как ни странно. Секунду дерево стояло в своём хрустальном наряде, вполне мирно. Воины стояли тоже мирно: раскрыв рты. Сие зрелище и завораживало своей красотой и пугало. Послышался глухой удар и с весёлым перезвоном, дерево ссыпалось на землю, солидных размеров кучей, ледяных осколков, полностью скрыв под собой воина. Ещё пару мгновений всё было спокойно. А потом натерпевшимся за последнее время воинам, довелось услышать вой зимнего ветра. К слову, аборигены побелели от ужаса, они не сталкивались с холодным ветром Великих гор. Арийцы болезненно поморщились, воспоминания, навеянные сим звуком к числу приятных, не относились.

Над кучей осколков зародился маленький вихрь, почти прозрачный. Постепенно он рос, становился больше. Но воронка закручивалась подозрительно медленно, настоящим вихрем это быть не могло при всём желании. Впрочем, вихрь на глазах набирал силу. Он вращался всё быстрее и становился более насыщенным в цвете. Он медленно проседал, вбирая в себя осколки дерева. Осколки эти, втянутые вихрем, почти сразу, разбивались в мелкую труху и дождём падали вниз. Но не всё падало. Какие-то серые искорки оставались в чреве вихря и складывались в ниточки, бешено вращались в нём.

Вскоре куча оледеневших обломков, уменьшилась настолько, что стал, виден виновник её создания из останков, безжалостно уничтоженного дерева. Суб-Зеро стоял без движения, чуть склонив голову и скрестив руки на груди. Глаза закрыты, ладони расправлены, вкупе с широко расставленными пальцами образуя два своеобразных веера. Впечатляющая поза. А вокруг него бесновался в конец сбесившийся вихрь. Воины, наблюдавшие эту картину, инстинктивно сжали рукояти своего рубящего и режущего оружия. К слову, убирать его в ножны никто не собирался. События минувшей ночи, убеждали, что этого делать не стоит.

Между тем вихрь действительно несколько утратил стабильность. Гора мельчайшей ледяной пыли, образовавшейся у ног воина, была разнесена резким порывом смерча, в разные стороны. Воинам пришлось отступить, подальше прикрывая лица, пыль врезалась в кожу подобно раскалённым иглам. И вдобавок вихрь начал выходить из «берегов», он пытался втянуть в себя не только осколки покрупнее, но и наших храбрых солдат, новой, к несчастью ещё не созданной Империи. Суб решил покончить с вольностями вихря, а может, это входило в сложное Действие учинённое им. Кто знает? Может, боги, мне же сие не доступно.

Пальцы воина резко сжались в кулаки. Вихрь, будто сие, могло зависеть именно от этого не хитрого движения, немедленно успокоился. Теперь он вращался всё так же, может быть несколько быстрее, но в строгих рамках, не выходя за их пределы. Только пыль, падающая вниз от изничтоженных осколков, продолжала разлетаться в разные стороны. Впрочем, с каждой секундой пыли становилось всё меньше, крошить уже было не чего. Вскоре, земля на которой стоял воин, полностью очистилась и от осколков и от всей растительности вообще. Осталась одна голая покрытая наледью земля и испещренный серыми нитями вихрь. На глазах, уже порядком натерпевшихся воинов, Суб лишился одежды. Всё его тело с головы до ног, покрыло ледяной коркой. Сам воин стал похож на одну из ледяных статуй, в которые он обожал превращать своих врагов. Миг и импровизированный панцирь с треском лопнул, его куски мигом поглотило вихрем и размололо в мелкую муку. Не было сомнений: воин-маг, абсолютно гол. Только вот, посмотреть всё ли у него как у людей или имеются некие анатомические отличия, воинам не удалось. Вихрь стал настолько плотным, что через него всё и фигура колдуна, в том числе, казалось настолько призрачным размытым, что не было ни какой возможности разглядеть какие-либо детали. Только смутные очертания, которые могли быть чем угодно: от скрытых до того, а сейчас расправленных шипастых крыльев, до низкого куста лесной малины, поту сторону смерча. Зато серых нитей в теле воздушной воронки заметно прибавилось. Секунд пять вихрь крутился себе, без всяких видимых изменений. Затем, в одну секунду все нити разом, потянулись своими окончаниями внутрь смерча и там исчезли. Спустя ещё одну секунду, вихрь взвился ещё раз и бессильно опал. Там, где, только что был его центр стоял Суб, широко расставив вытянутые под углом к телу руки. Он снова был в своём излюбленном одеянии, более того оно казалось, абсолютно новеньким, будто только вышло из мастерской портного. Только портной этот обитал не в этих землях — так здесь не шил ни кто и никогда. Правда, изменения в одежде всё же имелись. Густой, ранее, синий цвет жилета, сейчас обрёл неприятный глазу серый оттенок. Казалось, одежду воина кто-то обсыпал пеплом. Зато чёрный обтягивающий костюмчик под жилетом по-прежнему блистал, точнее, темнел, насыщенным чёрным цветом.

Суб открыл глаза. Руки свободно легли вдоль тела, только правая ладонь плавно раскрылась и воинам, довелось увидеть, то, что многие из них видели в первый и последний раз, а двое из них смогли увидеть вновь, лишь через много лет. В ладони колдуна трепетал язычок пламени. Синий, яркий и очень маленький. Буде здесь маг, он бы сказал: Истинный Огонь Ледяных Пустошей, основа и Источник Силы Холода… Но магов здесь не водилось, повымерли от нехватки питания и полоумной воинственности странствующих Героев, несущих миру мир, злодеям кирдык, а землю крестьянам.

Пламя, его малое, едва живое воплощение, соскользнуло с ладони воин и словно пущенная лучником стрела, вонзилась в посеревшую ткань жилета. На него будто краской брызнули, причём пятно быстро росло. Миг и жилет обрёл симпатичный синий цвет.

12

— Идите за мной. — Сказал он воинам, выдвигаясь в ту сторону атмосферы, что указала им острозубая крошка Анталия. Чудо киска!!!

В тот момент имело место событие, которое думаю, стоит упомянуть. Именно в тот миг, как мне кажется, и началось формирование той сплочённой команды, что после породила кошмар многих и многих поколений… У-у-у-у-у-у-у-у! Страшно? А ведь это совсем не шутки. Кровавую Легенду на протяжении столетий помнят под таким названием совсем не зря — она действительно была весьма Кровавой…

— Э-э-э…, прости Великий. — Раздалось из толпы воинов. — Мы идём за нашим господином?

Суб даже замер на месте от столь явного проявления наглости и просто не имеющей пределов дерзости. Потеряв Логана, отряд двигался под его началом, так сказать в одностороннем порядке. То есть Суб приказывал, они молча подчинялись. Всё. А как иначе? Они должны были быть безмерно счастливы уже потому, что имели возможность лицезреть его Величие. И говорить они могли, лишь, если он хотел того. Как вообще одна из этих ошибок Мироздания, жалких мартышек, волею случая, выучившись изъясняться человеческой речью, решилась обратиться к нему из праздного любопытства? Баран, которому рождением определено слушаться поводка и топать туда куда скажут, открыл свою зловонную пасть, со своими тупыми вопросами!

Суб-Зеро медленно повернулся к воинам. По их маленькой толпе пробежала мелкая дрожь. Один из воинов, стоявший чуть впереди (остальные искренне восхищались его смелостью и мысленно уже видели его немногие останки на погребальном костре), склонил голову, не очень низко, как и подобает воину, живущему мечом и умирающему от него. По мнению же древнего воина, этому ишаку подобало пасть на колени и в истерике, размазывая по тупой морде сопли и слюни, молить о пощаде. «Ишак» был арийцам. Было в них что-то, в этих конкретных варварах. И всё же, за такую дерзость полагалось прибить наглеца на месте. Жаль, что он не мог этого сделать. Аборигена он бы убил не задумываясь, не смотря на низкую численность отряда, но вот арийца… Что на это скажет господин, будь он неладен? Проклятье! Угораздило же попасть в такой мир, в такую идиотскую ситуацию! С другой стороны могло быть хуже: освободи его от проклятья, к примеру, местный крестьянин. Его бы сейчас окружали не воины (да простят боги такие громкие слова в отношении этих гориллоподобных существ), а крестьяне, дурно воняющие, через одного дебилы в сильно запущенной форме… Арийца трогать нельзя.

— Да. — Бросил он в лицо бледного, но не выказывающего иных признаков страха воина. — Мы идём за нашим — Это слово далось не просто, хоть никто этого и не заметил. — господином…

Он шагнул под сень деревьев, маленькое войско последовало за ним. Теперь будущее казалось не таким мрачным. Им нужно было лишь найти господина, и он обязательно приведёт их к новым городам, новым битвам, богатству, женщинам, вину. А что ещё нужно тому, кто живёт против общепринятых законов своего общества? Сломав и изменив, эти законы под себя любимого он всё это будет иметь в избытке и Логан приведёт их к этому…

* * *

Лёгким ветром осени, преодолев всё-то немалое расстояние, что отделяло стоянку воинов от её домика, на краю лесной полянки, Анталия стала свидетелем интересного зрелища.

Широко открыв глаза, она изучала некий темнеющий в ночи предмет. Темнел он посреди поляны, распятый на нескольких вбитых в землю колышках. При ближайшем рассмотрении им оказалась давешняя тигрица, точнее её шкура. Плохо отскобленная, пожалуй, даже небрежно, и криво растянутая на просушку. Частично её удивление было вызвано и этим. Для просушки шкуры на солнце, вообще-то требовалось Солнце. Над миром же сейчас расстилалась ночь. Тёплая летняя ночь.

— Как?! — С придыханием воскликнула она. И правда: как? Кроме Логана ободрать труп тигрицы, здесь было больше некому. Нос не мог её подвести, другими людьми вблизи поляны и не пахло. Но по идее Логан сейчас, не мог шевельнуть и пальцем. Неполное Обращение должно было надолго свалить его. Ну, как минимум на день или ночь. А он, выходит, пока её не было, успел снять со зверюги шкуру. Небрежно. Значит, ещё не успел полностью оклематься. Но какая выдержка! Какая сила и выносливость! Да, она могла им гордиться. — И собственно зачем? И почему ночью? — Хороший вопрос. На кой ему шкура белого тигра? Зачем, если она нужна ему, вешать её ночью, то есть заведомо испортив? А может, парень тронулся? На почве недавно проводившейся операции по его срочному спасению от верной гибели. Такое в принципе могло быть. Следовало проверить.

Задумчиво качая головой, девушка пересекла поляну, двигаясь курсом к дому. По дороге она глянула на шкуру хищника. Так и есть: безнадёжно испорчена. Вот ведь упрямый глупый варвар! Однако, сколько сил в этом монстре! Не иначе Логан избранник богов, пускай он и не признаёт иного бога, кроме своего меча и себя самого.

В дом она вошла бесшумно как тень. Не хотелось беспокоить его скрипом двери или звуком шагов. Темнота ночи, конечно, не была помехой. Она прекрасно всё видела и его она тоже увидела. Сразу. Парень выглядел плохо. В крови и поту, он лежал прямо на полу. Сердце девушки болезненно сжалось, при виде такой картины. Она склонилась над огромным телом варвара, переполненная тревогой. Забавно будет, если придя по утру, его воины найдут бездыханный труп господина и плачущую над ним Анталию. Хотя её в этом случае, они пожалуй не найдут. Она не считала себя врагом собственному здоровью.

Слава богам воин и в этот раз обманул костлявую! Он был плох, трудно дышал, но жив.

— Зачем ты проснулся? — Прошептала она. — Зачем, мой варвар? Тебе нравится мотать мне нервы? Ты должен был спать до утра, а ты проснулся и чуть не убил себя. — Тут она была права. Он проснулся, когда должен был копить силы, когда организм приходил в себя от полученной встряски. Он не мог проснуться, но проснулся и чуть не покончил с собой. — Ну, зачем тебя сдалась эта треклятая шкура, которую ты всё равно испортил? — Странно, но он, похоже, услышал её. Зарычав, Логан приподнялся на локтях и вновь рухнул, без движения. Она от неожиданности подалась назад и чуть не растянулась на полу. — Ты, варвар, — Обратилась она к нему с улыбкой, через пару секунд. — просто дикий зверь! И этот зверь теперь мой!

* * *

К полудню следующего дня весь отряд нарисовался на цветочной поляне. Они высыпали на неё беспорядочной толпой, перетоптав множество красивых цветов, и едва не врезались в спину Суб-Зеро. Застыв как изваяние тот, смотрел строго вперёд, чем-то сильно удивлённый. По крайней мере, так казалось со спины. Он шёл прямо, мерной походкой робота и остановился, будто врезавшись в стену. Правда, по его лицу такого сказать было нельзя. Тот же кусок мрамора бледно-жёлтого цвета. Воины обратили свои взгляды в том же направлении. Их ожидал шок, ярко отразившийся на лицах, всех без исключения. Зрелище такого плана они увидеть, как-то не ожидали. Их господин, живой здоровый, сидел на сильно измочаленном крыльце подле бревенчатого, но добротно выстроенного домика. Великий и могучий играл с маленьким белым тигрёнком, крутящимся у его ног. Предметом игры была его левая ладонь, которую тигрёнок довольно покусывал и ударял лапками. Ладонь размером представлялась в пол тигрёнка. Вот в таких незатейливых сравнениях и познаётся величина чего-либо. Прильнув к плечу господина, там же пребывала ночная гостья, одетая очень откровенно, скажу я вам. Что-то на вроде халата, цвета тумана, оголявшего стройные загорелые ноги, гораздо выше, чем позволяли нормы приличий. Вырез халата на груди девушки, посылал эти нормы очень-очень далеко. Обняв варвара, она нежно гладила волосы на его голове и что-то шептала ему в ухо. Что это та самая девушка-вампир они не сомневались — таких не забывают. Её красота была свыше всех норм, как и её халатик. Всю эту милую картинку, мило освещало полуденное солнышко. Может, это оно придавало лицу безжалостного владыки Славного города, такое телячье выражение, больше присущее какому-нибудь крестьянину, на пороге собственного убогого домика? Иллюзия рассеялась, едва лежавший в цветочках у крыльца Шэрхан их заметил. Встав на лапы, зверь взревел дурным голосом. Он ещё помнил полёт сквозь ветви, окончившийся столкновением с деревом. Пришедших, особенного, того с кирпичной харей, он ненавидел всей своей звериной сущностью. Рык зверя обратил на них внимание Логана. Лицо господина обратилось к ним и воины увидели в его глазах отражение оскаленной пасти Шэрхана. Только в случае милого тигрёнка Шэрхана, эта пасть была обрамлена короной белой пены. Дикий и неуправляемый Логан сидел на крылечке… Хотя тут точно не скажешь — ныне видимо, всё же управляемый…, вампиром.

Голодное выражение на лице Логана сменилось, счастливой улыбкой: он был рад видеть своих воинов, пускай только малую их часть, живыми. Соскочив с крыльца, он бросился к своим парням с воплем радости. При этом, что не ускользнуло, от внимания солдат, он не сбросил с себя объятия вампира, а аккуратно освободился от них. Ново, незнакомо. Из пяти живых ныне арийцев, подобное отношение варвара к женскому полу они помнили, только в единственном случае. Много лет назад, при разграблении одного богатого города… Впрочем, их это не касалось. Логан оставался их господином, при любом раскладе.

Логан обнял, крепко по-мужски всех своих воинов — арийцев, конечно. Выжившие аборигены, хоть и сражались под его началом довольно храбро, всё же они не принадлежали к сынам Славного города. Такой чести они не заслужили, варвары Тара другое дело. Последних открытая радость вождя немного смутила, в Таре слюнявые нежности, даже такого рода, не приветствовались. И тем не менее им это понравилось. Логан проявил к ним отношение, какое иногда, проявляли короли к своим сыновьям, отцам или самым лучшим воинам. Его искренняя радость и фактическое признание их как Великих воинов, наполнила их души почти животным восторгом. Такое с господином случалось, очень редко: вот, к примеру, когда из своего похода вернулся Ларатрон, так глупо павший, от рук Ротгорна.

Аборигенам он (просто кивнуть им, и пойти дальше было как-то не совсем прилично, всё-таки они дрались, почти на равных с сынами Тара) пожал руки, по обычаю воинов, когда ладонь сжимается у локтя, а не на ладони приветствуемого. Они были довольны и этим. Собственно обниматься с Логаном, ни какого желания у них не возникало. Они побаивались всех этих свирепых и в жизни и в бою воинов, а их короля боялись ещё больше. Суба, он тоже попытался обнять, но того почему-то не оказалось на месте. Он уже стоял сбоку от сюзерена. Просто шагнул в сторону, плавно, будто соскользнув. Суб был, конечно, рад видеть шефа — чуть-чуть, но ещё и касаться его грязной вонючей шкуры?! Нет, уж, спасибо. Ни под каким предлогом.

— Барт? — Сказал он, оглядывая маленький отряд, с каменным лицом.

— Пал, как Истинный сын Славного города. — Арийцы на раз помрачнели лицами. Ответил ему Радон, опустив голову крепко сжав рукоять топора. Кстати, присутствующие и раньше уважавшие старика за возраст и силу, теперь молчаливо признали его главой, среди них. После его наглого вопроса ужасному колдуну и вообще, исчадью тьмы. — Он хорошо сражался, мой господин. Он пал, сжимая в руках горло своего убийцы.

От избытка чувств Радон оскалил зубы и изобразил своими руками, как Барт держал глотку врага. Логан кивнул, повесив на лицо подобающее случаю, выражение скорби. На деле скорби в нём сейчас, не было ни грамма. Скорее обида. Потеря арийца, точнее двух — Хант тоже умер, у него на глазах, была страшным ударом. Мощь его отряда на прямую зависела от них. Воины от рождения, всю жизнь, прожившие в постоянных сражениях, они могли сделать для него воинов из того стада, что можно было набрать в этой стране. Пускай воинов так себе — одно название, но всё же. По сути, в тот день он потерял не двух воинов, а двух генералов. Он предпочёл бы потерять пару сотен того мяса, что сейчас осторожно, на всякий случай восторженно, лыбилось скучковавшись за спинами пяти арийцев. Но тут уже ничего не поделаешь. Теперь следовало думать, что делать дальше. Куда двигаться, как восстановить погибшие отряды и как действовать, восстановив их… Если конечно, получится восстановить их.

— Нам стоит обсудить наш путь. — Арийцы возбуждённо закивали головами. Они были восхищены словами господина. Обычно вожди Славного города говорили, куда идёт отряд, и на этом обсуждение заканчивалось. Недовольные решением короля или просто предводителя, всегда могли высказать иное мнение, по собственной инициативе. После чего они должны были доказать убедительность своей точки зрения активно размахивая мечом. Таковы были законы Тара с дней основания города. Конечно, если вождь приводил воинов к поголовной смерти или трофеи не соответствовали количеству пролитой крови варваров, о вожде просто забывали как о вожде. Он становился просто воином и должен был в бою, вновь заработать уважение и почёт средь воинов, а значит и титул вождя. Его просто переставали замечать, выделять из общей толпы. При слишком активном возмущении, опозорившего себя поражением, вождя могли и зарезать. Но это так к слову. Честь обсудить своё решение и выслушать советы воинов, вождями оказывалась не часто. — Марс, Радон, на охоту. Обсудим дела за доброй пищей и вином… Ворс, возьми всех Катхенцев и соорудите костёр. Суб на страже. — Он вопросительно посмотрел на Анталию. — Здесь?

— Да. — Она грустно улыбнулась, оглядывая изрядно вытоптанную полянку с цветами. — Можете жечь свой костёр здесь… Ведь я покидаю это место с тобой, любимый.

Последние слова девушки заставили всех воинов вздрогнуть. Мало им колдуна!

— Отлично. — Он грозно глянул на солдат. — Относитесь к ней как к могучему воину… И с тигром поосторожнее. Если его тронете, Анталия расстроится, а я очень сильно расстроюсь. Понятно? — Воины неохотно склонили головы. У Тара всегда был король, но у Тара никогда не было королевы. По той простой причине, что женщин не считали людьми. Относиться к бабе как к воину?! Пусть она вампир, обладает страшной силой, но… баба. Впрочем, никто не возмущался. Славный город погиб, а его детей осталось так мало! Раз королю угодно слегка изменить традиции, что ж: пусть будет так. Всё-таки и женщина она лишь для короля, для всего остального ужасный кровосос, смерть в ночи…

Костёр соорудили довольно быстро. Рассевшись прямо на земле, воины молча стали ждать возвращения охотников. Катхенцы ожидали, уныло вытянув лица (морды к ним подходило больше, но как-то неприлично). Арийцы ждали спокойно. В отличие от аборигенов они знали, что сегодня охота будет окончена очень быстро. В походе они не охотились, ссылаясь на старость, давно утраченные навыки и вообще не их это дело кормить отряд. На деле им было просто лень. Посему честь шляться по лесу в мучительных попытках подкрасться к дичи и подстрелить её милостиво предоставляли аборигенам. Те против не были. Выбора у них тоже не было. Сейчас же господин приказал, да и пища требовалось срочно. Радон и Марс скоро вернутся с добычей, сыны Славного города в этом ни сколько не сомневались. Лес ей изобилует, а лучших охотников, чем старики Славного города Ария не знала. Хотя более молодые воины, едва прошедшие обязательную для всех юношей подготовку в лесах, могли справиться с этой задачей много лучше. Но, увы, молодежь к таким делам относилась небрежно. Молодёжи Тара требовалось воевать — побольше и почаще. Дабы завоевать уважение и признание, как равных, среди тех, кто уже на деле доказал свою храбрость и искусство…

Вскоре прибыли охотники. Добычей оказался привычный для лесов родных земель, олень. Ловко разделав тушу, её приспособили на вертел. Разделкой понятное дело занимались Катхенцы: они, конечно, заслужили уважение, после схватки с Чёрной Гвардией (ведь они храбро дрались и остались живы), но к сынам Славного города не принадлежали. Естественно самая грязная работа полагалась этим почти людям и вроде бы воинам. Вскоре над цветущей поляной уже разносился аппетитный запах жарящегося мяса. Воины молчали, ожидая слов господина. Первое слово сказать должен был он, как король и предводитель. Последнее слово, по тем же причинам, так же оставалось за ним. Рассевшись широким кругом у костра, они смотрели на огонь и время от времени опасливо косились на Шэрхана, да на Анталию. Всё-таки в них они, пока видели только опасных врагов. Но ни каких угрожающих жестов в их сторону не производилось, и постепенно воины успокаивались. Девушка так и сидела на крыльце, грустно поглядывая на немногие оставшиеся цветочки. Тигр же на месте не сидел. Полосатый вёл себя несколько странно. Суб-Зеро кружил вокруг лагеря, выполняя обязанности стража, а наш клыкастый друг, тихо взрыкивая крался за ним по пятам. Нападать, однако, не решался. Суб на глупую скотину внимания почти не обращал: так, самый минимум, на всякий случай. Впрочем, на свои обязанности он так же не особенно обращал внимания. Он уже сообразил, что единственная опасность, существующая в этом лесу, в данный момент с очаровательной улыбкой на устах, наслаждается созерцанием цветочков. Улыбка была и правда очаровательной — улыбка одними губами, клыки прикрыты. Симпатяжка!

Когда мясо достигло состояния необходимого для потребления его внутрь, Радон с Доменом сняли его вместе с вертелом и уложили на импровизированный стол. Стол соорудили, как привыкли делать это в родных лесах: из широких листьев лопуха и папоротника. Благо здесь их то же хватало. Можно было приступать к процессу питания и соответственно разговора, о том как жить дальше. Не хватало только доброго вина. Проблему решила Анталия. В лесу, порой бывает тоскливо. Особенно если жить в нём более полувека почти в полном одиночестве. По этому случаю у вампира имелся неплохой запас вина. А так как она им не особо злоупотребляла и потребляла без брезгливости, только качественное вино: вина выдержанного и превосходного по всем параметрам.

— Почти сорок лет выдержки. — Сказала она, ставя наземь, подле воинов два внушительных кувшина. — Сейчас ещё принесу… Не пережритесь, вояки!

Она скрылась в доме, надо полагать за следующей партией кувшинов, оставив воинов в немного не хорошем состоянии. Арийцы сидели багровые от охватившей их ярости. Как эта сука, посмела им указывать? Женщина! Указывает им воинам!!! Да ещё и позволяет себе насмешливый тон! Страх перед ней мигом утонул в ярости и с рождения полудикой натуре воинов. Не выдержав, они чуть привстали, инстинктивно хватаясь за оружие. Логан сие заметил не сразу: с улыбкой он смотрел в след вампиру, пока она не скрылась в доме. В своём полупрозрачном платье девочка выглядела, очень соблазнительно…

Он повернулся к своим бойцам и с удивлением обнаружил, перед собой пятерых готовых взорваться варваров. Катхенцы смиренно облизывались и принюхивались к оленьей туше. Ну, баба. Ну, командует. Да и хрен с ней. К тому же что такого в том, что приказы отдаёт такая симпатяжка? Да и в деле они её видели. Возмущаться поведением ТАКОЙ женщины им не очень хотелось. Всё больше как-то жить хотелось. Арийцы дело другое. Такое оскорбление они стерпеть не могли. Пусть король приказал общаться с ней на равных (да это вообще нереально!), но терпеть приказы какой-то шлюхи (те что смеют открывать пасть в присутствии воинов, шлюхи точно, без вопросов) и насмешки?! Они воины!!! Не все мужчины могут так говорить с ними, а тут баба! Пускай вампир, но ведь — баба!

Логан ситуацию оценил мгновенно: он много лет был королём дикого народа воинов. Он вырос среди них и знал их прекрасно. Надо было действовать, а то ещё немного и они озвереют настолько, что и на него могут кинуться. Пару раз, такое случалось, уже, когда он был королём Тара. Ну, как минимум их придётся резать, в целях успокоения и умиротворения.

— А-а-а-а-р-р-р-р-р!!! — Взревел король, вскакивая на ноги. Меч гиганта взлетел над его головой и со свистом опустился. Оленья туша была разрублена напополам, а огромный клинок глубоко вошёл в землю. Присутствующие среагировали по разному: аборигены застыли в лёгкой тряске вселенского ужаса, готовые в любой момент сделать единственно умное, по их мнению — спешно сбежать подальше от дикого предводителя. Арийцы оставили в покое своё оружие. Пыл варваров немного охладел. Логана они знали неплохо: в таком звероподобном состоянии его было лучше не задевать — чревато последствиями, в частности для здоровья. Они по опыту знали, когда повелитель начинает рычать и брызгать слюной, лучше потухнуть совсем и вообще сделать вид, что их тут и нету даже. Посему великие воины и бесстрашные бойцы сочли за лучше успокоиться. До времени, конечно. Прощать бабе, какой бы она не была насмешку и другие вольности по отношению к себе они не собирались. Но пока лучше поумерить свой пыл. Всё-таки Логан их король. И не только. Они любили своего владыку. С детства они были рядом с ним. Они учили его и воспитывали, когда Кемер был занят более важными делами. И когда-то их было тридцать…

— Только попробуйте поднять оружие на неё! — Он вбросил меч в ножны, как до того положив их рядом с собой. Они, конечно, преданы ему, но достаточно вспомнить, сколько предводителей Тара потеряли свои жизни, не в бою с врагами, а вот от таких преданных бойцов. Среди дикого народа, достаточно поводов забыть о преданности и поднять меч. К тому же, чаще всего такое случалось в порывах неконтролируемого бешенства, порывами которого страдали все без исключения мужчины Славного города. Рабы, не в счёт, конечно, те и людьми-то не считались. Нечто среднее между бабой и собакой. И конечно, порывы по случаю которых иногда гибли предводители, случались совсем не редко. Много хороших воинов погибло таким образом… Таких предводителей было достаточно много. — Я запрещаю! Отныне она моя. Первый кто поднимет меч против неё, будет иметь дело с мечом моим!

Судя по лицам воинов, желающих иметь дело с его мечом, не наблюдалось.

Анталия вернулась как раз к концу пылкой речи короля, сопровождаемой брызганьем слюны, угрожающей игрой мышцами и скорчиванием зверских рож. Она улыбалась.

— Мальчики! Кажется, вы собрались подраться? — Девушка, хрупкая на вид Анталия, поставила на землю два вместительных кувшина, которые она без видимых усилий, как-то небрежно несла в руках. Кувшинчики между прочим, вмещали до десяти литров и они были полны. — Логан, солнце ты моё, а ведь ты утверждал, что вернее людей у тебя нет! И вот они жаждут крови, плюют на приказы… Ай-яй-яй! Как нехорошо.

— З-заткнись! — Не сдержался старый Радон. Это было уже слишком! В этот миг он совсем забыл, с кем имеет дело. Опасность, сейчас не могла остановить его. Женщина! Она женщина!!! И лезет в разговор воинов! Та, что должна услаждать мужчин, прислуживать им и рожать детей: если повезёт воинов, осмеливается говорить, в присутствии воинов, не испросив на то разрешения. Кроме того, она говорит дерзко, нагло и насмехается к тому же! Не мог такого стерпеть старый воин. — Мы преданы своему королю! Меч против него никто из нас не поднимет! — Он зверским взглядом изучил лица товарищей, на предмет подтверждения своих слов. Ответные взгляды блистали невинностью. — А вот ты ещё хоть слово, и я сам перережу твою поганую глотку!

В общем, зря он так. Из всех оставшихся воинов больше всего Логан ценил именно Радона. Не хотелось бы ему терять такого бойца и тем более самому нападать на него. Но слова Радона — он высказал общее мнение. А Анталия… Логан полюбил девушку. Полюбил.

— Постой. — Нежная ручка вампира легла на плечо варвара собравшегося подняться и прирезать одного из вернейших своих воинов. С потерей Радона он мог смириться — со смертью Анталии нет. А он понимал, оставить всё как есть, значит ждать удара из подтишка или неожиданной вспышки бешенства воинов в самый неподходящий момент. — Подожди, Логан. — Она заглянула в его мрачное лицо и нежно коснулась губами небритой щеки варвара. — Вас и так немного, а вы ещё решили перерезать друг друга. — Она насмешливо посмотрела на воинов. — Ну, я так понимаю весь вопрос в том, что я женщина? — Пять мрачных взглядов, были ей молчаливым ответом. — Ну, что ж дорогие мои, кто же из вас мои хорошие в силах сразиться со мной и хотя бы поцарапать своим ржавым оружием?

Воины взбесились мгновенно. Так их давненько не оскорбляли. Ржавое оружие у воина? У крестьянина оно могло быть таким. Фактически их обозвали последними словами.

— Побройся. — Сказала девушка Логану, когда все пятеро были на ногах с оружием наперевес. Логан попытался встать. Он не знал ещё, насколько сильна эта хрупкая и нежная с ним девушка. Не тут-то было! Он мог пошевелить руками, но не встать. Будто каменную плиту на плечи положили, а ведь там лежала всего лишь узкая красивая ладошка.

В тот же миг внешность девушки резко изменилась. Она зашипела и оскалилась, натурально, как дикая кошка. Шэрхан, почему-то не бросился на помощь хозяйке. Припав к земле он хлестал себя хвостом по бокам и сверкая глазами следил за людьми. Будто получив приказ. Собственно, помощь девушке не потребовалась. Пятеро воинов, как и все присутствующие не успели, почти ни чего заметить. Просто нечто с огромной скоростью закружилось вокруг воинов и едва они подняли руки для удара, оказалось, что их ладони пусты. А девушка, откровенно забавляясь, стоит на крыльце своего дома. У её ног лежало их оружие.

— Идиоты. — Прозвучал над притихшей поляной безжизненный голос Суб-Зеро.

— О, мой замороженный друг! — Пропела девушка, почти без злобы глянув на древнего воина. — Совсем не идиоты. Глуповаты чуток, но и только.

Воины молчали, ошарашено изучая пустые ладони. Так они ещё ни когда не проигрывали.

— Теперь я думаю все счастливы и можем поесть и спокойно поговорить? — Логан улыбался. Такими ошеломлёнными он своих друзей видел впервые, за много лет.

— Да мой господин. — Радон чуть поклонился. — Может ли Уважаемая, вернуть нам наше оружие?

— А? Уважаемая? — Анталия не совсем поняла, что этим хотел сказать Радон. Ясно было только одно: в глазах варваров она сильно выросла. Как минимум поднялась выше просто женщины. — Хм, мне, пожалуй, нравится. Конечно, можете забрать оружие.

И прежде чем они шагнули к ней, она вновь пропала. В этот раз они успели заметить некое мелькание вокруг себя. Как если бы рядом пролетала огромная бесплотная оса или призрак (эт кому как нравится), только в несколько раз быстрее. Теперь она снова стояла рядом с Логаном, опираясь на его могучее плечо. Совсем выбитые из колеи воины уселись наземь и потянулись к разрубленной туше, как-то механически. Всё их оружие лежало в ножнах. Логан смотрел на них довольно. Назвав её Уважаемой, они не признали в ней равную ему, но теперь она для них не была просто презренной женщиной. Почти равный им молодой воин, воин ещё не показавший себя в бою, но уже достойный встать в одном строю с ветеранами, вот кем они её назвали. И теперь достаточно пары серьезных сражений, что бы и этот статус Анталии в их глазах, сильно изменился, либо упав ниже некуда (бегство с поля боя, либо смерть в первом же бою), либо поднявшись на уровень выше… Что ж можно было приступить к делам. Он был рад, что ситуация решилась так. Ему очень не хотелось терять ни кого, из здесь присутствующих. Все они будут нужны ему, больше чем воздух. И очень скоро.

— Суб. — Позвал он. — Иди к нам. Ты должен присутствовать и участвовать.

— Да господин. — Суб скользнул к костру, хоть ему и было вдвойне противно. Во-первых, источающий жар костёр, во-вторых, вонючие варвары. И плевать, что они ни чем особенным не воняли. В пути он приглядывал, за тем, что бы парни мылись и стирались в первом попавшемся ручье. Впрочем, такое приглядывание, требовалось аборигенам. Арийцы его приятно удивили: они возможности помыться не упускали, если она была… И всё равно, они для него будут вонять всегда. Сущность у них такая вонючая, варварская.

Упомянутые, едва он подошёл, поспешили расступиться, освободив для него гораздо больше места, чем ему требовалось. Варвары питали к нему почти те же нежные чувства, что и он к ним. Как всё-таки сильна любовь ближнего, к ближнему своему!

— Сначала еда. — Произнёс король, протягивая руку за понравившимся ему куском мяса. Шустрые арийцы уже успели поработать кинжалами, порезав оленину на множество разнокалиберных кусков. — Не пристало воинам говорить на пустой желудок. И вино. Без доброго хмеля не будет верного решения… Р-р-р-р-р…

Последние, хм, слова повелителя павшего города, были вызваны тем, что Ворсу понравился тот же самый кусок оленьей туши, что и ему. Вперив друг в друга пылающие гневом взоры, воины одновременно потянули кусок к себе. Он разорвался пополам. И варвары Тара, глухо рыча, впились зубами в сочное мясо. Почти одновременно они похватали кувшины с вином и довольно забулькали ими. Дальнейший процесс питания чем-то напоминал грызню волков над только что убитой добычей. Ели только арийцы. Остальные едва успев проглотить по кусочку, теперь в тихом шоке наблюдали за обедом варваров. Анталия и Суб, ничего не съели, (первая была сыта, а ниндзя непонятного роду-племени ел крайне редко), но тоже смотрели шокировано. Да, даже наш невозмутимый воин из другого мира. Завтрак короля Славного города с ближайшим окружением в походных условиях все они видели впервые. Казалось ещё не много и парни вцепятся друг другу в глотки. Далеко не сразу до присутствующих дошло, что варвары наслаждаются этим диким завтраком. И конечно, им было не понять, какую великую честь король оказывал им, пригласив их всех принять участие в этом пиршестве…

— У-ух-х-х! — Насытившись и слегка захмелев, отвалился от истерзанной туши король. Прихватив с края «стола» лист лопуха он принялся вытирать испачканные жиром руки. Его воины также прекратили есть. Тут уже не важно насытились они или нет. Это не праздничный стол и не бурная попойка во взятом штурмом поселении: это честь. Едва король переставал, есть, переставали все остальные, что бы не оскорбить повелителя. Впрочем, есть уже особо было не чего: желудки арийцев похоже были бездонны, а ели они по шустрее волков. — Расскажите о вашем пути и всё, что знаете о Чёрной Гвардии. — Повелел король.