Луна для пасынков судьбы

Джози. Слыхала. Но меня он не проведет. Ведь он только делает вид, будто он бессовестный, – назло этой проклятой жизни, за то, что она его мучает. Да разве он один так?

Отец бросает на нее внимательный взгляд, но она этого не замечает.

Хоген. А иногда он пьянеет совсем чудно: вдруг, безо всякой причины становится сам не свой, мрачный, ни на что не глядит, словно в душе кого-то оплакивает…

Джози. Я знаю, что с ним. Вспоминает о своей бедной матери и горюет, что она померла. (С состраданием.) Вот бедняга!

Хоген (не обращая на это внимания). И виски тогда на него не действует. Как с гуся вода. Будто и не пьян, а на другой день – ничегошеньки не помнит. В такие минуты он чего только не вытворял, а потом простить себе этого не может.

Джози (с насмешкой). С каким пьяным этого не бывало? Но он бы никогда… (Сердито.) Не смей подозревать Джима безо всяких причин, не позволю, понял?

Хоген. А я его и не подозреваю. Я ведь только говорю, что, когда пьяный теряет соображение, он сам не знает, на что способен. Пусть нам ничего не грозит, но глупо не подумать заранее и не принять свои меры.

Джози. Ничего нам не грозит. Да и какие меры мы можем принять?

Хоген. Ну хотя бы веди себя с ним поласковее.

Джози. А как это, по-твоему, поласковее?

Хоген. Тебе лучше знать. Но дам тебе совет. Я заметил, что, когда ты разговариваешь с ним развязно, как с другими мужчинами, он хоть и скалит зубы, но это ему не нравится. Так что не очень-то распускай язык.

Джози (вызывающе вскинув голову). Ну, это дело мое! А кому не нравится, пусть не слушает. (Язвительно.) Хочешь, чтобы я разыгрывала недотрогу? Так он и поверил! Небось наслушался про меня в трактире всяких россказней. (Встает, резко.) Ладно, хватит болтать, не то весь день за этим пройдет. (Лицо ее становится злым.) Но если он изменит своему слову, как бы пьян он при этом не был, я тебе помогу. Какую бы подлость ты ни задумал. (Поспешно.) Но все это выдумки. Никогда не поверю. (Берет вилы.) Пойду на луг и докончу работу Майка. Не бойся, и без его помощи не пропадешь.

Хоген. Большую я от него видел помощь! Ленивая скотина, только и умел, что жрать, как стадо голодных свиней! (С неожиданной воинственностью.) Уходишь, а? А как же обед? Где мой обед, корова нерасторопная?

Джози. Суп на печке, недомерок злобный!.. Ступай налей себе. Я есть не хочу. Твои причитания в башке застряли. Пойду что-нибудь поворочаю, чтобы мозги на воздухе прочистились. (Идет направо.)

Хоген (глядит на дорогу). Погоди-ка. Кто-то идет к воротам, если не ошибаюсь, твое сокровище, собственной персоной.

Джози (сердито). Заткнись! (Лицо ее смягчается, на нем появляется жалость.) Погляди, какой он, когда думает, что его никто не видит. Смотрит в землю, еле-еле бредет. Как покойник за собственным гробом. (Грубо.) Ну и мутит же его, видно, с похмелья! Он нас увидел. Смотри, выпрямился, зубы скалит… (С обидой.) Не желаю я его видеть. Пусть с тобой паясничает. Он-то ведь только для того сюда и ходит. (Снова делает движение, чтобы уйти.)

Хоген. Ты что, от него прячешься? Видно и вправду в него влюблена.

Джози мгновенно останавливается и поворачивает обратно.

Ступай домой, вымой лицо, почисть платье и причешись. Не мешает тебе при нем выглядеть поприличнее.

Джози (в сердцах). Домой-то я пойду, но только поглядеть, не убежал ли суп, ведь ты, старая лиса, небось хочешь его задобрить и пригласишь поесть.

Хоген. А почему бы мне его не пригласить? Ведь я знаю, что он с утра никогда не ест. Его с утра только жажда мучит.

Джози. Ох, до чего ж ты мне противен, хитрый сквалыга! (Уходит к себе в комнату, хлопнув дверью.)

Хоген набивает трубку табаком, делая вид, будто не замечает приближение Тайрона, но глаза его блестят, он предвкушает потеху. Слева, по дороге, идущей от шоссе, появляется Джим Тайрон.

Тайрону лет сорок с небольшим, роста среднего, широкоплечий, с могучей грудной клеткой. Его от природы сильное тело обмякло от нездоровой жизни, но лицо еще красивое, несмотря на отечность и мешки под глазами. Редеющие темные волосы разделены на пробор и зачесаны назад, чтобы скрыть лысину. Глаза карие, белки воспалены. Крупный прямой нос придает лицу что-то мефистофельское, а всегдашнее циничное выражение еще больше это подчеркивает. Но, когда лицо освещает улыбка, – и улыбка открытая, добрая, – в нем чувствуется былое мальчишеское обаяние, покоряющее обаяние вечного неудачника, сентиментального и романтического. Эти его черты и юмор привлекают к нему женские сердца и располагают собутыльников. На нем темно-коричневый дорогой костюм, схваченный в талии, темно-коричневые, сделанные на заказ полуботинки, шелковые носки, белая шелковая рубашка, шелковый платочек в кармашке, темный галстук. Так одеваются франтоватые игроки с Бродвея, которые любят, чтобы их принимали за дельцов с Уолл-стрита.

Тайрон уже достаточно опохмелился, чтобы его не мутило со вчерашнего перепоя. Во время последующего диалога они ведут себя как партнеры в хорошо знакомой игре, где оба заранее знают ходы противника, что не мешает им получать от игры удовольствие.

Тайрон подходит ближе и останавливается, весело разглядывая Хогена. Хоген чиркает спичкой о рабочие штаны и раскуривает трубку, делая вид, будто его не замечает.

Тайрон (с чувством декламирует).

«Fortunate senex, ergo tua rura manebunt,Et tibi magno satis, quamvis lapis omnia nudus»[1].

Хоген (бормочет). Опять помещик пожаловал, а у меня под рукой нет ружья! (Взглянув на Тайрона.) Что, обедню читаете? Я ведь слышу, что по-латыни. А может, что-нибудь похабное?

Тайрон. Если вольно перевести непонятный тебе язык, это значит (подражает интонации Хогена): «Ну, разве тебе не повезло, старый греховодник, что ты владеешь этой прекрасной фермой, даже если тут не земля, а камни?»

Хоген. Вот насчет камней это верно. Если бы коровы их ели, тут можно было бы завести шикарное молочное хозяйство. (Сплюнув.) Сразу видно, что у вас высшее образование. Вам оно позарез нужно, чтобы разглагольствовать с потаскухами в кабаках.

Тайрон. Да, очень помогает, мне раз даже предложили должность рассыльного, но потом оказалось, что не хватает ученой степени гуманитарных наук. Маленькое недоразумение помешало мне получить диплом.

Хоген. Небось поссорились с отцом-иезуитом?

Тайрон. Держал пари с другим вьпускником, что приглашу в гости уличную девочку, представлю ее наставнику как свою сестру и никто мне ничего не сделает.

Хоген. И проиграли?

Тайрон. В общем, да. Это был незабываемый день в храме науки. Все студенты знали, в чем дело, и покатывались со смеху втихомолку, когда я прогуливал сестричку по университету в сопровождении одного из святых отцов. Сначала он почуял что-то недоброе, но Голландка Мэйзи – это ее профессиональная кличка – была совсем не накрашена, скромно одета в черное и съела полфунта чая, чтобы заглушить запах перегара изо рта. У нее был вид такой святоши, что он забыл свои подозрения. (Помолчав.) Да, все было бы хорошо, если бы она не оказалась такой шалуньей и не вздумала позабавиться сама. Прощаясь с отцом Фуллером, она невинно добавила: «Господи, до чего же тут хорошо и покойно по сравнению с проклятущей Шестой авеню. В ад пошла бы, только бы остаться здесь!». (Сухо.) Но ей пришлось уйти, так же как и мне.

Хоген (хихикая от восторга). Да, тут уж вас выперли! Дай ей Бог здоровья, этой Мэйзи! Жалко, что я ее не знал.

Тайрон (присаживаясь на ступеньку, другим тоном). Ну как вы сегодня поживаете, герцог Ирландский?

Хоген. Лучше всех.

Тайрон. Как всегда, надрываетесь в тяжком труде?

Хоген. Неужели бедный человек не может пополдничать без того, чтобы его не оскорблял богатый помещик?

Тайрон. «Богатый» – вот это здорово. Я мог бы им быть, если бы вы заплатили долг за аренду.

Хоген. Не я, а вы должны мне платить за то, что я обрабатываю эту груду камней, которую вы называете фермой. (Глаза его смеются.) Но я могу вас порадовать хорошими видами на урожай. Молочай и чертополох растут отлично, а ядовитый плющ никогда не был таким пышным.

Тайрон смеется. Незаметно для них за спиной Тайрона в дверях появляется Джози. Она привела себя в порядок и причесалась. Улыбается, глядя, как Джим смеется.

Тайрон. Ваша взяла. А где Джози, Фил? Я видел, она была здесь.

Хоген. Побежала в комнату для вас прихорашиваться.

Джози (грубо его прерывает). Нечего врать! (Тайрону. Тон у нее с ним по-товарищески фамильярный.) Привет, Джим!

Тайрон (делает движение, чтобы встать). Привет, Джози.

Джози (опускает ему руку на плечо и сажает на место.) Не вставайте. Не велика барыня. (Усаживается на верхнюю ступеньку, шутливо.) Ну, как поживаете, мой распрекрасный Джим? Выглядите вы сегодня неплохо. Сразу видно, что заглянули в трактир опохмелиться.

Тайрон. А как вы поживаете, моя непорочная королева Ирландская?

Джози. Ваша? С каких это пор? И зря вы зовете меня непорочной. Нечего распускать ложные слухи, не то загубите мою репутацию. (Смеется.)

Тайрон пристально на нее смотрит.

(Поспешно продолжает.) Чего это вы так рано поднялись? Я думала, что вас до обеда никогда не добудишься.

Тайрон. Бессонница. Одна из тех муторных ночей, когда выпивка не дает спать, вместо того чтобы… (Ловит ее полный жалости взгляд, с раздражением.) Все это ерунда! Ерунда!

Джози. Может, спать одному было неуютно? Тяжело изменять старым привычкам.

Тайрон (пожав плечами). Может быть.

Джози. А чем же так заняты городские вертихвостки, что кинули вас одного? Держу пари, столичные с Бродвея так бы с вами не обошлись!

Тайрон (притворно зевает со скуки). Может, и нет. (Потом, с раздражением.) Бросьте кривляться, Джози. С утра это ни к чему.

Хоген (внимательно следивший за разговором, делая вид, что не слушает). Я же тебе говорил: не раздражай нашего помещика своими грубостями!

Джози. А я-то думала, что веду себя как хорошая хозяйка, подлаживаясь ему в тон.

Тайрон (снова смотрит на нее с удивлением). Почему это вас последнее время так интересуют девицы легкого поведения?

Джози. Да вот подумываю, не примкнуть ли и мне к ним. Пожалуй, работенка полегче нашей, деревенской. (С вызовом.) Думаете, не прокормлюсь? Не всем же нравятся одни куколки. Кое-кто предпочитает…

Тайрон (с неожиданной злостью). Ради бога, Джози, прекратите болтать эту ерунду! Противно слушать.

Джози (с изумлением на него смотрит; сердито). Ах, так? (Вызывающе ухмыляясь.) Вам за меня стыдно?

Хоген делая вид, будто поглощен своей трубкой, в то же время жадно следит за выражением их лиц.

Тайрон (чуточку смущен своей вспышкой, пожимает плечами). Да нет. Ничуть. Не обращайте внимания. (С задорной улыбкой.) Кто вам сказал, что мне нравятся куколки? Это все в прошлом. Я люблю теперь, чтобы женщина была высокая, сильная, полнокровная, с большой красивой грудью…

Джози краснеет, она смущена и злится на себя за это.

Хоген. Видишь, деточка! Яснее не скажешь!

Джози (овладев собой). Точно, не скажешь! (Поглаживает Тайрона по голове, игриво.) Ну и враль же вы, Джим, спасу нет, но я вас все равно благодарю.

Тайрон (решил приняться за Хогена. Подмигнув Джози, обращается к старику подчеркнуто небрежным тоном). Я вас понимаю, мистер Хоген. В такую жару грех работать.

Хоген (не глядя на него. Глаза его весело поблескивают). Вы говорите о жаре? Лично мне прохладно. Снимите пиджак, если вам жарко, мистер Тайрон.

Тайрон. Так душно, по-моему, никогда еще не было, правда, Джози?

Джози (с улыбкой). Ужас! Не удивительно, что вы умираете от жажды.

Хоген. Странно. А мне ничуть не душно.

Тайрон. Даже связки в горле пересохли.

Хоген. Что? Хотя мне-то что за дело? У меня их, видно, нет, раз у меня ничего не пересохло. А вы можете напиться, там за домом полный колодец воды.

Тайрон. Воды? Это то, чем люди умываются? Не все, конечно, а некоторые.

Хоген. Говорят, да. Но, как и вам, мне в это трудно поверить. Скверная привычка. Моются, наверно, только иностранцы.

Тайрон. Я вижу, меня здесь не поняли. А я говорю, что горло пересохло после долгой ходьбы по пыльной дороге, на которую я отважился только для того, чтобы нанести вам визит.

Хоген. Не помню, чтобы я вас приглашал, а дорога у нас мощеная, – какая там, к черту, пыль? Да и ходьбы от трактира всего метров триста.

Тайрон. Я в трактире пить не стал. Отложил это до прихода к вам, зная, что вы…

Хоген. Что я?..

Тайрон. Славитесь своим гостеприимством…

Хоген. Ох и любят же люди врать! Ага, значит, вы еще ничего не пили? Ну, тогда, видно, ветер сегодня отдает водочным духом, хотя до вашего прихода я этого не чуял. Бросили пить, а? Вот это похвально, прошу извинить мои недостойные подозрения.

Тайрон. Я вот уж двадцать пять лет собираюсь бросить пить, но доктора мне категорически запрещают. Я себя погублю, с моим-то больным сердцем!

Хоген. Ах, у вас больное сердце! Ну и ну, а я-то всегда думал, что у вас беда с головой! Хорошо, что вы мне вовремя сказали. Я ведь хотел предложить вам выпить, а виски вреднее всего…

Тайрон. Врачи уверяют, что это единственное мое спасение. Мне нужно возбуждающее, хотя бы один стаканчик, когда я устаю от ходьбы по жаре.

Хоген. Ну что ж, ступайте назад в трактир. Притомившись, сможете по праву выпить не один, а два стаканчика.

Джози (смеясь). Вот глупые, опять затеяли ту же игру, и довольны, как маленькие!

Тайрон (со смехом). Джози, неужели он ни разу в жизни, никого не угостил?

Джози. Кому же это знать лучше вас? Если вам хочется выпить, купите у него бутылочку, не то ведь помрете от жажды.

Тайрон. Нет, на этот раз он мне поставит сам!

Хоген. Может, побьемся о заклад?

Тайрон. Я вам кое-что расскажу, и вы так обрадуетесь, что побежите за бутылкой!

Хоген. Ну для этого я должен совсем свихнуться от радости.

Джози (с любопытством). Помолчите, папаша. Ну-ка, рассказывайте, Джим.

Тайрон. До меня дошли слухи, что некая важная персона собирается вас навестить.

Хоген. Опять, верно, шериф. Вижу по вашей физиономии.

Тайрон. А вот и не он. (Молчит, чтобы их помучить.)

Джози. Ах, чтоб вас. Ну скажите, кто?