Луна для пасынков судьбы

Хоген (с восхищением). Да, это она могла, Царство ей Небесное. Я только раз руку на нее поднял, да и то слегка шлепнул, – петь мне не давала, на дворе была еще ночь… не успел я опомниться, как лежал на полу, словно мул меня лягнул. (Смеется.) И с тех пор, как ты подросла, у меня такая же незадача. В своем собственном доме не могу развернуться.

Джози. Вот и слава богу, не то не было б у тебя дома.

Хоген (молча попыхтев трубкой). А за что этот осел Майк тебе выговаривал?

Джози. За то же, что всегда, – будто я тут притча во языцех, путаюсь с мужиками невенчанная.

Хоген (бросает на нее затаенный робкий взгляд и отводит глаза. Старается принять непринужденный тон). Ах, гори он в огне за такие разговоры. Но в общем-то он, конечно, прав.

Джози (с вызовом). Ну и что из этого? Плевала я на их пересуды.

Хоген. Ну да. Делаешь что хочешь, будь они все неладны.

Джози. К тебе это тоже относится, даром, что ты мне отец. Поэтому не вздумай и ты меня учить.

Хоген. Я учить? Не смеши! Ты меня не приплетай! Я давно не лезу в твою жизнь, все равно тебя не уймешь.

Джози. Я свое дело делаю, даром хлеб не ем и имею право жить, как хочу!

Хоген. Имеешь, разве я это когда-нибудь отрицал?

Джози. Нет. Никогда. Я даже удивляюсь: так любишь подраться, а ни разу не отколошматил никого из моих мужиков.

Хоген. Очень мне нужно ходить в дураках! Кто же не знает: не захоти ты, чтобы тебя трогали, – всякий, кто попытается, сразу попадет в больницу. Да к тому же я не нанимался сражаться с целой армией. Слишком у тебя много обожателей.

Джози (гордо взмахнув головой, хвастливо). Мне они быстро надоедают, вот и спроваживаю их…

Хоген. Боюсь, Бог тебя создал порядочной распутницей. Но положа руку на сердце, я рад, что ты такая, как есть, хоть мне и не следовало бы этого говорить. Будь ты девушкой порядочной, давно бы выскочила замуж за какого-нибудь идиота, и я бы остался один на ферме. Лишился бы помощника.

Джози (с оттенком горечи). Да уж что и говорить, о себе не забудешь!

Хоген (попыхивая трубкой). А что еще сказал тебе мой распрекрасный сын?

Джози. Одни глупости, как всегда, хоть и дал мне неплохой совет…

Хоген (угрюмо). Добрый какой… Уж, верно, совет был хорош…

Джози. Советовал выйти замуж и остепениться, ежели попадется порядочный человек, который меня возьмет. Он-то уверен, что такой не попадется.

Хоген (закипая яростью). Ей-богу, Джози, никогда себе не прощу, что напоследок не благословил его!

Джози. И поэтому, он думает, единственная моя надежда – поймать человека малопорядочного, который вот-вот получит деньги, и эти деньги у него отнять.

Хоген (бросая на нее сбоку быстрый, испытующий взгляд. Небрежно). Он ведь подразумевал Джима Тайрона? Не так ли?..

Джози. Вот именно. И эта вошь обвиняет нас с тобой, будто мы задумали коварный план – загнать в угол этого самого Джима Тайрона. Я-де останусь с ним вдвоем, когда он будет мертвецки пьян, и заставлю, его на себе жениться. (Помолчав, жестко, с издевкой.) Будто из этого что-нибудь выйдет! Смазливые столичные потаскушки, уж наверно, пытались его обкрутить!

Хоген (снова бросает на нее взгляд искоса). Конечно, пытались… Но одно дело в городе, где он всегда начеку. А другое дело здесь, в деревне, где он как дитя малое, луна в небе, поэзия, а внутри – бутылка дерьмового самогона…

Джози (сердито оборачиваясь). Ты что, старый козел, всерьез Майка принял?

Хоген. Я-то нет. Мне казалось, что ты хочешь знать мое мнение.

Она с подозрением на него смотрит. Он делает вид, что увлечен трубкой.

Джози (отворачиваясь). А если ничего не выйдет, то, Майк говорит, мы будто задумали так: я заманиваю Джима в постель, а ты появляешься со свидетелями и ружьем и там его застаешь.

Хоген. Ей-богу же, мой дорогой сынок не вычитал этого в своем молитвеннике! Видно, таясь, поумнел!

Джози. Клещ вонючий!

Хоген. Зачем обижать клеща! Я их, правда, недолюбливаю, но надо отдать им справедливость: сколько их на себе ни ловил, ни одного лицемера не попадалось.

Джози. Смеет думать, будто мы можем сыграть такую подлую штуку с Джимом!

Хоген (словно ее не поняв). Да, все это старо как мир. Кто же этих хитростей не знает? Но люди, говорят, на них и сейчас попадаются; иногда старый прием лучше нового, – никто не заподозрит, что им кто-то воспользовался.

Джози (смотрит на него с негодованием). Хватит, папаша. До сих пор не пойму, шутишь ты или нет, когда напускаешь на себя такой дохлый вид, но слушать больше не намерена…

Хоген (примирительно). Да я ведь думал, что ты хочешь знать мое откровенное мнение о том, что предлагает Майк.

Джози. Заткнись ты, ради Бога, слышишь? Я ведь понимаю, что ты надо мной потешаешься. Ты Джима любишь и ни за что не выкинул бы с ним такой штуки, даже если бы я этого хотела.

Хоген. Нет… Сделай он мне подлость, вот тогда, глядишь, еще…

Джози. На это он никогда не пойдет.

Хоген. И я так думаю, хотя у меня в жизни есть правило: никому до конца не верь, даже себе самому.

Джози. Ну, насчет себя это, ты прав. Я не раз подозревала, что ты по ночам тихонько встаешь и воруешь у себя из кармана.

Хоген. Какая же это подлость, если он получит тебя в жены?

Джози (с раздражением). Господи, хватит об этом!

Хоген. Ты же сама меня надоумила насчет этой свадьбы, вот я и взвешиваю… Что и говорить, вы – два сапога пара, слава у обоих дурная. Брак должен быть счастливый – друг на друга свысока не посмотрите.

Джози. Джим так, наверно, не думает.

Хоген. По-твоему, он будет считать, что неровню взял? Не такой он дурень, ведь его отец тоже из самых низов выбился, стал богат, знаменит, а всю жизнь плевал на свое положение в обществе. Сколько раз я видел, как он работал у себя на участке в таком тряпье, какое я постеснялся б надеть на пугало, и не боялся, что его кто-нибудь осудит! (Любовно.) Упокой Господь его душу, это был настоящий ирландский джентльмен!

Джози. Что не мешало тебе его обжуливать и меня заставлять, чтобы я тебе помогала! Помню, я была еще девчонкой, и ты получил от него письмо, что управляющий на тебя жалуется. Ты целый год не платил ему за аренду. Он писал, что будь он проклят, если это стерпит, и пригрозил, что едет сам выяснить дело. Ты заставил меня нарядиться, расчесать волосы, завязать их бантом и постараться смягчить его сердце прежде, чем вы встретитесь. Вот я и выбежала ему навстречу, сделала книксен, схватила его за руку, захлопала ресницами, провела в дом, предложила выпить стопочку хорошего виски, который ты берег для гостей. Не сводя с него восторженных глаз, я сказала ему, что он самый красивый мужчина на свете, – и злобы его как не бывало!

Хоген (ухмыляется). Да, здорово у тебя это вышло. Тебе бы пойти в актрисы.

Джози (сухо). Он мне так и сказал, сунул руку в карман, достал полдоллара и спросил, не по твоему ли наущению я все это выделываю. Я, конечно, призналась, что да, по твоему.

Хоген (с грустью). Я и не знал, что ты такая изменщица, ведь совсем еще была ребенок!

Джози. А потом ты вошел и, не дав ему рта раскрыть, сказал, что съедешь отсюда, если он не скостит ренту и не выкрасит дом.

Хоген. И тут, ей-богу, у него слова застряли в глотке.

Джози. Но это не помешало ему сказать, что таких чертовых жуликов, как ты, не найдешь во всей Ирландии!

Хоген. Он говорил это с восхищением. И тут мы с ним выпили. Стали рассказывать разные истории, петь песни, а когда он собрался в дорогу, с таким жаром проклинали Англию, что нам было не до ренты. (С ласковой улыбкой.) Да, это был великий человек, тут уж ничего не скажешь!

Джози. Верно. Все твои штуки видел насквозь.

Хоген. А я, думаешь, не знал, что он видит? Я и сам хотел, чтобы он все видел насквозь и не мог озлобиться. Вот в чем была моя настоящая хитрость.

Джози (смотрит на него с изумлением). Ну и старый бес! У тебя за всякой хитростью спрятана еще одна поглубже, и не поймешь, чего же ты, в конце концов, добиваешься!

Хоген. Нельзя быть такой недоверчивой. Тебя-то я уж не стану обманывать. Слишком хорошо меня знаешь. Но мы говорили не об этом. Мы говорили о Джиме, а не об его отце. Я тебе объяснял, что выйти за него замуж не так уж плохо.

Джози (с раздражением). Тебя что, корова с утра боднула, что ли?

Хоген. Я не стал бы об этом думать, если бы он тебе не нравился.

Джози (возмущенно). С ума сошел! Мне он, если хочешь знать, и правда нравится, но мне нравится с ним разговаривать, потому что он образованный, вежливый и не грубиянит, даже когда пьян, не вопит, не чертыхается, не орет песни, как некоторые мои знакомые…

Хоген. Если бы ты видела, как сияют твои глаза, когда он тебе зубы заговаривает…

Джози (резко). Черта с два сияют! (Презрительно.) Еще скажешь, что я в него влюблена!

Хоген (словно этого не слышал). Хорошо, что и ты ему нравишься…

Джози. Может, скажешь, он поэтому и зачастил сюда последнее время? Эх ты, да ему просто надоели пьянчуги в трактире; сюда его больше тянет с тобой позубоскалить, чем меня поглядеть.

Хоген. Я ведь забочусь только о твоем счастье, но сможешь ли ты Джима поймать?

Джози (с издевкой). Вот именно!

Хоген. Кто тебя знает! Ты ведь со столькими гуляла, что, видно, знаешь, как их заарканить.

Джози (хвастливо). Может, и знаю. Но при чем тут…

Хоген. Если бы ты смогла остаться ночью с ним вдвоем, – на небе луна, а в душе у него – стихи, тоска…

Джози. Вот эту низость и выдумал Майк!

Хоген. Плевать мне на Майка! На такую выдумку способна любая женщина, с тех пор как мир стоит. Не то вымер бы род людской. (Вкрадчиво.) А почему бы тебе не попробовать, что тут плохого?

Джози. Бесполезно. (С горечью.) Ах, папаша, не валяй ты со мной дурака! Ты знаешь и я знаю, что я уродливая дылда, и позариться на меня может только какая-нибудь деревенская дубина. А Джим, когда войдет в наследство, может выбрать себе любую красотку с Бродвея, хоть танцовщицу из театра. Он таких любит.

Хоген. Что-то ни на одной из них он не женился. А вдруг его для разнообразия потянет на сильную стройную девку с красивыми глазами, красивыми волосами, красивыми зубами и приятной улыбкой?

Джози (довольная, но все же насмешливо). Спасибо за комплимент! Тебя и впрямь корова боднула!

Хоген. Ты просто дура, если не видишь, что Джим знает тебе цену.

Джози. А ты разве что-нибудь заметил? (Внезапно приходя в бешенство.) Хватит врать!

Хоген. Не бесись. Я ведь только говорю, что у тебя есть возможность добиться кое-чего в жизни…

Джози (насмешливо). Связать себя с человеком, который ни одной ночи не бывает трезвый! Нет, благодарю покорно.

Хоген. У тебя хватит сил отучить его. Дай ему испробовать вкус твоей дубинки, когда он придет домой насосавшись, и через неделю-другую сам будет стоять за сухой закон.

Джози (уже не шутя). Уж если бы я была его женой, я бы не дала ему вконец спиться, я бы его лучше убила. (Вдруг рассердившись.) Ах, до чего же мне тошно слушать твои бредни! Оставь меня в покое.

Хоген. Давай посмотрим на это с другой стороны. Разве тебе помешает наследство, которое он получит?

Джози (возмущаясь). Наконец-то договорились! Повторяешь слова Майка. Теперь понятно, что кроется за всей этой болтовней: он мне нравится, я ему нравлюсь… (В тоне ее звучит вызов.) Что ж, давай! Конечно, я не откажусь от денег. Кто же от них отказывается? И почему бы мне не взять их, если сумею? Его все равно обчистят. Вернется на Бродвей, – там его земля обетованная, – попадет в руки к потаскушкам, к любителям выпить за чужой счет, к жучкам на бегах, шулерам, – они уж его разденут догола! Я тоже, видит Бог, не святая, но по сравнению со всей этой шушерой…

Хоген (живо). Слава тебе Господи, наконец-то взялась за ум! А было бы желание, пути найдутся. Нас с тобой, если мы что задумали, никто не перехитрит. Дай мозгами пораскинуть, и тебе советую.

Джози (с сердитой непоследовательностью). Не буду! Держи свой бред при себе. Слушать не желаю!

Хоген (будто бы тоже сердясь). Ладно. Иди к черту. Больше рта не открою. (Помолчав, поворачивается к ней; с глубочайшей серьезностью.) Только одно тебе скажу… (И когда она пытается его прервать, резко.) Я серьезно говорю, и ты меня слушай, речь идет об этой ферме, о твоем и моем доме.

Джози (глядя на него с удивлением). А при чем тут ферма?

Хоген. Не забывай, что, живи мы тут хоть двадцать лет, все равно мы только арендаторы, и нас в любую минуту могут вышвырнуть за ворота. (Поспешно.) Имей в виду, я не хочу сказать, что Джим это сделает, какую бы ренту мы ему ни платили, или позволит это сделать душеприказчикам отца, даже если бы те и захотели, а они не хотят, зная, что им вовек не найти другого арендатора.

Джози. Что же тебя беспокоит?

Хоген. А вот что. Последнее время я боюсь, что в тот день, когда Джим получит в руки наследство, он тут же продаст ферму.

Джози (с раздражением). Конечно, продаст! Разве он не обещал, что ты сможешь купить ее в рассрочку и за ту цену, какую сам назначишь.

Хоген. Джим с три короба наобещает, когда выпьет! Но спьяну и забывает легко.

Джози (с негодованием). Ничего он не забывает! А кому она нужна, эта ферма? Никто на нее все эти годы не зарился…

Хоген. А вот теперь нашелся желающий. По словам Джима, месяц назад он получил предложение, повыгоднее моего.

Джози. Глупости! Джим любит тебя дразнить. Он тебя разыграл.

Хоген. Ничуть. Я бы это почувствовал. Говорит, будто ответил, что ферма не продается.

Джози. Еще бы. А он сказал, кто хочет купить?

Хоген. Он и сам не знает. Предложение было сделано через агента-посредника, и тот не назвал покупателя. Я все гадаю: кто бы это мог быть? Какой кретин на нее польстился? Разве что какой-нибудь болван миллионщик, вроде нашего милейшего соседа, Хардера, этого воротилы из «Стандард ойл». Ворюга небось хочет расширить свое имение. (С жаром.) Чтоб ему на том свете ни дна, ни покрышки вместе с его управляющим, этим чертовым англичанином!

Джози. Аминь! (С презрением) Прирезать нашу землю к поместью? Если был покупатель и Джим ответил отказом, – это уж всё! Он ни с кем не будет сговариваться, раз дал нам слово.

Хоген. Я и не спорю. Так будет пока он в твердом уме. Но его могут втянуть в это дело, ему ведь спьяну начхать на весь мир. Тогда он сам ведет себя как последний проходимец, болтает, будто на свете важны только деньги, что всё и всех можно купить, дай только настоящую цену. Разве ты сама не слыхала?