i_27851a09263a5014

– Не только в Эльмарене. Когда-нибудь эта твоя жизнь все равно подойдет к концу. Начнется новая, и, возможно ты уже не будешь человеком.

– А кем я буду? – удивленно спросил Тэган.

Его всегда веселили разговоры с Ингрид. Все-таки его маленькая сестренка была очень забавная. Самому Тэгану было тридцать два года, и для него Ингрид продолжала оставаться ребенком, который к тому же изо дня в день нес всякую чепуху. Когда Ингрид была в Эльмарене, и они общались через образы, то ни разу не выходило, чтобы он застал ее на каких-нибудь занятиях по магии или другим предметам. Чаще всего, она, смеясь, под общий шум и гам, говорила, что очень его любит, и убегала. Так она и выросла. Все, что Тэган знал о своей сестре, так это то, что она его любит. Наверное, поэтому, он не мог воспринимать серьезно, все, что она говорила. Мало ли что придет на ум несмышленому ребенку.

– А кем ты хочешь быть? Чью жизнь ты хочешь прожить? – спросила его Ингрид.

Тэган задумался.

– Я Тэган Фаридэ. Я хочу быть собой, – произнес он уверенно.

Ингрид рассмеялась:

– Конечно, ты Тэган Фаридэ, кто же еще!

– А у тебя разве не так? Кем ты хочешь быть?

– В следующей жизни я хотела бы быть драконом, – неожиданно для самой себя ответила Ингрид. – Да, драконом. Я бы жила высоко в горах, там, где восходит и садится солнце. – Ингрид закрыла глаза, продолжая говорить. – Когда я пролетала бы над рекой, то размах моих крыльев покрывал бы полрусла. Я бы летела навстречу солнцу, а солнце бы разливалось золотом на водной глади подо мной. У меня была бы настолько черная чешуя, что она казалась бы фиолетовой на закате. Да я хотела бы быть драконом, – подтвердила Ингрид, открыв глаза. – Таким как этот!!!

Прежде, чем Тэган успел что-либо понять, Ингрид уже неслась стрелою к непонятно откуда взявшемуся во дворе королевского замка дракону. Все, что ему оставалось делать, это следовать за ней.

– Таким как этот, – с восхищением выдохнула Ингрид, подбегая к мирно лежавшему животному.

Дракон казалось, спал, сложив свои крылья на спине.

– Привет, малыш! – обратилась к нему Ингрид, поднося к его огромной морде руку.

Животное медленно открыло глаза, два бездонных колодца холодно, как показалось Тэгану, уставились на нее.

– Что ты тут делаешь? – Ингрид опустилась перед ним на колени, проводя рукой по гладкой чешуе на шее. У нее дух захватывало от того, насколько он казался ей прекрасным. Тэган же думал лишь о том, у кого в Амальоне такой дракон, и как опасно это может быть для Ингрид общаться с ним. Смутное ощущение, что он знает, чей это дракон, не давало ему успокоиться. Он мог бы поклясться, что животное принадлежит гронгирейцу, если бы не золотисто-солнечный цвет его ауры. Такой цвет ауры мог быть только у амальонца. И что поразительнее всего, поле дракона было точь-в-точь, как у Ингрид.

«Неужели это дракон Ингрид? – с ужасом подумал Тэган. – Неужели у моей сестры будет животное, как у гронгирейца?»

–- Удивительно, что ты еще жива! – раздался сзади женский голос.

Ни Тэгану, ни Ингрид не надо было поворачиваться, чтобы узнать, кто это.

– Диана Рестридж, – холодно поприветствовал ее Тэган, уже готовый, если придется, отражать нападение с ее стороны.

Диана не ответила ему даже взглядом. Все ее внимание было обращено к Ингрид.

– Не знала, что среди амальонцев принято общаться с чужими животными!

Ингрид подняла голову и замерла, не в силах вымолвить ни слова. Если в первую их встречу Ингрид занимали мысли о доме, то теперь первое, о чем она думала, глядя на Диану, это о том, насколько та была красива.

«Мир, спасибо тебе за то, что я вижу ее!» – как обычно пронеслось в голове Ингрид.

– Привет, Диана. Это твой дракон? – наконец произнесла она вслух.

– Да мой, – резко ответила Диана. – И я поражаюсь тому, что он до сих пор не поджарил тебя в своем пламени.

– Прости, пожалуйста, – попросила Ингрид. – Я бы не стала к нему подходить, если бы знала, что тебя это рассердит.

– Хорошо, – смягчилась воительница.

Тэган стоял рядом, переводя взгляд со своей сестры на гронгирейку и обратно. Что-то в облике Дианы не давало ему покоя. Наконец, он понял, что это было:

– А что с твоей аурой, Диана? – спросил он.

Он мог легко видеть ее тонкое тело, так как любой житель Гронга при официальных визитах должен был открывать свое поле на земле Амальона, и наоборот. Аура гронгирейки изнутри была темно-фиолетовой, как обычно, но снаружи самый верхний слой толщиной в несколько сантиметров ослепительно светился золотым цветом.

– И объясни, почему у твоего животного поле, как у моей сестры?

Диана ничего не ответила ему, продолжая смотреть на Ингрид. Взгляд ее при этом становился все жестче.

Тут Ингрид стала понимать, в чем дело:

– Это до сих пор не прошло? – изумленно спросила она, наконец, обратив внимание на поле Дианы.

Потом, не удержавшись, Ингрид рассмеялась. А вслед за ней и Тэган.

– Представляю, как тебя встретили в Гронге с таким боевым окрасом! – веселился он. – А как обрадовался сегодня наш Совет! Наверное, они сочли это выражением особого почтения к Амальону со стороны гронгирейской армии, а точнее со стороны ее маршала! – Тэган смеялся во весь голос. – Наша мама будет в восторге, когда узнает!

В этот момент к ним подошел Кеннет.

– Так это правда! – воскликнул он, уставившись на Диану. – Первый раз в жизни вижу гронгирейца в цветах Амальона! Об этом говорят все в замке!

Продолжая улыбаться, Ингрид спросила:

– Как ты думаешь, сколько это еще продлится?

– Завтра к раннему вечеру все исчезнет, – спокойно ответила Диана.

Она выглядела так, будто насмешки ее совсем не трогали.

– А что случится завтра ранним вечером? – спросила Ингрид.

Тон Дианы насторожил ее.

– В четыре часа после полудня будет поединок. Я вызываю тебя на него, – так же спокойно закончила Диана.

Смех тут же стих. Кеннет в одно мгновение оказался между своей сестрой и гронгирейкой:

– Не будет этого! У тебя нет оснований для вызова ее на поединок! Никто не даст тебе согласия! Король Арун ни за что на свете не допустит этого! – горячо запротестовал он.

– Для поединка мне необходимо лишь согласие Ингрид! И она согласится! – с улыбкой произнесла Диана.

Кеннет и Тэган вопросительно взглянули на сестру.

– Да, – кивнула Ингрид.

– Я знала, что ты не откажешься от предложения своего мира. Правильно? – спросила Диана довольным тоном.

– Конечно, не откажусь, – подтвердила Ингрид. – Тем более, если это предложение исходит от тебя, – добавила она про себя.

– Значит завтра в четыре часа на главной площади Амальона, – подытожила Диана.

– Король Арун все-таки должен дать вам согласие, – мрачно уронил Тэган, понимая, что вопрос уже решен.

Воительница повернулась к замку, готовая, если понадобится, идти к королю амальонцев. Но ей не пришлось этого делать. Арун V сам двигался к ним вместе с Филиппом и Беатрис Фаридэ.

Каждый год воины Амальона и Гронга могли вызывать друг друга на бой только по четыре раза с каждой стороны. Существовало два вида поединков: когда решение об окончании боя принимал выбранный посредник, и когда поединок прекращался только в случае смерти одного из противников. И каждый год королевствам Долины предоставлялось только по одному смертельному поединку.

– Поединок, – произнес он. – В этом году у гронгирейцев остался только поединок со смертельным исходом.

– Я беру его, – сказала Диана.

Отступить она не могла.

Арун V повернулся к Ингрид:

– Что скажешь Фаридэ?

– Я согласна, – ответила Ингрид.

При этих словах Беатрис закрыла глаза.

Кеннет сделал шаг к своему королю:

– Ваше Величество, я буду драться вместо сестры!

Король Арун опять посмотрел на Ингрид, та отрицательно покачала головой.

– Это не нам с тобой решать, – сказал он Кеннету.

У жителей Долины была очень хорошо развита интуиция. Поэтому каждый из присутствующих чувствовал, что поединок состоится. И сражаться с Дианой будет Ингрид. И в каждом из присутствующих шла борьба между этим ощущением уже решенного будущего и собственным желанием его изменить.

– Ингрид? – понимая, что это бесполезно, все-таки еще раз обратился к ней Тэган.

– Я должна согласиться, Тэган, верь мне, – чуть ли не плача ответила она.

Ингрид невыносимо было видеть отчаяние на лицах членов своей семьи. Она чувствовала их страх, и этот страх постепенно захватывал ее душу. Она не знала, как объяснить им, что происходит всегда только то, что должно происходить, и что надо просто доверять своему миру. Хотя доверять своему миру было не просто. Слова «со смертельным исходом» звенели у нее в голове. А что, если это окажется Диана!

«Мир, я люблю тебя и приму любой исход завтрашнего боя! – произнесла она про себя. – Если можно, оставь нас обеих в живых».

Почувствовав себя после этого намного легче, Ингрид открыла глаза.

– Я верю тебе, Ингрид, – сказал ей король Арун. – Делай, что должна.

Арун V не подозревал, что время, когда он сможет проверить, не выдумка ли магия Эльмарена, наступит так быстро.

Ни слова не говоря, Диана подошла к своему дракону и забралась ему на спину:

– Завтра в четыре, – повторила она, обращаясь к Ингрид. Дракон величественно расправил крылья, благо королевский двор был просторен, и они поднялись в воздух.

Глава 5. О магии.

Оказавшись дома, члены семьи Фаридэ вместе со своими животными собрались во дворе. Наконец, Ингрид вживую увидела и тигрицу матери, и грифона Тэгана, и белого медведя Кеннета, а также двух пегасов, принадлежащих Аарону и Дарену.

Кеннет поймал восхищенный взгляд своей сестры, поочередно останавливающийся на каждом животном. Сердце его сжалось. Завтра ее не сможет защитить даже ее зверь. Если Диана решит сражаться вместе со своим драконом, а правила позволяли ей это, то у Ингрид не останется никаких шансов. Кеннет опустил голову. Она только вернулась к нам! Неужели мы должны так быстро ее потерять?! Чувство вины тяжелым грузом давило на него. Все они очень ждали, когда Ингрид вернется. И вот она здесь в Амальоне, в родительском доме, но никто из них не может защитить ее. Он поднял голову и встретился взглядом с матерью. Беатрис подошла к нему и обняла своего сына:

– Никто не виноват, Кеннет!

Ингрид смотрела на свою семью. На душе у нее было легко и спокойно. Они все любили друг друга. Здесь, во дворе родного дома, было также хорошо, как в Эльмарене. Но она чувствовала непонятное оцепенение, не покидавшее ее с первого дня своего появления в Амальоне. Будто некая скорлупа сковывала все ее движения и чувства. Если в Эльмарене она ни о чем и ни о ком не думала, то дома ей не давала покоя мысль о родителях и братьях. Они тревожатся за нее. Они боятся за нее. Они не доверяют ей ее собственную жизнь. Так не должно было продолжаться. Ингрид облегченно вздохнула. Завтра все решится.

– Расскажи, какой боевой магии тебя научили в Эльмарене? – спросил ее после некоторого раздумья отец.

– Никакой, папа! – ответила Ингрид, пытаясь сдержать улыбку.

Вот и настал момент истины. Она чувствовала, как сковывающая ее скорлупа разлетается в разные стороны. Она больше не будет переживать за своих родных. Либо они научатся доверять ей, либо нет. Это будет их личный выбор.

– Как так? – раздался сдавленный голос Дарена.

Он один хоть как-то смог отреагировать на слова Ингрид. Остальные застыли, не веря своим ушам.

– Единственная магия, существующая в Эльмарене, не имеет никакого отношения к боевой, – объяснила Ингрид. – Много тысячелетий назад, в те времена, когда на земле еще были атланты, эльмаренцы владели очень мощной боевой магией: им подчинялись все стихии. Но магическая энергия, если ее не использовать, становится тяжелой, оседает камнем в сердце мага. Пред Эльмареном встал выбор: либо идти воевать, чтобы сила не накапливалась внутри людей, делая их жестче, либо превращать воинственную энергию в энергию более высокого порядка. Так появилась магия доверия миру. При этом маг изначально принимает все, что дает ему этот мир. Если это будет война, то эльмаренцы легко могут превратить высшую магическую энергию обратно в боевые заклинания. Но это умеют делать лишь коренные жители Эльмарена. Текущая в их жилах кровь предков тысячелетиями хранит информацию об этом. Мы, пришедшие из других стран, не умеем.

– Я не понимаю! – возмутился Аарон. – Почему боевую магию Эльмарена ты не могла выучить, а магию доверия этому миру смогла?

– Это как раз ясно, – вступил в разговор Кеннет. – Мы тоже владеем только магией Долины, и нам не доступны магические энергии королевств, лежащих за ее пределами. Удивительно то, что эльмаренцы полагают, будто пришельцы из других стран могут воспринять эту особую не боевую магию.

– Ничего удивительного, – раздался голос их отца. – Ты не можешь понять язык чужестранца, но ты понимаешь, когда он радуется или печалится. Ты это чувствуешь. Так и здесь. Магия доверия основывается на более высоких энергиях, она обращена к самым тонким слоям человеческой души, где нет различий между людьми.

– Да, именно! – воскликнула Ингрид, восхищенно глядя на своего отца.

Она готова была заплакать от счастья. Отец понимает ее. Но братья так и продолжали стоять, удивленно хлопая глазами.

– Посмотрите на наши поля! – попросила их Ингрид, видя, что они так и не поняли, о чем говорил их отец.

– Самые близкие к физическому телу слои у нас у всех различаются, так? – спросила она их.

– Да! – Аарон кивнул головой, соглашаясь с сестрой.

– – Начиная с середины, наши ауры становятся все более похожими, так? Это потому, что мы принадлежим одной семье.

Фаридэ еще раз кивнули головами.

– Чем дальше от тела, тем более похожими становятся слои поля. И самый последний видимый слой, самый тонкий, одинаков у всех амальонцев. Правильно?