Квартирный вопрос (СИ)

   - Нет, Дим, я не могу. Я не готова.

   - Я лучше знаю - готова ты или нет, - отрезал он. - Или ты собираешься всю жизнь ждать веления свыше и гномиков по углам рисовать?

   - Да это не гномики, я же тебе говорила, - забормотала я, понимая, что говорить об этом сейчас уж точно не стоит, но нервничала, вот и болтала, остановиться не могла.

   Калинин присел передо мной на корточки и положил ладони на мои колени.

   - Ева, ты готова, - сказал он, стараясь быть как можно более убедительным.

   - Дима, меня дядя не отпустит, - привела я последний аргумент, и Димка тут же вскочил, только глянул зло.

   - Ты думаешь, что говоришь? Как он может тебя не отпустить? Тебе что, десять лет?!

   - Не кричи, пожалуйста.

   - Не кричу, - отмахнулся он. Постоял немного в стороне, а потом снова вернулся ко мне. - Обещай, что подумаешь, - попросил Димка, беря меня за руку. - Это важно, Ева. Это наше с тобой будущее.

   Я только вздохнула.

   - Я не знаю, Дим. Я не знаю, как мне жить в Москве. Я её даже не люблю, вот честно!

   - О Господи, Ева, ну при чём тут это? Люблю, не люблю... Разве об этом надо думать? Неужели тебе не хочется, чтобы о тебе узнали? Чтобы твои картины висели в лучших галереях, чтобы их покупали?

   Я моргнула.

   - Ты говоришь такие вещи...

   - О которых ты никогда не думала? Нельзя быть такой скромной, дорогая. Ты талантлива, я тебе об этом не раз говорил. Если лениться не будешь, то у тебя всё получится. У нас получится. Мы с тобой уедем...

   Я встала, и отошла от него.

   - Ева...

   - Мне подумать надо! Я не могу решить всё за две минуты, Дим. Это слишком серьёзно. - Вот тут я растерялась. - Я никогда таких серьёзных решений сама не принимала.

   Он выразительно закатил глаза.

   Вот так мы и поговорили. Я окончательно расстроилась, все эти разговоры о переезде мне упорно не нравились, даже не смотря на то, что в случае моего согласия, всё то, о чём я так давно мечтала - сбывалось. Димка говорил о нашем - нашем с ним! - будущем, о том, что мы уедем, и не расстанемся больше. Правда, оставалось непонятным, как всё это будет. Как он решится, как я решусь, как потом в глаза смотреть буду людям... Хотя, какая разница, как смотреть, если мы уедем?

   Я настолько потерялась во всех этих размышлениях, что почувствовала настоятельную потребность с кем-то это обсудить. А разговаривать о таких важных вещах надо с дядей. Можно, конечно, и с Сонькой, но с ней больше на "поболтать", посплетничать, совета попросить, а принимать решение надо с дядей. Правда, каждый раз, пытаясь представить его реакцию, вся гусиной кожей покрывалась, но лучше рассказать ему самой, чем дожидаться пока до него дойдут слухи о том, что Калинин решил покинуть наш гостеприимный город.

   Предчувствуя тяжёлый разговор, я на следующий день встала пораньше, напекла пирогов (всем ведь известно, что сообщать мужчинам плохие новости лучше предварительно их хорошенько накормив), котлет нажарила, сложила всё в кастрюльки и отправилась к дяде. В его офисе по телефону ответил незнакомый голос, отнюдь не Сонькин, и сообщил, что "Борис Владимирович соизволили отправиться обедать домой". Куда соизволил отправиться его секретарь, я спрашивать не стала, решив, что это покажется совсем уж странным.

   ДядьБорина машина и правда оказалась на стоянке перед его домом, я этому порадовалась, достала с заднего сидения большой пакет с кастрюльками, они иногда весело брякали, когда я случайно задевала пакет ногой. Я старалась идти аккуратно, потому что звук выходил хоть и весёлый, но крайне неловкий.

   Дверь мне никто открыть не пожелал. Я немного потомилась, а потом достала из сумки ключи.

   - Дядь Борь, ты дома? Это я!

   Ответом мне послужила тишина. Я головой покрутила, ещё несколько секунд прислушивалась, надеясь услышать отклик, не дождалась, и ловко переступила через его ботинки, как всегда брошенные посреди прихожей. Мне даже не нужно было включать свет и видеть их, я просто знала, что они там, именно на этом месте. Если дядя входит домой, то обувь оставляет прямо тут же, одна из привычек закоренелого холостяка, которые уже много лет не меняются. Я пыталась приучить его убирать обувь, ставить на коврик под вешалкой, даже полку специальную купила, в которую он теперь с удовольствием суёт старые газеты, даже просто отодвигать ботинки ногой в сторону, чтобы другие люди не спотыкались, но он все мои призывы игнорировал. Как валялись ботинки посреди прихожей, так и валяются.

   Так вот, я через ботинки переступила и отправилась на кухню, стараясь держать бренчащий кастрюлями пакет на расстоянии от себя. В какой-то момент мне показалось, что я услышала звук, похожий на громкий вздох, остановилась и в который раз прислушалась.

   - Дядь Борь! Ты дома или нет?

   Звук не повторялся, а я почувствовала себя достаточно глупо.

   Кухня своим видом порадовала, даже грязной посуды в раковине не наблюдалось, что было очень-очень странно. Неужели домработницу путную нанял? А то последнее его приобретение в виде замотанной в шёлковый шарф женщины неопределённого возраста доверия не внушало. Женщина появлялась дважды в неделю, и толка от этих явлений было маловато. Я пыталась ему это объяснить, даже хотела сама приезжать, но дядя запретил. А вот сегодня приезжаю и вижу что-то совершенно странное - чистую кухню холостяка. Удивительное дело, надо вам сказать.

   Уперев одну руку в бок, я кухню хорошенько осмотрела, к чему придраться не нашла, и задумчиво хмыкнула. Что-то не так. Вот прямо чувствую это, интуиция прямо бунтует.

   Поставив кастрюли на стол, я всё-таки пошла в комнаты, не совсем понимая, куда дядя мог подеваться.

   - В конце-то концов! - разозлилась я, заметив его рубашку, небрежно брошенную на диван. - Мы в прятки играем или тебя похитили в чём мать родила?!

   Послышалась какая-то отчаянная возня, и я в ожидании посмотрела на дверь ванной комнаты, потому что звуки доносились именно оттуда, никаких сомнений. Не прошло и десяти секунд, как дверь открылась, и из ванной выскользнул дядя. Именно выскользнул, поспешно прикрыв дверь и "позабыв" выключить за собой свет. Посмотрел на меня и широко улыбнулся.

   - Привет, Женька! - бодро гаркнул он, затягивая пояс халата. - А я думаю, чудится мне, что ли?

   Я разглядывала его, испытывая непонятную тревогу. Он подошёл, привычно поцеловал меня в лоб, и потянул меня за руку подальше от ванной.

   - А ты чего приехала? Не собиралась же.

   - Да так...

   Я всё присматривалась к нему, но он вёл себя, как обычно, если не считать того, что неизвестно из-за чего схватился за бутылку коньяка. Плеснул немного в бокал и выпил залпом. Я подняла с дивана его рубашку, рассеянно оглядела её, потом принялась складывать. Наверное, молчала слишком долго, потому что дядя обернулся и поглядел на меня более пристально.

   - Что случилось?

   - Да ничего не случилось, - поспешила я его успокоить. - Пока.

   - Очень многообещающе.

   - Ты есть хочешь? Я котлеты привезла, горячие ещё.

   Он задумался, а я снова насторожилась. Обычно предложение поесть таких раздумий у него не вызывало. А дядя улыбнулся и предложил:

   - Ты иди на кухню, я сейчас оденусь и приду, будем обедать. Чайник поставь.

   Я бы так и поступила, честно. Он произнёс это совершенно будничным тоном, едва ощутимо подтолкнул меня в сторону кухни, и я бы ушла, если бы в этот момент в ванной что-то с грохотом не свалилось на пол. И всё замерло, только напольные часы громко тикали. Я смотрела на дверь ванной, потом обернулась на дядю и успела заметить мелькнувшую на его лице досадливую гримасу, но она тут же исчезла, как только он встретил мой взгляд. Даже улыбнулся, поганец, как ни в чём не бывало. Я в негодовании взмахнула его рубашкой, которую всё ещё держала в руках.

   - Да в чём дело?! Ты что, сразу не мог мне сказать, что не один? Я бы ушла. Устроил тут!..

   - Женьк, ну ты не обижайся, я же не знал, что ты придёшь.

   - А я разве что-то говорю? - удивилась я.

   - А о чём поговорить-то хотела? - преувеличенно озабоченным голосом заговорил дядя. - Что-то серьёзное?

   Я тихонько вздохнула.

   - Наверное.

   - Что это значит?

   - То и значит. Я пока не решила - серьёзно или нет. Ты потом ко мне приезжай, ладно? Или завтра.

   Я прошла мимо него в спальню, хотела рубашку на вешалку повесить, он ведь не догадается даже, а рубашка изомнётся, и тогда выглядеть будет отвратительно... Стоп. В общем, я пошла в спальню, дядя шёл за мной почти по пятам и буравил мне взглядом затылок. Я уже и не рада была, что призналась в том, что разговор будет серьёзный. Он ведь теперь не успокоится, душу всю вынет со своими беспокойствами.

   Рубашку я повесила, обернулась и чуть не ткнулась носом в дядину грудь. Выразительно закатила глаза.

   - Всё не настолько серьёзно. Можно и вечером поговорить. Или завтра.

   - Честно?

   - Ну, конечно! Когда у меня случалось что-то чрезвычайное?

   - Всегда всё бывает в первый раз, - поучительно произнёс он.

   - Не сегодня.

   Он всё ещё с беспокойством таращился на меня, и я поспешила его обрадовать:

   - Я ухожу.

   Дядя кивнул.

   Оглянулась я уже от двери, снова натолкнувшись на дядино плечо. Пришлось из-за него выглянуть, чтобы увидеть заинтересовавшую меня деталь. А деталь была самая что ни на есть пикантная. На постели лежало женское бельё. По сути, ничего шокирующего в этом факте не было. О присутствии в этой квартире женщины в данный момент, меня в известность поставили. Да и вообще я не стала бы ахать и изумляться, если бы просто застала в этой квартире женщину. Дядя был известным ловеласом, хоть и отрицал это со всей горячностью, изображая из себя несчастного, в поисках великой любви. Но сейчас дело было совсем в другом. Дело было в том, что это бельё я знала. Не подумайте ничего плохого, просто неделю назад мы с Сонькой ходили по магазинам, и она купила себе это кружевное бельё. Мы долго выбирали, хохотали, я её подначивала, измучила вопросом кому этот подарочек предназначается, а она лишь отмахивалась и фыркала на меня. А сейчас это бельё лежало на кровати и поверить в то, что это лишь случайность, и какая-то другая дядина знакомая выбрала себе такое же бельё, а теперь оставила его на дядьБориной постели, я не могла. И ведь не сказать, что я слишком недоверчивый по натуре человек.

   Заметив то, как я нахмурилась, дядя Боря нахмурился тоже.

   - Что?

   Я сжала руки в кулаки.

   - Ничего, - процедила я сквозь зубы, а когда из спальни вышла, крикнула: - Сонька!

   Дядя рядом вздрогнул и уставился на меня чуть ли не с ужасом.

   - Женя, - начал он, а я ткнула пальцем в дверь ванной.

   - Скажи ей, чтобы выходила!

   Он почесал в затылке и выглядел смущённым.

   - Соня! - снова повысила я голос, не дождавшись от него никакого действия.

   Дверь открылась и показалась подружка, завёрнутая в полотенце.

   - Ну и что ты орёшь? - ворчливо осведомилась она.

   Дядя за моей спиной издал какой-то звук, нечто среднее между стоном и вздохом, а потом нахально заявил:

   - Пойду, пожалуй, поем.

   Я только руками развела.

   - Вы оба сошли с ума, - пожаловалась я.

   - Нашла, кого учить, - возмутилась Сонька за дядю Борю.

   - Как вы могли мне врать?

   - Интересно, а что, я должна была прийти к тебе и разрешения спросить, спать мне с ним или нет?

   Я топнула ногой, в негодовании глядя на подружку. А дядя закрутил головой, не зная, куда спрятаться.

   Сонька вышла из ванной, вся такая гордая, завёрнутая в коротенькое полотенце и толкнула любимого в плечо.

   - Боря, не стой!

   - Куда мне деваться-то?! - в отчаянии вскричал он. - Ты на меня рычишь, она смотрит так, словно убить задумала!

   - Иди на кухню, - гаркнули мы с Сонькой на одном дыхании и недовольно друг на друга уставились. Дядя Боря широко ухмыльнулся.

   Когда он ушёл, я села в кресло, сложила руки на груди и уставилась на подружку, которая вышла из спальни в одном нижнем белье и зачем-то полезла под стол. Я нервно мотала ногой, наблюдая за ней.

   - Соня, ты с ума сошла? - не удержалась я от вопроса.

   Она выбралась из-под длинной скатерти, сдула с лица мешавшуюся прядь волос, а когда выпрямилась, я увидела у неё в руках чулок с кружевной резинкой.

   - О Господи, - простонала я, зажмуриваясь.

   - Чего ты? - фыркнула Сонька. - Подумаешь... Да, чулки ношу!

   - С каких это пор? - пренебрежительно скривилась я.

   - С тех самых, - огрызнулась она и показала мне язык. - Ему нравится.

   Я негодующе замахала на неё руками.

   - Только попрошу без подробностей!

   - Где юбка моя? Видела?

   - А где ты раздевалась?

   - Какая же ты бываешь язва, Женька, - посетовала подружка. - Никакого в тебе понятия.