Огонь и заклятие, или Восемь дней с Люком

– Вам точно не мало будет этого мороженого? – говорила она. – Смотрите-ка, тут вывеска «Организация банкетов». Может, устроим банкет, а? Но все-таки десять блюд – это, пожалуй, маловато будет. Люк совсем оголодает! Может, мне купить сразу всю фабрику мороженого?

– А почему бы и нет? – поддержал Люк.

– Да нет, в «мини» она не поместится, – хихикнула Астрид.

Дэвид удивился, как она изменилась из-за хорошего настроения. Он видел Астрид такой веселой несколько лет назад, когда он только-только поселился у родственников, и то это бывало очень-очень редко – всего раза три или четыре. А сейчас она вся разрумянилась от смеха, открыла сумочку, достала сигареты и огляделась с виноватым видом, как будто боялась увидеть дядю Бернарда, переодетого официанткой. С точки зрения дяди Бернарда, сигареты были еще хуже жвачки.

– Только никому не рассказывай, Дэвид! – попросила она. – Спички есть?

Дэвид полез в карман за спичками и собирался уже сказать, чтобы Астрид про спички тоже никому не рассказывала, как вдруг Люк подался вперед и щелкнул пальцами перед кончиком сигареты Астрид. На долю секунды вспыхнул язычок пламени, как от спички, и сигарета зажглась. Поверх сигареты виднелись выпученные от изумления глаза Астрид.

– Как ты это сделал?! – спросила она сквозь облако дыма.

– Фокус-покус! Я этому тыщу лет назад научился, – скромно ответил Люк.

– Никогда еще не видела ничего подобного! – восхитилась Астрид.

Ну и после этого она, естественно, прониклась интересом к Люку и принялась его расспрашивать, кто его родители и где он живет. Но Люк – к большому разочарованию Дэвида, потому что ему тоже хотелось это узнать, – ничего толком ей не ответил.

– Нет, ну где же ты живешь-то? – вкрадчиво спросила Астрид.

Люк улыбнулся:

– На самом кончике Южной Америки!

– Ах ты! – воскликнула Астрид.

Но не успела Астрид задать новый вопрос, как Люк сам принялся ее обхаживать. Не прошло и двух минут, как он уговорил Астрид купить Дэвиду удобную одежду – Дэвид понимал, что сам бы он ее ни за что не уболтал, хоть месяц проси. Астрид согласилась, что аккуратные и уютные вещи вроде тех, которые носил Люк, куда лучше подойдут Дэвиду, чем то, что хотела бы тетя Дот. Однако, вспомнив про тетю Дот, Астрид замялась.

– Ой, Дот же нас обоих убьет, если мы вернемся с такими вещами! – сказала она.

Астрид задумалась. Дэвид с Люком переглянулись, начиная терять надежду.

– А знаете что? – оживилась вдруг Астрид. – Дэвид, ты умеешь хранить секреты?

– А то! – кивнул Дэвид.

– Так вот, я куплю тебе джинсы и все прочее, если ты поклянешься, что к обеду будешь выходить в другой одежде! – решительно сказала Астрид.

Дэвид поклялся в этом. Это была не такая уж высокая цена. Поскольку торговый центр «Трубитт» был тут же, через дорогу от кафе, полчаса спустя Дэвид обзавелся одеждой, которая устраивала его, и одеждой, которая устроит тетю Дот. Они с Люком, одетые почти одинаково, радостно ссыпались по лестнице с верхнего этажа магазина, таща в охапке многочисленные свертки и хохоча, как настоящие заговорщики. И Астрид, забыв про свой вывихнутый палец, стреляющие боли и всякие там мигрени, ссыпалась по лестнице следом за ними в превосходном настроении, приговаривая:

– Ой, обожаю секреты!

Но, увы, на втором этаже «Трубитта» оказалась дверь, увитая розами, с вывеской «Мисс Иггдрел». Астрид остановилась.

– Послушайте, ребята, – ласково протянула она, – будьте ангелами, подождите тут пять минуточек, ладно?

Дэвид, разумеется, отказать ей не мог. Ну а Люк любезно ответил:

– Конечно-конечно, миссис Прайс!

Следующие полчаса они провели, глядя в длинное окно на кафе напротив, в то время как Астрид у них за спиной бегала с охапками платьев в примерочную и обратно.

– Знаешь что, – сказал Дэвид Люку, – по-моему, ты переборщил с ее хорошим настроением.

– Вот тебе тоже так кажется? – довольно мрачно отозвался Люк.

– Она же обожает тратить деньги! – объяснил Дэвид и тут же добавил, чтобы подбодрить Люка: – Но я тебе ужасно признателен!

– Незачем тебе быть признательным, – заявил Люк совершенно серьезно – насколько он вообще мог говорить серьезно. – Не за что тебе меня благодарить. Ты выпустил меня на волю, и будет только справедливо, если за это я для тебя сделаю все, что могу. Честно-честно.

– Ой, слушай, ну хватит уже! – поморщился Дэвид, но говорить это ему было довольно неловко: он начинал подозревать, что Люк, может, и не шутит.

Еще полчаса спустя они высчитали, что толстых людей в кафе заходит больше, чем худых; оба насчитали по два оранжевых «мини»; сочли все окна в офисном здании позади кафе, и у обоих вышло тридцать четыре – а Астрид все никак не могла решить, что купить: шесть платьев или четыре платья и пальто.

– Как же мне все это надоело! – воскликнул Дэвид. – Ну хоть бы что-нибудь интересное случилось!

– Например? – спросил Люк.

– Ну, там, ограбление, или пожар, или еще что-нибудь, – сказал Дэвид. – Что угодно, на что стоило бы посмотреть. А то кругом одни только люди да машины.

– Пожар – это, кстати, я могу, – сообщил Люк. – Вот тебе бы понравилось, если бы тот дом в тридцать четыре окна загорелся?

– Да, это было бы здорово! – рассмеялся Дэвид. – Жалко, что ты не можешь это устроить.

– Да нет, могу, – тихо проговорил Люк.

Не успел Дэвид отсмеяться, как обнаружил, что в воздухе за окном висит какой-то туман. Офисное здание сделалось странно мутным, машин внизу было почти не видно. Дэвид задрал голову, чтобы посмотреть, откуда взялся этот туман, но небо было чистое и голубое. И к голубому небу от офисного здания тянулся дымок – полупрозрачный, черный, горячий на вид.

– Ух ты! – воскликнул Дэвид. – А тот дом-то вроде и правда горит!

– Угу, – промычал Люк. – Отлично занялось!

Дэвид недоверчиво покосился на Люка. Люк пристально смотрел на здание, на губах у него играла мягкая, вкрадчивая улыбка. Красно-коричневые глаза улыбались совсем иначе, живо и весело, взгляд медленно двигался вдоль здания.

– Люк! – резко воскликнул Дэвид. И тут Люк приоткрыл рот и удовлетворенно вздохнул.

– Ага! – выдохнул он.

Большое облако черного дыма выкатилось из открытых окон над кафе, и вслед за ним, словно часть дыма, вырвались языки свирепого рыжего пламени. В здании громко, непрерывно зазвенел звонок, из кафе и магазинов по обе стороны от него высыпали на улицу люди. Они уставились на здание, показывали пальцами, ахали и пихались. Потом из стеклянных дверей, ведущих к офисам, хлынули еще люди. Люди текли рекой, явно перепуганные, людей было много, они наступали друг другу на ноги, толкались, выбегали на мостовую, кричали, размахивали руками, лезли под машины. На одном мужчине дымился плащ, двое других сбивали на нем пламя. Одна леди споткнулась и села в канаву. За пару минут на улице воцарился хаос, люди бежали во все стороны, машины тормозили и останавливались сикось-накось, собиралась толпа, полицейский и двое регулировщиков пытались заставить людей разойтись, но у них ничего не получалось.

Дэвид посмотрел на Люка. Люк улыбался, улыбался, глядя на здание, как будто в трансе.

– Люк! – окликнул Дэвид.

Люк не ответил. Во всех открытых окнах плясали длинные языки пламени. Там, где окна были закрыты, пламя виднелось за стеклами – оранжевое, клубящееся, словно отражение заката.

– Люк, – осторожно произнес Дэвид, – я же не хотел…

– Красиво, а? – восторженно сказал Люк.

Дважды весело пропел сигнал, на улицу влетела пожарная машина и остановилась напротив здания. Потом с рычанием и сиреной примчалась вторая, с противоположной стороны. Пока пожарные выскакивали наружу и разматывали пожарные рукава, прикатили полицейские машины, тоже с сиренами, со сверкающими на крышах мигалками.

К этому времени в торговом центре все обнаружили, что за окнами пожар. Вокруг Дэвида с Люком столпились взбудораженные продавцы и покупательницы.

– Вы поглядите, какое пламя! Ой, как полыхает!

– О, а вон еще пожарные едут, смотрите!

– А мы ведь только что были в этом здании, буквально полчаса назад! – говорила всем Астрид, хотя это не вполне соответствовало действительности.

– Подумать только, во что обойдется этот пожар! – сказал кто-то.

– Да-а, – протянул кто-то другой, – день прошел не зря!

Надо было признаться, что зрелище действительно вышло впечатляющее. Однако Дэвид боролся с тем тошнотворным, зыбким, назойливым чувством, какое бывает, когда знаешь, что ты сделал что-то плохое. Пламя теперь вырывалось из всех окон, кроме окон верхнего этажа, и оттуда тоже шел дым. Работали три пожарных насоса, вода хлестала из шлангов ровными дугами, но от этого из окон только валил пар, а на пламя это никак не действовало. Люк тихонько смеялся, упиваясь этим пожаром, наслаждаясь жаром огня, – и Дэвид был уверен, что Люк сейчас нарочно втихомолку раздувает пламя, вопреки всем усилиям пожарных. Дэвид уже не сомневался, что Люк и в самом деле крайне странная личность и что это он устроил пожар, чтобы порадовать Дэвида. Вот отчего Дэвиду было так неловко и он чувствовал себя таким виноватым.

Беда в том, что Дэвид, особенно на каникулах, привык чувствовать себя виноватым, и, в общем, приучился по возможности не обращать на это внимания. Он поймал себя на том, что делает вид, будто пожар к нему никакого отношения не имеет, и к Люку, скорее всего, тоже – ну и потом, он, Дэвид, не может же влиять на Люка! Дэвиду уже почти перестало быть тошно, но тут он поднял глаза: пламя выметнулось из окон верхнего этажа на крышу и теперь рвалось в небо среди клубов густого дыма. И Дэвид заметил на крыше двух девушек из офиса: они карабкались поближе к трубе и выглядели ужасно напуганными. Дэвид увидел, как одна из девушек скинула свои дурацкие туфли – такие же, как у Астрид, – и понял, что надо что-то делать.

– Люк, – сказал он, – по-моему, тем девушкам не выбраться!

– Не выбраться? – рассеянно переспросил Люк. – Ну да, видимо. Лестница в огне, лифт не работает. Сейчас и крыша рухнет.

Стоявшие вокруг женщины тоже заметили девушек и принялись спрашивать друг у друга, почему же никто ничего не сделает. Дэвид дернул Люка за рукав:

– Люк! Ты мог бы остановить этот пожар, если бы захотел?

– Ну конечно! – сказал Люк. Но взгляд его был прикован к охваченному огнем зданию, и он, похоже, слушал вполуха.

– Тогда останови его, пожалуйста! – взмолился Дэвид. – Девушки же сгорят!

Люк рассеянно усмехнулся.

– Дурехи! – пренебрежительно бросил он. – Сперва кинулись причесываться, а потом ударились в панику.

Да, Люк наверняка был прав. Дэвид подумал, что они, пожалуй, именно из таких девушек. Но это совершенно не меняло того факта, что они сейчас отчаянно цеплялись за трубу на узеньком островке в море пламени и звали на помощь. Пожарные приставили лестницу к соседнему зданию, но ясно было, что до девушек им не добраться.

– Люк, – настаивал Дэвид, – ты ведь не умеешь оживлять мертвых! Помнишь?

Видимо, он сказал именно то, что следовало. Люк вздохнул, завороженный взгляд прояснился – Дэвид понял, что теперь он его слушает.

– Люк, – попросил он, – погаси этот пожар, сейчас же.

Люк как будто удивился и несколько обиделся.

– Тебе что, не нравится? – спросил он.

– Нравится, – кивнул Дэвид. – Здоровский пожар. Но вон те дурацкие девчонки все портят. Погаси немедленно. Пожалуйста.

Люк улыбнулся – нормальной, дружеской улыбкой, а не той странной, завороженной, как только что.

– Ну ладно, – согласился он. – Будь по-твоему.

И не без сожаления снова перевел взгляд на здание напротив.

Пожар немедленно начал затухать. Языки пламени отступали от крыши, за ними тянулся широкий черный след. Пламя, бьющее из окон верхнего этажа, как будто съежилось, сникло – и исчезло, оставив пустые черные провалы окон, только на рамах еще кое-где перемигивались искорки. Потом то же самое произошло с окнами следующего этажа. К этому времени пожарные уже карабкались по крыше к девушкам, и женщины вокруг Дэвида с Люком, поначалу не поверившие своим глазам, загомонили.

– Ну вот, что я вам говорила? Все под контролем!

– Я знала, знала, что с девочками все будет в порядке!

Но по мере того как пламя угасало, Люк делался все печальнее и печальнее. Дэвид снова дернул его за рукав и стиснул ему руку:

– Ну, не переживай! Пожар был здоровский.

– Ага, скажи? – улыбнулся Люк.

Глава шестая

Мистер Тью

В тот вечер, в первый раз с тех пор, как Дэвид вернулся домой, его не отправили спать сразу после ужина. Астрид все еще была в хорошем настроении и до того увлеклась, рассказывая тете Дот о пожаре, что позволила дяде Бернарду набрать двадцать два очка в состязании на самого больного, не отыграв ни одного. От этого дядя Бернард тоже пришел в хорошее настроение. А тетя Дот была довольна тем, что Дэвид спустился к ужину именно в таком виде, как следует выглядеть мальчику, – по мнению тети Дот. Дэвид не удержался и тайком подмигнул Астрид – совсем как Люк.

Единственным, кто остался недоволен, был кузен Рональд. Он злился оттого, что Англия, судя по всему, проиграет Австралии, и оттого, что нанятый им новый садовник так и не явился.

– Можете себе представить: позвонил днем и говорит, мол, нашел работу получше, в «Грозовом холме», – жаловался кузен Рональд. – Я, разумеется, тут же отыскал другого, но он только завтра явится. Если так пойдет, к среде сад совершенно одичает!

Он повторял это уже в который раз. Его никто не слушал. Кузен Рональд надулся из-за того, что на него не обращают внимания, и попытался втянуть Дэвида в спор, заявив, что вы, мол, как хотите, а он еще перед чаем знал, что серию подач будет делать Глисон.

Единственная причина, отчего Дэвид не стал опровергать это смехотворное утверждение – а уж тогда бы его наверняка отправили спать! – это что ему было не до крикета: он был поглощен мыслями о Люке. Он думал про нечестное чудо, которое Люк сотворил с Астрид, и про пожар. Думал-думал и пришел к двум выводам. Во-первых, на Люка не распространяются все те правила, которым подчиняются обычные люди. А во-вторых, дружить с Люком – серьезная ответственность. Нет, с ним ужасно интересно – но все-таки впредь придется следить за тем, что ему говоришь. А все эти слова Люка насчет заточения и признательности – тут Дэвид по-прежнему считал, что его приятель, наверно, все-таки шутит. Однако теперь Дэвид уже не был в этом так уверен.

Как бы то ни было, Дэвид с Люком отлично провели вечер вместе. После ужина Дэвид спустился в палисадник. Чиркнул спичкой. И в калитку, широко улыбаясь, вошел Люк. Они отправились болтаться по окрестностям. Люк был из тех людей, которые просто не могут пройти мимо какого-нибудь дворика, старых ворот или заброшенного дома, не попробовав сунуть туда нос. Они нашли с десяток чудесных подобных мест и, когда Дэвиду настала пора ложиться спать, вернулись усталые, чумазые и счастливые донельзя. Дэвид вошел через дверь. Люк забрался в окно Дэвида по плющу. Дэвид уснул, глядя на Люковы каля-маляки, вереницей драконов ползущие по стене комнаты.

Люк говорил, что уйдет, но на следующее утро, когда Дэвид проснулся, Люк спал в ногах его кровати. Он закутался в коврик и, судя по всему, ему было весьма уютно.

Дэвид осторожно сел, чтобы его не потревожить, и некоторое время смотрел на спящего Люка, гадая, кто же он такой на самом деле. Лицо у Люка было все в веснушках. Ожог на щеке почти зажил – Дэвиду это показалось странным. Он думал, что ожоги обычно заживают куда дольше. Странным казалось и то, что сейчас, когда Люк спал, было совершенно невозможно сказать, сколько ему лет. Он мог быть старше кузена Рональда или младше Дэвида. Дэвид все прикидывал-прикидывал, сколько же лет Люку, пока не вспомнил, что одно он знает наверняка: обычные правила на Люка не распространяются. Ему захотелось, чтобы Люк проснулся.

Но Люк мирно спал. Дэвид встал, надел джинсы. Дэвиду пришлось оставить его у себя, а самому спуститься вниз: он хотел позавтракать прежде, чем выйдет тетя Дот, чтобы не переодеваться в кусачую приличную одежду. Он прислушался, выждал, пока миссис Терск вынесла в столовую тосты, и рванул вниз. Дэвид собирался утащить тосты к себе в комнату и поделиться с Люком, но ему не повезло: в столовой сидел кузен Рональд и ждал свою кашу.