Пейзаж ночного видения

– А я представил и смог, – отрезал Вадим. И в нескольких фразах объяснил свое присутствие в данной точке пространства, посетовав на тесноту мира и ряд досадных совпадений.

– Бывает же, – покрутил головой Амбарцумян. – Ну, ладно, мы влипли в такую историю. Что с нас взять – подпоясались, пошли. А у тебя дочь, женщина…

– А может, по-быстрому приберем Нарбулу и отдыхаем дальше? – предложил гениальное решение Балабанюк. – Глядишь, начальство за особые заслуги и отпуск продлит.

– Мы не порем горячку, – сказал Вадим. – Самое лучшее в нашей ситуации – совместить приятное с полезным. Исходим из того, что Нарбула находится в Портабеле и в ближайшие дни покидать его не намерен.

– Оцепить весь район, прочесать каждое здание? – задумчиво изрек Балабанюк.

Все уставились на него: эх, Семен Семенович… Парень стушевался. Вадим задумчиво смотрел на заведение «Виктория» через дорогу. Оттуда вышла пара – коротконогая женщина в шортах «колоколом» и мясистый мужчина с большим животом. Степенно отправились по тротуару, ведя ленивую беседу. Похоже, заведение (или его часть) было не для «избранных». Он подавил желание ворваться в гриль-бар и построить персонал. Покосился на официанта, подходящего какими-то «восьмерками», покачал головой. Официант тут же сменил направление. Разговаривать можно спокойно – в этой части веранды никого не было.

– Машину хорошо запомнили?

– Обычный «крузак», – пожал плечами Амбарцумян. – Без тюнинга, «кенгурятника», просто «крузак». Вроде черный, но…

– Светло-черный, – ухмыльнулся Балабанюк.

– Это как? – не понял Вадим. – Черт! Не морочьте мне голову!

В следующую минуту он уже переключал телефон на другую сим-карту. Данная линия защищалась, ею можно было пользоваться даже на территории других государств.

– Кто это? – хрипло поинтересовался куратор группы полковник Паньков. Видимо, после сытного обеда заместителя начальника управления сразила сиеста.

– Репнин. Здравия желаю, товарищ полковник.

– Ну, надо же, – озадачился куратор. – Вы уже вышли из отпуска, 007? Или я чего-то пропустил, майор?

– Возникла непредвиденная ситуация, Эдуард Романович, – поведал Вадим. – Часть нашей группы в данный момент находится в Крыму…

Рассказ был лаконичен, прост и понятен. На слове «Нарбула» на другом краю эфира раздался стук, треск, отчаянно заскрипели диванные пружины. Внимание со стороны куратора усилилось. Мыслительный процесс на том конце провода сопровождался стремительным бегом по кабинету.

– Ошибки быть не может, Вадим?

– Я верю своим людям, Эдуард Романович.

– Хорошо… Даже не верится, что такое могло произойти… Ты молодец, что позвонил. Считай, что вышел из отпуска, майор. И люди твои вышли. Закончим дело – догуляете. Черт возьми, с лихвой догуляете, мое слово! Нарбула нужен живым, помнишь? Подожди, дай соображу…

Вадим наслаждался. Как приятно поразить начальство в самую голову.

– Никакой шумихи, майор. Все должно быть тихо, подковерно. Контакты с местными органами власти запрещаю. Сам посуди – если Нарбула прекрасно себя чувствует в Портабеле, значит, у него свои люди в этом районе. Взять Нарбулу, упаковать и тишком доставить в Симферополь. Кто же у нас по Крыму?.. – Эдуард Романович мучительно переключал память. – Ну, конечно же, это Хатынский! Лаврентий Павлович Хатынский, майор, спецназ ФСБ по Крымскому федеральному округу. Этому человеку можно верить. Я позвоню ему, он с тобой свяжется, обеспечит всем необходимым, в том числе берлогой для твоей группы. Собери своих людей – чтобы завтра все были на месте.

– Лаврентий Павлович? – уточнил Вадим.

– Ну да, – ответил куратор. – У папы было изощренное чувство юмора. Он не такой, не волнуйся. Но подчиненных это дисциплинирует. Не думаю, что Хатынский возьмет на себя ответственность за операцию, это не его компетенция. Работать будете сами. А он поможет, чем сможет. Не тяните резину, Вадим. Кафе «Виктория» взять под наблюдение. Но не спугните Нарбулу. Вы знаете, как себя вести. Удачи, Вадим, звони в любое время суток.

– В любое? – уточнил Репнин.

– В разумных пределах, – проворчал куратор и отключился.

– Случилось то, чего боялись, – невесело усмехнулся Балабанюк. – Обзавелись геморроем с доставкой на дом. Выкладывай, командир, каковы планы.

– Вызываем ребят, обзаводимся базой. Пока не будем грузиться, что делает Нарбула в Портабеле. Ваша задача: гриль-бар «Виктория». Придумайте, как его хорошенько прощупать. Верю в ваше умение и интуицию. С удовольствием сунулся бы с вами в это дерьмо, но Нарбула может знать меня в лицо.

– Командир, что мы можем тут сделать? – не понял Амбарцумян. – Сидеть весь день и дуть кофе – привлечем внимание. Вторгаться в «Викторию» – глупо, Нарбулы там нет.

– Даже если будет – вторгаться только по приказу. Вы – парни крутые, но и его охрана не пальцем делана. Где вы живете?

– Сарай вчера сняли на западной окраине, – смутился Амбарцумян. – Некая тетя Зоя, местная «коммерсантка». У нее в саду четыре таких сарая. Оборудовала их койками, сдает отдыхающим. Душевая, все удобства – в огороде. Там таких, как мы, человек десять… Как раз сегодня собирались навестить мою Вику, она удачно сходила замуж, развелась, звала в гости…

– Ты уже рассказывал, – остановил его Вадим. – Мне кажется, вам пора переехать. Понимаете намек? Удачи, мужики. Не хочу тут мозолить глаза. – Не забываем, товарищи бойцы, что вы уже не в отпуске. Работаем.

– А что мы можем сделать? – повторил Амбарцумян.

– И все же попробуйте сделать чуточку больше, чем ничего, – съязвил Вадим и покинул приятную компанию.

С этого часа приходилось разрываться между двумя важными делами. Такого в его карьере еще не было. Он гнал от себя предательскую мысль, что работа в жизни – не главное, и с этой мыслью вышел к пляжу напротив заведения «Полонез». На узкой береговой полосе яблоку негде было упасть. Словно и не сентябрь. Время послеобеденное, солнце уже не активное – такое впечатление, что на пляж вывалили все, проживающие в Портабеле. Отдыхающие сидели и лежали плотно, плечом к плечу. Море пестрило головами купальщиков. Его женщин нигде не было. Он снова начал волноваться. Ведь договорились! Позвонил Маринке. Дочь неохотно отозвалась, и он с облегчением вздохнул.

– Слушаю тебя, пап.

– Вы где?

– Сидим с тетей Леной на нудистском пляже. – В детском голосе отчетливо звучало злорадство. – Сидим, в чем мама родила – только так мы можем не привлекать к себе внимание. Здесь хорошо, солнышко, у нас куча новых знакомых, все такие интересные люди…

– Вы обалдели? – Вадим чуть трубку не выронил. От страха даже позабыл, что его дочь под влиянием настроения и чувства противоречия склонна к гротескным преувеличениям.

– А что такого? – дерзко отбрил его ребенок. – Ты считаешь себя вправе заниматься тем, что для тебя важно, вот и мы с тетей Леной…

– А ну, марш оттуда! И дай ей немедленно трубку!

– Слушаю, Вадим, – раздался ангельский голос Лены.

«Это заговор», – обреченно подумал он.

– Милая, что происходит?

– Это не я, Вадим, – еле сдерживала смех Лена, – это твоя дочь меня сюда привела. Как я могу ей запретить? Кто я такая? Я пыталась ей напомнить про некие морально-этические нормы, но, знаешь, эти вещи на юге так плохо работают…

– Я сейчас приду, – окончательно разволновался он. – Где вы находитесь? Точные координаты!

– Ладно, папа, расслабься, это злая шутка, – отобрала трубку у Лены Маринка. – Мы одеты. И вообще в другом месте. Мы на пляже недалеко от дельфинария. Только здесь нашлись свободные лежаки. Скукотища, пап. Полиция немного развлекает. Напротив ирландский бар «Шердок», там недавно была драка, две машины «Скорой помощи», полицейские, пожарные зачем-то приехали. Заведение, похоже, хорошо разнесли – кавказцы ругались, хозяин на белом джипе приехал, за сердце хватался. И тут за бизнес воюют. Совсем как у нас в Сибири…

«Надо выговор объявить товарищам офицерам», – раздраженно подумал Вадим.

– Хорошо, я сейчас к вам приду…

Не было желания учинять им обструкции. Спелись, ну и ладно, хорошо. Он отыскал их быстро, обнял загребущими лапами, успокоился. Какие же они родные…

– Пап, теперь ты будешь постоянно от нас убегать? – надула губки Маринка.

– Дочь, прости! – взмолился он. – Так совпало, нужно обязательно проконтролировать выполнение одной работы. Начальство требует, я не могу отказаться. Если все пройдет успешно, обещают продлить отпуск еще на несколько дней.

– А мне кто продлит? – вздохнула Лена.

Маринка осталась загорать, а они уплыли почти к буйкам и целовались в воде.

– Я правда испугалась, Вадим, что ты уйдешь и мы тебя уже не увидим… – шептала Лена. – Марина успокаивала меня, а я тряслась, как последняя трусиха… У тебя серьезные проблемы?

– Серьезные проблемы у того, за кем мы охотимся. – Не волнуйся, работать будет большой и опытный коллектив. Я действительно считаю, что все пройдет быстро. Либо повезет, либо проиграем. Этот злодей не обязан сидеть в Портабеле и ждать, пока мы его обложим.

Но когда они вышли из воды, держась за руки и улыбаясь, ее глаза светились печалью. Вадим отправил их пешком в отель, а сам завернул в сквер за музеем Волошина, нашел уединенную аллею и принялся вырабатывать свой телефонный баланс.

– Командир, это уже не смешно, – проворчал прапорщик Жилин. – Ты хоть представляешь, где я сейчас нахожусь?

– Мне плевать, Федор, – вздохнул Репнин. – Где ты, с кем ты – хоть с любовницей от первого брака, мне по барабану. А также в гробу я видел все твои конституционные права. Приказ начальства. И мой тоже. Вспоминай иногда, где ты служишь.

– Да помню я, забудешь тут… Не намекнешь, в чем дело?

– Нет. И скажи спасибо, товарищ прапорщик, что это солнечный курортный Крым, а не Игарка с Индигиркой. Куда подъехать, сообщу позднее. Транспортные расходы компенсирует управление… надеюсь. Выезжай немедленно.

Остальные тоже долго не ломались. Оба – и Рудницкий, и Капралов – пребывали в центральной части России, у стареньких родителей. Оба для порядка пытались выразить неудовольствие, но Вадим быстро поставил их на место. Обещали подъехать, как только смогут. Он сунул телефон в карман и устремился переулками на Абрикосовую улицу. В гостинице все было спокойно. У Маринки в номере громыхал канал MTV – музыка, которую майор спецназа решительно не понимал. Лена принимала душ. Она ойкнула от страха, когда он отбросил шторку, полез к ней. Но быстро успокоилась, заурчала – он обнял ее и начал ласкать, целовать. Она смеялась, когда было щекотно, сжималась, как улитка в раковине, а потом сама принималась его ласкать. Как-то незаметно они из душа перетекли в кровать, из кровати обратно в душ – и так несколько раз, пока не подошло время ужина и голодная Маринка не забарабанила в стенку.

Но это была уже агония. Подходила к концу безмятежная курортная жизнь. Она оказалась такой короткой! Во время ужина в прибрежном ресторане сработал телефон, и голос уверенного в себе человека осведомился:

– Репнин? Майор Репнин? Майор Хатынский беспокоит. Управление ФСБ. В данный момент я нахожусь в Севастополе. Ваше начальство связалось с моим начальством, попросило содействия. Я в курсе проблемы. В Портабеле имеется дом, приписанный к нашему ведомству, в нем вы можете обустроить базу. Я подъеду завтра утром, скажем, в десять, отвезу вас по адресу, и мы обговорим вопросы, связанные с вашей деятельностью и нашей помощью вашему управлению. Куда подъехать? Я правильно понял – вам нежелательно связываться с властями Портабеля?

– Да, майор, лучше соблюсти анонимность. Спасибо, я буду ждать. Подъезжайте к перекрестку Абрикосовой и Державина, я подойду. Нам нужны две машины со всеми документами, средства связи… м-м, ну, и все остальное, вы понимаете?

– Понимаю, что вам неудобно говорить, – усмехнулся Хатынский. – Все будет, майор, не переживайте. До встречи.

Не успел Вадим закончить разговор с коллегой, как позвонил Амбарцумян.

– Мои извинения, что отрываю от важных курортных дел. За время несения службы на посту и вблизи поста – ничего увлекательного. Подозрительные лица в «Викторию» не заходили. Ты ушел – мы посидели еще немного, но кофе уже не лезло…

«И как они, интересно, выкрутились?» – невольно заинтересовался Вадим.

– Сейчас мы с Вовой снимаем комнату над тем самым заведением с верандой. Смешно получилось: он остался на посту, я зашел во двор, поднялся на второй этаж – там оказалось несколько квартир. В одной – пожилая тетушка с племянницей. Спросил, можно ли снять комнату для двух мужчин на пару суток по недельной цене. Это скромные и воспитанные люди, они бы никогда не заговорили с незнакомцами, кабы не отчаянная нужда в деньгах. В общем, пустили нас в комнату, обсмотрели со всех сторон… Сейчас я стою за шторками, слежу за гриль-баром «Виктория», а Балабанюк убежал за хлебом насущным…

– Молодцы! – одобрил Вадим. – Только постарайтесь обойтись без пива насущного. И не вздумай обольстить племянницу, помни про работу.

– О чем ты, командир? – ужаснулся Амбарцумян. – Видел бы ты это божье создание. Это не женщина, это ядерный гриб. Иногда она засовывает нос в комнату, чтобы посмотреть, что мы тут делаем, и мне реально страшно. Извини, командир, она опять скребется…

– Как хорошо, что мы еще вместе… – прошептала Лена поздно ночью, когда отгремело очередное сексуальное сражение. Она лежала у Вадима на плече, умиротворенно сопела. В гостиничный номер заглядывала любопытная луна. – Как ты думаешь, Марина уже спит? Может быть, нам стоит прибавить звук телевизора, чтобы она не слышала, чем мы занимаемся?

– Не прокатит, – рассмеялся Вадим. – Она прекрасно будет слышать и нас, и телевизор.

– Друга ей надо, – вздохнула Лена.

– Да не дай бог… – вздрогнул Вадим. – Еще раз увижу этого гопника Артема – прибью…

Тут зазвонил телефон, и он начал судорожно шарить по кровати.

– Командир, разреши отойти ко сну? – сказал Амбарцумян. – Гриль-бар «Виктория» закрылся несколько минут назад. Ушли последние пьяные посетители. И зачем нам его «пасти»? Откроется завтра в десять.

– Разрешаю, – смилостивился Вадим. – Отдыхаете, спите, можете посетить ночной пляж. Но только не ищите приключений. К десяти утра будьте на посту. Стоит последить и за задним крыльцом. Если до обеда Нарбула не появится, будьте готовы к визиту в «Викторию» в качестве клиентов. Дебош устраивать не обязательно.

– Понял, командир.

– Как там ваша племянница? – съязвил напоследок Вадим. – Не докучает грязными предложениями?

– Типун тебе на язык, – проворчал Амбарцумян. – Эта старая дева уже спит. Святая женщина. Знаешь, командир, ее сон очень полезен для нашей разболтанной нервной системы…

Глава 5

– Доброе утро, майор, – поздоровался сухопарый мужчина лет сорока, с седыми висками и маловыразительным лицом. Он сидел за рулем грязно-серого семиместного «Паджеро» не первой свежести.

Вадим тоже поздоровался и вскарабкался на пассажирское сиденье. Приметы майора Хатынского ему уже описали. Тот явно не «светился» – носил штатское, ничем не напоминая офицера ФСБ; номера на машине были обычные. Он исподлобья смотрел, как по тротуару шатаются люди. Местные жители от отдыхающих отличались по одной лишь походке: аборигены куда-то спешили, имели хмурые лица, много говорили по телефону, а у отдыхающих были отрешенные взгляды, они часто зевали, плелись, как черепахи.

– Вы уверены, что за вами нет «хвоста»? – спросил Хатынский, косясь по сторонам.

– С какой стати? – пожал плечами Вадим. – Нас не должны были «засветить».

– Просто знаю, что такое Нарбула, – усмехнулся Хатынский. – Подозрительный, хитрый, печется о своей безопасности. Член высшего совета исламистов, был кандидатом на должность «министра войны». Неуловимый – несколько раз его безуспешно пытался пленить американский спецназ. Его единственный прокол – в Харзруме. По нашим разведданным, весь прошлый месяц он провел в Сирии, изредка пересекал турецкую границу – там у него деловые контакты с турецкими военными и предпринимателями. Имелась непроверенная информация, что он готовит группу опытных специалистов для проведения знаковых терактов в России – каким-то хитрым образом их собирались переправить в нашу страну. Удостоверить информацию было некому, нашего агента в Ракке схватили и расстреляли – причем не за то, что агент, а за то, что пил виски. Нравы у исламистов те еще, знаете ли… Нарбула со своим отрядом зверствовал в районе Ашдам по полной программе. Одно из последних его достижений – расстрел двух десятков женщин, обвиненных в недостаточном соблюдении норм ислама. Красили ресницы, тому подобное. Шариат на пещерном уровне. Подозреваю, эти отморозки никакие не верующие – просто любят убивать. У Нарбулы в Ракке было восемь жен. Одна из них – сама сирийка, гражданка Великобритании – сбежала из гарема, допекла ее такая жизнь. Нарбула лично беглянку выследил и своими руками задушил. Ходили слухи, что это была его любимая жена… Вы ориентируетесь, майор, где мы едем?

Какое-то время он ехал на северо-восток по Абрикосовой, потом ушел переулками влево. Справа по борту остались виноградники, симпатичная кипарисовая рощица. Как-то незаметно приблизились горы. Северная часть Портабеля уходила в долину, сюда тянулись несколько улочек, застроенных не самыми добротными строениями, обычные частные дома с двускатными крышами. Обилие зелени, цветов, плодовых деревьев. Этот район фактически вклинивался в горы. Над головой висела гигантская известняковая скала, изъеденная трещинами и птичьими гнездами.

– Улица Кавалерийская, – объявил Хатынский, останавливая машину за трансформаторной будкой. В ограде имелась единственная калитка, заросшая плющом. Зелени за штакетником было столько, что не просматривались ни дом, ни участок. – Строение номер 22. Так и скажите своим людям, которых вы, надеюсь, соберете. И незачем подкатывать с шиком на такси – хата все-таки явочная. От Виноградной сюда можно дойти за десять минут.

– Хорошо, майор, спасибо за пристанище.

– Не стоит благодарности. Входите, располагайтесь. Не волнуйтесь, в доме нет засады, – усмехнулся Хатынский. – Ключ под ведром на крыльце, электричество, надеюсь, есть. Вода на участке – увидите колонку. Ворота справа от калитки, это часть ограды, она открывается. Машина остается с вами, я обратно уйду пешком. К сожалению, второй машины не будет. Но не беда, городок маленький. Бак заправлен. Страховка в бардачке, вы туда вписаны – на всякий случай. Оружие в багажнике и под сиденьями. Там же снаряжение, кое-что из амуниции, индивидуальные переговорные устройства. Служебными документами без нужды не махайте, только в крайнем случае. Мы не знаем, кто из представителей местной власти работает на Нарбулу. Будем выяснять. Но пока никаких телодвижений. Рекомендую точно удостовериться, что Нарбула в Портабеле и не намерен никуда свалить. В общем, загоняйте машину и располагайтесь. – Майор натянул стояночный тормоз и выбрался наружу.

Вадим тоже вышел, осмотрелся. Район был тихий – ни машин, ни прохожих. Над головой висела гора, закрывая полнеба. Это была глухая окраина Портабеля, за которой обрывались все дороги.

– Соседи тихие, участок со стороны закрывают деревья. Будут проблемы – сразу сообщайте, решим. – Не сможете связаться со мной лично – извещайте через свое начальство. Удачи, майор, я должен возвращаться в Севастополь. Придется брать такси. – Хатынский протянул руку, и мужчины обменялись рукопожатиями.

– Сам-то давно в Крыму? – спросил Вадим. – Семья, поди, здесь?

– Полтора года, – улыбнулся Хатынский. – Как началась заварушка, так и отправили в бессрочную командировку. Сам из Воронежа. Семьи нет. – Он засмеялся, но как-то невесело. – Я счастливый человек, майор, так и не смог найти свою вторую половину.

На участке произрастали засохшие сливы и персики, окаменелыми буграми возвышались грядки и клумбы. В саду было неуютно. В доме тоже ощущался дискомфорт. Старая мебель, пыль, ржавые кровати «петровских» времен, какая-то посуда на кухне, чайник, «диетические» продукты в холодильнике. Жить можно – если осторожно.

Вадим обошел участок. В сараях, примыкающих к дальней ограде, давно не хранили ничего ценного. Даже лопаты обросли неприятной «могильной» субстанцией. Стояла тишина, как на деревенском кладбище. От соседей территорию отгораживал забор и стена глухой сорняковой растительности.

Несколько часов прошли в тягучем ожидании. Он прошелся щеткой по полу, удалив пыль из доступных мест (из труднодоступных не стал, не мужское это дело). Покурил на крыльце и, набравшись храбрости, позвонил Лене.

– Мы все еще в отеле, родной, – тоскливо поведала она. – Грустно, одиноко. Я снова одна. Быть одной на юге… знаешь, это не развивает меня, как женщину. Еще несколько часов назад мы были вместе, а вот теперь… Все мужчины такие. Поматросил и бросил.