Т-34 в 3D — во всех проекциях и деталях

Трансмиссионное отделение танка Т-34-85.

Конструкция воздухоочистителя, применявшегося на двигателе В-2 вплоть до осени 1942 года не обеспечивала ни того, ни другого.

Более или менее приемлемой надежности удалось добиться только в конце 1942 года после установки воздухоочистителя «Циклон». Благодаря использованию современных английских и американских станков, полученных по ленд-лизу, повысилось и качество изготовления деталей. В результате ресурс двигателя повысился, хотя завод № 76 по-прежнему гарантировал ресурс только в 150 моточасов.

Важнейшим показателем силовой установки танка является удельная мощность. У танка Т-34 эта величина была не постоянной. У машин 1940–1941 годов выпуска, имевших массу 26,8 т, она составляла 18,65 л.с./т, а у танков выпускавшихся в 1943 году и весивших 30,9 т — 16.2 л.с./т. Много это или мало? Достаточно сказать, что по этому показателю Т-34 превосходил все без исключения немецкие танки. У Pz.III модификаций Е, F и G, с которыми Германия начала войну против Советского Союза этот показатель колебался в пределах от 14,7 до 15.3 л.с./т, а у последних модификаций L, М и N, в 1943 году удельная мощность составляла 13,2 л.с./т. Аналогичная картина наблюдалась и у танка Pz.IV. Модификация Е в 1941 году имела удельную мощность 13,4 л.с./т, а варианты G и Н в 1943 году соответственно 12, 7 и 12 л.с./т. У «Пантеры» этот показатель составлял в среднем 15,5 л.с./т, а у «Тигра» — 11,4 л.с./т.

Вид сверху на воздухоочиститель «Мультициклон», установленный в трансмиссионном отделении танка Т-34-85.

Танк Т-34 84-й танковой бригады выдвигается к месту боевых действий, Юго-Западный фронт, май 1942 года.

Впрочем, сравнивать Т-34 с двумя последними не совсем корректно — это машины другого класса. Превосходила «тридцатьчетверка» и практически все танки союзников. Большую удельную мощность имели только английские крейсерские танки «Крусейдер» (18,9 л.с./т) и «Кромвель» (20 л.с./т) и американский легкий танк «Стюарт» (19,2 л.с./т).

Большая удельная мощность обеспечивала танку Т-34 и большую максимальную скорость движения в 55 км/ч против 40 км/ч в среднем у Pz.III и Pz.IV. Однако средние скорости движения по шоссе у всех этих машин были примерно одинаковыми и не превышали 30 км/ч. Объясняется это тем, что средняя скорость определяется не столько удельной мощностью, сколько порядком движения колонны на марше и выносливостью ходовой части. Что же касается средней скорости движения по местности, то практически у всех танков, вне зависимости от их массы и типа силовой установки, она колеблется в пределах от 16 до 24 км/ч и лимитируется пределом выносливости экипажа. Несколько слов необходимо сказать и о таком показателе, как запас хода. Многими он воспринимается буквально — как некое расстояние от пункта А до пункта Б, которое танк может пройти на одной заправке. На самом же деле запас хода — важный показатель автономности танка и скорее является путем, который танк способен пройти от заправки до заправки. Зависит он от емкости топливных баков и расхода топлива. У Т-34 выпуска 1940–1943 годов запас хода по шоссе составлял 300 км, по проселочной дороге — 220–250 км. Расход топлива соответственно 160 л и 200 л на 100 км.

Танки Т-34 ранних выпусков имели шесть внутренних топливных баков общей емкостью 460 л и четыре наружных общей емкостью 134 л. К концу лета 1943 года число топливных баков довели до восьми, а их емкость возросла до 545 л. Вместо четырех бортовых стали устанавливать два кормовых бака прямоугольной формы, а с 1943 года — два цилиндрических бака емкостью по 90 л с каждого борта. Наружные топливные баки к системе питания двигателя не подключались.

По запасу хода и расходу топлива Т-34 заметно превосходил своих противников. Так, например, емкость трех бензобаков среднего немецкого танка Pz.IV составляла 420 л. Расход топлива на 100 км при движении по шоссе — 330 л, по бездорожью — 500 л. Запас хода по шоссе не превышал 210 км, по местности — 130 км. И только у танков последней модификации J он достиг уровня «тридцатьчетверки». Но для этого пришлось установить еще один бензобак емкостью 189 л, ликвидировав при этом силовой агрегат электропривода поворота башни!

Танк Т-34 в атаке. 1944 год. Судя по множеству деталей — наличию командирской башенки, панорамы ПТК-5, радиостанции, литых опорных катков позднего типа — это Т-34 самых последних выпусков.

К числу недостатков дизельного двигателя можно отнести затрудненный запуск в зимнее время. Например, зимой 1941 года во время Московской битвы, когда температура воздуха понижалась порой до —40 °C, для обеспечения постоянной боеготовности машин был отдан приказ не глушить на длительное время двигатели на средних и тяжелых танках. Само собой разумеется, что такая мера приводила к еще большему расходованию и без того ограниченного моторесурса двигателей.

Какой бы мощный двигатель ни стоял на танке, а подвижность обеспечивается не только им, но и работающей с ним в паре трансмиссией. И если последняя не слишком удачная, то это в значительной степени нивелирует все достоинства двигателя. Так получилось и с «тридцатьчетверкой».

Трансмиссия танка Т-34 состояла из многодискового главного фрикциона сухого трения (сталь по стали), коробки передач, бортовых фрикционов, тормозов и бортовых передач. Коробка передач трехходовая, четырехскоростная с надвижными шестернями. Бортовые фрикционы многодисковые, сухие (сталь по стали); тормоза плавающие, ленточные, с обшивкой ферродо. Бортовые передачи одноступенчатые.

Четырехскоростная коробка передач танка Т-34 имела крайне неудачную конструкцию. В ней для введения в зацепление нужной пары шестерен ведущего и ведомого валов шестерни перемещались друг относительно друга. Включить нужную передачу в движении было сложно. Сталкивавшиеся при переключении зубцы шестерен ломались, отмечались даже разрывы картера коробки передач. После совместных испытаний отечественной, трофейной и ленд-лизовской техники в 1942 году эта коробка передач заслужила следующую оценку офицеров НИБТПолигона: «Коробки перемены передач отечественных танков, особенно Т-34 и КВ не удовлетворяют полностью требованиям, предъявляемым к современным боевым машинам, уступая коробкам перемены передач как танков союзников, так и танков противника, и отстали по крайней мере на несколько лет от развития техники танкостроения».

Т-34-85 преодолевает вброд водную преграду.

Ходовая часть.

С марта 1943 года на Т-34 начала устанавливаться пятискоростная коробка передач с постоянным зацеплением шестерен. Здесь уже перемещались не шестерни, а специальные каретки, двигавшиеся вдоль вала на шлицах и включавшие уже находившуюся в зацеплении нужную пару шестерен. Появление этой коробки существенно облегчило переключение передач и положительно сказалось на динамических характеристиках танка.

Свою долю проблем создавал и главный фрикцион. Из-за быстрого износа, а также вследствие неудачной конструкции он почти никогда не выключался полностью, его «вело» и переключить передачу в таких условиях было сложно. При невыключенном главном фрикционе «воткнуть» нужную передачу удавалось только очень опытным механикам-водителям. Остальные же поступали проще: перед атакой включалась 2-я передача (стартовая для Т-34), а с двигателя снимался ограничитель оборотов. В движении дизель раскручивали до 2300 об/мин, танк же, соответственно, разгонялся до 20–25 км/ч. Изменение скорости осуществлялось изменением числа оборотов, а попросту — сбросом «газа». Нет необходимости объяснять, что такая солдатская хитрость уменьшала и без того небольшой моторесурс двигателя. Впрочем, редкий танк доживал до выработки его «сердцем» даже половины этого ресурса.

В 1943 году конструкция главного фрикциона была усовершенствована. Кроме того, ввели сервомеханизм педали выключения главного фрикциона, заметно облегчивший работу механика-водителя, и без того требовавшую немалых физических усилий. За время длительного марша механик-водитель терял в весе несколько килограммов.

Ведущее колесо раннего образца, с фиксацией осей роликов корончатыми гайками.

Цельнолитое ведущее колесо без роликов образца 1942 года.

Ведущее колесо позднего образца с фиксацией осей роликов чеками.

На маневренность танка существенное влияние оказывает отношение длины опорной поверхности к ширине колеи — L/B. У Т-34 оно равнялось 1,5 и было близко к оптимальному. У средних немецких танков оно было меньше: у Pz.III — 1,2, у Pz.IV — 1,43. А значит, и поворотливость у них была лучше. Лучше этот показатель был и у «Тигра». Что касается «Пантеры», то соотношение L/B у нее было таким же, как и у Т-34.

Ходовая часть танка применительно к одному борту состояла из пяти сдвоенных опорных катков диаметром 830 мм. Опорные катки, выпускавшиеся разными заводами и в разное время, существенно отличались по конструкции и внешнему виду: литые или штампованные, с резиновыми бандажами или с внутренней амортизацией (летом 1942 года СТЗ выпускал катки вообще без амортизации).

Отсутствие на опорных катках резиновых бандажей вносило свою лепту в демаскирующий танк шум. Главным его источником были гусеницы, гребни которых должны были точно попадать между роликами на ведущем колесе. Но когда гусеница растягивалась, расстояние между гребными увеличивалось и гребни били по роликам. Добавляло грохоту и отсутствие на Т-34 глушителя.

Органическим недостатком Т-34 являлась пружинная подвеска типа Кристи, сообщавшая машине во время движения сильные колебания. Кроме того, шахты подвески «съедали» значительную часть забронированного объема.

Двигатель, трансмиссия и ходовая часть танка Т-34-85 по сравнению с танком Т-34 принципиальных изменений не претерпели. Поэтому характеристики подвижности, несмотря на возросшую массу, изменились незначительно, чего нельзя сказать о надежности.

Немецкие солдаты осматривают танк Т-34 с пушкой Л-11, потерявший гусеницу и оставленный экипажем на улице Львова. Июнь 1941 года.

Сдаточная площадка Сталинградского тракторного завода. На переднем плане танки Т-34, на заднем — артиллерийские тягачи СТЗ-5. Июль 1942 года.

Т-34 выпуска 1942 года с цельнолитым ведущим колесом без роликов.

Танк Т-34 с десантом автоматчиков устремляется в атаку. Курская дуга, июль 1943 года. Из-за сильной раскачки удержаться на броне Т-34 в движении было довольно трудно, поэтому пехотинцы часто привязывали себя ремнями к десантным поручням.

Во многом благодаря поступлению в 1943 году по ленд-лизу современных станков удалось существенно повысить качество изготовления двигателей В-2-34, пятиступенчатых коробок передач, бортовых редукторов и т. д. Уже не редки были случаи, когда двигатели отрабатывали на танках без поломок по нескольку сот моточасов. Этому способствовала и замена в общем-то неплохих воздухоочистителей «Циклон» на еще более производительные «Мультициклон», введение всережимных регуляторов и т. д. Повышение надежности работы двигателя и трансмиссии положительно сказалось на маневренности. И если средние скорости движения остались прежними, то время, в течение которого танк мог двигаться с такой скоростью, увеличилось. Кроме того, танкисты перестали бояться активно маневрировать на поле боя. Все это также сказалось на защищенности боевых машин. Недаром существуют старые танкистские поговорки о том, что «поражаемость танка пропорциональна квадрату его скорости» и простая и точная: «Броня — фигня, но танки наши быстры!».

Средний танк Т-34. 22-я танковая бригада, Воронежский фронт, лето 1943 года.

Колонна танков Т-34-85 с пушками Д-5Т на подступах к р. Днестр. 2-й Украинский фронт, март 1944 года.

Т-34-85 в Берлине, май 1945 года. Машина поздних выпусков 1944 года с пушкой ЗИС-С-53 и креплением запасных траков на лобовой броне.

Рост надежности танка Т-34-85 в целом оказался весьма кстати на завершающем этапе Великой Отечественной войны, когда для Красной Армии стало характерным проведение крупномасштабных и динамичных наступательных операций.

Наблюдение и связь

Следует отметить, что рассмотренные выше параметры часто взаимодополняют друг друга, а, кроме того, на них в значительной степени влияют другие факторы. Так, например, рассматривать вооружение и защищенность без учета средств наблюдения и связи нельзя.

Еще в 1940 году был отмечен и такой существенный недостаток танка Т-34, как неудачное размещение приборов наблюдения и их низкое качество. Так, например, смотровой прибор «кругового обзора» устанавливался справа сзади от командира танка в крышке башенного люка. Доступ к прибору был крайне затруднен, а наблюдение возможно в ограниченном секторе: обзор по горизонту вправо до 120°; мертвое пространство 15 м. Ограниченный сектор обзора, полная невозможность наблюдения в остальном секторе, а также неудобное положение головы при наблюдении делали смотровой прибор совершенно непригодным к работе. По этой причине уже осенью 1941 года этот прибор был изъят. В итоге для кругового наблюдения можно было использовать только перископический прицел ПТ-4-7, но он позволял вести наблюдения в очень узком секторе — 26°.

Бронировка прицела ПТ-4-7.

Сварная башня производства СТЗ. Хорошо видны детали — пробка-заглушка амбразуры для стрельбы из личного оружия, бронировка бортового смотрового прибора, прицел ПТ-4-7 в боевом положении (крышка бронировки откинута).

Неудобно располагались и приборы наблюдения в бортах башни. Для того, чтобы воспользоваться ими в тесной башне, необходимо было суметь извернуться. Кроме того, вплоть до 1942 года эти приборы (и у механика-водителя тоже) были зеркальными, с зеркальцами из полированной стали. Качество изображения было еще то. В 1942 году их заменили на призматические, а в «улучшенной» башне были уже смотровые щели со стеклоблоками триплекс.

В лобовом листе корпуса по обеим сторонам от люка механика-водителя под углом 60° к продольной оси танка располагались два зеркальных смотровых прибора. В верхней части крышки люка устанавливался центральный зеркальный перископический смотровой прибор. С начала 1942 года появился люк механика-водителя более простой формы с двумя призменными смотровыми приборами. Для защиты от пуль и осколков снарядов призмы закрывались снаружи откидными броневыми крышками, так называемыми «ресничками».

Качество призм, сделанных из оргстекла желтоватого или зеленоватого оттенков, в приборах наблюдения было безобразным. Рассмотреть через них что-либо, да еще в движущемся, раскачивающемся танке, было практически невозможно. Поэтому механики-водители, например, часто приоткрывали свой люк на ладонь, что позволяло им хоть как-то ориентироваться. Смотровые приборы механика-водителя, кроме того, очень быстро забивались грязью. Появление люка с «ресничками» позволяло хоть как-то замедлить этот процесс. В движении одна «ресничка» закрывалась, а водитель вел наблюдение через другую. Когда она загрязнялась, открывалась закрытая.

Совершенно очевидно, что в бою недостаточное количество, неудачное расположение и низкое качество приборов наблюдения приводили к потере зрительной связи между машинами и несвоевременному обнаружению противника. Осенью 1942 года в отчете НИИ-48, сделанном на основании анализа поражений броневой защиты, отмечалось: «Значительный процент опасных поражений танков Т-34 на бортовых деталях, а не на лобовых может быть объяснен или слабым знанием команд танков с тактическими характеристиками их бронезащиты, или плохим обзором из них, благодаря чему экипаж не может своевременно обнаружить огневую точку и сделать разворот танка в положение, наименее опасное для пробития его брони».

Неисправные танки Т-34, брошенные в ремонтных мастерских. На откинутой крышке башенного люка хорошо видны заглушка на месте прибора кругового обзора и откинутая крышка лючка для флажковой сигнализации. 1941 год.

Вид на командирскую башенку танка Т-34. В передней створке крышки люка хорошо виден прибор наблюдения МК-4. На переднем плане — броневой колпак прицела ПТ-4-7.

Ситуация с обзорностью у танка Т-34 несколько улучшилась только в 1943 году после установки командирской башенки. Она имела смотровые щели по периметру и прибор наблюдения МК-4 в створке вращающейся крышки. Впрочем, вести через него наблюдение в бою командир танка практически не мог, так как, являясь одновременно наводчиком, был «прикован» к прицелу. К тому же многие танкисты предпочитали держать люк открытым, чтобы успеть выскочить из танка в случае попадания вражеского снаряда. Значительно больше толку было от прибора МК-4, который получил заряжающий. Благодаря этому обзор с правой части борта танка действительно улучшился.

Еще одной ахиллесовой пятой танка Т-34 была связь, а точнее — ее отсутствие. Почему-то считается, что все «тридцатьчетверки» с самого начала их производства оснащались радиостанциями. Это не так. Из 832 танков этого типа, имевшихся в приграничных военных округах на 1 июня 1941 года, только 221 машина была оснащена радиостанциями. К тому же — капризными и сложными в настройке 71-ТК-3.

Танк ТО-34 выпуска 1942 года. Танковая колонна «Профсоюз потребкооперации центра» была построена на средства трудящихся потребительской кооперации. Лето 1943 года.

Танки Т-34 проходят по улицам города Черновицы. 1-й Украинский фронт, 1944 год.

Не лучше дело обстояло и в дальнейшем. Так, например, с января по июль 1942 года Сталинградский тракторный завод отгрузил в действующую армию 2140 танков Т-34, из них только 360 с радиостанциями. Это что-то около 17 %. Примерно такая же картина наблюдалась и на других заводах. В этой связи довольно странно выглядят ссылки некоторых историков на то, что и степень радиофикации Вермахта сильно преувеличивается. В подтверждение этого приводится тот факт, что не на всех немецких танках стояли приемопередающие радиостанции, на большинстве только приемники. Утверждается, что «в Красной Армии была аналогичная, по сути, концепция „радийных“ и „линейных“ танков. Экипажи „линейных“ танков должны были действовать, наблюдая за маневрами командира, или получать приказания флажками». Интересное дело! Концепция-то, может, и одна, да воплощение разное. Сравнивать передачу команд по радио с флажковой сигнализацией все равно, что сравнивать велорикшу с такси. Концепция тоже одна, а вот все остальное…

Танк Т-34 и члены его экипажа. Орловско-Курское направление. Июнь 1943 года. В период боев на Курской дуге на большинстве танков уже были установлены радиостанции.

Танки Степного фронта на марше. 1943 год.

На большинстве немецких танков стояли хотя бы передатчики, по которым они в бою могли получать приказы. На большинстве советских не было ничего, и командир подразделения должен был в бою высовываться из верхнего люка и махать флажками без всякой надежды на то, что его кто-то увидит. Поэтому и отдавался перед атакой приказ: «Делай, как я!» Правда, не совсем понятно, что нужно было делать, если танк отдавшего такой приказ подбивали?

В итоге, по свидетельству немцев, русские танки часто атаковали «стадом», двигаясь по прямой, словно боясь сбиться с дороги. Медлили с открытием ответного огня, особенно при обстреле с флангов, а иногда и вовсе его не открывали, так и не определив, кто и откуда их обстреливает.

Оставляла желать лучшего и внутренняя связь, особенно на танках выпуска 1941–1942 годов. Поэтому основным средством передачи команд механику-водителю были ноги командира, поставленные на его плечи.

Если командир давил на левое плечо, механик поворачивал налево и наоборот. Если заряжающему показывался кулак — значит, нужно заряжать бронебойным, если растопыренная ладонь — осколочным.

Командирская башенка танка Т-34-85 выпуска 1945 года.

Танки Т-34 и Т-34-85 перед парадом в Ленинграде, 1945 год. На переднем плане башня танка 1944 года выпуска с двухстворчатой крышкой люка командирской башенки, приборами наблюдения МК-4 без броневых крышек и пушкой С-53. Вторая машина в этом ряду — выпуска 1945 года.

Положение несколько улучшилось только в 1943 году, когда на 100 % танков стали устанавливать достаточно современные радиостанции 9Р и переговорные устройства ТПУ-Збис.