Сны Великого князя. Дилогия

*Справочно:

В описании этого эпизода по сравнению с нашей историей практически ничего не меняется, ни примерные сроки создания ГМШ, ни его руководитель, за исключением лишь инициатора реформы — И.Ф.Лихачев вместо И.А.Шестакова.

Тем самым уже к 1884 году сложилась достаточно логичная система работы Морского ведомства как минимум в кораблестроительной части — ГМШ анализировал и выдавал рекомендации по постройке, насколько это позволяли возможности его пока еще не слишком большого по составу ученого отдела, МТК проектировал, а ККиС строил. А генерал-адмирал, по достоинству оценив умение Лихачева принимать стратегически верные решения, в последующем всячески поддерживал передовые инициативы председателя МТК, да и в деятельность Ивана Федоровича на его посту без крайней на то нужды старался не вмешиваться.

Однако находились и те, кто жаловался Александру III на реформы, проводимые в возглавляемом Константином Николаевичем ведомстве (одни — будучи обделены постами, на кои они метили, другие — выражая недовольство ростом числа возлагавшихся на них обязанностей). Но царь закрывал на эти жалобы глаза — лишь бы его дядя, как и было условлено, не лез в политику. А он и не лез. Он вместе со своими сподвижниками просто строил для России флот.

И флот продолжал строиться.

Воззрения Н.М.Чихачева, ратовавшего за первоочередное развитие морских сил на Балтике, разделяемые во многом и самим великим князем и поддержанные И.Ф.Лихачевым, стали причиной тому, что в свете непростой обстановки на Дальнем Востоке приоритет в получении новых броненосцев был отдан Балтийскому флоту.

На облик этих кораблей в значительной мере повлиял как единственный имеющийся отечественный прототип — «Петр Великий», так и сведения о конструкции новейших на тот момент английских броненосцев типа «Адмирал», демонстрировавших решительный отход флота «владычицы морей» от прежней ориентации на таранную тактику. В определенной мере к конечному виду проекта приложил руку и сам Константин Николаевич, памятующий по своим видениям броненосные корабли грядущего в подавляющей своей массе с двумя двухорудийными установками главного калибра и многочисленной средней артиллерией. Потому рассматривавшиеся на ранних стадиях проекта различные варианты восходящих в своей идеологии ко временам битвы при Лиссе «броненосных таранов с сильным носовым огнем» и прочей экзотики понимания у главного флотского начальника не нашли.

В свете уже выявившейся на практике неприятной тенденции к постоянному и значительному (по сравнению с цифрами, на которые ориентировались при подготовке 20-летней программы) удорожанию постройки кораблей при росте их технического совершенства российским проектировщикам пришлось ограничивать размеры и стоимость будущих броненосцев. Но, даже несмотря на это, превзойти английских «учителей» удалось практически по всем статьям. Так, первые российские броненосцы, в отличие от «адмиралов», получили и еще один броневой пояс, расположенный выше главного, защищающего ватерлинию, и бронированный каземат для 152-мм орудий (кстати, уже новой, 35-калиберной модели). Правда, за рост бронирования в высоту пришлось заплатить неполным (но все же достаточно приличных размеров — почти две трети длины корпуса) поясом по ватерлинии и применением для защиты главного калибра не башен, а барбетных установок с легкими куполообразными броневыми прикрытиями.* Однако и в таком виде русский проект наделал много шума в британском Адмиралтействе, вызвав копирование многих его элементов в следующей серии британских броненосцев, относящихся к типу «Трафальгар». В самой же России он, считаясь в целом достаточно удачным, послужил основой для проектов трех последующих серий отечественных броненосцев.

*Справочно:

Мог ли реально такой проект родиться в головах отечественных военных и конструкторов того времени? Полагаю, что мог.

Так, в нашей истории, к примеру, вариант бронирования с неполным поясом по ватерлинии и вторым поясом (нижним казематом) был даже первоначально утвержден МТК при подготовке проекта «Екатерины II» 20 декабря 1882 года. А строившийся в то же время «Император Александр II» хотя верхнего пояса и не имел, зато получил какое-то подобие защиты шестидюймовых (и частично 47-миллиметровых) пушек в виде утолщенного до двух дюймов борта в районе их портов. Аналогичного рода защита шестидюймовок, хотя и чуть меньшей толщины (37 мм), дополненная также 11-мм переборками между орудиями, имелась и на броненосном крейсере «Адмирал Нахимов», заложенном в 1883 году.

Вопрос об уменьшении количества орудий главного калибра на «Екатерине II» с шести до четырех (причем с размещением их в башнях) рассматривался в МТК с августа по декабрь 1883 года по указанию И.А.Шестакова. Тогда он не был положительно решен лишь из-за недостаточной испытанности за рубежом предложенных башенных установок французской фирмы «Форж э Шантье».

Здесь же презюмируется возможность достижения И.Ф.Лихачевым и его подчиненными симбиоза всех этих идей в рамках одного проекта (тем более, что таковой симбиоз произошел, хотя и чуть позже, и в нашей истории — в проекте черноморского броненосца «Двенадцать Апостолов»).

Закладка первых двух кораблей серии («Чесма» и «Синоп») состоялась соответственно в январе и феврале 1884 года в больших деревянных эллингах Нового адмиралтейства и Балтийского завода. Еще два броненосца («Гангут» и «Наварин») начали строить на верфи Акционерного общества Франко-русских заводов на Галерном островке в июле и августе 1885 года — в эллингах, освободившихся после спуска на воду «Витязя» и «Рынды».

Интересно, что один из эллингов на Галерном островке — деревянный фрегатский — еще до строительства первых бронепалубных крейсеров решено было расширить и удлинить для обеспечения возможности постройки на нем броненосцев. Однако стремление флотского руководства переложить обязанность проведения соответствующих работ на арендатора привело к их выполнению по минимально достаточному принципу, что и стало причиной прихода эллинга в негодность уже после спуска на воду «Наварина». В итоге на месте данного эллинга, уже за счет казны, с июля 1888 года начали сооружать новый каменный эллинг, завершив его постройку в январе 1891 года.

В противовес этой ситуации проводившаяся в Новом адмиралтействе перед строительством «Чесмы» перестройка большого деревянного стапеля в крытый деревянный эллинг позволила без особых проблем эксплуатировать его в течение семнадцати лет. Еще на два года дольше просуществовал большой деревянный эллинг Балтийского завода, введенный в действие в декабре 1883 года.

Но у Нового адмиралтейства была другая беда — самые длительные из всех петербургских предприятий сроки строительства. Не стала здесь исключением и постройка «Чесмы», завершившаяся лишь в ноябре 1890 года, продлившись, таким образом, почти семь лет. Впрочем, на это повлияло еще и столкновение «Чесмы» 28 августа 1890 года со шведским пароходом «Олаф», на исправление последствий которого — броненосцу изрядно помяло небронированный борт в районе кормы, также был поврежден и потребовал замены один минный аппарат — ушло около двух месяцев*. «Синоп», «Гангут» и «Наварин» после всех доработок были окончательно приняты флотом соответственно в июне 1889, июне и октябре 1891 года.

*Справочно:

Аналогичное происшествие имело место и в нашей истории в указанную дату с броненосцем «Император Александр II», но он тогда отделался легче — и повреждения устранили уже к 9 сентября.

«Чесма» оказалась еще и самой тихоходной из кораблей серии, хотя все они на испытаниях превысили проектные 15,5 узла — реально было получено от 15,68 до 16,29.* Среди ключевых новшеств проекта стоило отметить впервые в русском флоте примененные для артиллерии главного калибра станки с откатом по оси орудия (установки были спроектированы и изготовлены Металлическим заводом). Основными недостатками этих броненосцев, устраненными уже в последующих проектах, считались малое количество пушек среднего калибра и меньшая, чем у зарубежных аналогов, максимальная толщина брони — плата за общую площадь бронирования. Зато умеренные размеры и осадка новых кораблей (их даже в официальной переписке порой именовали малыми эскадренными броненосцами) неплохо согласовывались с их предназначением для мелководной Балтики. Впрочем, и на них не обошлось без строительной перегрузки — до 400–600 тонн на корабль.

*Техническая информация:

«Чесма», «Синоп», «Гангут», «Наварин» («замещают» «реальноисторические» «Император Александр II», «Император Николай I», «Двенадцать Апостолов», «Наварин»): постройка — 1884–1885/1889-1891 годы, Россия, Балтийский флот, малый эскадренный броненосец, 2 вала, 2 трубы, 9250/9625 т, 102,26/105,61/19,89/8,2 м, 8500 л.с., 16,0 уз, 750/1125 т угля, 3000 миль на 10 узлах, броня компаунд, пояс по ВЛ (66,45х2,29 м) — 356 мм (с середины начинает утоньшаться к нижней кромке до 178 мм), траверзы пояса по ВЛ — 356 мм, верхний пояс (40,89х2,13 м) — 152 мм, траверзы верхнего пояса — 152 мм (угловые, примыкают к нижним кольцам барбетов ГК), палуба — 51 мм (плоская поверх пояса по ВЛ)/76 мм (карапасная в носу и корме вне пояса по ВЛ)+25 мм (крыша каземата 152-мм орудий), каземат 152-мм орудий — 152 мм (бок и траверзы)/25 мм (разделительные полупереборки между орудиями в каземате), барбеты ГК — 305 мм, защитные прикрытия барбетов ГК (полусферические) — 76 мм, боевая рубка — 229 мм (бок)/57 мм (крыша), 2х2-305х30, 6-152х35, 12–47 (пятиств.), 8-37 (пятиств.), 2-63,5-мм десантные, 4-381-мм т.а. (надводные, 8 торпед), 40 мин заграждения.

На флоте получили неофициальное наименование «батальная серия». К началу русско-японской войны 1904–1905 годов считались уже устаревшими, планировалось их перевооружение, однако средства на это изыскать не смогли, произведена была лишь замена котлов на новые водотрубные системы Бельвиля.

Стоимость каждого корабля — около 7,625 млн. руб. Замена котлов в 1903–1905 годах — около 0,625 млн. руб. на каждый корабль.

ї 7. Образы германской школы

Между тем потребность в усилении флота до того, как в строй войдут первые броненосцы, вынудила Морское ведомство в январе 1885 года инициировать пересмотр 20-летней программы для обеспечения оперативного наращивания в отечественных военно-морских силах миноносной компоненты — все же малые корабли строились быстрее, да и угрозу их главное оружие несло нешуточную. Созванное для решения этого вопроса особое совещание в марте 1885 года одобрило все представленные предложения и согласовало необходимое для их реализации очередное увеличение ежегодного морского бюджета до 40 миллионов рублей.

При этом внимание МТК обратил на себя опыт постройки миноносцев в Германии. Там, без ложной скромности говоря, восходила звезда завода «Шиха» у, чьи корабли этого класса были хоть и не вполне традиционны по своему внешнему облику и конструктивным решениям (таким, к примеру, как особые обводы корпуса, достигающего максимальной ширины ближе к кормовой части), но в техническом плане являлись весьма совершенными. Да и строила их фирма более чем оперативно, даже в сравнении с лучшими отечественными предприятиями — и среди ее клиентов уже числились такие страны, как Италия, Китай и Турция.

Поэтому, наверное, было вполне логичным желание руководителей Морского ведомства опробовать на практике достижения еще одной новообразованной, но очень даже многообещающей школы миноносного кораблестроения. Тем более что сотрудничество с фирмой из Эльбинга имело место и ранее — именно ею были изготовлены для российского флота самые быстроходные из миноносок «образца 1878 года», выдававшие 16,6-17,3 узла против 13 в среднем у кораблей всех прочих заводчиков. Гарантией достижения высокой скорости — не менее 20 узлов по проекту — привлекало предложение «Шихау» и в этот раз.

Заказ был сделан не без труда — портфель заказов «Шихау» был уже весьма широк и на единичные корабли, тем более для главного конкурента Германии на Балтике, да еще и с передачей технической документации, фирма размениваться в тот раз не пожелала. Дескать, или заказываете сразу серию — или контракта не будет. Российскому заказчику, не оставляющему желания получить образчики передовой германской технологии, ничего не оставалось, кроме как согласиться на эти условия. Впрочем, Лихачев успокаивал себя мыслью о том, что в родном отечестве воспроизвести проект «Шихау» с должным тщанием и столь же высокими, как у немцев, характеристиками вряд ли получилось бы, а разброс, особенно в скоростных качествах новых кораблей, существенно затруднил бы службу «лидеров» и «отстающих» в одном миноносном отряде.

Новые миноносцы в количестве десяти единиц, получившие номера с 201 по 210 сообразно их предназначению для Черноморского флота, закладывались в августе-октябре 1885 года, а в строй вводились в марте-апреле 1887 года. Немецкая фирма не подвела и их скоростные показатели оказались выше всяких похвал — три корабля смогли развить от 22,2 до 22,59 узла, а в среднем корабли этой серии на 1,5–2 узла превысили проектное задание.* Миноносцы германского проекта отличало отсутствие таранного форштевня, замена одного из носовых минных аппаратов палубным поворотным, а также впервые в русском флоте примененные паровые машины тройного расширения, обладавшие к тому же практически традиционной для немцев высокой точностью сборки и плавностью работы.

*Техническая информация:

201, 202, 203, 204, 205, 206, 207, 208, 209, 210 («замещают» «реальноисторические» «Або», «Виндава», «Либава», «Ялта», «Новороссийск», «Чардак», «Кодор», «Килия», «Рени», «Анакрия»): постройка — 1885/1887 годы, Германия, Черноморский флот, миноносец, 1 винт, 1 труба, 92,5/100 т, 41,45/42,37/4,72/1,07 м, 1000 л.с., 21,75 уз., 17,5/25 т угля, 1500 миль на 10 узлах, 2-37 (пятиств.), 2-381-мм т.а. (1 носовой надводный, 1 палубный поворотный, 4 торпеды).

Стоимость каждого корабля — 0,125 млн. руб.

Хотя не обошлось на новых кораблях и без недостатков — так, очень острые образования носовой части существенно ограничивали мореходность миноносцев и их скорость при волнении, диаметр циркуляции сильно зависел от того, на какой борт положен руль, имелись проблемы с управляемостью на заднем ходу. В целом же, по мнению командира одного из этих миноносцев лейтенанта А.Г. фон Нидермиллера, данный тип кораблей был вполне хорош для внутренних морей, но для плавания в открытых морях «тип этот неудовлетворительный». В январе 1888 года в такой оценке его фактически поддержал и капитан 2 ранга Э.Н.Щенснович, указавший в подготовленной им по поручению МТК записке, что радиус действия существующих миноносцев мал, служба на них утомительна, а потому действовать они могут лишь при благоприятных условиях (тихая погода и ясный горизонт).* Вероятно, с учетом этих мнений МТК и было решено в следующей серии миноносцев в очередной раз увеличить их водоизмещение для повышения боевых и эксплуатационных качеств.

*Справочно:

В нашей истории эти слова были сказаны фон Нидермиллером в 1886 году про миноносец «Чардак» — 88-тонный корабль типа «Або» постройки завода «Шихау». Записка Э.Н.Щенсновича в адрес МТК с приведенными оценками российских миноносцев того времени также имела место в реальности.

ї 8. «Дипломатия канонерок» по-русски

Помимо миноносцев, нашлось в новой редакции программы место и канонерским лодкам. По примеру Великобритании, чьими стараниями, собственно, и вошел в обиход термин «дипломатия канонерок», кораблям этого класса в то время успели отдать должное моряки всех основных мировых держав. Не осталась в стороне и Россия.

В отличие от предыдущих русских канонерок типа «Дождь», малотоннажных и по сути предназначенных сугубо для береговой обороны, новые канонерские лодки, спроектированные МТК, превратились в достаточно крупные мореходные корабли. Причем Морское министерство, спеша зарезервировать выделенные по обновленной программе средства под соответствующие контракты, выдало заказ сразу на десять таких кораблей — четыре для Балтики (в итоге они попали на Тихий океан) и шесть для Черного моря.

Две из балтийских лодок («Хивинец» и «Кореец») строились на Балтийском заводе, еще по одной («Гиляк» и «Манджур») было заказано Новому адмиралтейству и датской фирме «Бурмейстер ог вайн» (последняя — определенно в знак внимания к датским корням российской императрицы Марии Федоровны). Впрочем, именно «Манджур» был заложен первым, в декабре 1885 года, первым же он и вошел в строй — в октябре 1887. Ненамного дольше строились по датскому образцу «Хивинец» и «Кореец» — соответственно с марта и сентября 1886 года по февраль и октябрь 1888. В отстающих опять оказалось Новое адмиралтейство, сооружавшее «Гиляк» с марта 1886 по октябрь 1888 года.

Черноморские лодки строили равными трехкорабельными партиями севастопольские верфи РОПиТа («Кубанец», «Терец» и «Уралец») и Николаевское адмиралтейство («Запорожец», «Черноморец» и «Донец»). Заложенные в марте 1886 года, в строй они входили в период с сентября 1887 по ноябрь 1888 года (в Севастополе в целом управились с работой раньше николаевской казенной верфи). При этом император, проявляя внимание «к особым трудам, понесенным при постройке крейсеров «Лейтенант Ильин» и «Капитан Сакен», канонерских лодок «Кубанец», «Терец» и «Уралец», объявил монаршую благодарность Главному командиру флота и портов Черного и Каспийского морей и высочайшее благоволение всем участникам строительства этих судов», о чем было объявлено в приказе по Морскому ведомству в мае 1887 года.*

*Справочно:

В нашей истории вместо поименованных крейсеров в благодарственном обращении императора фигурировали броненосцы «Чесма» и «Синоп».

В результате не очень удачного подбора параметров гребных винтов новые канонерки не смогли развить проектного 14-узлового хода — в среднем их скорость оказалась на полузла меньше. Зато мореходные качества лодок оказались достаточно неплохими — качка была плавной, а благодаря полубаку корабли «воды не брали». Достаточно мощным считалось и их главное вооружение из двух восьмидюймовых и двух шестидюймовых орудий новых 35-калиберных моделей.*

Техническая информация:

«Гиляк», «Хивинец», «Кореец», «Манджур», «Кубанец», «Терец», «Уралец», «Запорожец», «Черноморец», «Донец» (замещают «реальноисторические» «Бобр», «Сивуч», «Кореец», «Манджур», «Кубанец», «Терец», «Уралец», «Запорожец», «Черноморец», «Донец»): постройка — 1885–1886/1887-1888 годы, Дания («Манджур»), Россия («Гиляк», «Хивинец», «Кореец», «Кубанец», «Терец», «Уралец», «Запорожец», «Черноморец», «Донец»), Тихоокеанская эскадра («Гиляк», «Хивинец», «Кореец», «Манджур»), Черноморский флот («Кубанец», «Терец» «Уралец», «Запорожец», «Черноморец», «Донец»), канонерская лодка, 2 вала, 1 труба, 1250/1375 т, 63,25/65,68/11,73/3,66 м, 1500 л.с., 13,5 уз, 100/225 т угля, 2000 миль на 10 узлах, броня стальная, палуба — 12,7 мм, щиты 203-мм и 152-мм орудий — 25, 2-203х35, 2-152х35, 4-47 (пятиств.), 2-37 (пятиств.), 1-63,5-мм десантная, 1-381-мм т.а. (носовой надводный, 2 торпеды), 10 мин заграждения.

На черноморских лодках этого типа в 1899–1901 годах была произведена замена котлов на новые водотрубные системы Бельвиля.

Стоимость каждого корабля — около 1,25 млн. руб. Замена котлов на «Кубанце», «Терце», «Уральце», «Запорожце», «Черноморце», «Донце» в 1898–1900 годах — около 0,125 млн. руб. на каждый корабль.

ї 9. Броненосный кулак Черноморского флота

Новые канлодки, несомненно, должны были существенно усилить состав флота, но и обязанность строить боевые корабли основных рангов с Морского ведомства никто не снимал. И потому в 1885 году были начаты постройкой (наконец-таки!) первые броненосцы для Черного моря.

Головной корабль этой серии «Князь Суворов» был заложен в октябре 1885 года на верфи РОПиТа в Севастополе, его систершип «Князь Потемкин-Таврический» — месяц спустя в седьмом эллинге верфи Николаевского адмиралтейства. После освобождения стапелей от корпусов первых двух броненосцев на них в сентябре 1888 года начали строить два завершающих серию корабля — «Дмитрий Донской» в Севастополе и «Владимир Мономах» в Николаеве.

В строй первая пара новых черноморских броненосцев вошла в декабре 1891 и феврале 1892 года. По крайне мере, официально — на практике же различные мелкие недоделки (а порой и не очень мелкие, вроде замены разгоревшегося орудия главного калибра на «Князе Потемкине-Таврическом»*) на кораблях серии продолжали устранять и в 1893 году. «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах» обрели полную готовность в декабре 1893 и марте 1894 года соответственно.

*Справочно:

В нашей истории такая замена, такой же пушки и по той же самой причине была осуществлена в 1892 году на броненосце «Чесма».

От балтийских прототипов «черноморцев» отличало усиленное вооружение (новые двенадцатидюймовки с длиной ствола уже не в 30, а 35 калибров и со снарядом массой 455 кг вместо прежних 331,7 кг — теперь в установках авторства Путиловского завода — и восемь шестидюймовок вместо шести) и более мощное бронирование. Также увеличилось их водоизмещение (как и строительная перегрузка — по 500–700 тонн на корабль, но здесь во многом была вина новых 305-мм орудий и их установок, получившихся тяжелее, чем ожидалось) при одновременном уменьшении дальности плавания и — на полузла — скорости, коими решили поступиться в пользу прочих боевых качеств. Впрочем, «Князь Суворов» ввиду недобора мощности без форсировки машин оказался неспособен выдать более 14,5 узлов вместо проектных 15. Зато остальные корабли этой серии оказались куда резвее, показав на испытаниях 15,51 («Князь Потемкин-Таврический»), 16,03 («Дмитрий Донской») и 15,96 («Владимир Мономах») узла.* Достаточно специфичный и легко узнаваемый вид этим кораблям придавало броневое прикрытие барбетов главного калибра, выполненное, в отличие от куполообразного полусферического на первых балтийских броненосцах, в форме усеченного конуса.

*Техническая информация:

«Князь Суворов», «Князь Потемкин-Таврический», «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах» («замещают» «реальноисторические» «Екатерина II», «Чесма», «Синоп», «Георгий Победоносец»): постройка — 1885–1888/1891-1894 годы, Россия, Черноморский флот, эскадренный броненосец, 2 вала, 2 трубы, 11000/11250 т, 103,17/105,51/20,62/8,61 м, 9500 л.с., 15,5 уз, 625/875 т угля, 2500 миль на 10 узлах, броня компаунд, пояс по ВЛ (67,06х2,36 м) — 406 мм (с середины начинает утоньшаться к нижней кромке до 203 мм), траверзы пояса по ВЛ — 406 мм, верхний пояс (46,43х2,64 м) — 203 мм, траверзы верхнего пояса — 203 мм (угловые, примыкают к нижним кольцам барбетов ГК), палуба — 51 мм (плоская поверх пояса по ВЛ)/76 мм (карапасная в носу и корме вне пояса по ВЛ)+25 мм (крыша каземата 152-мм орудий), каземат 152-мм орудий — 152 мм (бок и траверзы)/25 мм (разделительные полупереборки и продольная переборка между орудиями в каземате), барбеты ГК — 305 мм, защитные прикрытия барбетов ГК (в форме усеченного конуса с крышей) — 102 мм (бок)/51 мм (крыша), боевая рубка — 254 мм (бок)/63,5 мм (крыша), 2х2-305х35, 8-152х35, 12–47 (пятиств.), 8-37 (пятиств.), («Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах» — 12–47, 8-37), 2-63,5-мм десантные, 4-381-мм т.а. (2 подводных, 2 надводных, 8 торпед), 50 мин заграждения.

На флоте корабли этой серии обычно называли «воеводами».

Стоимость каждого корабля — около 9,375 млн. руб. Замена котлов на «Дмитрии Донском» и «Владимире Мономахе» в 1905–1906 годах — около 0,75 млн. руб. на каждый корабль.

В целом же постройка двух первых серий броненосцев позволила сделать вывод, что изменения к лучшему в работе отдельно взятого Морского ведомства решают многое, но отнюдь не все, особенно в плане сроков строительства новых боевых единиц. И если при постройке крейсеров и прочих кораблей рангом пониже, отечественной промышленности в целом уже достаточно знакомых, оные сроки еще удавалось более или менее выдерживать, то с броненосцами, да еще при серийной их постройке, ситуация оказалась гораздо сложнее. Особенно тормозили строительство артиллерийские заводы, где за первоочередность выполнения заказов флоту часто приходилось конкурировать с армией, а также производители брони и различных судовых механизмов. Причем порой настолько, что ряд вещей во избежание дальнейших проволочек требовалось перезаказывать иным заводам и фабрикам, в том числе и заграничным. Да и какие-то изменения, хотя бы даже в рамках исправления допущенных на ранних стадиях проектирования счетных ошибок, необходимо было вносить непосредственно в ходе постройки. Посему флотскому руководству, как и прежде, приходилось учитывать в грядущих планах возможность срыва сроков ввода в строй очередных кораблей. Ну и, само собой, делать все от него зависящее для недопущения проволочек.

Это «все зависящее» вылилось, в частности, в очередные кадровые перестановки в Морском ведомстве, чему был и еще один печальный повод — в октябре 1891 года умер Алексей Алексеевич Пещуров. Исполнение обязанностей по освободившейся должности управляющего Морским министерством генерал-адмирал временно возложил на Чихачева, показавшего себя неплохим руководителем, ценящим мнение подчиненных и умеющим отстаивать свою точку зрения в верхах. Продлилась такая ситуация до 1893 года, когда из временной эта должность для Николая Матвеевича стала постоянной, а пост руководителя ГМШ занял (и не без рекомендаций Лихачева) еще один единомышленник Ивана Федоровича — Федор Васильевич Дубасов, получивший к тому времени чин контр-адмирала и успевший уже зарекомендовать себя как видный теоретик военно-морского дела и хороший стратег.

А на должность командующего Черноморским флотом и военного губернатора города Николаева великий князь, раздосадованный продолжающимися проблемами с приведением в боевую готовность первой пары новых черноморских броненосцев, предложил назначить вице-адмирала Н.В.Копытова, памятуя его организаторские способности, большой опыт и успешную деятельность на должности главного управляющего Петербургского порта и питая надежду, что и на новом месте таланты Николая Васильевича найдут должное применение.

Назначения эти не вызвали возражений со стороны императора, продолжавшего держать деятельность дяди на особом контроле, но к тому времени все больше озабоченного проблемами с собственным здоровьем после инцидента с царским поездом, произошедшего под Харьковом 17 июля 1888 года.* Династии Романовых в конце 19-го века однозначно не везло с железнодорожными поездками…

*Справочно:

Данный инцидент — крушение царского поезда под станцией Борки в 50 км от Харькова, его дата и последствия в виде болезни и последующей скоропостижной кончины Александра III в описываемом мире соответствуют таковым в нашей истории.

Изменения коснулись и деятельности кораблестроительных предприятий на Балтике. Результаты работы Нового адмиралтейства в течение первой половины срока реализации 20-летней программы в сравнении с таковыми же у Балтийского завода, откровенно говоря, не впечатляли — первым из названных предприятий корабли строились существенно дольше и качество их постройки было ниже. Поэтому уже с 1891 года решено было внедрить в Новом адмиралтействе на пятилетний период в порядке опыта так называемое «Положение о новом судостроении», приближающее принципы его деятельности к Балтийскому заводу.

Так, в частности, названным Положением постройка судов была отделена от судоремонта и других портовых функций и вверялась главному инженеру порта, который хотя и не обрел полной самостоятельности в своей работе, но получил существенно расширенные в сравнении с прежними порядками права, в том числе в части найма работников и заказа материалов. Именно главному инженеру как начальнику судостроения подчинялись все строители конкретных судов, техническое бюро, специалисты и мастеровые.*

*Справочно:

В нашей истории аналогичные преобразования тоже имели место — но были произведены они лишь в 1900 году.

Одновременно к Новому адмиралтейству, получив общее с ним правление, организационно были присоединены верфи Галерного островка, к тому времени возвращенные в казну по истечении срока их аренды Акционерным обществом Франко-русских заводов. В результате в Санкт-Петербурге с 1891 года в лице Балтийского завода и Нового адмиралтейства действовали два действительно мощных предприятия, готовых к выпуску самых современных кораблей.

Между тем, вступление в строй новых черноморских броненосцев позволило наконец избавиться от одного застарелого «бельма» на государевых очах — из состава флота в 1894 году были выведены столь нелюбимые царем броненосные батареи-«поповки».*

*Справочно:

В нашей истории это было сделано лишь в 1903 году.

ї 10. Сделано во Франции, воспроизведено в России

Помимо организационных и технических моментов, определенное — и порой немалое — влияние на работу Морского ведомства оказывала и политическая обстановка в мире. Применительно к концу 1880-х годов одним из наиболее ярких моментов таковой являлось начавшееся решительное сближение России и Франции перед лицом германской угрозы. И России уже было что таковой угрозе противопоставить — прибывшую в Кронштадт 11 июля 1891 года с визитом дружбы французскую эскадру встречали обретшие к тому моменту полную боеготовность новейшие броненосцы «Чесма» и «Синоп», вызвавшие искренний интерес французских моряков. Но до того как произошла встреча на кронштадтском рейде, состоялся и еще один заказ Россией кораблей за рубежом — на этот раз у новообретенной союзницы.

Принятое МТК решение об увеличении размеров очередных миноносцев после постройки двух серий 100-тонных кораблей этого класса заставило взяться за работу над новым проектом и отечественных корабелов, и ряд иностранных фирм, имевших намерение предложить России свои услуги. И в этот раз успех сопутствовал французскому промышленнику Норману, чей проект затмил собой очередные творения как российских, так и английских и германских производителей.

В сравнении с предыдущим типом миноносцев, построенных для России фирмой «Шихау», у кораблей, предложенных Норманом, помимо роста размеров и водоизмещения выросла скорость — 21 узел по проекту — и усилилось вооружение на один палубный поворотный минный аппарат и одну 37-миллиметровую пушку, а вместо привычных, но уже не вполне отвечающих своему назначению локомотивных котлов появились новомодные водотрубные котлы дю Тампля.*

*Справочно: