Другая Сторона

– Какая по счету подобная встреча в Вашей жизни?

Мне на самом деле приходилось переводить раньше, но никогда – такое содержание в подобных объемах. Обманывать не было смысла.

– Первая.

Его улыбка стала шире.

– Скажу по секрету: в свой первый раз я забыл, как правильно звучит собственное имя. Так что вы еще хорошо справились.

Я молчала, озадаченная похвалой.

– Хорошо для НАЧАЛА, Александра. Остановитесь на этом – и зароете свой потенциал. Повода расстраиваться на данном этапе нет, если Вы не собираетесь останавливаться на достигнутом.

Я поняла. Осмеливалась все-таки взглянуть на него, тут же заливаясь краской. Как всегда.

– Спасибо…

Филипп покачал головой.

– Благодарность здесь излишня. Спустя месяц я уже не скажу, что все хорошо, так что двигайтесь вперед, если не собираетесь менять место работы.

На первую зарплату купила ноутбук – старенький, потрепанный, весьма ограниченный в своих функциях, – но на тот момент мне и такого было достаточно. Я просто зависала в Интернете, на иностранных сайтах, вслушиваясь в речь, которую, как оказалось, понимала с трудом.

Теоретических знаний хватало, а практика каждый раз давала сбои. Но их становилось все меньше, и я ничего не ждала настолько сильно, как одобрительного взгляда Филиппа после очередной встречи.

Почти все, происходящее в его компании, находилось вне пределов моего понимания. Действительно высокая зарплата сочеталась с железной дисциплиной, и никто из сотрудников практически никогда не позволял себе возражать начальнику. Это было своеобразным табу, словно в негласных правилах аксиомой являлась его правота во всем. Мнением начальника дорожили, с ним считались, и никто не собирался рисковать своим местом.

В первый же день мне выдали довольно внушительную сумму для приобретения подходящей для работы одежды. Я лишь много позже узнала, что никакого официального дресс-кода на самом деле не существовало, но Кирман делал все, чтобы его сотрудники выглядели достойно. Я бы не купила подобных вещей, просто не смогла бы позволить себе такой роскоши, но врученные в бухгалтерии деньги с четким указанием мест, где можно было приобрести необходимое, не оставили выбора. И (к чему скрывать?) теперь смотреться в зеркало было куда приятней: я видела перед собой красивую молодую девушку, со строгой, но очень элегантной прической, в костюме, сидящем на фигуре просто идеально. Правда, слишком часто в голову забирались мысли о том, как смотрит на меня директор. И смотрит ли вообще…

Об этом думала не только я – подобное волновало почти всех девушек и даже вполне зрелых дам компании. Не влюбиться в него было нельзя. Я смотрела, слушала – и не видела недостатков. Его жесткость казалась объективной, решения – уместными, слова звучали вовремя, а распоряжения удивительным образом работали на благо фирмы. Всегда. Хотя усвоить уроков мне предстояло еще немало.

Спустя полтора месяца с момента моего появления в офисе, Филипп вызвал к себе.

– Александра, у Вас есть загранпаспорт?

Я так и не собралась его сделать. Поездки за границу были недосягаемой мечтой, в осуществление которой не верил никто из моих близких, и это отношение серьезно подрывало собственные намерения.

– Пока нет.

– В таком случае прямо сейчас отправляетесь в ОВИР и оформляете в срочном порядке. Сергей поедет с Вами и подскажет, к кому обратиться, – он кивнул в сторону менеджера.

Я знала, что следовало послушно кивнуть и броситься выполнять указание, но в голове неожиданно что-то щелкнуло, заставляя задержаться.

– Зачем?

Кирман нахмурился.

– Не понял?

– Зачем мне загранпаспорт? Еще и срочно?

Его лицо выразило недоумение: на подобные вопросы он явно не рассчитывал.

– Через два дня я лечу в Париж. Вы со мной.

– А… – я застряла на месте, теряясь от нахлынувших ощущений. Почему он берет меня? В компании были и другие переводчики, а мой французский хромал гораздо сильнее английского.

Мужчина покачал головой.

– Неверный ход, Александра. И слова не те. Вы уже должны находиться в машине на полдороги к ОВИРу, а не задавать вопросы о вещах, которые Вас не касаются.

– Не касаются? То есть я лечу в качестве Вашего багажа, у которого даже нет права поинтересоваться, с какой целью его используют? Мне казалось, что рабовладельческий строй отменили…

Все еще находящийся в кабинете Сергей внезапно закашлялся, а я вдруг подумала о том, что вместо поездки за загранпаспортом мне придется писать заявление об уходе. Как вообще подобное сорвалось с уст? Но ведь на самом деле захотелось возразить. Я не сказала ничего ужасного, не оспорила его решения, просто попыталась уточнить, хотя это и вышло слишком дерзко. И вряд ли он стерпит такое…

Но вместо слов праведного гнева вдруг раздался смех, задорный и совсем не свойственный ему.

– Браво, Александра! Наконец-то в моем мышином королевстве кто-то решил показать зубки! Что ж, Вам опять удалось меня удивить, и это не может не радовать. Только увлекаться не советую, дурной пример все-таки заразителен, и в следующий раз кот может проглотить, а не отпустить на волю.

Сергей вцепился в мою руку, потянув за собой, и на этот раз я решила не спорить. Но звонкий, почти мальчишеский смех еще долго звенел в ушах, даже после того, как мы оказались далеко за пределами офиса.

Париж. Просто невероятно! Я все-таки летела туда два дня спустя. Впервые в жизни находилась в самолете и сразу – в бизнес-классе. Как в сказке: улыбающиеся борт-проводницы, спешащие выполнить просьбу, которая еще не успела прийти в голову, снежные клубы облаков за стеклом иллюминатора и … фантастический мужчина рядом. Я старалась не смотреть на него, но взгляд постоянно срывался в сторону строгого силуэта, а вдыхать свежий, слегка горьковатый запах его парфюма готова была, не отрываясь. Этот аромат будоражил не только мысли – мои ощущения не передавались описанию, но отказаться от них не было сил. И я просто наслаждалась всем, что меня окружало. Им.

Мужчина оказался слишком близко в один короткий миг: навис над моим креслом, погружая в глубину своего взгляда. Я и не знала, что глаза могут быть такими: бездонными, притягательными, пьянящими и … отталкивающими.

– Это плохая идея, Александра. Очень плохая.

Я попыталась сглотнуть вставший поперек горла комок страха.

– Не-е по-о-нимаю…

– У нас ничего не получится. Никогда. Ты слишком юна и хороша для такого, как я.

В тот миг мне пришлось пожалеть, что на высоте десять тысяч метров провалиться под землю не представлялось возможным, да и просто спрятаться, избежать его общества было нереально. Оставалось лишь тонуть в смятении, накатившем вместе с гнетущей тоской.

Он не позволил даже отвернуться.

– Жаль, что приходится говорить об этом, но я не хочу, чтобы ты испытывала боль. А это случится, если сейчас меня не послушаешься. Поэтому выкинь из головы мысли и мечты о сказочной любви между нами. Этого не будет.

Филипп все понимал с самого начала. Еще бы! С его-то опытом не заметить моих восторженных глаз было нельзя. Только бы не разреветься в его присутствии. Я ведь действительно мечтала, сотню раз за этот месяц представляя себе сюжеты из прочитанных книг, где красивый принц влюбляется … в меня. Думала о доме, о счастье… рядом с ним. А он знал…

В голосе больше не звучало командных ноток, но приказать увереннее мужчина бы не смог.

– У тебя все будет хорошо. Только без меня.

Я заставила себя кивнуть и все-таки отвернулась к иллюминатору, но пушистое покрывало облаков, простирающееся под нами, больше не впечатляло. Оно казалось холодным и бесчувственным, как его слова, как тиски, стянувшие в тот момент мою грудь.

– Саша...

– Я все поняла, Филипп Аланович. А сейчас мне бы хотелось подготовиться к переговорам. Вы не будете против, если я повторю грамматику?

Он кивнул, улыбнувшись, а мое глупое сердце в очередной раз пропустило удар, улавливая в движении его губ что-то большее, чем просто согласие.

Моя несостоявшаяся мечта осталась на борту самолета вместе с кусочком детства, с каплей наивности, еще сохранившейся в душе. Даже величественный город с неповторимыми красотами, ожившие сказочные картинки произвели совсем не то впечатление, на которое я рассчитывала, собираясь в дорогу. Отель был шикарным, еда в ресторане, где проходила встреча, – незабываемой. Наверное… Прошедший разговор вывернул душу наизнанку, и все мои силы уходили на то, чтобы не показать подлинных чувств. Не хватало еще демонстрировать ему разбитое сердце!

Я едва дождалась конца вечера, желая поскорее оказаться в номере наедине со своими мыслями и слезами. Но, как оказалось, меня ждал еще один сюрприз.

Несмотря на перелет и длительную встречу спать не хотелось, и я сидела на широком подоконнике, рассматривая завораживающие огни ночного города, когда телефон неожиданно ожил.

– Александра, Вы забыли свои перчатки во время ужина. Зайдите за ними ко мне.

Лишь несколько месяцев спустя он признался, зачем на самом деле понадобилось вызывать в свой номер под таким дурацким предлогом почти в одиннадцать часов вечера. Но тогда, расстроенной, потерянной, мне и в голову не пришло отказаться. Отругала саму себя за рассеянность и побрела к Филиппу, чтобы мгновенье спустя ослепнуть, онеметь, в очередной раз за этот день возжелав исчезнуть с лица земли.

На нем был лишь небрежно наброшенный халат, открывающий большую часть груди, еще влажной после душа. Я застыла, уставившись на тонкие струйки, стекающие по бронзовой коже вниз, к скрывающей бедра ткани. Он и босиком казался намного выше меня и сейчас как никогда напоминал античного бога, рядом с которым даже просто дышать стало страшно.

Смотрела, не в силах оторвать от него глаз и думала, что больнее быть просто не может, но из глубины номера, из-под завесы балдахина над кроватью вдруг донесся капризный, мелодичный голосок, колко ударивший в виски:

– Mon cher… Est-ce que tu viens? (Дорогой… Ты идешь?)

Кирман ответил, не оборачиваясь:

– Une minute, mon chou (Одну минуту, сладенькая)

Протянул мне перчатки, о которых я и думать забыла.

– В следующий раз будьте внимательней, Александра. И постарайтесь уснуть побыстрее, – он усмехнулся: – Я понимаю: Париж, множество впечатлений, но красные глаза от бессонной ночи завтра будут абсолютно не приемлемы. Доброй ночи.

Я не заметила, как впилась ногтями в собственные ладони. Это поездка на самом деле станет незабываемой. Повторила, как несколько часов назад в самолете, отступая в полумрак коридора:

– Я все поняла… – и зачем-то бросила взгляд за его спину: – И Вам … доброй ночи.

ГЛАВА 6

Я не плакала ни в ту ночь, ни позже. Молча встретила утром взгляд Филиппа, придирчиво впившийся в мое лицо в поисках следов слез и даже сумела не отвернуться, наблюдая, как расцветает на губах мужчины одобрительная улыбка.

– Отлично, Александра. Я рад, что Вы послушались моего совета и не стали заботить себя бессонницей.

Первый раз не порадовалась его поощрению. Будто оцепенела, стараясь не думать о том, что увидела вчера, и что до сих пор не давало покоя. Ничего у меня не получалось, но ему об этом знать было не обязательно.

Пережила и новую встречу, впервые почти не запинаясь при переводе, и перелет обратно, и даже соседство в самолете мужчины, преподавшего столь жесткий урок. Я не осуждала Кирмана. Не обижалась. Он поступил честно, давая понять беспочвенность глупых девичьих мечтаний. И прежде не слишком-то надеялась на их осуществление, а теперь вовсе не осталось никаких шансов.

Кто он – и кто я? И сколько таких встречалось уже на его пути и будет еще не раз? Хотя, если бы Филипп сказал что-то иное, позвал бы за собой пусть лишь на день, на час, – пошла бы, не задумываясь. По-прежнему хотелось узнать манящий вкус запретного плода, ощутить его сочность, пусть и с горькими последствиями. Я бы рискнула, только ничего подобного никто и не думал мне предлагать.

Девчонки в офисе засыпали вопросами, на которые я понятия не имела, что отвечать. Впечатления от посещения самого романтического города мира? Я видела его лишь сквозь стекла автомобиля да из окна отеля рассыпанными ночными огнями. Все известные картинки ими же и остались, не зацепив взгляда, затуманенного невеселыми мыслями. Я не помнила вкуса блюд в ресторане, словно вместо меня там находился кто-то другой. Что было рассказывать? Париж остался в памяти как место, куда не захочется вернуться никогда. Нет, мое сердце не разбилось. Все было еще впереди, а тогда я лишь жалела о том, что, показав накануне отъезда зубки, мышка не додумалась укусить. Возможно, в том случае не пришлось бы лететь в сказку, чтобы столкнуться с реальностью.

Опыта у меня действительно добавилось. И не только в языке. Но несмотря ни на что, уважать Кирмана меньше я не стала. Горький пример отца, постыдно скрывающего свои связи, слишком отчетливо стоял перед глазами. Предательство, которое привыкла видеть с детства, вызывало омерзение, а невесомые слова любви, звучащие в адрес матери, коробили слух. Лучше так: хлесткой пощечиной правда вместо лжи, опустошающей душу. Филипп мог бы поиграть со мной, как делал многие годы отец, меняя предмет развлечений, то вновь возвращаясь к маме, то допуская к себе на все готовых девиц.

Не сравнивать я не могла, но осознанное не укладывалось в голове. У мужчины, занявшего мое сердце, было все: внешность, успех, деньги. Я знала, что любая в компании, не задумываясь, шагнула бы в его объятья, стоило бы ему лишь поманить. Он не делал этого, хотя среди нас были женщины и умнее, и гораздо привлекательнее меня. А отец даже не пытался показаться разборчивым. Что двигало ими: Филиппом, несмотря на причиненную боль, оставшимся для меня эталоном, и родным папой, в чью сторону порой было противно смотреть? Какими словами можно было обозначить происходящее с этими людьми? Я не знала ответа, но слишком отчетливо видела разницу, и все больше мечтала оказаться подальше от дома.

Родителям это не нравилось, но когда после очередной зарплаты я заявила маме, что хочу снять квартиру и поселиться отдельно, она отчего-то не стала спорить. Даже помогла с выбором, и вскоре я стала обладательницей крошечной комнатенки в спальном районе. Это был серьезный шаг, но значение его открылось мне много позже.

К работе я привыкла, однако не стала любить ее меньше. Все так же уставала, так же много времени проводила в интернете, вслушиваясь в незнакомую речь. Теперь к двум языкам добавился немецкий, и видеть одобрение на лице начальника было по-прежнему приятно. Он становился ко мне все строже, требуя то, что раньше казалось немыслимым, загружая заданиями, которые еще год назад я не стала бы пробовать исполнить.

Теперь же, повзрослев, приняла его условия, набралась опыта, но… так и не научилась безоговорочно подчиняться. Никогда не спорила в открытую, но не могла удержаться от того, чтобы не выказать ему противление хотя бы в мелочах. Зачем? На этот вопрос не получилось бы ответить даже самой себе. Возможно, просто нравилось видеть что-то, не поддающееся описанию, возникающее в глазах мужчины всякий раз, когда я выказывала неповиновение.

На очередные переговоры он отправил меня вместе со своим заместителем. Впервые. Раньше всегда приходилось сопровождать лишь его самого, и я в глубине души считала себя «личным» переводчиком Кирмана. Но он вновь развенчал мои убеждения.

– Александра, прервите свои занятия: Вы отправляетесь на встречу с нашими партнерами с Кубы.

Задумчиво осмотрел меня.

– Этот костюм слишком строгий, переоденьтесь во что-то более… легкомысленное. В разумных пределах, конечно.

Я кивнула, мгновенно начав собирать вещи.

– Насколько легкомысленнее? Дайте более четкие указания, Филипп Аланович, чтобы я наверняка не ошиблась. Короче? Прозрачней? Что-то не так с моей прической? Распустить волосы? Ярче накраситься?

Неожиданно позволила себе эти немыслимые слова, прекрасно зная, как буду жалеть уже совсем скоро. Начну сгорать от стыда и сокрушаться, что нет возможности попросить прощения, потому что не решусь вновь вернуться к нелепому разговору. Но подобные глупости случались нередко, словно кто-то тянул за язык, заставляя произносить слова и вызывая его всякий раз непредсказуемую реакцию.

– Я оценил, Александра. Дерзко, но не умно. И не смешно. Вы способны на большее, а речь на самом деле шла совсем о другом. Вам придется переводить на развлекательном вечере, и строгий деловой костюм там совсем неуместен.

Стыдно стало не «вскоре» – немедленно. Только рядом с ним я и краснела как провинившаяся школьница, чего больше не происходило нигде и никогда.

Мужчина улыбнулся.

– Можете не извиняться: Ваше лицо выразительнее любых слов. А распущенные волосы пойдут гораздо больше. Такую прическу, как сейчас, будете носить лет через двадцать, или еще позже, в зависимости от того, с кем разделите свой путь.

От его последней фразы щеки полыхнули сильнее. Я до сих пор ни с кем не хотела «делить путь», кроме… Но додумать он мне не позволил, развернув за плечи и подтолкнув к двери.

– Водитель ждет на стоянке. Указание об опозданиях касается не только новичков, Александра.

Павел – один из водителей компании – действительно ждал, облокотившись на машину и с нетерпением поглядывая на часы. Хотя я и проработала немало, раньше мы с ним практически не пересекались. Мне приходилось ездить в основном с самим Филиппом, который в родном городе не признавал за рулем никого, кроме себя самого.

– Привет. Извини, что заставила ждать.

Он засмеялся.

– Мне-то что. Это тебе придется собираться намного быстрее. Запрыгивай.

Я почти послушалась, но, оглянувшись на офисные окна, заметила знакомый силуэт, и опять словно кто-то вынудил поступить с точностью до наоборот.

– Думаешь, стоит торопиться? Далеко нам ехать?

Парень посмотрел на меня с явным недоумением. И интересом.