Девочка по имени Ривер (сборник)

Через несколько лет Сан Васильна устроила грандиозный скандал по поводу появившейся в кабинке лифта фразы «Варька – девственница!». Варя лифтом не пользовалась, поэтому о надписи узнала последней. Она сразу догадалась, кто и почему запечатлел этот слоган на стене новенького лифта. Отвергнутый ею Женька из соседнего подъезда, кто же еще. Они сидели большой компанией на детской площадке, он подошел к ней на виду у всех и по-хозяйски обнял: типа, у них отношения, они парень с девушкой. А Варя его отпихнула. Ну, вот он и отомстил. Оскорбить решил Варю, провозгласив правду о ее невостребованности. В пятнадцать лет, а еще девственница! Во позорище-то какое! Варя именно так это поняла. А как еще можно было толковать эту наскальную живопись?

Оказалось, вполне можно объяснить появление этого сообщения миру совершенно иначе. Просто с точностью до наоборот. Сан Васильна явилась к ним в дом с претензией, что Варвара, потеряв, очевидно, девичью честь в пятнадцать годков, пытается заявить жильцам подъезда, в котором она выросла, непрестанно безобразничая, что она – все еще девственница!

– Бесстыдство в крайнем его проявлении! – блажила старуха, тыча указующим перстом в сторону лифта. – Цинизм! Я давно предупреждала! Меня не хотели слушать!

Варя разрыдалась. Возраст у нее был такой. Трудно стало сдерживаться. Так и хотелось прибить старушонку.

– Александра Васильевна! Отныне я запрещаю вам появляться у наших дверей. А тем более – звонить в дверной звонок! – голосом каменного гостя провозгласил папа, не выносивший Вариных слез. – Что бы ни случилось, вы – персона нон-грата. И позвольте себе выйти вон!

Надпись родители закрасили. Все улеглось, утихло. Сан Васильна больше действительно не предъявляла к ним никаких претензий, учуяв в голосе соседа реальную угрозу.

* * *

Прошло еще несколько лет, очень важных лет в жизни любого человека: отрочество сменилось юностью. Варя поступила в университет. По ступенькам летала по-прежнему легко. И вообще – светло ей жилось тогда. Она чувствовала свою силу, ощущала, что будущее в ее руках. И будущее виделось ей радужным, радостным, светлым, несмотря на то что происходило вокруг. Все уродливое, что громоздилось во внешнем мире, казалось ей бездарной декорацией к отжившему свое спектаклю. Она была уверена, что в ее власти найти красоту, гармонию и радость своего собственного бытия. Достаточно жить по совести, не отступая от правил, не делая зла и трудясь, не покладая рук. И как-то потихоньку жизнь вроде бы подтверждала, что идет девушка по правильному пути. Хозяйка собственной судьбы, так сказать.

Пришло к ней и счастье настоящей любви. Она была уверена, что встретила человека, с которым готова прожить всю оставшуюся жизнь. Их встреча была случайной: они нашли друг друга буквально среди огромного сборища чужих им людей. Варя по приглашению самой близкой подруги Маруси оказалась на вечеринке в клубе, посвященной завершению престижных спортивных соревнований, которые проходили в Москве. Спортом она не увлекалась, как и Маруся, собственно говоря. Пропуска в VIP-пространство достались подруге по случаю, так почему не воспользоваться? И они пользовались от всей души. Пили настоящее французское шампанское, закусывали деликатесами, танцевали до упаду. Так в танце и обозначился рядом с ней ее Вик. У них даже имена начинались на одну букву! Вот какое судьбоносное совпадение! И все уже тогда, с первых минут их встречи, стали считать их парой. Уж очень они друг другу подходили. Виктор учился в институте международных отношений. Правда, с языком у него дело обстояло не блестяще: школу пришлось заканчивать в провинции. Но вот как-то поступил. Родители перебрались в Москву из нефтяных краев, купили просторную квартиру, обустраивались основательно. Что Варю очень удивляло потом, после знакомства с ними – Москву и москвичей они ненавидели люто, выражая желание «прогнуть столицу под себя» и прочее в том же роде. Видимо, по этой же причине и девушку своего сына они приняли не особо приветливо, считая, что их «сокол» должен был подобрать пару под стать себе. Имелась в виду не внешность – тут придраться было не к чему, – но уровень благосостояния Вариной семьи. У них действительно, по меркам разбогатевших на нефти дикарей, не было ничего. Ну, квартира и дача – это все не в счет. Это от прежних времен. А сейчас? Что они стоят сейчас? И не потому ли девушка так поспешает замуж за их принца? И не рано ли сыночку обременять себя браком? Чем ему так плохо гуляется?

Эти вопросы Вик со смехом пересказывал невесте, уверяя ее, что все это утрясется, все ерунда, главное – они и их любовь. Варя с подобными доводами соглашалась, тем более все это сопровождалось ласками, поцелуями, близостью, к которой оба стремились, о которой мечтали, расставаясь. Все самое прекрасное случалось между ними в лоне Вариного дома. К любимому Варя приезжала лишь пару раз, когда надо было познакомиться с будущей родней и обсудить детали бракосочетания. Они наметили свадьбу сразу после весенней сессии, вот заранее и обговаривали детали.

У Вари, в ее комнате, они впервые поцеловались. Это была их следующая после знакомства встреча. Вик попросил разрешения зайти под предлогом нужного пособия по английскому, с которым у него были явные нелады. Варя вызвалась его подтянуть. Ну, так все и началось. Так они и занимались. Английским вперемешку с любовью. И оба эти предмета усваивались легко и радостно. Виктор быстро заговорил на недавно еще нелюбимом языке. Варя быстро научилась радостям любви. Тут уроки ей давал любимый, оказавшийся очень искушенным в этой науке. Варя удивлялась: когда успел? Вот – они одногодки, а у него уже такой опыт! Она рядом с ним – младенец.

– Я мужик. Мне положено, – отвечал Вик. – Ну и потом – какие проблемы? Желающих всегда было хоть отбавляй.

Варя почему-то не ревновала, уверенная в силе его любви к ней. А уж в своей любви к нему она не сомневалась ни на самую капельку.

Родители его – тяжелый случай, да. Но она же не с родителями собирается жизнь связать, а с Виком. Ну, придется видеться по большим праздникам, перетерпеть можно. Хотя бы из любви к мужу. А так? Какое это все имеет значение? Варины родители будущих родственников не обсуждали, но ясно было, что дружить семьями у них не получится. И тоже – какая разница? Все как-то образуется.

Варя же была счастлива, как никогда до этого не была. Рядом с Виком – вот когда она испытывала чувство полета! И о крыльях не думала! Летела, парила в небесах, словно птица. Она была уверена, что именно потому и снились ей полеты в детстве и отрочестве, они только предвещали самое прекрасное, что наконец произошло. Все легко давалось ей тогда. Легко писала курсовые, легко готовила доклады, сдавала экзамены, почти не готовясь к ним. Заходила, сияющая, в аудиторию, вытягивала единственный знакомый билет и блестяще отвечала без подготовки. Она могла все! Потому что ее хранила любовь! Так прошли зимняя сессия, каникулы, затяжной февраль, всегда казавшийся ей мрачным и утомительным… В марте они подали заявление в загс, стали потихоньку составлять списки приглашенных на свадьбу – одним словом, готовились. Наконец родители жениха объявили, что после свадьбы молодые въедут в собственную квартиру. Это и есть их подарок сыну, раз уж тот семьей обзаводится.

Конечно, Варя была в восторге. И родители ее оценили широкий жест будущих сватьев. Пока в жилище будущей семьи шел ремонт, влюбленные встречались у Вари, как обычно, днем, когда старшие были на работе. Ласки, объятья, потом английский, далее – обсуждение деталей интерьера и свадебного стола… Им ни секунды не было скучно вместе!

– Мы с тобой такие родные! – восхищалась девушка, прижимаясь к любимому. – Как же мы похожи! И как я бесконечно люблю тебя!

– И я тебя! – отвечал Вик.

Не суждено было кончиться этой любви.

Наконец и в подъезде прознали о готовящейся Вариной свадьбе. За годы совместного сосуществования все, конечно же, сроднились. Вот – на глазах девчонка выросла, расцвела, невестой стала. Жизнь идет! Варины родители пригласили на свадьбу дочери Сережу с Наташей, тех самых молодоженов, в почтовый ящик которых пыталась когда-то в далеком детстве залезть их дочь. У ребят росли сыновья-погодки, двенадцати и одиннадцати лет, лицом похожие на мать, а статью пошедшие в отца. Варины родители крепко с ними дружили.

– Представь, меня Александра Васильевна сегодня принялась расспрашивать, правда ли, что ты замуж выходишь, – сообщила как-то вечером вернувшаяся с работы мама.

Надо же! Варя вдруг поняла, что давненько не видела соседку. К ору ее так привыкла, что не замечала вовсе. Или она и вопить перестала?

– Мам, что-то ее давно слышно не было, тебе не кажется? Или я просто внимания не обращаю? – спросила она на всякий случай.

– Орет, – засмеялась мама. – Но меньше, это факт. Годы, наверное, берут свое. Силы не те. Поутихла.

– А чего она к тебе полезла? Чего ей надо? – Варя по старой памяти не хотела, чтобы Сан Васильна вторгалась в ее жизнь.

– Ну любопытно же, а как ты думала! Она же во все привыкла свой нос совать, а тут такое событие. Спрашивала, хороший ли жених, где молодые жить будут.

– Мягкие тапки жениху купить не приказывала случаем? – иронически прокомментировала Варя.

– Почти! – воскликнула мама. – Просила объяснить твоему жениху, что он должен будет соблюдать тишину.

– Вот сволочь! – не выдержала Варя.

Она вспомнила вдруг свой детский ужас, и тоска неожиданно хлынула ей в сердце.

– Да ладно тебе. Старуха как старуха. Я ей сказала, чтобы не волновалась, будет тише, чем раньше, вы, мол, на новой квартире будете жить.

– А она? Успокоилась? – раздраженно поинтересовалась Варя.

– Ну вроде да. Спросила, что за квартира, откуда. Все ей надо знать. Как всегда. Ничего нового.

– Съехать бы уже скорей! – воскликнула Варя, только сейчас ощутившая, как надоела ей Сан Васильна.

– Так и съедешь! Совсем уже скоро! Ты чего? – удивилась мама остроте Вариной реакции.

– Надоела она мне! Всю жизнь испортила, – продолжала злиться девушка.

– Ну уж. Прямо так и испортила, – заулыбалась мама.

Варя словно очнулась. И правда! Что это она? Откуда в ней эта злость? Можно подумать, что-то новое произошло. Видно, правда накопилось за эти годы. Ну ее совсем, Сан Васильну неугомонную.

Ей совсем недолго оставалось, чтобы понять, откуда и почему вскипела в ней нечаянная ненависть к старухе. Только дожить до следующего дня. Но Варя этого не знала. И хорошо, что не знала. Или плохо? Кто его разберет?

Они договорились, что Вик заедет за ней, чтобы отправиться по магазинам. Туфли надо было купить, а она все никак не могла подобрать такие, о каких мечтала, представляя себя в подвенечном наряде. Ей хотелось белые лакировочки с белыми замшевыми бантами. Лакировочки в продаже имелись. Но без бантов. Они уже решили, что купят то, что есть, а потом отдадут сапожному мастеру, чтобы тот соорудил банты ее мечты. Все остальное было готово. Только туфельки и да, вот еще: приглашения надписать и разослать.

Варя проснулась в радостном предвкушении, проводила своих на работу, приняла душ, подкрасилась, уложила волосы на одну сторону, как нравилось Виктору, и встала у окошка поджидать, когда он подъедет. Она часто так ждала его, а потом бежала к двери, чтобы, как только он позвонит, распахнуть ее и оказаться в его объятиях. Она издалека увидела его машину. Вот он свернул к их подъезду. Варя подумала: «Зря я накрасилась и причесалась, сейчас все равно все размажется и волосы разлетятся». Она засмеялась сама себе. Ну не получится у них, увидевшись, сразу куда-то поехать. Они же любят! Они ночь друг без друга провели!

Она видела, как Вик шел к подъезду. Сердце ее забилось от радости и нетерпения. Сейчас! Вот сейчас они будут рядом! Скорее бы!

Она распахнула входную дверь и вышла на площадку. Внизу раздавались шаги Вика. Он, как и она, никогда не пользовался лифтом. Не любил ждать.

Варя стояла и улыбалась грядущей радости.

– А с соседями зря не здороваетесь! – услышала она вдруг пронзительный голос Сан Васильны.

– Здравствуйте, – мгновенно откликнулся Вик, явно не собиравшийся продолжать разговор.

Вот тут бы Варе его и окликнуть! Тут бы позвать! Почему она молчала? Из-за любви к дурацким сюрпризам. Вот он поднимется на этаж выше, а тут она! И оп! Одним прыжком друг к другу! И – одно целое! Навеки.

– Слышала, вы жениться собрались? А почему бы не узнать свою невесту получше? – прокаркала тем временем старуха.

– Вы о чем? – спросил Вик.

Шаги его стихли. Он остановился. Варе почудилось, что она слышит запах из квартиры Сан Васильны. Мерзкий затхлый запах злой ведьмы.

– О том самом. В прежние времена молодых родители женили. И все про всех всё знали. И главное – про невесту знали! А то ведь сейчас как? Берут в жены незнамо кого. А потом удивляются, почему дети уродами рождаются. Или вообще не рождаются, – пронзительно вещала бабка.

– Простите, мне пора, – тихо сказал Вик.

– А тут спешить не стоит. Знаете, что такое – «на проезжей дороге трава не растет»? Слышали?

– Слышал. И что? – Вик почему-то стоял там и разговаривал с ведьмой, будто это имело какой-то смысл.

А Варя стояла и слушала, не окликая его, застыв в каком-то тупом ожидании.

– А то самое! Кого она вам родит, если она с пятнадцати лет всему дому известна? Знаете, как она гуляла? Весь лифт был исписан про нее! Только что номера телефона не было! Хотя – зачем номер? Она – вот она! Приходи и бери. Родители все на работе, она одна. Вот к ней и шастают, шастают.

– И сейчас? – спросил Вик.

Варя не узнала его голос. Он звучал совсем по-другому, чем прежде.

– А почему нет? Что изменилось? Натура такая. Себя не изменишь. Думать, сынок, надо! Из приличной, вижу, семьи. Вежливый. Что родители скажут, когда узнают?

Варя слышала каждое слово. Ей казалось, что она даже учащенное дыхание Вика слышала. Почему, почему она не закричала, не бросилась с кулаками на лгунью, клеветницу? Почему?

Вот не могла почему-то. В ступоре была. Она ждала, что Вик поднимется к ней, и она расскажет ему все-все про Сан Васильну, с самого начала. И он все поймет. Варе не хотелось, чтобы ее врагиня узнала, что она все слышала. Не хотелось доставлять той удовольствие. Вот она и терпела. Ждала Вика.

– Понятно, – услышала она его голос. – Понятно.

– Вот и хорошо, что понятно. Такую чуму в дом приводить – это же не приведи господь, – уверенно одобрила Сан Васильна.

«Неужели?» – подумала Варя.

Это слово вертелось потом в ее голове непрестанно. Она не знает, сколько тысяч раз оно повторилось в ее мозгу.

«Неужели?» – думала она. А Вик все не шел. И на площадке внизу стояла тишина.

– Неужели? – спрашивала Варя, подбегая к окну.

И видела, как Вик подходит к своей машине. Медленно-медленно. Или ей показалось, что медленно?

Вот он сел в машину.

– Неужели? Неужели уедет?

Машина медленно тронулась с места.

– Неужели не остановится? Не вернется?

Нет. Уехал.

– Неужели, неужели, неужели…

Она лежала у себя в комнате на диванчике и повторяла только это слово, цеплялась за него, как за соломинку.

Сколько она так пролежала? Эх, да кто ж посчитает? И какая разница? Да только со стороны прихожей послышался возглас:

– Эй, люди! Отзовитесь! Есть кто живой? Ау!!!

Она не отзывалась, но прислушивалась, не в состоянии определить, кто это ходит по квартире.

– Варь! Ты что? Что случилось? – услышала она наконец совсем рядом. – Ты живая, Варь?

Это был сосед сверху, Сережа. Тот самый ее давнишний спаситель, папин друг.

– Бегу по лестнице, смотрю: у вас дверь нараспашку. Настежь. Удивился. Окликнул – молчание. Всякое в голову полезло. Ты чего такая, а? Что случилось?

Он развернул ее лицом к себе и, видимо, глазам своим не поверил.

– Говори, что тут было! – потребовал Сережа.

Варя разрыдалась. Наконец-то! Слезы – великое счастье. Страшно, когда их нет. Рыдая, Варя подробно и четко изложила все происшедшее.

– Он ушел, дядя Сережа! Он поговорил с ней и ушел! Не стал даже ко мне подниматься! Как такое возможно? Он говорил, что мы всю жизнь будем вместе, рядом, что бы ни случилось! Всегда. И – ушел. Она же ему все соврала! Все-все. Ни слова правды! А он поверил! Как же это? И не позвонил. И – ничего…

Сережа гладил ее по голове. От его большой теплой руки голове становилось легче. Мысли сами собой укладывались, а не метались вихрем.

– Считай, проверку не прошел, – сказал он наконец. – И это, кстати, твое везение, что на данном этапе. Такой предал бы в любой момент. Свадьба – это что! А то и беременных вот так вот оставляют или с ребенком на руках. Беспомощных бросают чаще всего, учти. Это такая проверка на подлость. Жизнь проверяет. Я сколько раз замечал: все хорошо – живут себе, а стоит кому-то в паре стать слабее, ну, там, ребенок, болезнь, возраст или неудача какая по работе, так партнер обязательно подножку подставит. Если слабак, конечно. В людях гнили много. И она, бывает, так глубоко сидит, что и не разглядеть, не учуять. А случись что – забьет фонтаном. И только диву даешься: откуда столько? Ничто вроде не предвещало.

– А что мне делать? – беспомощно спросила Варя.

– Как что делать? Жить! И радоваться! У тебя впереди долгая жизнь. И, считай, тебе повезло такой опыт получить. За одного битого двух небитых дают, знаешь?

– Неужели он больше не позвонит? – вспомнила вдруг Варя навязчивое словечко, возникшее в первые минуты ее шокового состояния.

– А вот тут за гнилого тебе никто не ответит. Может и позвонить. Но скорее всего – нет. Лучше бы не звонил. А то потянется тягомотина. И ты не вздумай звонить. Вот что важно! Ты – не звони.

– Нет, нет, я не смогу теперь. Даже если захочу. Не получится у меня, – испуганно отказалась Варя.

Она подумала еще немного, вспоминая один навязчивый вопрос, казавшийся ей очень-очень важным.

– Я вот чего не понимаю. За что она так со мной? Почему? Что я, что все мы ей сделали? Она что – только и умеет всем жизнь портить? И ничего ей за это не делается?

– А чего ей сделается? Ничего уже не сделается. Она, знаешь, кем всю жизнь была? Жаль, я тебе раньше не сказал. Она смолоду и до пенсии надзирательницей женской тюрьмы служила. Хвасталась мне своей выслугой лет. Это ж кем надо быть, чтобы всю жизнь в тюряге по своей воле провести! Да еще и удовольствие получать. Она и у нас тюрьму устраивает. Ностальгия, видать, замучила. Никак не отойдет. А ты – видная, свободная, счастливая. Таких в тюрьме обламывают. Не любят. Не прощают. Вот она и взялась. С самого детства твоего.

Варя ужаснулась. Надзирательница женской тюрьмы! Скольких несчастных заставляла страдать эта старуха! И сюда, в их дом свою тюрьму притащила!

– А что же делать? – спросила она беспомощно. – Что мне делать? Мне хочется убить ее. Растоптать.