Операция «Гроза плюс»

Я задумался. И без всяких психологов было ясно, что люди начинают маяться всякой дурью от того, что им совершенно нечего делать. Пора всех занять делом и, так сказать, «поставить в стойло». Бойцы майора должны, наконец, приступить к разведывательным походам, а хроноаборигенки получить обязанности по работе на кухне, как мне кажется, под руководством матушки Пелагеи. Ведь в этом церковном учебном заведении, где из девочек готовят будущих жен для священников, домоводство и кулинария являются одними из основных предметов. Что поделать, наше священство любит вкусно поесть.

Так же надо, чтобы женщин и детей из прошлого осмотрели медики, а потом ими занялись лингвисты. Если у них будут заняты все двадцать четыре часа в прошлом, то им уже некогда будет вертеть попой перед мужиками. А все половые контакты, если уж кому-то станет совсем невтерпеж, будут завязываться в свободное от служебных обязанностей время.

Я собрался переговорить с отцом Никодимом, матушкой Пелагеей, врачами, лингвистами, психологами, и не спеша, дозировано, объяснить им, во что они вляпались. И, как их старший начальник, поставить перед ними задачу. Ведь из-за режима суперсекретности никто из прибывших со мной не знал практически ничего о проекте.

Но никакой дозированности не получилось. Все испортила спустившаяся по лестнице со второго этажа, Ниида. Такое «явление Христа народу» способно удивить любого. Во-первых, за эту неделю ребятам удалось максимально приблизить ее одеяние к нонешней моде. Сейчас на ней были одеты длинные шорты защитного цвета, и такого же цвета футболка без рукавов. Все остальное было из разряда «выйди вон». Эти длинные черные косы, с вплетенными сыромятными ремешками, змеями спускающиеся куда-то к коленям. Если не ошибусь, кос было восемь. Четыре висели за спиной, четыре спадали на грудь. Ноги ее, открытые от середины бедра, были босы. Значит, несмотря на наш более прохладный климат, обуви она, как и раньше, не признавала. Добавьте к этому черные, как агат глаза, темно-кофейную кожу, весьма специфический «пушкинский профиль», а также полную белых зубов улыбочку широкого рта. И вы получите тот образ, от которого у неподготовленного человека мороз пойдет по коже. Но, одновременно у мужчин зашевелится что-то внизу живота. Даже у таких, повидавших в свое время немало старых кобелей, как я. В виде голого, худого как скелет, цыпленка, без чувств висящего на плече спецназовца, она не вызывала у меня ничего кроме жалости. А сейчас, поди ж ты!

Увидев нашу компанию, Ниида взвизгнула, и затараторила что-то со скоростью пулемета. Произошло то, что у театралов называется «немой сценой». На нее уставились даже внешне невозмутимые волкособы. Ну, а что сказать о двуногих представителях нашей команды…

Я оглянулся. Матушка Пелагея даже прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Напротив, студенты обеих полов «срисовывали картинку» с жадным любопытством. Был в этом какой-то дикий первобытный «стиль пантеры». Если Нииду в таком виде привести на панк-тусовку, то все тамошние герлы, обычно унылые как коровы, просто повесятся от зависти. Или, на худой конец, совершат харакири.

— Когда вы уехали, — шепнул мне майор, — она все время кого-то искала. Потом я понял кого — тебя.

— Может профессора? — так же тихо спросил я.

— Не смеши меня, полковник, — хихикнул майор, — чтобы влюбиться в Викентьича с первого взгляда, женщина должна быть законченной идиоткой. Гусенок на идиотку совсем не похожа. У тебя же на лбу крупными буквами написано «БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК. НИЧЕЙ».

Тем временем на ее крик, на лестничной площадке, явились еще четыре персонажа из той же оперы. Две женщины и два подростка. Еще одна дама, по всей видимости, осталась с детьми. Вот только там труба была пониже, и дым пожиже.

Одеты все четверо были в одинаковые короткие юбки типа «джинса китайская одноразовая». На этом с одеждой было все. Все четверо были стрижены, по-русски это называется «под горшок». До «каре» этой прическе, как до Пекина пешком. У дам «костюм» топлесс дополнялся болтающимися спереди «ушами спаниеля».

Майор сделал знак, и всех кроме Нииды с лестничной площадки, как ветром сдуло. Хотя попадья, кажется, все-таки словила обморок от слишком сильных впечатлений. А вот отец Никодим, сдается мне, не простой священник, а прошел курсы подготовки военных капелланов для ВДВ. А там и комнаты психологической подготовки, и десантирование с парашютом, и много чего. Капеллан почти такой же офицер, как и остальные, только не стреляет.

Эта же стервочка, шагом манекенщицы — «от бедра», не спеша, переставляя своими тонкими ногами, спустилась по лестнице, и пошла к нам с майором. Мне кажется, или на борщах и вареной картошке с жареным мясом, она действительно стала округляться во всех интересных местах. Ниида подошла ко мне вплотную, и пожала мою правую руку двумя ладонями. Немая сцена. И кто ее только научил-то? Или же она сама подсмотрела, как здороваются наши люди.

Случись такая сцена в толпе обывателей, то крику и слюней было бы выше крыши. Но здесь люди присутствовали дисциплинированные, военные. А кто военным не был, тот уже был в курсе дела. Хотя Ирина Викторовна, кажется, была шокирована таким поведением «дикарки». По ее мнению, она должна выглядеть несчастным и забитым существом, завернутым в вонючие шкуры, и при каждом незнакомом звуке прячущимся под кровать. Но, как я понимаю, неделя в обществе наших людей изменит до неузнаваемости кого угодно. Тем более, что воленс-ноленс Ниида заняла самую верхнюю ступеньку в женской иерархии нашего маленького общества. И подвинуть ее с этого места может, пожалуй, только матушка Пелагея. Все остальные прибывшие с нами женщины и девушки, вне своей профессиональной функции, в социальном смысле, мало собой представляют. Причем, эти две юные особы настолько ассиметричны друг другу, что, пожалуй, смогут занять вершину на иерархической лестнице, не толкая друг друга локтями. Лишь бы у матушки хватило такта и терпения. А уж у Нииды ума хватит. Сто лишних кубиков серого вещества — это вам не кот наплакал.

Но надо срочно объясниться. Вон, как народ смотрит на нас и ждет. Даже волкособы насторожили уши. Говорят, что они даже понимают человеческую речь, примерно так же как ребенок трех-четырех лет.

Я набрал побольше воздуха в грудь, — Итак, товарищи, сейчас я в общих чертах уже могу рассказать вам о проекте, в котором вам придется поработать…

08 августа 1940 года,

16:45, СССР. Москва, Главное управление ВВС РККА.

Генерал-майор авиации Георгий Нефедович Захаров спустился по ступенькам и остановился, оглядываясь по сторонам. Правую руку оттягивал тяжелый солдатский вещмешок, на опечатанной горловине которого болталась фанерная бирка с выведенной химическим карандашом надписью «43 ИАД. ген. мр. Захаров».

— Моя дивизия, — подумал генерал, взвешивая мешок, — ни начальника штаба, ни комиссара, ни летчиков, ни самолетов, ничего. Но летчики и техники выпускаются из училищ, самолеты производятся на авиазаводах, начальник штаба и комиссар уже назначены на должности. Осталось малое, собрать все это вместе и создать боевое соединение.

Не имевший еще ни одного подчиненного комдив закинул вещмешок на плечо, и пешком направился в сторону гостиницы. Надо было собрать вещи, чтобы завтра, первым же поездом, выехать на аэродром Двоевка под Вязьмой, где должно было начаться формирование дивизии. Неожиданно рядом ним на обочине затормозила эмка, из которой вышел старший майор ГУГБ НКВД. Одернув гимнастерку, он направился к генералу.

— Захаров Георгий Нефедович? — спроси чекист, козыряя.

— Да это, я, — ответил Захаров, — А в чем собственно дело, товарищ старший майор госбезопасности?

— Вас срочно хочет видеть товарищ Берия, — вполголоса сказал старший майор ГБ, показывая генералу в развернутом виде удостоверение порученца. — Оружия сдавать не надо, не беспокойтесь, это не арест, а чрезвычайно важное задание Родины.

Пожав плечами, Захаров сел в эмку, пристроив вещмешок на коленях. Следом, рядом с ним опустился старший майор, и коротко сказал водителю, — Домой!

К удивлению генерала машина направилась не на Лубянку, а по Можайскому шоссе к выезду из города.

Привезли генерал-майора Захарова на небольшую загородную дачу, огороженную высоким четырехметровым забором, поверх которого была натянута колючая проволока. Во всем прочем картина была идиллическая. На веранде перед домом, за накрытым столом со стоящим посреди него огромным самоваром, сидели люди. Некоторых них генерал-майор знал. Играл патефон, люди негромко говорили, отсюда не было слышно о чем. Во-первых, тут действительно присутствовал «великий и ужасный» Генеральный Комиссар Госбезопасности Лаврентий Павлович Берия. Во-вторых, тут присутствовал один из первых Маршалов СССР, Борис Михайлович Шапошников, только на днях по состоянию здоровья освобожденный от должности начальника Генштаба. Еще два генерал-майора, майор НКВД, один полковник-танкист, как и четверо штатских, были Захарову незнакомы.

Старший майор подошел к Берии и отрапортовал, — Товарищ Генеральный комиссар госбезопасности, генерал-майор авиации Захаров по вашему приказу доставлен.

— Проблемы были? — спросил Берия, бросив на Захарова пронзительный взгляд из-под пенсне.

— Никак нет, — ответил старший майор, — товарищ Захаров с пониманием отнесся к предложению встретиться с вами.

— Это очень хорошо, — сказал Берия, — Значит, товарищу Захарову можно доверять. Проходите, Георгий Нефедович и присаживайтесь. Вы последний, кого мы ждали. И ты Павел садись, — обратился он к своему порученцу.

— Разговор будет долгий, товарищи, и абсолютно секретный, так что наливайте себе чаю и слушайте. Дело действительно чрезвычайной важности… Случилось невероятное — два дня назад на связь с товарищем Сталиным вышли наши потомки, которые сообщили, что, несмотря на подписанный год назад Советско-германский Пакт о ненападении, 22 июня 1941 года фашистская Германия вероломно нападет на СССР. Если верить этому сообщению, то война эта будет страшной. Гитлеровцы придут к нам, чтобы истребить большую часть населения СССР, а выживших сделать рабами.

Вы все тут люди военные, или связанные с военной промышленностью. А поэтому хорошо понимаете, что наша армия к большой войне в данный момент не готова. По вполне объективным обстоятельствам не будет она готова к войне и через год. В их прошлом в войне, которая получила название Великой Отечественной, погибло 26 миллионов советских людей. Фашистская армия дошла до стен Москвы, Ленинграда и Сталинграда. И хоть война окончилась в Берлине безоговорочной капитуляцией Третьего Рейха, но наши потери оказались невосполнимыми. А самое главное, за счет нашей победы и наших потерь усилилась Америка, ставшая смертельным врагом СССР. Вооруженное противостояние с ней, которое наши потомки называют Холодной Войной, в конце концов, привело к экономическому истощению СССР, и его распаду на независимые буржуазные государства. Это я вам говорю для того, чтобы вы не строили никаких иллюзий, в 1991-м году на территории СССР почти повсеместно был реставрирован капитализм…

Все сидящие за столом переглянулись, такого они услышать не ожидали. Пока, в воздухе висела гробовая тишина, Берия протирал пенсне. Потом оглядел притихших присутствующих и продолжил, — Несмотря на это, руководство Российской Федерации, так там называется государство, образовавшееся из РСФСР, предложило товарищу Сталину заключить «Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи», а также «Договор о коллективной обороне», нацеленные против фашистской Германии, а также, возможно, против Великобритании и САСШ.

Товарищ Сталин решил, что раз есть хоть малейший шанс, и, что это предложение сделано искреннее, то в свете грядущих испытаний он не имеет права отвергать такую возможность. Первым шагом при завязывании отношений, будет обмен делегациями. Сюда, в 1940 год прибудут люди из Российской Федерации, а вы, товарищи, отправитесь в далекий 2017-й год, — Берия криво улыбнулся, — так сказать, в год столетия Великой Октябрьской Социалистической Революции. Обмен делегациями произойдет завтра утром, срок пребывания от недели до десяти дней. За это время мы должны понять, какова конечная цель руководства России, что оно хочет в обмен на свою помощь, определить номенклатуру и сроки поставок промышленного оборудования, транспорта, военной техники и вооружений.

Времени на раскачку нет, Гитлер не будет ждать пока мы, наконец, решим, принимать помощь от наших потомков или нет. Каждый из вас является специалистом в своей области. Поэтому у каждого из вас будет конкретное задание. Общее руководство делегацией возлагается на товарища Шапошникова, но мы к этому вопросу еще вернемся. Единственно, что скажу сразу, всех здесь присутствующих, ТАМ знают как облупленных, поэтому разговор сразу должен пойти на очень серьезном уровне.

Берия протер пенсне, и снова водрузил их на нос, — Начнем с промышленности. Товарищ Косыгин, вы должны выяснить в каком количестве и в какие сроки Российская Федерация сможет поставить нам броневую сталь, дюралюминий, медь, латунь, синтетический каучук, горюче-смазочные материалы, взрывчатку и артиллерийский порох. Это, так сказать первый уровень, сырьевой. Во вторую очередь вы должны выяснить возможности поставки грузовых машин, железнодорожных локомотивов, тракторов и возможно транспортных самолетов для нашего народного хозяйства, а также отдельных двигателей, узлов и агрегатов для них. Ну и напоследок, вы должны заняться поставками тех видов промышленного оборудования, которые в наше время еще не созданы, и не могут быть приобретены в Германии или САСШ. Заодно постарайтесь предварительно прикинуть, во что нам может обойтись хотя бы частичный переход на технологии 2017 года. Вам все ясно, товарищ Косыгин?

Моложавый человек в штатском, быстро записывавший за Берией в блокнот, утвердительно кивнул, — Да, товарищ Берия, мне все ясно.

Лаврентий Павлович вздохнул и еще раз оглядел присутствующих, — Теперь, товарищи, перейдем к военным вопросам. Начнем с авиации. В прошлом потомков наша авиация в начале войны оказалась в полном дерьме. Присутствующий здесь товарищ Захаров — один из тех немногих, кто не опозорили звание советского летчика и командира, — все посмотрели на Захарова, которому тут же стало сильно неудобно. — Поэтому-то сейчас он здесь, — продолжил Берия, как бы не замечая этих взглядов, — а насчет других мы еще будем выяснять, что это было — отсутствие опыта, разгильдяйство, или прямое предательство.

Товарищ Захаров, мы знаем, что вы боевой летчик и грамотный командир. Мы должны знать, что именно в тот раз было сделано не так, и как мы можем исправить положение. Вместе с вами этим вопросом будут заниматься наши лучшие авиаконструкторы, товарищи Поликарпов и Ильюшин. Вы должны соединить ваш опыт и их знания и талант. Мы еще не уверены, насколько мы можем рассчитывать на содействие местных товарищей. Но вы, товарищ генерал-майор, все равно попытайтесь. Нас интересуют поставки готовых боевых самолетов, моторов, которые мы сможем использовать в наших условиях, а также авиационного вооружения. — Берия указал на вещмешок с документами формируемой дивизии, — А мешочек свой, оставите здесь, в сейфе. Когда вернетесь, надеюсь, он вам еще пригодится. Вы все поняли, товарищи?

— Так точно, товарищ Берия, — ответил Захаров, а сам подумал, — Понятно то, что ничего не понятно. Задание из серии: «Поди туда, не знаю когда, принеси то, не знаю что, но обязательно самое лучшее». Но, хошь — не хошь, а выполнить его надо..

Авиаконструкторы на вопрос Берии только кивнули. У обоих было по готовому к запуску в серийное производство самолету, и оба до этого момента воспринимали эту командировку как досадную помеху. Поликарпов еще не забыл, как его обокрали, пока он был в поездке по немецким авиазаводам в 1939 году. Тогда из его ведения изъяли уже готовый проект высотного истребителя И-200 и передали его новосформированному КБ Микояна и Гуревича. Вскоре эта машина пошла в серию под наименованием сначала МиГ-1, а потом, МиГ-3.

У Ильюшина тоже были свои проблемы. Его, не имеющий тогда равных бронированный одномоторный штурмовик Ил-2, поднявшийся в воздух более полугода назад, никак не могли поставить на конвейер. В то же время, испытанный почти одновременно с Ил-2 истребитель МиГ-1 уже производили серийно. И еще, обоим конструкторам было страшно узнать — а вдруг их машины не прошли испытания войной, и никакие они не конструктора, а абсолютные неудачники. Возможно, придется наступить на горло собственной песне, и начать всю работу сначала.

— Ну, раз товарищи авиаторы все поняли, — продолжил Берия, — займемся танкистами. Наш лучший в мире танковый конструктор, товарищ Кошкин, тяжело болен, поэтому танковая тема ложится исключительно на плечи полковника Катукова. Наши потомки предложили приобрести у них больше двадцати тысяч единиц тяжелых и средних танков, самоходных артиллерийских и зенитных орудий, а также бронемашин.

— Товарищ Катуков, вы должны лично испытать всю ту технику, обкатать ее, пострелять, оценить боевые возможности, выяснить толщину брони и калибр орудий.

— Товарищ Берия, — поднял руку Косыгин, — извините, можно вопрос — а на каких условиях они продают нам эту технику?

— Тридцать процентов вперед, остальное после победы над Гитлером, — буркнул Берия, — Конкретную цену мы будем обговаривать, когда товарищ Катуков ощупает там каждую заклепку и каждый болт, и доложит нам свои соображения.

— Ну, это, можно сказать, по-братски, — заметил Косыгин.

— Нам честно сказали, что техника не новая и нуждается в восстановлении, — сказал Берия, — но передать нам ее должны уже в боеготовом состоянии. Для этого и нужна предоплата. Финансовое положение тамошнего государства, как я понимаю не из лучших. Любые новые изделия, поступающие прямо с завода мы должны будем сразу оплачивать на все 100 %. Но, как нам прямо было заявлено, ТУТ мы ничего подобного не купим.

Кстати, кроме танков, нам должны поставить стрелковое оружие для примерно двухсот тысяч бойцов. По ИХ словам — наилучшее в мире. Автоматические и снайперские винтовки, ручные и станковые пулеметы, гранатометы и огнеметы. Товарищ Симонов, тут вам слово. Так же как товарищ Катуков с танками, а товарищ Захаров с самолетами, вы должны изучить вопрос досконально. У нас нет ни одного килограмма лишнего золота, но если это оружие действительно уникально и поможет нам разгромить Гитлера, то тут никаких денег не жалко.

Лаврентий Берия протер стекла пенсне, — Теперь самое главное. Товарищ Шапошников, вам предстоит выяснить где, кого и какими силами нам предстоит отражать. Постарайтесь понять — не могут ли фашисты напасть чуть раньше или же позже. Ведь своей подготовкой к отражению агрессии мы можем их насторожить, и тогда они, либо затаятся, либо кинутся на нас немедленно. Войны они ни в каком случае не выиграют, а вот лишней крови наших людей может пролиться немало.

Также нам обещали провести обучение тех частей, которые получат их технику. Так что, выясните, где и на каких условиях будет проводиться это обучение. На этом все, товарищи, поскольку присутствующие здесь майор НКВД Судоплатов и старший майор НКВД Архипов свою задачу уже знают. Вопросы будут?

Все молчали, понимая, что это именно они должны будут привезти из этой командировки ответы на множество, как уже заданных, так и еще нет, и что товарищ Сталин, который, несомненно, лично курирует ход дела, уже, возможно, имеет какую-то информацию, которую им не сообщили за ненадобностью или из-за ее высокой секретности.

Они не знали, что в Москву уже срочно вызваны Королев, Глушко, Курчатов, Харитон, что арестованного в Черновцах по ложному обвинению Николая Вавилова вместо Лубянской тюрьмы привезли пока на такую же закрытую дачу. Старший майор НКВД Архипов, в том числе, имел и задание выяснить в будущем все подробности этого и других громких дел.

Неизвестно им было и о том пристальном интересе, который у товарища Берия вдруг стал вызывать Первый секретарь ЦК КПУ товарищ «Х», а также все его ближайшее окружение.

Не дождавшись вопросов, Берия встал из-за стола, — Ну если вопросов нет, товарищи, тогда отдыхайте, комнаты для вас уже приготовлены. Переправка вас на ту сторону состоится завтра рано утром, так что постарайтесь лечь пораньше. А теперь, извините — дела.

Быстро со всеми попрощавшись, Лаврентий Павлович сел в машину и укатил в неизвестном для обитателей дачи направлении. Слишком много на него свалилось таких специфических дел, что нельзя доверить никаким помощникам. А что начнется, когда из будущего вернется посылаемая туда делегация? Хоть вводи в сутках пару дополнительных часов.

09 августа 1940 года,

06:35, СССР. Подмосквовье, Спецдача НКВД.

Членов советской делегации разбудили еще до рассвета. Завтрак на скорую руку, вареное вкрутую яйцо, чай со сливочным маслом и белым хлебом и вот уже товарищей делегатов ждет чихающий сизым выхлопом штабной автобус.

Генерал Захаров вспоминал свой отъезд в Испанию. Тогда все было также, да только не совсем так. Хотя определенный мандраж и присутствовал, но загадочное будущее пугало и манило одновременно. В Испании он знал чего ему и его товарищам стоит ждать со стороны итальянских и немецких оппонентов. Тут же все было абсолютно непредсказуемо. Вчера вечером он поговорил с Поликарповым и Ильюшиным. По обоюдному уговору, не касаясь конкретики, они обсудили дальнейшее развитие советской авиации. Стандартную формулу тактики воздушного боя «высота, огонь, маневр» требовалось наложить на стратегическую формулу войны в воздухе: «выше, дальше, быстрее». А вот с этим получалось плохо. Сверхманевренный самолет получался очень строгим в управлении, а при увеличении скорости, на особо резких эволюциях истребителей пилоты теряли сознание от отлива крови от головы, вызванного сильными перегрузками. Кроме того, отставало авиационное двигателестроение. Пока на советских заводах осваивали производство очередных лицензионных копий Испано-Сюизы или Райт-Циклона, западная конструкторская мысль шла еще дальше, и советским конструкторам опять приходилось ее догонять.

Казалось, что еще совсем недавно, в начале 30-х годов, авиадвигатели мощностью в 1000 лошадиных сил ставили только на рекордные гоночные самолеты. Но прошло совсем немного времени, и они стали обыденностью, чуть ли не вчерашним днем. Сегодня авиаконструкторы требовали моторы мощностью в 1500 лошадиных сил, а завтра потребуют еще больше, 2000 лошадиных сил или даже выше. В погоне за мощностью конструктора авиадвигателей увеличивали наддув, повышали степень сжатия и требования к октановому числу бензина. Но, несмотря на все ухищрения, авиамоторы набирали вес, который составлял до одной трети от массы самолета-истребителя.

Проблемы советской авиации также состояли в недостаточном производстве «крылатого металла», из-за чего в конструкции самолетов приходилось использовать куда более тяжелое дерево. Да и с вооружением было не все так просто. Часто случалось, что даже расстреляв весь боекомплект, советский истребитель вооруженный пулеметами винтовочного калибра не мог сбить даже один Юнкерс или Хейнкель. Короче, разговор вышел невеселым.

Что касается генеральской части делегации, то, генштабисты, маршал Шапошников и генерал-майор Василевский были буквально шокированы заявлением Берии о том, что в начальный период войны Красная Армия будет разгромлена, а немцы дойдут до Ленинграда, Москвы и Сталинграда. Они, конечно, знали что «не все ладно в датском королевстве», но при самом скверном развитии событий они надеялись на то, что отступать придется до старой границы, в крайнем случае — до Днепра и Западной Двины. А тут позор, которого не знала даже царская армия во время Первой Мировой.

Что же касается Константина Константиновича Рокоссовского, то он, как командир, чья служба целиком и полностью протекала в войсках, куда лучше, чем работники Генштаба, знал, во что для Красной Армии вылилось дело Тухачевского, и последовавшая за ним вакханалия арестов и расстрелов. Черт с ним, с самим Тухачевским и его высокопоставленными подельниками. Они вполне заслужили пулю в затылок. Но, в попытке раскрыть несуществующий заговор непосредственно в войсках, ежовские чекисты очень сильно переусердствовали с поисками черной кошки в темной комнате. Маленький нюанс. С 1936 года в Красной армии не проводилось не только окружных или армейских маневров, но даже полковые или батальонные были редкостью. Все зависело от личности командира. Если он сам был деятельный, и больше думал о боеготовности, чем о карьере, тогда его часть или соединение находились в более или менее приличном состоянии. Если же нет, тогда все рушилось после первого же толчка. Финская война вывернула наизнанку все грязное белье, показала пороки и недостатки РККА. Но, все равно, по большому счету, состояние дел в армии улучшалось слишком медленно.

Танкист Катуков и оружейник Симонов, каждый по-своему пытались представить себе оружие будущего. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Катуков еще ничего не знал про Т-34 и лишь краем уха слышал про КВ. А Симонов пока даже и не догадывался о промежуточном патроне.

Что касается чекистов, то они ничего не пытались себе вообразить. Их ум отличается от ума людей других служб. Старшего майора госбезопасности Архипова интересовали выявленные историей внутренние враги Страны Советов, окопавшиеся на различных ступенях партийной и государственной иерархии. А майора госбезопасности Судоплатова интересовали фамилии зарубежных граждан, которые в не столь далеком будущем станут для СССР врагами внешними.

Лаврентий Берия подъехал на своей «эмке» как раз в тот момент, когда все уже позавтракали, собрали вещи, и были готовы к путешествию в будущее. Поздоровавшись с Борисом Михайловичем Шапошниковым, он бегло бросил взгляд на выстроившихся у автобуса военных и гражданских. В руках они держали небольшие желтые кожаные чемоданчики, трофеи состоявшегося год назад польского освободительного похода. Одобрительно хмыкнув, Берия махнул рукой,

— Товарищи, партия и правительство посылают вас в разведку, если не на враждебную, то на чужую территорию. Товарищ Сталин верит в вас, и он просил вам передать, что от вашего успеха или неуспеха зависит многое, если не все.

Тем временем водитель Берии вытащил из эмки очень небольшой, но тяжелый черный чемоданчик, и передал его опешившему Косыгину, — Товарищ Косыгин, — сказал Берия, — здесь десять килограммов золота в слитках, царских и советских золотых монетах. Это вам всем на командировочные расходы. Бедную Лизу из себя там не изображать, но и не шиковать. Чтоб все были устроены, накормлены, напоены. Вернетесь — отчитаетесь, — генеральный комиссар госбезопасности посмотрел на часы, и махнул рукой, — Отправляемся, товарищи! Время!

«Эмка» наркома внутренних дел и автобус с делегацией проехали условленную деревню, и въехали на лесную просеку. Прилегающий к условному для переброски месту квадрат леса был плотно оцеплен людьми в фуражках с васильковыми околышами. Никаких вам грибников-ягодников, и прочих праздношатающихся личностей, там было быть не должно.

Проехав по просеке еще метров пятьсот, «эмка» и автобус прижались к обочине, и остановились. В воздухе застыло напряженное ожидание. Лишь только лесные птахи чирикали о чем-то своем, о пернатом.

Внезапно перед ними, прямо по оси просеки в воздухе повис сияющий нестерпимым блеском объект, размером примерно с куриное яйцо. Берия не спеша вышел из машины, и, протерев пенсне чистым носовым платком, снова одел их на нос. Повисев так с полминуты, яйцо вдруг развернулось в арочный проем на ширину всей просеки, достаточный для того чтобы через него проехал паровоз или тяжелый танк. Из проема дохнуло тьмой и холодом, будто распахнулась дверь в огромный холодильник. В воздухе тут же закружились облака холодного тумана, скрывающего противоположную сторону портала. Мгновение спустя из этих белесых клубов высунул заиндевелую морду, нет, не танк, а огромный, больше любого существовавшего в 30–40 годы, грузовик. Полностью проехав в сороковой год, окрашенная в цвет хаки тяжелая машина остановилась, тихо урча двигателем.

Со звучным щелчком распахнулась дверь с правой стороны кабины, и на землю лихо спрыгнул человек неопределенного возраста, одетый в камуфляжную форму без знаков различия. Одернув китель, он направился к вышедшему из машины Берии и отрапортовал, — Товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, группа специалистов для оказания военно-технической помощи СССР в сфере разведывательной и контрразведывательной деятельности прибыла. Старший группы, полковник ГРУ ГШ Омелин.

— Вольно, товарищ полковник, — кивнул Берия, и с интересом спросил, — А что у вас в машине?

— Спецоборудование, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, мы к вам все-таки не с пустыми руками явились, — ответил полковник Омелин, и махнул рукой в сторону проема, — и это еще не все. Разрешите ввести на вашу сторону всю колонну.

— Вводите, товарищ Омелин, — сказал Берия, и полковник Омелин махнул рукой, показывая водителю грузовика, чтобы он проезжал дальше.

С тихим урчанием машина тронулась с места. Вслед за ней с той стороны въехали одна за другой еще две таких же армейских с виду машины. И огромный автобус с эмблемой германской фирмы «Мерседес» на решетке радиатора, раскрашенный в попугайно-яркие цвета, типа, какой-то частной туристической компании. Устало вздохнула пневматика, и автобус широко распахнул свои двери. Из него один за другим вышло с дюжину «военных специалистов» в такой же, как на полковнике, камуфляжной форме.

Омелин бросил быстры взгляд на стоящих чуть в стороне членов советской делегации и, как отметил Берия, тут же «срисовав» ее состав, чуть заметно улыбнулся.

— Командуйте, товарищ генеральный комиссар госбезопасности, — сказал он, — транспорт ждет. Не стоит долго держать портал открытым — супостаты со спутника могут засечь большую утечку тепла, и заинтересоваться ее причиной.

Берия махнул маршалу Шапошникову рукой, указывая на диковинный автобус, и советская делегация гуськом потянулась на посадку. Вздохнули, закрываясь двери, и, заурчав двигателем, автобус понемногу стал пятиться в тот же морозный туман, из которого только что выехал. Вот в густых белых клубах скрылся бампер, еще с полминуты, и негромкий хлопок возвестил о закрытии портала. Туман рассеялся, и лишь покрытые мелкой водяной изморосью кусты и деревья, и начинающиеся как бы ниоткуда отпечатки огромных протекторов могли сказать, что тут произошло нечто экстраординарное. Но и этим следам оставалось существовать весьма недолго. Кусты и деревья вскоре высохнут под жарким августовским солнцем, а автомобильные следы на просеке заметет полуторка с привязанными к ней сзади несколькими молодыми березками. И снова все в подмосковном лесу станет все, как и прежде.

— Товарищ Омелин, — сказал Берия пришельцу из будущего, — мы уже подготовили тут неподалеку базу для нашей совместной работы. Так что, скажите водителям грузовиков, пусть следуют, не отрываясь, за моей «эмкой», а ваши люди пусть теперь садятся в наш автобус. Вас же, товарищ Омелин, лично я попрошу поехать со мной. Поговорим по дороге, так сказать, в неофициальной обстановке.

— О чем будем говорить, товарищ Берия? — спросил полковник, садясь в машину Берии на заднее сиденье.

— О грядущей войне, — ответил Берия, устраиваясь рядом, — о Победе, о Ядерной Угрозе, о Разрядке, о Перестройке, ну и о том, как так получилось, что СССР исчез, а РСФСР превратился в Российскую Федерацию. Поговорим пока неофициально, без протокола.

Часть 3. «Первый шаг»

09 августа 1940 года,

09:25 / 27 февраля 2017 года, 08:35, РФ. Подмосковье.

Поднявшийся первым в салон странного двухэтажного автобуса маршал Шапошников с интересом осмотрелся по сторонам. Все видимое и осязаемое им не было похоже ни на что ранее знакомое. Он принюхался. Да, и запахи, царящие внутри, были отнюдь не советскими, и даже не старорежимными. Пахло, не сказать чтобы плохо, но не пойми чем. А вот встречавший их в салоне автобуса немолодой человек с короткой седоватой бородой, являл собой эклектическое смешение стилей.

Во-первых, на нем было такое же пятнистое одеяние, как и на тех командирах, что только что покинули этот автобус. Во-вторых, на его плечах красовались матерчатые погоны без просветов и четырьмя маленькими золотистые звездочками. И хотя никаких эмблем и нашивок на его форме не было, по характерному поведению и отечески внимательному взгляду чуть прищуренных глаз можно было сделать вывод, что сей командир принадлежит к наркомату, которым в их времени заведовал Лаврентий Павлович Берия.

— Проходите, Борис Михайлович, — сказал этот странный человек, указывая внутрь салона, — и присаживайтесь. Я, капитан государственной безопасности Князев Александр Павлович, буду вашим проводником по всем семи кругам нашего ада.

— Вообще-то четыре звездочки на погонах «по старому» обозначали штабс-капитана, — подумал Шапошников, — звание на одну ступень ниже. Он и сам когда-то носил такие погоны, в свою бытность штабс-капитаном царской армии. Но, другие времена, другие нравы, — пожал он плечами, устраиваясь в мягком кресле с высоким подголовником, — Только вот к чему это упоминание о Вергилии?

Тем временем члены советской делегации один за другим поднимались в салон. Последним из них был старший майор Архипов. Два чекиста из прошлого и будущего на мгновение скрестили свои взгляды и понимающе слегка кивнули друг другу. Двери со вздохом захлопнулись, и огромная машина стала потихоньку сдавать задним ходом туда, откуда недавно выкатилась.

Когда автобус въехал в туманную тьму, все находившиеся внутри напряженно замерли, вглядываясь в мгновенно запотевшие стекла. По ту сторону барьера тоже был лес и просека, только не залитые летним солнцем, а погруженные во тьму и засыпанные снегом. Точно так же стояли в оцеплении солдаты, только одетые не в гимнастерки и пилотки, а в полушубки и шапки-ушанки. У этих солдат Симонов впервые увидел оружие будущего — заброшенные за спину короткие карабины, или пистолеты-пулеметы, со складными прикладами и длинными изогнутыми магазинами. Еще немного попятившись, автобус остановился. Слабое голубое сияние впереди погасло, клубы пара совершенно рассеялись. Человек в пятнистом одеянии взял у водителя необычайно компактный микрофон, черный витой провод которого уходил в кабину.

— Уважаемые товарищи, — сказал он, и его голос громко прокатился по салону, — приветствую вас в XXI веке. Меня зовут Князев Александр Павлович, я капитан государственной безопасности, и назначен я временным куратором и, так сказать, экскурсоводом вашей делегации. Прошу сверить часы, сейчас у нас 27 февраля 2017 года, московское время 8 часов 42 минуты утра. Температура за бортом минус пятнадцать градусов.

Сначала, товарищи, у нас с вами будет небольшая культурная программа, потом вы встретитесь с нашим президентом, Владимиром Владимировичем Путиным. Ну, а уже потом, мы непосредственно займемся той работой, ради которой вы сюда прибыли.

— Скажите, э-э-э, товарищ Князев, — сказал маршал Шапошников, — а, можно обойтись без культурной программы? — он на секунду задумался, — Или к вам лучше обращаться «господин Князев»?

— Нет, товарищ маршал, — ответил капитан госбезопасности, — ко всем кто носит погоны надо обращаться «товарищ». Во всяком случае, именно так говорится в Уставе внутренней службы.

А господа у нас Родину защищать не рвутся. И не смотрите вы так на мои погоны, Борис Михайлович, в вашем прошлом они были восстановлены в Красной армии по Указу Президиума Верховного Совета СССР 1 февраля 1943 года после одной крупной победы над немецко-фашистскими захватчиками. Так что большинство из здесь присутствующих будут эти погоны носить в вашем будущем.

А без культурной программы, Борис Михайлович, нам не обойтись. Приедем на место, сами поймете почему. Еще вопросы будут? Нет? — капитан Князев повернулся к водителю, — Вася, поехали!

Автобус плавно тронулся с места и, набирая ход, проехал через то место где только, что были ворота в 1940 год. У обочины просеки стояли несколько грузовиков, похожих на те, что недавно въехали в прошлое, и люди в спецовках воентехников сматывали кабеля и грузили в кузова машин какую-то аппаратуру. Потом был броневик непривычного вида с восемью огромными колесами, вооруженный, то ли мелкокалиберной пушкой, то ли крупнокалиберным пулеметом. Возле него кучкой стояли еще несколько солдат.