Разумеется, факта вымогательства, даже рекордной суммы, было недостаточно, чтобы прогреметь на весь мир (напомню, информационная программа "Время" передавалась по каналам спутниковой связи в Европу и Северную Америку, а записи ее выпусков попадали в главный архив ЦТ). Арестом Сулейманова спецслужбы как бы объявили войну организованной преступности, рэкету, теневому бизнесу. Войну, в которой теперь это очевидно - преимущества были и есть на стороне мафиози. По делу Сулейманова легко отслеживается расстановка сил в общине. Даже оказавшись за решеткой Бутырской тюрьмы, Хоза продолжал руководить ее действиями, давая указания и консультации оставшимся на свободе авторитетам, не забывал и о кадровой политике - расставлял на ключевые позиции людей.

Вначале, как легко догадаться, Сулейманов категорически отрицал причастность к рэкету и утверждал, что никогда раньше не видел ни подельников, ни потерпевшего. Когда ему предъявили неопровержимые доказательства - оперативную видеосъемку встреч с директором СП и аудиозапись беседы с Балакиревым, - Хоза и вовсе отказался отвечать на какие бы то ни было вопросы. Кстати, небольшой фрагмент "джентльменского" разговора с жертвой вымогательства стоит привести дословно. Поясню, что беседа состоялась в кафе "Встреча", где члены общины регулярно собирались для обсуждения текущих дел. Причем в тот день оно было закрыто для посетителей, исключительно для удобства Хозы и его друзей. И еще небольшое пояснение. Накануне встречи коммерсанта, не желавшего выполнять требования вымогателей, боевики вывозили в подмосковный лес около пионерского лагеря "Зорька", где избивали в течение нескольких часов, а в следующий раз предложили выбрать Балакиреву самому, что лучше: закопать его живым, убить из пистолета или распять, как Христа…

Запись сделана скрытно с помощью диктофона "Пирлкордер" (в разговоре принимают участие подельники Хозы экономист Комаров и активный член общины Ахмадов):

"Сулейманов: Ведь ты пойми, "с фонаря" приходят, хотят на ровном месте получить. Приходят и начинают дурить. Ходят, ноют - вывозят там. На самом деле у них не получается, и бывает так, бывает так - понимаешь… Ахмадов: Человека передержали… Комаров: И часто бывает! Сулейманов: Вот именно. Представь себе - чеченец и мужик при больших деньгах. Я говорю своему - разберись с ним. Пацаны вывезли мужика - давай деньги! Взяли, короче говоря, нагнули его, это самое… А у него из глотки капает. Рот ему завязали, а у него с носом что-то. Понимаешь? У него, оказывается, больничный был, и нос не дышал.

Ахмадов: И человек умер, понимаешь? В принципе и не хотели, но человек умер. Не в этом дело - хотели, не хотели… Никому теперь не легче.

Сулейманов: Всего-то два с половиной миллиона. Вот у Брежнева сколько было?

Балакирев: И они никому не нужны оказались.

Сулейманов: Правильно! В гробу карманов нет…"

Думаю, приведенного диалога достаточно, чтобы увидеть всю глубину аргументов рэкетиров.

Несмотря на скрупулезное расследование дела, по которому проходили также подруга Сулейманова некая Ступина и еще несколько человек, четко зафиксированные улики, безукоризненную работу следователя Владимира Новикова и показания свидетелей, суд приговорил Хозу к смехотворному сроку в четыре года (как лидеру преступной группировки ему грозил срок до десяти лет). Ступина, на которую микроклимат Бутырки подействовал отрицательно, раздобыла через опытных адвокатов соответствующие справки и была освобождена из-под стражи по состоянию здоровья. Позднее дело в отношении нее и вовсе прекратили. Недолго страдал в заточении и Сулейманов. Отсидев чуть больше половины определенного судом срока, он оказался в родной Чечне.

В ретроспективе дело Сулейманова приоткрывается с неожиданной стороны. Листая материалы следствия, читая допросы подельников, встречаешь названия уважаемых ныне финансовых и коммерческих структур, узнаешь имена видных политиков и бизнесменов, так или иначе связанных с интересами чеченской общины. Был ли Сулейманов первой фигурой или за его спиной стояли реальные хозяева, в чьих руках находились не только клановые связи, но и могучие политические и финансовые рычаги? Достаточно убедительный ответ на этот вопрос дает характеристика личности "крестного отца".

Сыщики и Следователи, с которыми довелось говорить, характеризовали Хозу как "быка". Он был отменным организатором, мог за короткий срок собрать до 500 боевиков. Как свидетельствуют знакомые Хозы, он не гнушался черной работы, убеждать предпочитал не словом, а делом. Хотя умел говорить и держать паузу. Сулейманов сам участвовал в разборках, в одной из которых ему пробили голову пивной кружкой. Уже в 1990 году в его распоряжении был целый автопарк из нескольких "Мерседесов" и экстравагантного восьмицилиндрового "БМВ" (подобный автомобиль стоял только в гараже посольства США), продукты и одежду Хоза покупал в "Березках", а свою подругу укутывал в меха и украшал изделиями из желтого металла. И все-таки он едва ли мог претендовать на роль мозгового центра. Скорее всего, Сулейманов являлся надежным и универсальным инструментом клановой верхушки чеченской общины.

С его помощью нарабатывались механизмы экономического рэкета, выбиралась дозировка мордобоя как средства убеждения несговорчивых коммерсантов, накапливался банк данных о преуспевающих фирмах и состоятельных людях. Источники информации были надежны и доступны: Сулейманов и его боевики полностью контролировали станцию технического обслуживания автомобилей N 7, в те годы единственного места в Москве, где производился ремонт иномарок частным лицам и дипломатам. Нужно ли напоминать, кто в 1990 году мог позволить себе роскошь эксплуатировать лично "вольво", "порше" или "линкольн"?

Клиентами СТОА N 7 были в основном нувориши, сколотившие быстрые капиталы на заре кооперативного движения, соучредители различных СП и малых предприятий, валютчики, центровые проститутки, каталы, перекупщики и рэкетиры. Все без исключения клиенты вынуждены были знакомиться с Сулеймановым. Он распоряжался запчастями, распределял очередность диагностики автомобиля и установку его на подъемник для ремонта. Здесь и начинался контакт с потенциальной жертвой, выяснялся ее статус, связи, заработки. По показаниям подельников, именно через СТОА N 7 Сулейманов выводил боевиков на бизнесменов, которые затем втягивались в сферу интересов общины.

В деле Сулейманова есть одна тупиковая ветвь: выделенная в отдельное производство, но так и не доведенная до конца история с хищениями валюты с помощью редких в России кредитных карточек. Они отбирались у владельцев силой или в виде оплаты ремонта иномарок, а затем хитрым способом многократно использовались в магазинах "Березка", с помощью подделки так называемых "слипов". О взаимоотношениях с кассирами валюток можно написать целую сагу (по словам подруги Сулейманова, зафиксированных в протоколе допроса, все магазины "Березка" в Москве контролировались чеченцами). Но работа сотрудников милиции в этом направлении результатов не принесла. Дело было приостановлено. Объясняется это тем, что хищение с помощью кредитных карточек доказывать крайне сложно и без сотрудничества с иностранными банками не обойтись. Ноте в скандале не заинтересованы, а похищенные суммы в масштабах банковских операций существенного ущерба не принесли…

Сулейманов готовился к отъезду в ФРГ. У него уже имелся заграничный паспорт, получить который не помешала непогашенная судимость. В Германии, по утверждению друзей Хозы, он уже купил дом и землю. Впрочем, и в Чечне он оставил прочные позиции. Одному из руководителей милиции Грозного он сделал скромный подарок - преподнес новенький сияющий "мерседес"-купе.

После освобождения Сулейманова встречали в Чечне как героя, современного Робин Гуда, покорившего столицу. В этом, несомненно, была доля истины. Ведь отбыв наказание, Хоза вернулся в Москву и стая… коммерческим директором СТОА N 7, специализировавшейся теперь на ремонте "национального" чеченского автомобиля - "Мерседеса". Правда, в Грозный Сулейманов заехал. (Отправляться в столицу сразу после тюрьмы и архангельских лагерей не решился.) В Чечне Сулейманов немедленно выдвинулся в число лидеров, участвовал в боевых действиях на стороне лабазановской оппозиции. Во время обстрела девятиэтажного дома, который защищали отряды Лабазанова, Сулейманов получил тяжелое ранение, попал в плен к Дудаеву, но был скоро выкуплен родственниками по тейпу, подлечился и приехал в Москву, где примерно через год получил пулю киллера.

Убийство "крестного отца" так и не раскрыто. Но существуют версии, заслуживающие серьезного изучения. Одна напрямую связана с внутренними трансформациями общины. С началом эпохи чеченских авизовок группировка отошла от банального рэкета (им занимались единицы и мелкие преступные группы). Община перешла на экономику. Мафиозный клан эволюционировал быстрее правоохранительной системы, а мозговой центр (теперь понятно, что Сулейманов эту роль не исполнял) группировки выдумывал все более изощренные, безопасные и выгодные методы добывания огромных денежных сумм. Объемы фальшивых авизо исчисляются триллионами рублей. Каков настоящий ущерб экономической диверсии, не скажет никто. Далеко не все фальшивки обнаружены, да и заметили их с большим опозданием.

В последнее время боевики общины почти не занимались грубой работой. Их фамилии редко встречались в документах оперативных сводок. Интересы группировки сегодня - гостиничный и банковский бизнес (по оперативным данным треть финансовых структур столицы контролируется чеченцами), создание фиктивных фирм в России и за рубежом, торговля оружием и редкоземельными металлами, продажа нефти, леса и золота. Понимая, что многие кавказцы находятся под бдительным Контролем спецслужб, представители общины предпочитали устраивать во главе банков и фирм подставных людей. Поэтому в ином "чеченском" банке можно не найти ни одной фамилии с кавказскими корнями.

Переориентации деятельности общины способствовало изменение событий в самой Чечне и политики Дудаева. Грозный фактически стал заповедником, где находили убежище убийцы, рэкетиры, расхитители и общеуголовные преступники. Была сделана откровенная ставка на обогащение любыми средствами, выкачивание из России миллионов долларов с помощью освоенных методов и надежных людей. Последние хорошо знали, что, выполнив "благородную" миссию в интересах нации, они легко скроются от правосудия в неприступном для спецслужб Грозном.

Чечня стала питомником и школой для правонарушителей всех мастей. Законы России здесь давно игнорировались. Поезда и автокараваны, проходившие через чеченскую территорию, подвергались безжалостному разграблению. В Грозном нашли убежище более 1200 человек, подозреваемых в совершении тяжких преступлений. В Ростове-на-Дону; Махачкале, Минеральных Водах террористы, прошедшие подготовку и инструктаж в Грозном, захватывали заложников и получали выкуп…

Официальный Грозный занимал все более антироссийскую позицию. Конфронтация зашла так далеко, что перестала быть удобной для чеченцев, организовавших солидный и вполне легальный бизнес в Москве. Противоречие между национально-патриотическими и коммерческими интересами после начала военных действий в Чечне и могло стать причиной устранения лидера общины Сулейманова. Известно, что Хоза не признавал полумер. На одной из последних сходок он призывал соплеменников не гнуть головы, оберегать, несмотря на удары судьбы, честь джигита. Не исключено, что чересчур воинственная позиция Сулейманова, обладавшего безмерным влиянием среди боевиков, могла показаться опасной не только российским антитеррористическим службам, но и землякам Хозы. Учитывая периодически повторяющиеся призывы верхушки дудаевского режима к террору против русских, последующие трагические события в Буденновске, опасения имели под собой реальную основу.

Другая версия связана с разборкой в Москве около здания ВНИИчермета на 2-й Бауманской улице. В результате ожесточенной перестрелки погибли авторитеты таганской преступной группировки. Их клички - Пыра, Шил и Шмидт. Один из убитых когда-то считался телохранителем и верным порученцем вора в законе Тенгиза Марианошвили, застреленного весной 1992 года в Амстердаме. Кстати, с законником Марианошвили в свое время был тесно связан чеченский лидер Альтимиров. В прошлом он контролировал Юго-Запад Москвы, успешно соперничал с солнцевскими и имел интересы в Центральном доме туриста и "Салюте", а так же общежитии иностранцев на улице Волгина, ресторанах "Интурист", "Националь" и "Пекин". Именно после начала дружбы с Марианошвили и другими ворами в законе Альтимиров несколько отошел От общины, не участвовал в стычках с московскими бандами и занялся серьезным бизнесом.

Но вернемся к "таганской" версии. Шмидт за год до гибели перебрался в США. Он часто приезжал на родину, успешно выступая в роли судьи в конфликтах между группировками. По данным оперативников таганские должны были встретиться на Бауманской с представителями общины для обсуждения финансовых проблем. Около трех часов "стрелка" состоялась недалеко от входа в здание ВНИИчермет, где снимает офис банк "Кредит-консенсус". Когда переговоры завершились и вооруженные боевики из группы прикрытия были отпущены, таганские стали прощаться. Неожиданно к месту переговоров, заблокировав улицу, подъехали "Мерседес-600" и джип. Из автомобилей быстро вышли двое вооруженных автоматами людей и открыли ураганный огонь по Шилу, Шмидту и Пыре. Отрикошетившей пулей был ранен случайный прохожий - студент. Убийцы, бросив на месте оружие, сели в машины и скрылись.

По имевшейся у сыщиков информации убийство было совершено с ведома Хозы. Один из оперативных источников заявил, что расстрел таганских организован по прямому указанию Сулейманова. Так ли это? Вряд ли мы узнаем правду. Никто сейчас допытываться не станет - других забот у милиции более чем достаточно. Хоза же ничего не возразит, а его противники тем более.

Гибель Сулейманова - не единственная ощутимая потеря общины. Незадолго до убийства Хозы неизвестными около собственного дома на Петровско-Разумовской аллее был застрелен директор ресторана "Лазания" Аракелов (его предшественник закончил жизнь так же). Киллер сделал семь выстрелов из пистолета "ТТ" с глушителем. Учитывая, что "Лазанию" давно посещали чеченские лидеры, а сам Аракелов, хоть и был уроженцем Баку, имел с представителями общины тесный контакт, эта акция ослабит кавказцев и их влияние в Москве. Кроме того, спецслужбы систематически наносят удары по лидерам активной и неуправляемой группировки. Только за последний период задерживались: авторитет Лечи Борода, изменивший внешность с помощью пластической операции, а также имеющие различное влияние Ахмадов, Махмудов, Хамзатов, Эльмурзаев, Чемерзаев, Гашаев, Мазаев и около двух десятков менее значительных членов общины. МВД и ФСК помогли таким образом конкурентам из славянских дружин в затяжной и кровавой войне за лидерство в столичном регионе. Но не стоит рассчитывать, что чеченцы сдадут позиции.

Представители общины заложили в Москве такой фундамент, что, пожалуй, никакие события не выбьют их из седла. Что касается "свежей крови", то за этим дело не станет. На место погибших или изолированных бойцов придут новые, не менее честолюбивые и энергичные. На руку и затянувшийся военный конфликт, формирующий новую генерацию беспредельщиков. У них за плечами будет опыт боевых действий и желание продолжить дело, начатое предшественниками…

Развитие организованной преступности не ограничивается, конечно, борьбой кавказских группировок и их славянских противников. Уголовный мир столицы, увы, разнообразен. И помимо криминальных структур, построенных по аналогу мафиозных кланов, в Москве всегда хватало "традиционных" банд.

Кощеева цепь

В подвале под гаражом было душно. И не только из-за тесноты и сигаретного дыма - Крючков курил одну за одной, нервничал… Пришлось оставить работающим двигатель "пятерки". Так, для подстраховки, чтобы приглушить крики, если женщина решит вдруг поиграть в молчанку: зачем привлекать внимание соседей по боксам? Лишние свидетели ни к чему.

Впрочем, Костенко была подавлена и сопротивляться не могла. Как затолкали в подвал - побледнела, прислонилась к стенке, начала уговаривать: "Ребята, разойдемся по-хорошему. Я ваши условия принимаю". Даже когда Важа первый раз ей врезал - истерику не закатила: "Только по животу не бейте. Я на пятом месяце, ребенка пожалейте".

Костенко они "пасли" уже давно, и поэтому так просто договориться им было уже мало. Женщина вела себя очень осторожно, дверь никому не открывала, а дверь, между прочим, стальная, с сейфовым замком, телефон поставила с определителем номера, домой возвращалась в разное время. Как-то раз Крючок и Важа Ломиташвили все же подкараулили ее в тамбуре подъезда, взяли под локотки. Но она и здесь оказалась проворней - вырвалась, выбежала на улицу, заголосила. Связываться не стали, но злобу затаили. Теперь пусть сама на себя пеняет.

В трудовой книжке Костенко значилось, что она числится дворником. Правда, для большинства ее знакомых этот факт явился бы откровением. С метлой в руках Галю Костенко никто никогда не видел. Зато в гостинице "Интурист" ее узнавал каждый - от неприступных портье до строгого директора. Была она знакома и посетителям элитного ресторана, постоянным гостям отеля. Галя имела обязывающий ко многому статус центровой. Ее клиентами могли стать лишь богатые иностранцы или весьма состоятельные соотечественники. Ухоженная, благоухающая изысканной парфюмерией, одетая по каталогам ведущих европейских фирм, она походила на кинозвезду. Внешний лоск и великолепие вполне соответствовали доходам Костенко. Об этом хорошо знали не только ее друзья.

…После нескольких неудач Крючок дал команду устроить засаду у дома Костенко. Подъехали на "Жигулях" Ломиташвили загодя. Предварительно плотно пообедали - ждать на голодный желудок скучно. Машину остановили около подъезда. Кроме хозяина "пятерки" приехали Писцов и Гусев. Прихватили на дело и жену Ломиташвили. Она сама напросилась в помощницы, хотя понимала - не на прогулку едет.

Около пяти вечера увидели белую "шестерку" Костенко. Едва та притормозила у тротуара, Ломиташвили выскочил из машины и ткнул женщину обрезом в живот: "Иди за мной, сучка!" Костенко от неожиданности застыла у открытой двери автомобиля. Важа начал заводиться. "Оглохла, что ли? Мне твою шкуру продырявить как два пальца обоссать…" Галя на негнущихся ногах пошла за Важой. Она поняла: теперь смерть стоит рядом.

Машину Костенко отогнали на соседнюю улицу - береженого Бог бережет. По дороге захватили Крючкова и отправились в Капотню, где у тестя главаря банды был добротный гараж с глубоким подвалом. Сломали Костенко быстро. Пара ударов по почкам, и она упала на колени: "Все отдам". Двинулись назад.

В квартире Галю связали. Она не сопротивлялась. Только заглядывала в глаза Крючкову и, всхлипывая, просила: "Не убивайте, клянусь, заявлять не буду…" Важа резко ее оборвал: "Показывай, где валюта, брюлики, золото". Костенко стала называть места, и Ломиташвили убедился, что игра стоила свеч. Собранное золото уже приятно оттягивало карман куртки.

В объемистые сумки они бросали все, что имело хоть какую-то ценность: норковую шубу, кожаное платье, костюмы, сапоги, песцовый полушубок, радиотелефон, духи, фотоаппарат, столовое серебро, женское белье, найденные на кухне 40 банок красной икры, каталоги "Вог" и "Квелле", даже полиэтиленовое ведерко прихватили. Из тайника при помощи Костенко извлекли несколько тысяч долларов США, немецких марок, валюты других стран. Скоро шкафы и полки опустели, Крючков переглянулся с Ломиташвили: "Давай кончать канитель". Один из бандитов заржал: "Пусть она сначала нас обслужит как интуристов!" Галя, догадавшись о чем речь, попыталась привстать и протяжно, на одной ноте завыла: "Не-е-т!"

"Держи ее, дурак, - заорал Крючков на Гусева, - ждешь, когда соседи ментам позвонят!" Тот приподнял женщину с пола, и Крючков с оттяжкой ударил Костенко в живот ногой. Галя упала, скорчившись от безумной боли. Ломиташвили взял приготовленный шпагат и вдвоем с Крючковым захлестнул петлю на шее жертвы. Несчастная захрипела, несколько раз конвульсивно дернулась всем телом. Когда агония прекратилась, Писцов для верности приподнял голову женщины и резко повернул. Раздался хруст позвонков, все было кончено…

Из материалов литерного дела "Шакалы": "М. Ломиташвили, ранее неоднократно судимый, отбывал наказание в исправительно-трудовом учреждении Красноярского края вместе с рецидивистом И. Крючковым, С. Кузьминым и С. Дровосековым. Еще в колонии они решили после освобождения организовать бандитскую группировку. Выйдя на свободу первым, Ломиташвили приобрел обрез, пистолет и боеприпасы, кроме того, начал искать единомышленников среди ранее судимых знакомых по месту жительства в подмосковных Люберцах".

Постепенно банда обрастала связями, получала перспективные наколки, доставала оружие. Членами группы стали московский таксист Ромашов и рэкетир из города Жуковского Трубников. Последний обеспечивал банду адресами подпольных миллионеров, собирателей антиквариата, валютчиков. Он же вместе с Важой Ломиташвили разрабатывал планы нападений, помогал сбывать похищенное.

Главарем являлся Ломиташвили, имевший кличку Важа. Была у него и другая неофициальная "погоняла" - Кощей. Так прозвали лидера подельники неспроста. Патологически жестокий, жадный, высохший от наркотиков, Ломиташвили внешне походил на злодея, пришедшего из страшной сказки в реальную жизнь. Среди отпетых уголовников ему не находилось равных по свирепости и коварству. Он не пощадил и поставил под нож даже родственников жены. Мало ли что родня! Деньги-то не пахнут.

Костяк банды состоял из двенадцати человек. Но на конкретное дело, в зависимости от нюансов предстоящей "работы", отправлялись обычно четверо или пятеро. Почти всегда в налетах принимали участие сам Важа Кощей и его старый знакомый Крючков, по кличке Крючок, такой же наркоман и беспредельщик. Из тридцати прожитых лет одиннадцать Крючков пробыл за колючкой. Еще на зоне в колонии для малолеток он познакомился с Ломиташвили. Затем их жизненный путь пересекался неоднократно, в том числе на скамье подсудимых.

Незадолго до разгрома банды Крючков признался: "Скоро нам конец. Слишком много трупов". Он очень этого боялся, грозился завязать, купил в доле с Кощеем ферму в Раменском районе - хотел начать собственное дело, построить сыроварню. По оперативным данным Крючок накопил для черного дня изрядную сумму и успел передать до ареста знакомому цыгану атташе-кейс, битком набитый долларовыми купюрами. Где теперь чемодан с миллионами, неизвестно. Найти бандитскую кассу не удалось, да и Крючку она теперь никогда не понадобится.

Преступления тщательно подготавливались. Налетчики предварительно выезжали на место, осматривали дом, близлежащие улицы, продумывали пути отхода и точки для контрнаблюдения. Зная, что большинство жертв имело в квартирах укрепленные двери и охранную сигнализацию, они сознательно шли на разбой, выбирая время, когда хозяева находились дома. Для облегчения задачи Кощей предусмотрительно обзавелся формой старшего лейтенанта милиции. Определив, что хозяева на месте, Ломиташвили поднимался на чердак, переодевался в милицейский мундир и вставал перед дверным глазком: "Откройте, пожалуйста, к вам из отдела по организованной преступности".

Если хозяева открывали, вслед за "милиционером" в квартиру врывались штатские с обрезами и ножами. Именно таким способом бандиты попали в дом Спициных. Сыну хозяйки с ходу несколько раз ударили прикладом обреза по лицу, дочери вывернули руки и бросили на пол. Мать в ужасе и отчаянии наблюдала за происходящим. Крючков, заметив ее пристальный взгляд, достал из кармана бритву: "Что смотришь, падла? Запомнить хочешь? Сейчас забудешь!" С этими словами он полоснул женщине по лицу. Хотел попасть по глазам - промахнулся. Хозяйка вскрикнула и, обливаясь кровью, опустилась на колени.

Налетчики занялись Привычной работой. Все ценное спешно паковалось в баулы. По-варварски вырезали из рамы ножом картину XVIII века "Вакханки". Хозяйка взмолилась: "Не уродуйте, возьмите с рамой". А в ответ услышала: "Тебе мало, хочешь, чтобы кровь горлом пошла?" За живописью последовали антикварные музейные часы с боем, ювелирные украшения, уникальной формы подсвечник. Неожиданно стоявший на шухере у окна Кузьмин увидел подкатившие к дому "Жигули" с синим маячком на крыше: "Менты внизу, нас засекли!" Бросив вещи, бандиты рванули прочь.

Как выяснилось позже, милицейский автомобиль оказался у дома случайно. Но это совпадение спасло семью Спицыных и дало возможность сыщикам МУРа выйти на след. Преступники уезжали на ромашовской "Волге"-такси. Потерпевшие запомнили номер машины, точнее, несколько цифр. Используя полученные сведения, оперативники проверили таксопарки столицы и пригородов, отобрали автомобили со схожими номерами и постепенно установили искомое - имя водителя.

По Москве уже ходили разговоры о кровавых налетах банды из Люберец. Описания преступлений, несмотря на чудовищные подробности, вполне соответствовали действительности. Во время разбойного нападения на квартиру земляка бандитов солиста рок группы "Любэ" Расторгуева один из них угрожал матери расправой над сынишкой. В поселке Удельная Раменского района налетчики ворвались в дом Мельман. Хозяев отправили в подвал, а для нахождения с ними "взаимопонимания" подняли за ногу двухлетнего ребенка и начали раскачивать над открытым люком: "Выдавайте золото, иначе вашему щенку хребет сломаем". Взрослые поспешили выполнить требования бандитов. Но им этого было мало. Чтобы хозяева поворачивались еще быстрее, они выдергивали у детей волосы, грозились отрезать им пальцы на руках.

По такой же схеме действовали и в других случаях. Иногда детям, на глазах родителей, натягивали на голову полиэтиленовый мешок. Или, наоборот, на глазах у кричащих от ужаса детей, резали взрослым шею ножом или кололи в поясницу. В известном уже гараже в Капотне бандиты устроили настоящую пыточную. Под видом сотрудников милиции привезли туда очередную жертву - Беляева. Его, по просьбе дружков Важи, нужно было наказать за невозвращенный долг. Что-что, а наказывать заплечных дел мастера умели - натянули Беляеву шнур на шею, перекинули через кронштейн в стене и устроили "казнь декабриста".

Мужчина весил около ста килограммов. После очередного подтягивания в петле шнур не выдержал, тело рухнуло на бетонный пол. Пытку продолжать не захотели. Бросили жертву в багажник и поехали в Ногинский район. У деревни Кашино на берегу речушки Шеловки остановились. Нашли обломок бетонной балки с торчащей арматурой, кое-как привязали к телу избитого до полусмерти Беляева и сбросили его в воду. Постояли на травке, покурили, слушая, как несчастный стонет и захлебывается на мелководье, поехали назад.

Торговца ювелирными изделиями Кадырова выследили поздним вечером у дома на Кременчугской улице. Когда тот подъехал на "Жигулях" и направился к подъезду, путь преградил Кощей с пистолетом в руке. Крючков, Бучнев и Писцов обыскали карманы жертвы. Улов был мизерный - немного денег, часы, водительское удостоверение с техпаспортом, противоугонное устройство. Ломиташвили приставил нож к горлу Кадырова и подошел с ним к телефону-автомату: "Звони своей бабе, вели нас впустить". Кадыров повиновался, и через минуту Крючок с дружками стучали в дверь чужой квартиры. Но их ждало разочарование.

Жена Кадырова почувствовала: что-то не так, и дверь открыть отказалась наотрез. Взбешенный Крючок вернулся назад, приказал Бучневу с Писцовым держать жертву за руки, вытащил финку и семь раз ударил Кадырова в сердце. Смертельным, как позже установил судмедэксперт, было первое ранение, но Крючкову этого показалось мало. Он продолжал с остервенением кромсать тело уже мертвого человека… Бриллианты же, за которыми шла охота, лежали в обычном спичечном коробке. Его Кадыров сунул в отделение для перчаток "Жигулей". Расчет оказался верным, убийцам не пришло в голову, что такая ценность валяется у них под носом, в "бардачок" они заглянуть не догадались.

Авторитет бандитов рос по мере того, как удлинялась кровавая цепь убийств, разбоев и насилия.

Рвавшийся в лидеры Трубников захотел с помощью приятелей расправиться со своим недругом в городе Жуковском Лукьяновым. Лука, как звали его приятели и именовали в агентурных сообщениях сотрудники милиции, был заметной фигурой. Начал с работы на кладбище в гранитной мастерской, поднялся, стал заниматься бизнесом, а по совместительству рэкетом торговцев, кооператоров, челночников. Лука мешал Трубникову стать полноправным хозяином Жуковского.

Было известно, что в конце дня Лука любит заглянуть в кафе "Визит". В тот вечер он, как обычно, на новенькой "Волге" в сопровождении телохранителя Денисова на "семерке" подъехал перекусить. Пока Лука не спеша потягивал пиво, Ломиташвили проколол переднее колесо "Жигулей" сопровождения. Выйдя из кафе, Лукьянов не насторожился. Он вообще отличался бесстрашием и волей, в чем скоро смогли убедиться сами бандиты. Оставив Денисова разбираться со спущенным колесом, Лука сел за руль и укатил в гараж. Сопровождающих его на некотором расстоянии Кощея, Крючка и других он заметил слишком поздно.

Как только Лукьянов остановился, рядом заскрипели тормоза машины преследователей. Ломиташвили резко выскочил из "Жигулей", побежал к "Волге" и прострелил Луке ногу. Следом на каменотеса навалились Крючков, Писцов и Моисеев. Шансов у Луки не было, он это понял и держался с достоинством, до конца остался мужчиной.

Луку связали, затащили на заднее сиденье, начали пытать, чтобы он отдал ключи от квартиры и сказал, где прячет валюту и ценности. Но сломить жертву не удалось. Даже когда Луку вывезли на учебный полигон СПТУ-93 у деревни Заболотье и на его глазах выкопали могилу, он пощады не попросил. Взбешенный упорством жертвы, Кощей, предварительно исколов Лукьянова ножом, дважды выстрелил ему в висок, а Моисеев, чтобы заслужить уважение дружков, отрезал убитому голову. С целью устрашения знакомых Луки, в тот же вечер около полуночи они пригнали "Волгу" каменотеса в центр города Раменского, облили бензином и демонстративно сожгли.

Хотя желаемого убийцы не получили, кое-чем они все же поживились. Золотая цепь, сорванная с шеи Луки, тянула по меньшей мере на две "Волги", а перстень-печатка с алмазной крошкой вполне мог по стоимости заменить "Жигули". Впрочем, они не особенно огорчились скудостью добычи. Знали, что возьмут с лихвой в другой раз. С налета в поселке Кратово на дачу Сапроновых, после безжалостного и расчетливого избиения хозяев, один из которых был инвалидом первой группы, унесли тринадцать золотых колец, восемь пар серег с драгоценными камнями, семь золотых кулонов, из них четыре с бриллиантами, старинный золотой арабский браслет, четыре дубленки, три кожаные куртки, радиотехнику, парфюмерию, обувь, одежду… Если учесть, что подобных "подвигов" около двух десятков (только известных следствию и доказанных), станет ясно - они давно были миллионерами, деньгам счет потеряли, жили на широкую ногу, красиво гуляли в ресторанах, летали на несколько дней с женами на юг - проветриться. Почти каждый имел машину, а Крючков и Ломиташвили даже по две. Но им было мало. Алчность оказалась причиной разборок среди самих бандитов.

Под подозрение попал Тимаков, которого обвинили в краже автомагнитолы из квартиры Кощея. Для установления истины отправились в лес рядом с люберецким кладбищем. Судьи долго с приговором не тянули. После первого ранения Тимаков упал и с мольбой в голосе обратился к Крючкову: "Игорь, я не при делах, это ошибка". Тот равнодушно отвернулся: "Меня твои проблемы не касаются, разбирайся с Важой". Ломиташвили (потом выяснится: он сам спрятал автомагнитолу, чтобы урвать долю побольше) поднял обрез и выстрелил в лежащего на земле парня. Затем спокойно перезарядил оружие и добил Тимакова выстрелом в голову.

Из оперативной сводки ГУВД Москвы: "10-11 декабря 1991 года сотрудниками МУРа, отряда милиции специального назначения, 7-го управления, ОУР Хорошевского, Фрунзенского, Таганского, Волгоградского, Севастопольского РУВД проведен комплекс целевых оперативно-розыскных и следственных действий по задержанию и изобличению устойчивой преступной группы Ломиташвили - Крючкова. В результате задержаны пятнадцать человек, изъяты пистолет "ТТ" с 19-ю патронами, два пистолета и револьвер с боеприпасами, кастеты, ножи, граната "Ф-1", а также большое количество видео- и аудиоаппаратуры, телевизоры, предметы одежды, ювелирные украшения из драгоценных металлов и камней, косметика и парфюмерия, электроприборы и другие предметы, принадлежность которых устанавливается.

Ломиташвили и Россолимо пытались скрыться на автомашине "ВАЗ-2106" и таранили автомобиль с оперативниками. Россолимо был задержан, а Ломиташвили побежал в сторону дома N 18 по Косинской улице. Старший оперуполномоченный МУРа Федор Каштанов произвел четыре предупредительных выстрела в воздух и два в сторону преследуемого, одним из которых ранил Ломиташвили в ногу. Других пострадавших от выстрелов нет. Прокуратурой Перовского района применение оружия признано правомерным".

Невзирая на ранение, Кощей успел скрыться в подъезде, ворвался в одну из квартир и затаился. Помогла служебная собака. Она взяла след по шарфу, в спешке оброненному Ломиташвили, и вывела сыщиков точно к убежищу. Сопротивление он оказывать не стал, ковыляя вышел из квартиры с поднятыми руками. По дороге на Петровку, 38 Кощеи признался: милицию он принял за бандитов, думал, приехали по его душу из Жуковского разбираться за убийство Луки. Кстати, с Трубниковым друзья Лукьянова частично рассчитались. Когда он парился в сауне на даче под Раменским, неизвестные швырнули в окно боевую гранату. Больше других пострадал Труба - ему по колено оторвало правую ногу.

Арест банды Ломиташвили потребовал от московской милиции беспрецедентных мер. В операции участвовало более сотни сыщиков МУРа на 31 автомобиле. Одновременно было блокировано 17 адресов, произведены обыски, оставлены засады. Даже сообщения в суточной городской сводке занимали два листа - сам по себе факт необычный. Что касается изъятых ценностей - для них пришлось выделить на Петровке три вместительных кабинета.

Огласка, которую придали разгрому банды, была сделана не случайно. Группировки откровенно бандитской направленности, вооруженные, дерзкие, действовали практически в каждом районе столицы. Милиция не успевала справляться с растущими нагрузками. Комитет госбезопасности был озабочен сохранением своих позиций в изменившихся политических условиях и фактически отстранился от конкретной работы. Прокуратура и суды действовали по инерции, как в добрые старые времена, когда возбуждение уголовного дела по статье 77 УК РСФСР (бандитизм) было явлением исключительным и позорным. В стране победившего социализма, где ставилось под сомнение само существование преступности, о бандитизме речь идти не могла…

На календаре между тем был конец 1991 года. Но практика правовой оценки действий преступных группировок оставалась прежней. Вероятно поэтому, а не только из-за вполне объяснимого тщеславия генералов, о банде Ломиташвили - Крючкова заговорили еще до вынесения приговора. Правоохранительные структуры нуждались не только в материальной помощи, о которой вел столько разговоров тогдашний мэр Москвы Г. Попов, но и в законодательной поддержке, усилении правовых рычагов в борьбе с преступностью. Характерно, что даже бандой Кощея первое время занимался не следователь прокуратуры, хотя бандитизм находится в ее ведении, а работник следственного управления Петровки, 38.

Дело группы Ломиташвили тем не менее ни у кого разночтений не вызывало. Однако до официального признания разгула бандитизма было еще далеко. Лишь через два года правоприменительные механизмы пришли в движение и в конце декабря 1993 года вышло постановление пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о бандитизме". А еще через два года и милиции было дозволено портить государственную статистику - в суточных оперативных сводках на титульном листе, рядом со строчками, где отмечалось число убийств, разбоев, тяжких телесных повреждений и прочих уголовных происшествий, появилась графа "бандитизм".

После задержания каждый из членов банды выбрал свою линию поведения. Мне довелось видеть Крючкова, когда его привозили в Жуковский для дачи показаний по зверскому убийству Лукьянова. Худой, с серым лицом, в дешевом тренировочном костюме, он сидел на казенной табуретке камеры СИЗО и односложно отвечал на вопросы. В детали не вдавался. "Не помню, забыл". Иногда просил сигарету и курил ее, зажав в кулак. Он показался мне если и не сломленным, то уже вынесшим себе приговор. И действительно, незадолго до окончания предварительного следствия Крючков покончил счеты с жизнью, вскрыв себе вены в камере следственного изолятора "Матросская Тишина".

Что касается подельников Крючка - лишь один из них признал свою вину полностью. Остальные старались хоть как-то уйти от наказания - отрицали очевидные вещи, валили вину на других, жаловались на провалы в памяти. Самую оригинальную тактику выбрал Кощей, решивший симулировать сумасшествие. Чтобы его душевный недуг был особенно заметен, он перестал пользоваться туалетом, справляя и большую и малую нужду в собственные штаны. На Кощея посыпались жалобы сокамерников - каково сидеть с таким "ароматным" соседом? С трудом проводились и допросы "тяжелобольного", пока в институте судебной психиатрии не вывели Важу на чистую воду. Врачи заявили, "что он практически здоров и абсолютно нормален. . Интересно складывалось камерное бытие Трубникова. Он заматерел настолько, что начал пользоваться авторитетом и, по оперативным данным, даже "примерялся" на вора в законе. "Короновать" Трубу все же не стали. Узнав о намерениях соискателя, известный московский вор в законе Расписной переслал с воли в следственный изолятор маляву. В ней Расписной поправил товарищей и разъяснил, что Труба, при всем уважении к его заслугам перед братвой, на "корону" претендовать пока не может.

В дополнение к характеристике главарей Ломиташвили и Крючкова стоит рассказать об их женах. Супруга Кощея, родившая ребенка после его ареста, навестила мужа один-единственный раз. Остальная родня и вовсе забыла знаменитого родственника. Жена Крючка, с которой тот расписался перед арестом, тоже горевала недолго. Баба бойкая, прошедшая большую жизненную школу, торгуя морковью в овощном магазине, она нашла супругу замену. Но и это счастье длилось недолго. Во время очередного застолья мадам Крючкова зарезала нового дружка и благополучно отправилась за решетку.

В апреле 1995 года Московский городской суд, закончив рассмотрение дела, приговорил Ломиташвили к исключительной мере наказания - расстрелу. Остальные участники банды получили различные сроки заключения - от 15 до 3,5 лет.

Гепералы преступного мира

Как бы ни менялись политические ориентиры государства и его экономические механизмы, в уголовной среде бескрайней постгулаговской России самыми влиятельными и заметными фигурами остаются воры в законе. Их слово может решить судьбу любого авторитета, лидера преступного сообщества, а уж тем более простого "быка" или баклана. Воры - короли на зоне, где контролируют порядок, нормы выработки и взаимоотношения заключенных с администрацией. Они незримо управляют преступным миром и на свободе.

Года полтора назад в Москве случилось ЧП. У некоего милицейского начальника с Петровки, 38 угнали служебную машину. И не какую-нибудь отечественную рухлядь, а новенький, только-только полученный, оборудованный по последнему слову западной полицейской техники модный "БМВ". Ситуация оказалась тем более пикантной, что у руководителя и на служебном поприще дела шли неважно, а недруги, желавшие его смещения, получили в руки новый козырь. Но радовались они преждевременно. Машина (в это особенно трудно поверить, зная статистику раскрытия угонов, а тем более иномарок) нашлась во дворе одного из жилых кварталов без единой царапины и вмятины.

Счастливая случайность объяснялась просто. Оперативники обратились за помощью к известному столичному вору в законе. Он вошел в положение и пообещал разобраться. А вечером того же дня неизвестные позвонили на Петровку и шепнули адресок тихого двора-отстойника…

Если уж воры практически всесильны в многомиллионной Москве, что говорить о тихой провинции, где каждый человек на виду? Сыщик тамбовского угро припомнил забавную историю. У местной жительницы в толчее рынка карманники вытащили кошелек. Денег в нем было немного, но хозяйка не на шутку обиделась. За помощью она поспешила к жившему по соседству вору в законе. Земляк выслушал, успокоил, обещал помочь. И что же? Через два дня домохозяйке вернули пропажу в целости и сохранности и даже как будто извинились. Подобные рассказы можно продолжать, только несмотря на их интригующий подтекст, эдакий романтический флер, такие байки не дадут представления о сложном и специфическом, чисто российском явлении, целой социальной группе, поставившей себя вне государства и общества - клане воров в законе.

Характерно, что история его напрямую связана с борьбой государства за правопорядок. Не случайно значимость и влияние воров становились особенно заметны в периоды кризисов и наибольшего всплеска преступности. А первые законники, отдаленно напоминающие нынешних воров в законе, появились из среды карманников в двадцатых годах сразу после окончания гражданской войны.

Из информационно-аналитических материалов МВД России: "В период с 1926 по 1940 годы НКВД СССР принял ряд закрытых документов, где рассматривались рекомендации по ведению наружной и внутренней разведки в преступных организациях, бандах, воровских шайках, на притонах и малинах, порядок работы с негласным аппаратом. Отмечалось, что специфика деятельности бандформирований не предусматривала их взаимоконтактов. Гораздо большей организованностью и координированностью отличались группы воров-карманников. Они обменивались опытом, распределяли сферы деятельности, чаще попадали и выходили из тюрем. Именно в среде карманников зародилось воровское братство, а позже появились первые воры в законе.

Взаимовыручка, материальная поддержка, совместная конспирация и другие формы корпоративности помогли ворам-профессионалам эффективно противостоять давлению государства как в условиях свободы, так, и это прежде всего, в местах заключения. Образовав достаточно мощную касту, воры в законе не только решали задачи самозащиты, но постепенно подчинили себе преступные образования, оставшиеся один на один с правоохранительными органами. Законники придерживались жестких традиций и норм поведения, а к желающим попасть в их окружение предъявляли соответствующие требования".

Согласно неписаному кодексу чести правильный вор, пройдя тюремные "университеты", не должен был иметь никакой собственности (иногда он назывался "босяком"), жениться и заводить семью, получать образование, торговать или работать. Законники ни при каких обстоятельствах не должны были трудиться в государственных учреждениях, состоять в партии и служить в армии. Интересно, что старейшина блатного мира Анатолий Павлович Черкасов - покойный ныне вор в законе по кличке Черкас, был награжден за храбрость и мужество, проявленные в годы Великой Отечественной войны, двумя орденами Славы. Факт этот он тщательно скрывал, так как опасался непонимания со стороны братвы.

Многие воры не получали никакого образования, поскольку большую часть жизни проводили в тюрьмах и лагерях. Патриарх уголовного мира Вася Бузулуцкий с грехом пополам окончил четыре класса начальной школы. Он почти сорок лет скитался по пересылкам и острогам, писал с грамматическими ошибками, но при этом пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. Проводить в последний путь символ воровской идеи съехались авторитеты со всей России. А около его могилы на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге регулярно собираются молодые воры, считая за честь сфотографироваться у гранитной стелы. Знаменитый Бриллиант (в миру Владимир Бабушкин), "коронованный" еще авторитетами дореволюционного "призыва", имел десять судимостей. Всю жизнь он скитался по централам и зонам и скончался (по некоторым данным был задушен наемным убийцей 8 Соликамской ИТК-6) в возрасте 57 лет, не оставив ни семьи, ни завещания. Но (факт поразительный) помнят Бриллианта воры нынешние, даже никогда с ним не общавшиеся. Для них он стал легендой, историей, помогающей поддерживать и укреплять свой собственный авторитет.

Об уникальности воровского братства говорят часто. Некоторые криминологи считают его единственным в своем роде, не имеющим аналогов в преступных сообществах других стран. Не берусь судить, так ли это. Но возникновение воров в законе и последующее развитие этого социального феномена невозможно рассматривать вне истории России - страшной, трагической и ни на чью не похожей.

Для страны, опутанной колючей проволокой от Балтики до Приморья, труд заключенных являлся важнейшей составляющей экономического благополучия. Безгласные зеки строили города, заводы, каналы, возводили доменные печи, добывали уголь, руду, прокладывали дороги и линии электропередач. Эффективность работы нумерованных рабов XX века, их дисциплинированность и повиновение превратились в задачи государственного значения. Многомиллионная армия ГУЛАГа контролировалась и охранялась самой мощной в мире карательной машиной ВЧК - ГПУ - НКВД. Но и она не была всемогуща. В темных сырых бараках, душных тесных камерах заключенные оставались без контроля и должного надзора. Эта проблема не решалась уже имевшимися в арсенале средствами. Поэтому сталинский ГУЛАГ, куда попадали не столько уголовники, сколько инакомыслящие, способные к организованному и осмысленному сопротивлению, нуждался в дополнительном управлении изнутри. Так, в недрах спецслужб возник план использования для этих целей неформальных лидеров - вожаков уголовной среды. Идея, конечно, не оригинальная, но получившая в лагерной России совершенно новое, особое развитие.

О выполняемой ими высокой политической миссии сами воры в законе наверняка не догадывались. Вероятно, не представляли об этом и рядовые сотрудники в лице охранников, оперсостава и даже начальников лагерей из числа сотрудников милиции. Их старшие братья с Лубянки - мастера интриги и обладатели абсолютного "социального слуха" - использовали созданную надстройку уголовной среды в точности с задачами текущего момента. Не случайно невостребованность воров в законе в годы резкого сокращения лагерей после смерти Сталина и разрушения ГУЛАГа привела к безжалостным гонениям законников и почти полному их уничтожению.

Узнаем ли мы когда-нибудь имена авторов этого изобретения? Вряд ли. Негласная работа остается тайной за семью печатями, даже если меняется не только экономическая ситуация, но и политическая ориентация спецслужб. Агент - он при любом начальнике агент - будь то Генсек или Президент…

История трансформации воровских традиций во многом объясняется положением в стране. Кодекс чести законников действовал в неизменном виде до конца тридцатых годов. Война и ужесточение режима содержания в лагерях изменили некоторые незыблемые понятия. Считая защиту Отечества святым долгом, немалое число авторитетов взялось за оружие (нельзя забывать, что часть воров довоенной формации вышла из беспризорников и не имела закоренелой антисоциальной установки), других вынудила взяться за кирку или лопату лагерная администрация. Третьих не устраивали столь завышенные требования и аскетизм. Круг стойких, правильных воров становился все меньше. Появились термины, означающие степень отступничества законников: "польские" - занимающиеся постыдной для клана торговлей и спекуляцией, "гнутые" - не выдержавшие давления администрации и согласившиеся изменить принципам, "ссученные" - сотрудничавшие с лагерным начальством, "автоматчики" - вызвавшиеся пойти на фронт, "одни на льдине" - одиночки, не признающие никакого закона…

"Цеховые" распри существенно подорвали авторитет воров в законе в преступной среде. Но самый сокрушительный удар по законникам был нанесен в конце пятидесятых годов, когда лидер партии Никита Хрущев разоблачил культ личности Сталина и по всей стране началась массовая реабилитация. Государству, сократившему число заключенных, нужно было что-то делать с их "поводырями". В этот период использовалась хорошо зарекомендовавшая себя в сталинское время практика так называемого публичного покаяния. Только если раньше она применялась к подозреваемым в соучастии "врагам народа", то теперь самобичеванием и раскаянием должны были заниматься матерые уголовники.

Публичный отказ от своих преступных званий мог помочь вору выжить. Других же ждала незавидная участь. Специальные колонии (методы у карательной машины нисколько не изменились) теперь создавались для уголовной элиты. Наиболее стойкие последователи воровских законов оказывались в особых ИТК и режимных тюрьмах, где они, по образному выражению одного из зеков, "грызли друг друга". Появились "прошляки" и "развенчанные" из-за своего отступничества воры, многие гибли, не желая идти на компромисс. Результат такой политики не замедлил сказаться. По данным МВД СССР уже к началу шестидесятых годов в местах лишения свободы осталось, лишь около трех процентов некогда могучего клана воров.

Почти десять лет законники ведут законспирированное существование и не оказывают заметного влияния на криминальную среду. Ситуация меняется в начале семидесятых.

Из информационно-аналитических материалов МВД России: "Разрушение экономических механизмов сталинской эпохи, коррупция в партаппарате и секторе государственного управления привели к появлению подпольных предприятий, расплодили спекулянтов, взяточников, расхитителей. Имея доступ к дефициту, мошенники различного масштаба попадали в поле зрения уголовных авторитетов. Лидеры преступной среды получили надежный и перспективный источник доходов, а дельцы теневого бизнеса имели порой такие огромные прибыли, что без сожаления делились незаконными барышами с ворами и их эмиссарами".

Тщательно скрываемые и ретушируемые официальной пропагандой социальные деформации привели к становлению и росту организованной преступности. В Грузии и Узбекистане регистрировались первые случаи похищения детей из богатых семей с целью получения выкупа. В Киеве, Риге, Ленинграде и Москве появились дерзкие банды, убивавшие подпольных миллионеров-цеховиков, собирателей антиквариата, валютчиков, готовящихся к отъезду в Израиль евреев. Паразитировавшие на грабежах этой части населения авторитеты-уголовники начали именовать себя ворами в законе. Впервые в оперативных справках и агентурных сообщениях появились упоминания о ставших впоследствии знаменитостями преступного мира Монголе, Японце, Угрюмом, Махо, Балде, Рафике Сво, Дато Ташкентском и других носителях возрождавшейся воровской идеологии.

В это время, по данным ГУБХСС МВД СССР, свою власть на дельцов-теневиков распространяют так называемые "жуки". Они предлагают себя в компаньоны, вкладывают средства в "цеха", обеспечивают подпольных бизнесменов контрразведкой, занимаются сбытом и охраной соучастников. Каждый "жук" имеет влияние на конкретный регион и контролирует его через приближенных с помощью шантажа, угроз, подкупа: Не ограничиваясь рэкетом дельцов, некоторые "жуки" сами становятся дельцами.

Участившиеся ограбления крупных расхитителей, вымогательства у них денег под угрозой разоблачения, уничтожения имущества и похищения детей способствовали усилению корпоративности хозяйственников, толкнули их на сотрудничество с авторитетами или сращивание с преступными организациями. Партнерство становилось взаимовыгодным. Возродилось и понятие "вор в законе". Причем новые воры воспользовались не только званием, но и частично приняли идеологию законников прошлых лет.

Часть старых воров, из числа возрождающих уголовные традиции, соблазненная большими доходами при минимальном риске, отошла от прежних правил и начала жить исключительно за счет преступного бизнеса. Активизация уголовных сообществ предполагала организацию защиты от государства, предусматривала вовлечение в незаконные комбинации сотрудников правоохранительных органов, работников различных ведомств и министерств, осуществляющих контрольные функции. Для этих целей использовался общак, создаваемый при преступных сообществах.

Расширение противозаконной деятельности, как в региональном, так и в хозяйственном плане, привело к проблеме распределения сфер влияния. Возникла потребность в образовании третейского суда, своеобразного межведомственного арбитража, функции которого взяли на себя воры в законе. Примером такой "справедливости" может стать история конфликта наперсточников, игравших в аэропорту Минеральные Воды, и банды рэкетиров, решивших обложить их налогом. Наперсточники обратились за помощью к московскому вору в законе и пригласили его для разбора. Законник прибыл из столицы в Пятигорск и решил спор в соответствии с воровскими принципами и понятиями. Конфликт был исчерпан.

Пирамида организованной преступности росла и упрочнялась, о чем говорили практики-профессионалы. Но официальная пропаганда продолжала утверждать, что в СССР нет почвы для возникновения мафии. Увеличивалось и число генералов преступного мира.

Точное число воров в законе не назовет никто. А если и назовет, то обязательно с оговоркой - по оперативным данным. Учет клана законников сыщики ведут по сообщениям агентов и сведениям, поступающим из тюрем и исправительно-трудовых колоний. В отличие от других общественно-политических организаций хорошо законспирированный воровской орден предпочитает не афишировать свои тайны.

По данным МВД в 1988 году число воров в законе достигало 512 человек, в 1990 году их было уже 660. Сегодня по учетам Главного управления по организованной преступности насчитывается 740 законников, около сотни из них отбывают наказания в местах лишения свободы или находятся в следственных изоляторах. Анализ свидетельствует, что 30-35 процентов освободившихся воров не имеют постоянного места жительства, что затрудняет осуществление оперативного контроля. Примерно 65 процентов законников относятся к представителям Кавказа. Русских воров в законе чуть больше 33 процентов, грузин 31,6 процента, 8,2 процента - армяне. Далее следуют азербайджанцы, узбеки, татары, украинцы, казахи, дагестанцы, евреи.