Помоги проекту - поделись книгой:
— Как ты?
— Неплохо бы выпить, — сказала она, вставая. — Но миссис Вебстер говорит, что во время сеанса нельзя пить даже воду. Хоть бы свет включили. Все так мрачно выглядят.
В темноте вспыхнула спичка. Ее огонек осветил бледное лицо мисс Шегети с сигаретой во рту. Мгновением позже Карфакс ощутил едкий запах.
Патриция вздрогнула, но испугала ее не Шегети: в комнату молча вошла совершенно синяя служанка. Она несла сосуд, от которого исходило слабое оранжевое мерцание.
— Можете курить табак или «травку», если хотите, — посоветовала миссис Вебстер. — «Травка» помогает лучше настроиться.
Карфакс предположил, что под «настройкой» она понимает Достижение более сильных «вибраций», что бы там это слово ни означало.
Служанка поставила сосуд на стол перед миссис Вебстер и выскользнула из комнаты — или все равно что выскользнула. Карфакс обошел вокруг стола и заглянул в сосуд. Там лежали три копьевидных листа, почти черные при таком освещении.
— Листья лавра, Гордон, — произнесла миссис Вебстер у него за спиной. Она придвинулась так близко, что ее грудь уткнулась в сгиб его правой руки. — Laurus nobilis. Отвар сладостного лавра использовали в своих оргиастических ритуалах жрицы еще доэллинистических религий. Эти листья сорваны с лавра, растущего неподалеку от храма дельфийских оракулов. Я использую их только в самых крайних случаях.
— Вы добиваетесь лучших результатов, если жуете лавр?
— Намного. Но использовать лавр опасно. Я в большей степени утрачиваю контроль.
— А почему это опасно? — спросил он, обернувшись.
Миссис Вебстер отодвинулась не сразу, так что ее притиснуло к Карфаксу. Затем она отступила и взглянула на него. Лицо ее казалось синим, зубы совершенно черными, а язык был темно-красной вспышкой.
— Вам не стоит возбуждаться. Лучше не думать заранее о том, что может случиться.
— Я и так перевозбужден, — возразил он, не зная, заметила ли она двусмысленность.
— Хорошо, — произнесла она уже громче. — Погасите сигареты и возвращайтесь к столу. Патриция и Гордон, займите прежние места и соедините руки с остальными.
На сей раз руки Карфакса не ощущали покалывания. Электричество, казалось, наполняло воздух. Гордон недоумевал, как же миссис Вебстер возьмет лист и положит себе в рот, если ее держат за обе руки. Тут из-за плеча у нее протянулась чья-то рука, взяла лист и положила ей в открытый рот. Карфакс обернулся и увидел служанку, стоящую у миссис Вебстер за спиной.
Тишину нарушало только тихое жевание. Сидящие за столом казались еще более темно-синими. У Гордона разболелась голова. Рука миссис Эпплчард сделалась более влажной, но и более холодной. В воздухе тоже похолодало, и на сей раз Карфаксу показалось, что понижение температуры вызвано не кондиционером. Возможно, у него просто разыгралось воображение.
Внезапно миссис Вебстер сплюнула, и он подскочил. Жеваная масса приземлилась на стол возле сосуда, и Карфакс ощутил ее приятный аромат. Уголком глаза он вновь заметил руку Она нырнула в сосуд, извлекла из него нечто туманное — второй лист — и положила его в разверстый рот миссис Вебстер Опять тишина и влажное пожевывание.
Спустя несколько минут, когда безмолвие сгустилось подобно облаку, миссис Вебстер выплюнула второй лист Рука вновь потянулась за очередным листом и ко рту медиума.
— Нет! Достаточно! — воскликнула миссис Вебстер, и рука, все еще сжимая лист, исчезла.
У него у самого сейчас руки как у мертвеца. Слева от Карфакса что-то буркнуло, и он вздрогнул. Он слегка расслабился и даже усмехнулся, лишь сообразив, что это желудок миссис Эпплчард. Ну и нервная особа, подумал он. Хотя не ему ее винить. Но почему она так нервничает, ведь она бывала здесь и прежде? А может, у нее есть на то серьезная причина?
— Не отпускайте руки, — резко приказала миссис Вебстер.
Снова тишина и тяжелое дыхание. Может, это Патриция?
— Рафтон Карфакс! — возопила у него под ухом миссис Вебстер.
Гордон застыл — превратился в кусок кварца — прозрачного насквозь, сконденсировавшегося из сгустившегося до жидкости страха. Что-то или кто-то вошло в комнату. А точнее, появилось в ней: воздух над столом уплотнился, утратил прозрачность и закрутился смерчем. Лица и рук Карфакса коснулось легкое дуновение воздуха, вызванное стремительным движением чего-то материального.
— Рафтон Карфакс!
И вдруг из сгустка плазмы над столом вытянулась и скользнула в сторону миссис Вебстер тонкая и длинная псевдоподия. От нее повеяло таким леденящим холодом, что, казалось, кожа сейчас покроется инеем, а камень треснет и расколется. Кто-то хихикнул — крутящийся вихрь над столом мешал увидеть — кто. Но кто бы он ни был, ему явно было не весело, это был скорее нервный смешок, в нем слышался трепет. И вместо того чтобы разрядить напряжение, он еще больше взвинтил Гордона.
— Рафтон Карфакс! Усмирись!
Голос миссис Вебстер звучал повелительно, но и в нем слышалась нервозность. Ее рука похолодела настолько, что Гордону смертельно захотелось ее отпустить, и лишь страх, что, разорвав цепь, он окажется во власти этого нечто, которое не преминет воспользоваться его слабостью, заставил его еще крепче, сжать ее ледяные пальцы.
— Рафтон Карфакс! Прими свой истинный вид!
Снова смешок. Похоже, женский. И еще чье-то судорожное дыхание.
— Отпустите его! — простонал мужской голос.
— Держите себя в руках! — резко бросила миссис Вебстер. — Вы не должны поддаваться панике!
— Господи Иисусе! — пролепетала Патриция. — Это не папа! Что вы сотворили?
— Не смей выходить из пределов тебе дозволенных! — хрипло приказала миссис Вебстер, и голос ее слегка дрогнул. — Не смей выходить! И назови себя!
— Это не папа! — вдруг завизжала Патриция.
Тут же раздался грохот отъехавшего стула и звук падения тела. На секунду под столом создалась неразбериха из ног, потом раздался чей-то вопль и звук быстрых шагов в сторону дверей. Гордон тоже вскочил, резко дернув при этом обеих дам, пытаясь вырваться, — его больные мышцы ожгло как огнем, — но обе вцепились в него мертвой хваткой.
— Не бросайте нас! — прошептала миссис Вебстер, словно ей отказал голос.
В дверях шла какая-то возня: кто-то с кем-то боролся. Патриция со служанкой?
— Изыди! — Голос снова вернулся к миссис Вебстер. — Возвращайся к себе в преисподнюю, откуда ты вышел!
Псевдоподия сгустка поднялась, изогнулась как слоновий хобот и внезапно выстрелила прямо ей в лицо. Миссис Вебстер издала отчаянный вопль и рухнула на пол, увлекая за собой Гордона, — оба покатились по ковру, причем она не переставала истошно вопить, закрыв лицо руками. Заметив, что Шегети метнулась к окну, чтобы деполяризовать стекла, Гордон отважился подняться на ноги. Сгусток плазмы над столом продолжал бушевать вовсю: он выращивал все новые и новые псевдоподии и пытался дотянуться ими до края стола. Но в комнате становилось все светлее, и он начал постепенно таять, пока не исчез совсем, когда солнце засияло в полную силу.
Гордон обернулся и увидел сквозь распахнутую дверь улепетывающих по коридору Патрицию и служанку. Миссис Вебстер уже сидела на полу, но продолжала, не отрывая рук от лица стонать.
— Я ослепла! Я ничего не вижу!
Гордон нагнулся к ней, с усилием оторвал ее ладони от лица и злобно бросил:
— Конечно же, вы ничего не можете видеть, идиотка! У вас же глаза закрыты!
Она подняла веки: в ее глазах застыл панический страх.
— Я ничего не вижу, говорю же вам! Я не могу видеть! «Это» коснулось моих глаз!
— Кем бы «это» ни было — оно уже исчезло, — уже мягче сказал Гордон. — Его здесь больше нет И сейчас вы в полной безопасности!
Он склонился и поднял медиума на руки. Какой легкой она оказалась! — словно была выжата до предела.
ГЛАВА 12
— Все это могло быть просто результатом внушения, — сказал Гордон. — И как итог — массовая истерия.
Он стоял у окна и смотрел на расстилавшийся внизу бульвар Уилшир. В окне третьего этажа в доме напротив он заметил мужчину, яростно трясущего пальцем перед носом женщины. Интересно, о чем они спорят? Если спорят вообще. О семейных делах? О супружеской измене? О политике? О МЕДИУМе? О своих детях? О сексе? Или, что вероятнее всего, о деньгах?
— Но тогда почему же мы все видели одно и то же? — недоверчиво спросила Патриция.
— Не знаю, Пат. Скорее всего нас просто изрядно подготовили книги, статьи и телефильмы к тому, что мы увидим какую-то аморфную массу, сгусток эктоплазмы, который потом примет определенную форму…
— Но «это» совершенно определенно не было моим папой, — возразила Патриция. — Папа был добрым! Да-да, слабохарактерным, но добрым! А «это» было ужас до чего злым!
— Мы знаем лишь то, что «это» было объективной реальностью, физическим феноменом, если хочешь. В этом мире возможно все! Но вовсе не обязательно называть «это» призраком. Да и к тому же оно могло прийти откуда угодно — вовсе не обязательно, что из мира
— Я тоже! — горячо воскликнула Патриция.
— Смотри, приезжает Ла Цинега, — сказал он, заметив на одной из машин большой рекламный плакат. — Знаешь, я думаю, нам пора прогуляться немножко. Мы весь день разминаем мозги — пора подразмять ноги. К тому же физические упражнения полезны для мозговой деятельности.
— Ну, ты прямо философ! — фыркнула она и впервые за день улыбнулась.
— Доморощенный! — ответил он в тон, хотя на самом деле его мысли только наполовину были заняты беседой с Пат.
Он не переставал думать о МЕДИУМе. Раньше, до того как он лично убедился в его действии, он мог развлекаться любыми гипотезами — все равно впрямую это его не касалось. А теперь, когда он обещал Патриции рассеять или подтвердить ее подозрения, да еще после интервью с дядюшкой (или кем там, вместо него), у него голова пухла от проблем. Да и дело не только в поиске доказательств того, что Вестерн ограбил и убил своего дядю (если он это действительно сделал), но еще и в том, что даже если он все это докажет и Патриция станет законным владельцем МЕДИУМа, то он уже будет чувствовать личную ответственность, если она начнет его использовать. Да, впрочем, и откажись она — кто ей это позволит?! А ведь она к тому же и не захочет отказаться от его эксплуатации.
Впрочем, МЕДИУМ для них недосягаем. А это значит, что нужно заняться более насущными проблемами. И чем скорее — тем лучше.
— Прогулка отменяется, — заявил он. — Точнее, она состоится, но прогуливаться буду я один. И довольно далеко — в «Биг Сур Центр». Мне нужно там кое-что разнюхать, да поосновательнее. Поэтому я думаю, что, поскольку меня не будет довольно долго, тебе, чтобы не умереть от скуки, следует приискать что-нибудь для развлечения. Заметь: я сказал именно «что-нибудь», а не «кого-нибудь».
— Пожалуй, я приищу нам новое жилье. Пусть Вестерн помучается, разыскивая меня! Как долго тебя не будет?
— Дня четыре, не меньше..
На самом деле Гордон очень сомневался (особенно после разговора с дядей), что Вестерн будет тратить время на то, чтобы следить за Патрицией. После того как ее собственный отец опроверг все ее обвинения, она больше не представляет никакой опасности для своего кузена. Даже если с Гордоном говорил не Рафтон, а то существо, которое себя за него выдает, — в конечном итоге это в данной ситуации почти не играет никакой роли.
Он собрал чемодан, поцеловал Пат и через шесть часов зарегистрировался в небольшом мотеле студенческого городка университета «Биг Сур Центр». Звонить интересующим его людям было уже поздно, и, чтобы скоротать время перед сном, он решил чего-нибудь почитать. Выбор книг был невелик: сборник фантастических рассказов Лео К. Тинкроудора[3], эссе о наиновейших переводах с этрусского и «Одиссея» с пространными комментариями. Гордон предпочел книгу, написанную на базе интервью с этруском, умершим во втором веке до нашей эры, так как написана она была профессором Арчембодом из Беркли — близким другом Вестерна. Именно этим объяснялся тот факт, что он получил бесплатный доступ к МЕДИУМу. Правда, как было сказано в предисловии, профессору предоставили время для работы в самые ранние утренние часы, но он пожертвовал своим сном во славу науки! «А главное — во славу своей карьеры!» — съязвил про себя Гордон. Главные сложности были в том, чтобы локализовать человека, одновременно владеющего этрусским и латынью. Но, как только это было сделано, остальное пошло как по маслу.
И хотя Карфакса заинтересовали лингвистические и исторические подробности, почерпнутые из бесед с древним этруском Менле Арнзалом, он отложил их изучение до более подходящего времени. В этой книге его куда больше привлекало предисловие, в котором профессор Арчембод рассказывал о своем знакомстве с Вестерном. Оказывается, великий изобретатель рассказывал ему о своих первых опытах с МЕДИУМом. Он говорил, что сама идея сформировалась уже давно, но приступить к ее реализации он смог лишь за два года до того, как объявил о своем успехе.
Гордон подумал, что вполне могло быть и так. Но ведь слова Вестерна — еще не доказательство. Дядюшка Рафтон был вынужден довериться племяннику, потому что остро нуждался в деньгах. Но ведь Вестерн отнюдь не мечтатель — стал бы он вкладывать деньги в проект столь же осуществимый, как пресловутый «перпетуум мобиле»? Велика ли разница для трезво мыслящего человека между вечным двигателем и машиной для общения с покойниками? А Вестерн — человек очень практичный.
И это еще не все. В книге Арчембода Вестерн показан гениальным чудаком, фанатиком от науки, но подобное описание абсолютно не соответствует тому, что рассказывала о нем Патриция. Но ведь и ее мнение очень субъективно.
В десять часов вечера Карфакс включил телевизор. И главной новостью дня было то, что МЕДИУМ, оказывается, способен производить энергию, причем в безграничных количествах. По крайней мере Вестерн уверял, что это именно так.
А ведь всего каких-то несколько минут назад Гордон посмеивался над реальностью существования «перпетуум мобиле»!
Сообщение было кратким, но того, что сказал Вестерн, было достаточно: его последние эксперименты доказали, что энергию можно черпать из «мира иного». Оказывается, Вестерн возмещает все затраты электроэнергии на свой дом и работу МЕДИУМа за счет того, что научился вытягивать из
И тут до Гордона дошлое что Вестерн, рассказывая о том, что весь дом питается от атомной станции «Фор-Корнерс», ему солгал.
И все же это заявление выглядело как-то сомнительно. Правда, Гордон не знал, как сейчас со стороны выглядит он сам — наверное, обескураженным. Он выключил телевизор, откинулся на спинку кресла с бокалом бурбона в руке. Ну хорошо, допустим, что, соответственно теории, вся энергия, производимая в нашем мире, в другом дублируется. А следовательно, если границу между мирами разрушить, то она хлынет снова в наш мир.
Но тогда логично предположить, что вся эта краденая энергия тут же сдублируется в «том мире». А сможет ли он вместить столько энергии? Не треснет ли по швам? А если так, то оттуда может вырваться вихрь свободной энергии, который разрушит и наш мир?
В этой вселенной ничего не получишь, не приложив определенных усилий, не заплатив. Так с какой стати в другой вселенной будет по-другому? В ней должны действовать те же физические законы, что и в нашей: за все нужно платить. И если наша вселенная берет что-то без отдачи, рано или поздно, но час расплаты наступит. Хочет она того или нет.
А может, все же не наступит? Ведь никто до сих пор ничего толком не знает о «мире ином». Известно лишь то, что в нем дублируется энергия и обитают разумные существа. Не много.
Так, может, стоит заняться интенсивными исследованиями баланса между этими двумя мирами? Но кто даст гарантию, что это не приведет к необратимым процессам, гибельным для обоих миров?
Карфакс налил себе еще бокал и стал размышлять, как это может повлиять на развитие дальнейших событий. Забудем об опасностях. Если то, что сказал Вестерн, — правда, то он с МЕДИУМом обретет влияние, о котором никто и помыслить не смел! Безграничные запасы электроэнергии — уму непостижимо! Во-первых, уровень загрязнения воздуха резко упадет Во-вторых, придется строить всемирную систему энергоснабжения. Хотя, если в каждой стране поставить по МЕДИУМУ, общая система не понадобится. В каждой стране? А что, если Соединенные Штаты захотят иметь на него монополию? Что тогда? Ведь любое производство станет намного дешевле, чем в остальных странах.
Хотя это преимущество вряд ли сохранится надолго: как только станет известно, что такой аппарат принципиально возможен, за эту проблему возьмутся лучшие умы мира И однажды решат ее.
Мир изменится, причем так, как никто до сих пор не мог и вообразить. И, конечно же, обязательно найдутся те, кого это не устроит: производители энергии, например. Вряд ли они смогут смириться с потерей доходов и крушением своей империи. Без борьбы они не сдадутся. Но они уже проиграли.
Допив бокал до конца, он отправился в постель. Но в голове продолжали прокручиваться различные варианты будущего: они путались, переплетались, вытесняли друг друга, пока он наконец не заснул. Ему показалось, что он отключился только на секунду, когда звонок будильника буквально выдернул его из постели.
Налив себе чашку кофе, он включил телевизор. Однако ничего нового не узнал. Зрителям лишь пообещали специальную часовую программу на тему нового открытия Вестерна в вечернем выпуске.
Карфакс позавтракал в ресторане мотеля и, вернувшись в комнату, приступил к звонкам. В девять утра он уже был в компании по энергообеспечению «Биг Сур Центра». Служащий отдела учета мистер Вейссман вспомнил, что счета Рафтона Карфакса действительно были необычайно большими. Да, оборудование профессора требовало огромных затрат электроэнергии. В течение полугода, предшествовавших его смерти, он использовал восемь-девять мегаватт-часов в день. Оказывается, по просьбе компании было решено, что энергия будет подаваться ему после полуночи, так как днем удовлетворять его аппетиты им было затруднительно. Карфакс поблагодарил мистера Вейссмана и ушел.
Следующие два визита он нанес в компании по перевозкам, которые могли поставлять его дяде оборудование. Как оказалось, его заказы выполняли обе фирмы. Судя по записям, ему была доставлена большая панель и множество различных модулей. Панель пришлось везти из Лос-Анджелеса, а различные детали и модули — из Окленда. Карфакс, поблагодарив за полученную информацию, посетил еще три магазина электротоваров, и в двух из них обнаружил записи о вакуумных трубках и других деталях, заказанных профессором. Однако ни одна из этих трубок не могла бы выдержать напряжение, необходимое дяде в его опытах.
Тогда Карфакс предположил, что трубку побольше он мог купить в Лос-Анджелесе или в Сан-Франциско. А еще мог получить ее из фирменного магазина Вестерна. И Гордон тут же заказал с ним междугородный разговор. Менеджер, прежде чем давать какие-либо справки, попросил его назваться, и Карфакс воспользовался первым пришедшим в голову именем — своего бывшего одноклассника.
Менеджер сказал, что, для того чтобы свериться с записями, ему понадобится некоторое время. Мистер Комас подождет у телефона или перезвонит? Карфакс сказал, что подождет. Однако прошло не меньше пяти минут, и, когда терпение Гордона почти истощилось, вновь раздался голос:
— Мистер Комас?
— Да, я все еще здесь, хотя и извелся весь.
— У нас нет ни одной записи о том, что наша фирма что-либо продавала Рафтону Карфаксу.
— Вы уверены?
— Да, конечно, — холодным тоном ответил менеджер. — Я осведомлен о том, что мистер Карфакс приходился мистеру Вестерну родным дядей, и поэтому мы бы запомнили любую его покупку.
Карфакс поблагодарил и повесил трубку. Этот тип с равным успехом мог говорить правду и лгать. Но как бы там ни было на самом деле — Гордону об этом не дознаться. Вламываться ночью в магазин, чтобы проверить все записи самому, ему как-то не улыбалось: он не частный сыщик из телесериала, заранее застрахованный от всех последствий. Да и Вестерн обладает такой властью, что запутать свои следы сумеет без особого труда.
Так что если раньше его надежда быстро установить весь комплект электродеталей, которые дядя использовал для построения МЕДИУМа, и так была слабой, то теперь она приказала долго жить. Что ж, остается собрать все, что удастся, может, что и получится.
Остаток дня он провел в беседах с бывшими соседями и коллегами Рафтона.
Но ни один из них ничего не знал, ни над чем тот в последнее время работал, ни о его планах. Все сходились на том, что это был очень обходительный человек, а его коллеги отмечали, что он одновременно был хорошим педагогом и блистательным ученым — сочетание, крайне редко встречающееся в наше время.
На следующий день Гордон отправился на судне на воздушной подушке в Окленд, где получил список деталей, заказанных его дядей. Затем на экспрессе номер 101 помчался в Лос-Анджелес, где получил еще один список. Оттуда он позвонил миссис Вебстер. Ее секретарша ответила, что хозяйка сейчас на конференции, но оставила для него, на случай если тот позвонит, номер телефона. Карфакс записал его и поинтересовался, как здоровье миссис Вебстер. Восстановилось ли у нее зрение?
— Я даже и не знала, что у нее были неприятности с глазами, — удивилась секретарша.
Похоже, слепота миссис Вебстер была, как он и предполагал, чисто нервного порядка, и женщина быстро пришла в себя.
Поделиться книгой: