Т. 13. ЭКЗОРЦИЗМ. Ловец душ. Плоть

— Да?

Она наклонилась, чтобы затушить сигарету, и треугольный щит отъехал в сторону. У нее были красивые полные груди, не слишком большие и не слишком маленькие — совсем как у незадачливой Эдвины Бут в первоначальной версии «Торговца Хорна».

— Мои рассуждения бездоказательны. Но, может быть, Вестерн пообещал что-то твоему отцу, и поэтому он солгал.

— Зачем ему лгать? — спросила она. Ее смягчившееся было лицо вновь исказилось.

— Не знаю, — пожал плечами Карфакс. — Может, Вестерн обманывает твоего отца — например, сулит возможность покинуть место, где он находится. Если это и есть загробная жизнь, на рай она не похожа. Да что я такое говорю! Опять я о них как о покойниках.

— А чем тебе эта мысль так не нравится?

— Только не играй со мной в психиатра, — предостерег он.

Она немного помолчала, потом открыла рот, но тут же закрыла: из дверного динамика раздались три коротких свистка. Карфакс встал, подошел к двери, посмотрел в глазок и произнес кодовое слово, отпирающее дверь. В комнату вкатилась куполообразная «черепашка». По приказу Карфакса она остановилась, и купол откинулся. Карфакс вынул поднос с кружками и тарелками и велел «черепашке» удалиться. Распахнулась дверь, и «черепашка» укатилась. Патриция так накинулась на еду, словно несколько дней не ела. У Карфакса от этого зрелища разыгрался аппетит, и он помог ей съесть все блюда и столовые приборы, кроме ложечки. Гостиничная прислуга позабыла наполнить заново бутылочку с растворителем, и на ложечку его не хватило.

— Все равно она вишневая, — заметил он, поворачивая ложечку, чтобы разглядеть на просвет буквы на ее черенке. — Никогда не любил синтетическую вишню. Хотя домашний вишневый пирог мне нравится.

Поднос был из молочного шоколада, и он с удовольствием съел бы его попозже. Но ему не хотелось снова вызывать «черепашку».

Он налил им обоим по унции «Драмбуи», и они подняли молчаливый тост.

— А знаешь, — сказал он, — может, я и не с твоим отцом разговаривал и это все подделка. Кто-нибудь мог имитировать его голос. А когда он как бы выпрыгнул из экрана и бросился на меня — простая голография.

— Но зачем Вестерну тебя морочить?

— Наверное, припугнуть меня хотел. Чтоб не задавал больше вопросов, — поколебавшись, произнес он. — Дядя Рафтон так и не ответил, когда я спросил его, могут ли люди-медиумы общаться с покойными. Я хочу сказать, с рэмсами.

— Ты можешь спросить у своей жены, — предложила Патриция.

— А если она не знает? Эти рэмсы… не обладают всезнанием. Никоим образом.

— Я была у очень известного медиума, — призналась она. — У некоей миссис Холлис Вебстер Она вроде бы не мошенничает. По крайней мере, комиссия Сиракузского университета по психическим проявлениям сняла с нее подобные обвинения.

— Ты ходила к медиуму? Да не отвечай, сама только что сказала. Но зачем? Чтобы поговорить с…

— Да, с отцом, — кивнула она.

— И каков результат?

— Я приходила дважды, и оба раза миссис Вебстер потерпела неудачу. Но во второй раз она сказала, что связь была установлена; она ее ощущала.

— Ощущала?

— Она утверждает, что люди-медиумы — те из них, кто не мошенничает, — вероятно, работают на сходных с МЕДИУМом принципах. Но у человека-медиума другие сенсоры и индикаторы. Взамен мониторов и измерителей она использует нейрокомплекс, который является ей в виде ощущений. Это почти так же надежно, как проградуированный прибор.

— Но она контактирует с мертвыми, а не с рэмсами, верно?

— К слову сказать, я ее об этом спрашивала, — призналась Патриция — Она не сомневается, что те существа, которых призывает она, действительно души умерших. Но она говорит, что твоя теория, возможно, справедлива. Во всяком случае, в ней может оказаться зерно истины. Она склонна считать, что Вестерн связан с миром демонов. Да не улыбайся ты! Речь же не идет о рогатых чертенятах с вилами и тому подобной ерунде! Она подразумевала злых духов. Или других каких-то злых существ. Не души плохих людей, а что-то вроде… ну… падших ангелов. Она утверждает, что они притворяются людьми, чтобы…

Карфакс тяжело вздохнул, и она прервалась.

— В чем дело? Я знаю, это звучит забавно — для тебя, а иной раз и для меня, но…

— Теория миссис Вебстер — искажение моей, — объяснил он. — Она называет их злыми духами, или падшими ангелами. А я использую более научное название рэмс, хотя и в ином смысле, нежели Вестерн. По крайней мере, рэмс звучит более научно. Но анализа этот термин не выдерживает. Я лишен доказательств своей теории, как и миссис Вебстер. Но вселенная, с которой общается МЕДИУМ, никак уж не похожа ни на один из известных потусторонних миров. И если существа на экране МЕДИУМа — действительно души умерших, то они в аду!

— Но миссис Вебстер говорит, что мы видим только то, что показывает нам электронное устройство. А это не больше похоже на реальность, чем извилистая линия на кардиограмме — на само биение сердца.

— Вестерновская аналогия, только в другой интерпретации, — угрюмо возразил Карфакс.

Несколько минут они молчали. Патриция почти не двигалась, только подносила к губам руку с сигаретой.

— Ладно, — согласился он, — побываем у миссис Вебстер. Запишись к ней на прием на той неделе. Скажем, в понедельник.

— Ты настроен весьма скептически.

— Так оно и есть, но, если мертвые могут с нами общаться, я не понимаю, почему это нужно делать непременно через посредство машины. И я не настолько ограничен, чтобы отвергать гипотезу, даже не проверив ее.

— Можно мне еще выпить?

— Конечно.

Он встал и налил ей две унции «Уайлд Терки» поверх трех кубиков льда. Когда он передавал ей напиток, его тряхнуло, словно между ними проскочила электрическая искра. Но искра была не электрической, а психической. Очевидно, какая-то ее мысль совпала с его собственной.

Он сел на место слегка ошарашенный. Она его двоюродная сестра. Да, но он ведь не собирается сделать ее беременной. Притом у него так давно не было женщины и она ему нравится. Может, даже больше, чем он готов себе признаться.

Тут-то к нему и вернулись прежние подозрения, что Вестерн мог подослать ее, а все ее поведение — хорошо разыгранный спектакль.

«Ты ублюдок, — сказал он себе — Ты слишком циничен. А еще ты боишься привязаться к женщине. Ты до смерти боишься, что с ней опять что-нибудь случится и это заставит тебя страдать».

— Ты никогда не рассказывал мне про свой нервный срыв, — заметила Патриция, потягивая напиток.

Не пытается ли она вытянуть из него информацию, которая пригодится Вестерну?

— Странный у тебя вид, — сказала она. — Извини, если я любопытничаю. Не хочешь говорить — не надо.

— Я не люблю об этом говорить, потому что в пересказе даже мне самому эта история кажется еще более невероятной. Я все твержу себе, что есть только одно объяснение: я тогда спятил. Хотя и временно. Случались всякие странности, тому есть масса объективных доказательств. Но воспринимал я их через очень искаженный фильтр. А свидетели, на чью поддержку я рассчитывал, пошли на попятную. Даже те, кому я больше всех доверял. Но они тоже не хотели, чтобы их сочли психами.

— А что происходило? — с интересом спросила она, нагнувшись вперед.

— Вампиры приходили, — улыбнулся он, — и оборотни, призраки и привидения, и всякие ночные кошмары. И дневные тоже. Но мне наверняка подсунули ЛСД или что-то в этом роде. Тогда эти кошмары казались мне объективно существующими. До сих пор иногда кажутся. Но на самом деле такого не бывает, так что я находился под воздействием какого-то психоделика. Так я всем говорю.

Но я несмотря ни на что не уверен, что все на свете можно объяснить с помощью Науки — с заглавной буквы «Н», разумеется.

— Так в чем же дело?

— Меня объявили психически здоровым, и я намерен и дальше оставаться таковым. Хватит об этом.

Патриция казалась разочарованной.

— Извини, — сказал он, — но подробности могут убедить тебя, что я ненадежен. Возможно, так и есть. Во всяком случае я оставил работу детектива, переменил имя и исчез. И вот я снова в Лос-Анджелесе, и опять занимаюсь расследованием. Грош цена всем добрым намерениям.

— Еще один вопрос, и я умолкаю, — настаивала она. — Ты принимал ЛСД?

— Нет, мне его в питье подсыпали.

«Окажись она агентом Вестерна, — подумалось ему, — что ей помешает подсыпать мне наркотик и таким образом дискредитировать меня?»

Если она и собиралась это сделать, то не сегодня. Она не пробыла вне его поля зрения ни секунды.

Он устыдился своих подозрений, хотя логика и убеждала его, что он обязан подозревать каждого.

— Меня ждет ванна, — заявила она, вставая.

Нет ничего дурного в том, чтобы заглянуть в ее сумочку, заверил он себя. Дураком он будет, если не заглянет. И все же ему казалось, что он предает ее — особенно когда в сумочке не обнаружилось ничего сверх обычного. В том числе он нашел и бутылочку противозачаточных пилюль.

Тогда он и решился. Когда она вышла из ванной, он уже ждал. Патриция бросила на него быстрый взгляд и скользнула в его объятия.

Потом, уже засыпая, он спросил себя, могут ли мертвые видеть живых. Фрэнсис бы это не понравилось — ну так и нечего ей торчать рядом. К тому же мертвым нужна машина, даже чтобы пройти полпути до этого мира.

«Да что это я? — подумал он, прежде чем сон сморил его окончательно. — Я же не верю в загробную жизнь. Рэмсы — это существа из параллельного мира. Или еще что-нибудь».

ГЛАВА 9

— Ничего не доказано и не опровергнуто, — вздохнул Карфакс. — Епископ подверг МЕДИУМ экзорцизму и помер от сердечного приступа, вот и все.

— Но откуда Вестерну было знать, что епископ Шэлланд станет искать друга детства, умершего в возрасте одиннадцати лет? Что Вестерн мог знать об этом мальчике? К тому же состав комиссии был неизвестен Вестерну до самого последнего момента.

— Мы знаем, что он очень богат, и предполагаем, что не щепетилен, — возразил Гордон. — Возможно, он давно прознал, кто войдет в состав комиссии, даже если это и держалось в секрете. И он мог разослать своих шпионов покопаться в прошлом членов комиссии. Нет, комиссия только больше запутала дело. И усилила напряженность. Сторонники МЕДИУМа провозглашают, что покойники обиделись на комиссию и что Эверте убил Шэлланда, потому что тот не поверил, что он и есть Эверте. Точнее, он так напугал Шэлланда, что бедняга скончался от инфаркта.

И среди противников МЕДИУМа нет единства. Одни считают Вестерна мошенником; другие видят в нем колдуна — Фауста, призвавшего силы, которые лучше оставить в покое.

Так что мы не сдвинулись с места. Только страсти накалились.

— А как по-твоему, насколько достоверны заявления Вестерна?

— Я не передумал. Во всяком случае пока. Я признаю, что могу и ошибаться. Мое сопротивление самой идее загробной жизни может повлиять на мое суждение.

— Ты поговоришь сегодня с Фрэнсис. Как бы Вестерн ни копался в ее прошлом, всего ему не вызнать. Некоторые вещи о ней знаешь только ты.

— Да, но согласно моей теории это ничего не значит, — улыбнулся Карфакс. — Говорить со мной будет не Фрэнсис, а некое существо; создание, способное узнать о Фрэнсис все. Возможно, оно читает мысли. Или наблюдает за Фрэнсис с самого рождения и знает всю ее подноготную.

— Бога ради! — воскликнула Патриция. Он подумал, что тело у нее на самом деле красивое, но гневное выражение вкупе с отсутствием косметики сильно уродует ее лицо.

Он вылез из постели и облачился в пижаму и легкий халат.

— Выпей горячего кофе — может, поостынешь, — ухмыльнулся он. — И не сходи с ума, если я использую свою мужскую прерогативу.

— Это какую?

— Мне следовало сказать не «мужскую», а «человеческую». Гомо сапиенс — разумное животное. Если что-то нуждается в объяснении, он игнорирует факты или выворачивает их в соответствии с собственным разумением.

— Может, ты так и поступаешь, — возмутилась она, — а я — нет! Я знаю, что Вестерн убил моего отца, чтобы завладеть его изобретением, и я знаю, что это и в самом деле покойники! Я могу смотреть на вещи объективно!

— Еще как можешь, — сказал Карфакс. — Давай я сварю кофе, а ты тем временем накрасишься.

— Мое лицо внушает тебе такое отвращение? — разозлилась она. — Сам-то ты…

—..похож спросонья черт знает на что, — продолжил он. — Знаю. И прошу прощения. Мне следовало научиться у Фрэнсис, что иногда стоит придержать язык за зубами.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она отвернулась и заспешила в ванную Он вышел на кухню, мысленно пиная себя и дивясь, зачем он наговорил того, что наверняка ее рассердит Доктор Слоко предполагал в нем глубоко заложенную потребность сердить любимых женщин. Он согласился, что это вполне возможно, но сама-то потребность откуда взялась? Этого не знали ни он сам, ни доктор Слоко.

Патриция вышла из ванной, улыбаясь. Волосы ее были уложены греческим узлом, но она так и не накрасилась. Опять она его испытывает. На сей раз он пообещал себе не говорить ничего, что способно ее рассердить. Он поцеловал ее и на этот раз не встретил отказа.

— Давай начнем сначала, — улыбнулась она. — Доброе утро, Гордон.

— И тебе доброе утро, — ответил он. — Я сейчас вернусь.

И он направился в ванную.

Когда он вышел, она сидела на диване перед телевизором и потягивала черный кофе. Он сел рядом с ней и отхлебнул горячую жидкость.

В новостях сообщалось в основном о событиях у Вестерна и их последствиях. Беспорядки на автостоянке возле его здания, вопли «за» и «против», лозунги, которыми противники лупят друг друга по головам. Полиция пустила в ход слезоточивый газ и залила цемент пеной так, что никто не мог подняться. Зачинщиков увезла полицейская машина, пострадавших — «скорая помощь». Потом показали демонстрации вестернитов в Нью-Йорке и Сан-Франциско. Сенатор Грэй из Луизианы дал интервью. Он предложил строить МЕДИУМы за правительственный счет и устанавливать их во всех городах с населением свыше пятидесяти тысяч. Сенатор обладал глубоким, хорошо поставленным голосом и искренним выражением лица, словно созданным для телевидения. Общественности он стал известен благодаря речам в защиту МЕДИУМа. Но в этой речи он впервые предлагал сделать МЕДИУМ общедоступным. Он был на стороне простых людей, у которых не хватает денег купить себе сеанс и пообщаться со своими возлюбленными покойниками. Он был возмущен тем, что величайшее достижение со времен сотворения мира остается в распоряжении богачей.

— Он хочет стать президентом, — заметил Гордон, — и, пожалуй, станет. Он хитер: знает, сколько его избирателей — фундаменталисты и католики, для которых МЕДИУМ — орудие дьявола. Но он рискует охотно, поскольку большинство думает так же, как и он. Почему это богатые должны располагать не только всеми благами жизни, но и монополией на смерть? На одной уже этой платформе Грэй может быть избран президентом.

— Вестерн мог бы стать президентом, если бы захотел, — кивнула Патриция. — Странно, что он не выставил свою кандидатуру.

— Возможно, Грэй — его человек, — предположил Кар-факс. — Лучше управлять из-за трона, чем самому на нем восседать. Но я не уверен, что МЕДИУМ не должен оставаться игрушкой для богатых. Если он станет общедоступным, последствия могут оказаться чудовищными.

— Например? — полюбопытствовала Патриция.

— Мы уподобимся древним египтянам и сконцентрируем всю нашу жизнь вокруг смерти. Жизнь превратится в незначительный пролог перед настоящей пьесой.

— Разве так не было всегда?

— Теоретически — да. Практически — никогда.

— Ужас какой! — Патриция вздрогнула и закрыла лицо руками.

— Это может произойти. А может обернуться и по-другому, если дверь в иной мир, открытая МЕДИУМом, приведет не туда, куда люди ожидают. Задумайся о легальной стороне вопроса. Многие юристы уже опубликовали статьи с предложением изменить судебную и полицейскую процедуру, если МЕДИУМ будет признан законом. Можно будет вызвать убитого как главного свидетеля обвинения. А как насчет собственности? Может ли покойник по закону управлять своей недвижимостью и своим бизнесом? Можно ли отказать ему в этом праве только оттого, что он ушел в мир иной? А с другой стороны, каковы права первоначального владельца этой собственности? Вернет ли себе Джон Д. Рокфеллер после долгих судебных препирательств контроль над «Стандард Ойл»? Будет ли Джордж Вашингтон переизбираться в президенты? А если будет, то кто сможет с ним соперничать, кроме разве что Эйба Линкольна? И как сможет Джордж Вашингтон компетентно управлять страной? Да никак, потому что мир изменился настолько глубоко и основательно, что ему просто не понять этих изменений…

— Да это просто смешно! — возразила Патриция.

— Я знаю. Но ты призадумайся обо всем, что может случиться, и поймешь, какая может выйти неразбериха. А возможно, и выйдет.

— Что бы там ни было, а владелец МЕДИУМа будет очень богат, — заметила Патриция. — Даже если правительство возьмет его под свой контроль, ему придется оплатить владельцу лицензию.

Карфакс хотел пройтись насчет сияния долларов в ее глазах, но воздержался. Если она думает о том, как могла бы разбогатеть, будь она признана законной владелицей, не ему ее упрекать. Она всего лишь человек. Да разве он сам не Думал, что стоит ему жениться на Патриции, и половина этих миллиардов могла бы принадлежать ему? Может, поэтому он и занялся с Патрицией любовью? Но нет, сказал он себе, алчность не имела с этим ничего общего. К тому же алчность, даже подсознательная, не позволила бы ему рассердить ее сегодня утром. Разве он не стал бы делать все что угодно, лишь бы ей понравиться?