Помоги проекту - поделись книгой:
— Она с нами не знакома. Я попытаюсь завязать с ней разговор… А, вот и она!
В дверях возникла женщина с более чем объемистой грудью, чрезвычайно тонкой талией, очень широкими бедрами и длинными ногами безупречной формы. Ее седые волосы были уложены в сложную прическу со множеством завитушек, однако косметикой она пренебрегала (если не считать фальшивых ресниц). Сейчас, буквально каждой клеточкой тела, она выглядела на свои пятьдесят пять, хотя в юности, наверное, была сногсшибательной красавицей. Она прошествовала к стойке буфета, оставив Гордону облачко сандалового запаха и столь волнующе покачивая бедрами, что он всерьез задумался: не была ли она когда-то стриптизершей? Выждав, пока она возьмет себе чашку кофе, он приблизился к ней:
— Миссис Бронски?
Она подпрыгнула от неожиданности, выплеснув несколько капель кофе на платье.
— О Господи! Как вы меня напугали!
— Прошу прощения. — Он предъявил ей удостоверение, оставшееся у него со времен работы в Лос-Анджелесе. — Мистер Вестерн позвонил мне и попросил сопроводить вас обоих домой.
Ее лицо прояснилось, но почти тут же она нахмурилась:
— Но он ничего не говорил нам о вас, мистер Чайлд.
— Мне он сказал, что ему только сейчас пришло в голову, что вам могут понадобиться телохранители. Поэтому и отдал такое распоряжение.
— А он объяснил, чем это вызвано?
— Кто станет задавать вопросы мистеру Вестерну?
— Да самый распоследний сукин сын додумался бы позвонить нам на борт и предупредить, что нас встречают!
Гордон подумал, что, если сейчас не сболтнет ничего лишнего, ему, пожалуй, удастся убедить ее в том, что он — человек Вестерна.
— Позвольте представить вам мою коллегу: миссис Чайлд. — Карфакс решил поскорее сменить тему, пока секретарша не спросила чего-нибудь покаверзней, но тут же понял, что попал из огня да в полымя: с нее станется попросить Патрицию предъявить удостоверение!
Но миссис Бронски лишь сказала.
— У вас очаровательная жена. И очень молодо выглядит.
— Я выкрал ее из колыбели, — не сдержался Гордон и направился к Патриции, глядящей на него слегка обалдевшими глазами. — Дорогая, позволь представить тебе миссис Бронски — секретаря мистера Миффлона.
Миссис Бронски опустилась на диванчик рядом с Патрицией:
— Вы правда ничего не скрываете? Мистер Вестерн действительно не сказал вам, зачем нам понадобилась охрана? Ума не приложу, что могло случиться! Когда мы вылетали, все было в полном порядке. Роберт уже в прекрасной форме! Хотя… я догадываюсь, что…
Карфакс выждал несколько секунд и переспросил:
— О чем вы догадываетесь, миссис Бронски?
— О, ничего особенного. Так, пустяки!
— Возможно, мистер Вестерн опасался фанатиков, которые могли узнать, что мистер Миффлон — его клиент, — предположил Карфакс. — Последнее время вокруг столько насилия, особенно после того, как убили доктора Оренштейна.
— Да, похоже, вы правы. Но кто же мог прознать про нас? Ведь все было шито-крыто.
— За мистером Вестерном сейчас шпионят все, кому не лень: федералы, газетчики, просто сумасшедшие…
Из-за угла послышались шаги, и в двери шагнул, но тут же резко остановился, перебегая глазами с Карфакса на миссис Бронски и обратно, круглолицый высокий мужчина, лет тридцати пяти. Гордон сразу его узнал («Форчун и Торндайк» раздобыли ему фотографии клиента) и включил спрятанный в кармане магнитофон. Миффлон прижал к груди кейс, словно боясь, что его отнимут, и довольно грубым тоном спросил:
— В чем дело, миссис Бронски?
Она поднялась и с очаровательной улыбкой ответила:
— Мистер Вестерн позаботился о том, чтобы приставить к нам телохранителей, мистер Миффлон. Он прислал их на случай, если вдруг возникнут осложнения.
— Какие-такие «осложнения»? — всполошился Миффлон. — Вестерн обещал нам, что все пойдет как по маслу…
Гордон, заметив, что он начинает заводиться, сделал шаг вперед и, успокоив его жестом, перехватил инициативу:
— Будем знакомы: я — мистер Чайлд, а это — моя жена и партнер по агентству. Приношу свои извинения за то, что так разволновал вас, мистер Миффлон, но наш патрон, мистер Вестерн, вытащил нас буквально из постели, чтобы быть уверенным, что вы попадете домой в целости и сохранности. Нам велено оставаться с вами до его распоряжения. Вам совершенно не о чем волноваться! Вот я уже говорил миссис Бронски — это всего лишь маленькая предосторожность. В стране беспорядки, слишком много убийств… Впрочем, вы сами об этом знаете.
— Ага, — сказал Миффлон, но таким голосом, словно слышал об этом впервые. — Ну хорошо. Сейчас слишком поздно, чтобы звонить Вестерну, он, наверное уже в постели, но завтра первое, что я сделаю, — это свяжусь с ним. Если он знает что-то важное, я хочу это знать тоже.
— У вас есть какой-нибудь багаж? — перешел к делу Кар-факс. — Я помогу вам его донести.
— Он прибудет позже. — Миффлон, похоже, начал успокаиваться. — В доме есть все, что мне может понадобиться. Я прав, миссис Бронски?
— Как всегда, — улыбнулась она. — Как будто вы сами не знаете, мистер Миффлон.
Карфакс представлял себе Миффлона очень робким и застенчивым юношей, начинающим заикаться при разговоре с любым незнакомцем. Этот же человек был порывистым, как ветер, и к тому же прекрасно владел своей речью. Тут было над чем задуматься.
Гордон заранее взял напрокат машину, чтобы самому отвезти прибывших в Гранд Пасифик Палисэйд — он не хотел их оставлять одних ни на минуту. Проводив их до «загреуса», он пригласил их располагаться на заднем сиденье, а сам сел за руль. Патриция тоже села впереди.
— Вы знаете, куда ехать? — спросил Миффлон.
— Нет, сэр, — ответил Гордон. — Правда, у меня есть ваш адрес.
Повисла пауза. Карфакс, глядя в зеркальце, заметил, как Миффлон толкнул свою секретаршу локтем в бок.
— Я объясню вам, как ехать, — поспешно сказала она.
Но Карфакс не слушал ее пространных объяснений: он-то дорогу знал, а вот Миффлон (или кто бы там ни был в его теле) не знал. Даже Патриция, судя по напряженной позе, уже обо всем догадалась. Да и он сам чувствовал себя, словно попал в другую реальность. Что ж, значит, все правда.
Через двадцать пять минут они затормозили у ворот поместья. Миффлон поговорил со слугой по селектору, и ворота распахнулись. Карфакс подъехал к дому, откуда уже выбежал, чтобы встретить хозяина, чернокожий слуга в пижамных штанах и рубашке. Он бросил на Гордона подозрительный взгляд, но ничего не сказал и только кивнул в ответ, когда его представили. Гордон очень надеялся, что слуга не запомнил его голоса.
В сопровождении Йоханы Карфаксы пересекли огромный вестибюль, похожий на холл первоклассного отеля, и по широченной лестнице поднялись на второй этаж, где находилась предоставленная им комната. Когда дверь за слугой закрылась, Гордон усмехнулся:
— Отлично! Чем дальше, тем веселее! Однако, когда утром он позвонит Вестерну, в наших же собственных интересах будет находиться подальше отсюда. Надеюсь, он не предпримет попыток нас остановить.
— А что мы будем делать, если он все же попытается?
Карфакс открыл кейс и достал пистолет калибра 7,92 миллиметра.
— Ненавижу им пользоваться, но если нужда припрет, то колебаться не стану Тем более что и Миффлон (или кто он там) тоже вряд ли станет мешкать, чтобы убрать нежеланных свидетелей, как только все узнает. Ставки слишком высоки!
— А мы не можем смыться прямо сейчас? — спросила она. — Что за нужда торчать, здесь до утра?
— Чем дольше мы здесь пробудем, тем больше узнаем. — Карфакс испытующе посмотрел на нее. — А у тебя что, уже поджилки затряслись? Пятки похолодели? Я же говорил тебе, что и один прекрасно справлюсь.
— У меня похолодели только пальцы на ногах, да и то их температура не ниже минус ста градусов, — жалобно попыталась пошутить она. — Не волнуйся, я тебя не подведу. Да, мне страшно. Но я рада, что не осталась дома. Это во сто раз лучше, чем закупориться в комнате и умирать там от скуки.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Когда идешь на дело, чувствуешь себя так, словно тебя выпустили из тюрьмы. О’кей. Пошли вниз, примем по стаканчику на сон грядущий.
Миффлон и миссис Бронски уже ждали в библиотеке — довольно большой комнате, в которой стены скрывались за книжными полками, стоял большой стол из тика, кресла и диваны были покрыты звериными шкурами и в углу горел огромный камин.
Миффлон был уже в пижаме, а миссис Бронски щеголяла в тончайшем розовом с табачными разводами пеньюаре, сквозь который просвечивала не менее тонкая ночная рубашка. В руках у обоих были бокалы. Когда Карфаксы вошли, во взгляде Миффлона отразилось недоумение, оттого, что гости не переоделись.
— Я подумал, что мне еще следует осмотреть участок, — объяснил Гордон.
— Хорошая идея. Что предпочитаете? — Миффлон махнул рукой в сторону бара, в котором, казалось, можно разыскать любой спиртной напиток, какие только производятся в мире.
Карфакс порылся в нем и, найдя непочатую бутылку бренди, объявил:
— Мы с Пат предпочитаем это.
У него не было ни малейшего намерения пить из бутылки, в которую могли что-нибудь подсыпать.
— Но там есть много чего получше.
— Нам сгодится и это: оно и так получше всего, что мы когда-либо пили.
Миффлон, пожав плечами, откупорил бутылку, и, пока разливал по бокалам, Гордон пристально за ним следил. Но в его поведении не было ничего подозрительного. Он протянул им бокалы и затем торжественно поднял свой:
— Я пью за бессмертие! — И, осушив его до дна, торжествующе расхохотался, словно произнес отменную остроту.
— Присоединяюсь, но в чем тут соль? — спросил Гордон.
— Я радуюсь тому, что жив! Что могу дышать, есть, спать, ходить, заниматься любовью, наконец!
— Могу себе представить, как общение с этими несчастными действует на живых людей, — сочувственно заметил Гордон. — Но если посмотреть на это глобально, то становится еще тоскливее: потому что все мы там будем. Навечно. Всего лишь частица энергии, кружащая вокруг другой такой же частицы, скованная с ней в леденящем танце посреди холодной безразличной вселенной. И ничего впереди.
Миффлон отхлебнул из бокала и четко произнес:
— Это лишь временная остановка. Мы, прихожане Панкосмической церкви Христа-рэжш, как вы знаете, верим, что
— Нет, я этого не знал, но, без сомнений, это очень удобная религия.
Гордон изо всех сил разыгрывал полное неведение о делах Миффлона и при этом ломал голову, как выкачать из него побольше, не засветившись самому. Ему очень хотелось спросить, не собирается ли тот навестить миссис Вебстер, но он никак не мог придумать, как это подать. Наконец его осенило:
— У меня нет таких денег, чтобы пользоваться МЕДИУМом, но однажды я ходил к медиуму-человеку. Некоей миссис Вебстер. Меня затащила к ней сестра, которая без ума от ее способностей. Эта Вебстер попыталась вызвать нашу маму, и действительно что-то там появилось. Но такое тонкое, что сквозь него все было видно. И еще мы услышали что-то вроде шепота. Но этим все и кончилось. Так что больше я к ней не пойду, тем более что стоит она недешево. Хотя, конечно, ее доходы и в сравнение не идут с доходами мистера Вестерна.
Миффлон бросил на Гордона подозрительный взгляд, но тут же успокоился и мягко улыбнулся:
— О, я долгое время был ее клиентом. Она очень славная женщина и довольно красива (для своих лет, конечно). И она не шарлатанка. Я хочу сказать, она искренне верит во все, что делает, и, кроме того, обладает-таки неким «даром». Вестерн говорит, что мы должны быть благодарны людям-медиумам за то, что именно они первыми наладили связь с
«Готов поклясться, что не пойдешь», — подумал Гордон. Он коснулся лежащего в кармане магнитофона, словно желая удостовериться, что он на месте. Завтра он отправит эту запись в лабораторию «Форчун и Торндайк», и там голос этого человека сравнят с прежними записями Миффлона. Конечно, звучать они будут одинаково, так как связки и гортань не изменились, но, если мозг Миффлона занимает
Ну а дальше-то что, после того, как обнаружится подмена (если, конечно, обнаружится)? Полиции, чтобы арестовать Вестерна, таких доказательств явно недостаточно. Но даже если полиция все же найдет резон задержать его, прокурор округа его немедленно выпустит. А если даже прокурор попытается что-то сделать, то заартачатся судьи; так как подобное дело не имеет прецедентов и ни один из них не захочет взять на себя ответственность по созданию оного.
К тому же Миффлон ведь не единственный одержимый. А можно ли выследить остальных, чтобы сравнить их голоса с записями предполагаемых жертв? Но зато если это удастся и будет найдено несколько примеров одержания, то полиции уже будет труднее отвертеться от расследования.
И все же — все шансы против одного, что они откажутся соваться в это дело. Да мало кто способен поверить в то, что такое вообще возможно!
И хотя все пока что складывалось без надежды на какой-либо успех, Гордон вовсе не собирался сдаваться.
А что, если он найдет способ, благодаря которому даже самым большим скептикам можно будет доказать факт одержания? А может быть, одержателя можно изгонять и возвращать истинного хозяина тела? И если для одержания научились применять научные методы, то неужели невозможно изобрести какого-нибудь механического экзорсиста?
Основная проблема заключалась в том, что Вестерн монопольно владел единственной машиной, способной на подобное (если, конечно, она способна).
— Ну, мистер Чайлд, — сказал Миффлон, ставя пустой бокал на стол, — если вы собираетесь осматривать участок, то лучше сделать это сейчас: уже довольно поздно. Когда вернетесь, заприте дверь и включите сигнальную систему (она у входа, за драпировкой). И можете не трудиться сообщать мне о результатах осмотра. Естественно, если не найдете ничего стоящего того, чтобы меня разбудить.
Карфакс поднялся и тоже поставил свой бокал:
— Думаю, это займет не больше десяти минут. Доброй ночи.
Патриция, потягиваясь, тоже встала, и Гордон заметил, что Миффлон следит за ней с откровенным вожделением.
— Я безумно устала, — сказала миссис Бронски, — Так что я опрокину еще стаканчик, если вы не против, мистер Миффлон.
— Когда это я был против? — удивился он.
— О, конечно же, никогда, — поспешно сказала она. — Но ведь я на все спрашиваю вашего разрешения, не так ли?
В ответ Миффлон пробурчал что-то неразборчивое, и миссис Бронски отважно плеснула себе в бокал сразу на десять пальцев «Дикого Индюка», добавив лишь один кубик льда, и выплыла из библиотеки, вихляя бедрами в ритме слышной лишь ей, довольно игривой мелодии.
— Долой одежды! — донеслось уже с лестницы.
Карфакс вышел через главную дверь и спустился с крыльца. Перед домом все было ярко освещено, а для осмотра темных мест он взял с собой фонарик. Он дошагал до ворот и затем пошел вдоль стены налево, обходя растущие к ней вплотную кусты и деревья. Обход занял у него не десять, как он предполагал, а пятнадцать минут- он задержался, чтобы обследовать гараж. Посветив фонариком в окно, он не увидел ничего необычного: две машины — «загреус», на котором они приехали, и хозяйский «бенц», да полки и верстаки с инструментами «Загреус» загнал сюда Йохана, который сейчас уже спит или по крайней мере лежит в постели в своей квартирке над гаражом.
Карфакс проводил осмотр весьма поверхностно, так как сильно сомневался в том, что здесь вдруг откуда-то появятся взломщики и заставят его за собой гоняться. Его целью было на всякий случай получше запомнить, что где находится. При необходимости проникнуть на участок не так-то трудно: стена всего метра три высотой. Так что, если понадобится, ему вполне по силам подпрыгнуть, зацепиться за край и подтянуться. И хотя по ее краю была протянута колючая проволока в три ряда, по утверждению миссис Бронски, сигнальная система к ней подключена не была. Ею были оборудованы дом и гараж, что, однако, не испугало взломщиков, проникших в дом три года назад. Миффлон не захотел после этого возиться с установкой новой системы; более того, по словам миссис Бронски, он, обычно такой неуверенный в себе, после этого грабежа просто расцвел. В его скучную повседневную жизнь был привнесен элемент приключения: в течение нескольких недель после налета он вставал по нескольку раз за ночь и обходил дом с девятимиллиметровым револьвером в руке. Похоже, он мечтал встретить вора и подстрелить его, давая тем самым выход накопившейся агрессии.
Это был уже вывод Гордона, а не миссис Бронски. Он давно подозревал, что тирания матери Роберта могла вызвать в нем подсознательную (а может, и сознательную) агрессию: ему просто необходимо было кого-нибудь ранить, а то и убить, но обязательно — на законных основаниях.
Все это, конечно, только предположения, но, по крайней мере, это единственное правдоподобное объяснение поведения Миффлона после налета, какое Гордон способен измыслить. Вот у миссис Вебстер вообще не было никаких теорий и предположений; она просто считала, что Роберт немножко не в себе, и как-то даже сказала Карфаксу: «Роберт — очаровательное дитя. Очаровательное, но со странностями».
Он вернулся в дом, запер за собой дверь и включил сигнальную систему. Войдя в комнату, он обнаружил Патрицию, в бешенстве метавшуюся из угла в угол.
— Что случилось?
— Этот ублюдок предложил мне улечься с ним в постель!
Гордон выдержал паузу и затем серьезным тоном спросил:
— И как? Ты приняла его предложение?
Она опешила на секунду, но тут же снова вскипела:
Поделиться книгой: