— Нам нужно завладеть их оружием. Чтобы не рисковать, придётся убить тех троих, что спят за тем костром. Ты взял кинжал?

Зихий вытащил из-за пояса среднего размера широкий кинжал и показал Лейрусу.

— Хорошо, — произнёс Лейрус и пристально вгляделся в лицо Зихия, глаза которого лихорадочно светились и беспокойно осматривали поляну. — Ты никогда не убивал человека?

— Я только что убил человека.

— Это понятно. А вблизи, своими руками?

Зихий приподнял брови, словно уличённый в дерзкой шалости мальчишка.

— Нет.

И торопливо добавил:

— Но знаешь, а мне совсем не страшно.

Зихий впервые увидел улыбку Лейруса — она было понимающей, сочувствующей и печальной.

— Страшно будет после.

Спустившись с камня, Лейрус достал длинный узкий кинжал и медленно скользнул к костру. Зихий двинулся следом, изо всех сил стараясь не шуметь. Остановившись в десяти шагах от костра, возле которого лежало оружие, Нерождённый молча указал на одного из спящих рядом — «Он твой». Напрягая все силы, чтобы бесшумно приблизиться к неподвижным скотокрадам, Зихий постепенно оказался в шаге от того человека, что ему указал Лейрус. Сам же Лейрус оказался возле «своего» вора гораздо раньше сына Урсуса, однако подождал его — напасть на лежащих рядом нужно было одновременно. Третий скотокрад спал по другую сторону костра. Зихий взглянул на человека, которого ему нужно было лишить жизни. Это был мужчина средних лет с морщинистым лицом, которое даже во сне выглядело усталым. Куцая борода наполовину поседела, возле правого уха виднелся короткий кривой шрам. Мужчина вовсе не был похож на грабителя, скорее его можно было принять за ремесленника. Внутри Зихия шевельнулось сомнение, но тотчас он вспомнил потемневшую от крови бороду Уннара, и поднял кинжал. Зихий посмотрел на Лейруса, который находился сзади полусидящего с запрокинутой головой вора. Нерождённый поднёс своё оружие к шее спящего и кивнул Зихию. Древославный, зажав левой рукой рот лежащего на спине скотокрада, правой вонзил кинжал в горло, в область сонной артерии. Почувствовавший боль человек выгнулся дугой и широко распахнул выпученные глаза. Зихию пришлось отбросить кинжал и удерживать бьющегося в конвульсиях человека двумя руками. Спустя несколько мгновений человек стих, упёршись невидящим взглядом в лицо Зихия. Юноша будто провалился в какой-то странный туман: эти выпуклые безжизненные глаза будто загипнотизировали его. В оглушённом оцепенении Зихий ничего вокруг не видел, в голове вымерли все мысли, горло пересохло.

Очнулся Зихий, почувствовав острую боль в ухе — это Лейрус выкрутил ушную раковину так, что казалось, она должна вот-вот оторваться от головы. Зихий едва не взвыл, но вовремя сдержал крик. Внимательно осмотрев его, Лейрус почти беззвучно прошептал:

— Собери оружие и отнеси за камень. Быстрее.

Зихий бросился сгребать мечи, копья, кинжалы, булавы, беспорядочно сваленные подобно мусору (видел бы эту картину Урсус, всегда твердивший об уважении к оружию…), заметив при этом, что все трое лежавших за этим костром грабителей были мертвы. Пока Зихий перетаскивал оружие и сваливал его под камень, Лейрус, сложив ладони рупором, трижды проухал совиным криком. Спустя минуту на поляне появился Зеникс, мрачно осматривающийся по сторонам и поигрывая в руках огромной секирой с такой лёгкостью, будто это была тонкая тростинка. Также Зеникс принёс и протянул Зихию его лук и стрелы. Лейрус указал Зихию на стадо. Видя, что лицо и фигура сына Урсуса выражают недоумение, Лейрус подошёл к нему вплотную и прошептал на ухо:

— Иди к стаду. Они тебя знают, успокой их.

Поняв, что от него требуется, Зихий радостно закивал. Длинношёрстные коровы отличались нюхом, не уступавшим по чувствительности собачьему. Человека из родного селения коровы запоминали по запаху раз и навсегда. Не редкостью были случаи, что потерявшиеся на гигантских рынках Миноры длинношёрстные «золотые» коровы находили людей-«земляков», находившихся на другом конце столицы. Если уж было неизбежным для этих животных поволноваться, то пускай они чувствуют, что рядом с ними знакомый человек, которого они знают и которому доверяют.

Пока Зихий проходил между коровами, полушёпотом разговаривая с ними и поглаживая, Зеникс спрятал остатки оружия, а Лейрус, походив по лагерю, извлёк из дорожных тюков моток крепкой верёвки. Подождав, когда друзья присоединятся к нему, Лейрус распорядился:

— Зихий, возьми под прицел того молодого пижона, который, скорее всего, их главарь. Зеникс, встань позади костров. Если кто-то будет дёргаться, образумь его.

Улыбка белокурого гиганта, которая послужила Лейрусу ответом, была совсем не такой добродушной, какую Зихий уже привык видеть: десять человек из десяти предпочли бы не видеть подобную улыбку на лице человека с устрашающей секирой.

Когда все были на своих местах, Лейрус достал из ножен один из своих мечей и, подойдя к лежавшему человеку в дорогой одежде, плашмя ударил того по тому месту, что предназначено для контакта с седлом. Человек закряхтел и, поморщившись, подвинулся ближе к огню. Тогда Лейрус сделал замах пошире и плотнее приложился к филейной части главаря скотокрадов. На этот раз тот непроизвольно дёрнулся, приподнялся и сиплым спросонья голосом завопил:

— Что за проклятье…

Обернувшись, раскрыв глаза и увидев молчаливо стоящего Лейруса с мечом в руке и Зихия с луком в руках, предводитель похитителей стада осёкся. Потревоженные его возгласом остальные скотокрады начали просыпаться; первым и вполне объяснимым их желанием было броситься на Лейруса и Зихия. Однако, после того как Зеникс легонько кольнул секирой наиболее ретивого грабителя, остальные, обнаружив, что безоружны, предпочли оставаться на местах и наблюдать за тем, что из всего этого получится.

Между тем предводитель шайки уже пришёл в себя, окончательно проснулся и теперь с нескрываемой злобой смотрел на Лейруса. Не дождавшись от спокойно смотревшего на него Нерождённого ни слова, главарь спросил громким и одновременно вкрадчивым голосом:

— Вы кто такие?

— Мы, вернее, он, — Лейрус указал на Зихия, — владелец стада, которое вы несколько дней назад украли в селенье племени Синих Лесов Дрок.

— Маловат ты для вождя, — презрительно оглядев Зихия, сказал главный скотокрад. — Хотя… ты, наверное, сын вождя.

— Слишком уж ты хорошо осведомлён, — заметил Лейрус.

— Ха, не твоё это дело. И что теперь?

— Теперь мы вернём животных в Дрок, а вас отдадим вождю Урсусу. Он сам решит, что с вами сделать.

— Кишка у вас тонка, сопляки! Будь вы настоящими мужчинами, вы бы сразились с нами в открытую. Или, будь вы умными людьми, то перебили бы нас всех во сне, и дело кончено.

Лейрус жёстко рассмеялся, и у всех присутствовавших, включая Зихия с Зениксом, от этого смеха внутри что-то похолодело.

— Ну, такого ума, как твой, мне не надо. А сражаться с такой мразью как ты, Галус…

Неизвестно, что оскорбило Галуса больше — слова Лейруса или то выражение лица, с которым он произнёс имя скотокрада — будто говорил о стервятных крысах, пожирателях падали и нечистот. Главарь вскочил на ноги:

— Ты знаешь, кто я?

— Я назвал твоё имя.

— А ты знаешь, кто мой брат?

Лейрус равнодушно пожал плечами:

— Наверняка такой же выродок, как и ты.

Взбешённый Галус перешёл на визг:

— Мой брат — Гиротс!

Друзья переглянулись. Имя Гиротса было хорошо знакомо всем в королевстве Лайтия и даже за его пределами. Гиротс держал в своих руках все нити управления преступным миром Миноры, ему подчинялись преступники всех мастей от карманников до наёмных убийц. В столице Лайтии существовал целый район, Воровские Кварталы, в котором власть Эбенора, главы королевства, равнялась нулю, зато Гиротс здесь был всесилен. Мало того, что этот хитроумный и жестокий делец был фактически правителем «города в городе», его влияние на бандитов всей страны было также весьма велико.

«Точно! Вот что я слышал про его семью! И как умудрился такое забыть?» — подумал Зихий и кивнул в ответ на взгляд Лейруса, беззвучно подтверждая правоту молодого предводителя шайки. Галус, приняв молчание противников за ошеломлённость именем могущественного брата, презрительно рассмеялся.

— Что, сосунки, испугались? Поджилки затряслись? Что теперь будете делать?

Медленно выговаривая слова, Лейрус ответил:

— Мы скрутим вас (кто будет сопротивляться, будет убит), привяжем к хвостам коров и так погоним в Дрок. Тебя… — глядя на Галуса, Лейрус сделал длинную паузу, — мы привяжем к коровьему хвосту за ноги.

Галус снова завизжал:

— Ах ты ублюдок, сын шлюхи и дронона…! Это ты сейчас такой смелый, когда у тебя меч, а я без оружия. Были бы мы на равных, я бы выпустил тебе кишки и кормил тебя ими, пока ты не подохнешь!!!

Лейрус приподнял брови с красноречивым видом: ну, раз уж вы настаиваете…

— Зихий, там в тюках валяется меч. Брось его этой жабе.

Зихий швырнул главарю скотокрадов подобранный с земли слегка изогнутый меч. Галус ловко поймал клинок; почувствовав в ладони тяжесть меча, он хищно оскалился, глаза заблестели от предвкушения мести. Прошипев — Ну всё! — он, схватив рукоять двумя руками, бросился на Лейруса. Перемахнув разделявшее их расстояние в два прыжка, Галус взмахнул мечом над головой, намереваясь разрубить грудь противника. «Так вот кто и как убил Уннара» — в долю мгновения пронеслась в голове Зихия. Вот меч Галуса со свистом опустился… и застрял в земле. Маленький, почти незаметный шажок Лейруса в сторону, сверкает опущенный до того меч, и голова Галуса отскакивает от шеи и, подпрыгивая, катится к ногам Зихия. Сын Урсус невольно отступил на пару шагов назад. Обезглавленное тело, продолжая держать в руках меч, грузно свалилось ничком. Лейрус подошёл к поверженному сопернику и старательно вытер свой меч об одежду Галуса. Затем повернулся к совсем притихшим скотокрадам:

— Сейчас мы вас привяжем к коровам. Кто будет сопротивляться…

Небрежный кивок в сторону лежащего тела не оставил у грабителей никаких сомнений в том, что с ними случится в случае неповиновения. После того, как пленники закопали останки своего главаря (при этом Лейрус приказал спрятать отрубленную голову Галуса в мешок и взять с собой в дорогу), их, как было обещано, привязали к коровьим хвостам. Это не понравилось ни людям, ни животным, но Лейрус был непреклонен.

Закончив с захваченными скотокрадами, друзья собрались возле костра и поужинали жаренным мясом, приготовленным ворами себе на утро. Ели в тишине: Зеникс был занят поглощением пищи, Лейрус молчал, углублённый в раздумья, а Зихий явно хотел что-то спросить у Нерождённого, но, пару раз натолкнувшись на тяжёлый взгляд зелёных глаз, отказывался от своего намерения. Наконец, когда ночная трапеза завершилась и Зеникс пошёл в кусты по нужде, Зихий, решившись, подсел к Лейрусу и, не глядя на того, тихо спросил:

— Ведь ты его специально дразнил? Галуса? Ты нарочно вывел его из себя, чтобы он вызвал тебя на поединок?

— Да.

— Для чего?

Лейрус перестал смотреть в огонь и вздохнул.

— Есть поступки которые нужно совершить. Просто совершить и постараться забыть о них. Представь, ты видишь мелкую гадину, ещё не способную причинить большой вред человеку, но уже настолько злобную, что она кидается на всё живое, что меньше её. И делает она это не из-за голода, не для того, чтобы выжить, а просто из жажды крови. У тебя нет никаких сомнений, что, когда эта мерзость вырастет, окрепнет, наберётся сил, она будит убивать столько, сколько ей захочется и кого захочется. Что ты сделаешь с этой тварью?

— Убью.

— Вот я и прихлопнул маленькую гадину, пока она не выросла в большого гада. И сделал это честно, один на один. Хотя этот, — Лейрус махнул в сторону свежей могилы Галуса, — советовал сделать всё «по уму» — прикончить врага во сне. Точно тебе говорю, он наверняка знал в этом толк.

— Но его брат… Если Гиротс узнает, что ты убил его брата, он не обрадуется.

— Гиротс обязательно узнает об этом, уж я постараюсь. Такие дела нужно доводить до конца. Боишься — не делай, делаешь — не бойся. Всё, пора спать, у нас дорога впереди.

Обратный путь в Дрок занял больше времени, чем преследование скотокрадов, продвижение замедляло стадо. Всё было спокойно. В первый день возвращения друзья обнаружили своих лошадей в лощине, целыми и невредимыми. Зеникс был даже рад тому, что с его ретивым конём всё было в порядке, потому как из лошадей грабителей ни одна не могла выдержать такого всадника, как богатырь. Захваченных лошадей отпустили глотнуть воздуха воли, и пересели на своих скакунов.

Выбравшись к вечеру третьего дня пути на королевскую дорогу в Минору, Лейрус распорядился отвязать одного из пленников от парнокопытного попутчика, спешился и протянул счастливчику смердящий мешок с головой Галуса.

— Тебе сейчас некуда идти, кроме как к Гиротсу. Передай ему этот мешок и скажи, что его послал Лейрус Нерождённый.

Отпущенный на свободу, словно окаменев, уставился на Лейруса. Тот терпеливо ждал, пока вор придёт в себя и, пытаясь унять дрожь в руках, возьмёт мешок.

— И знаешь что? — понизил голос Лейрус. — Я очень огорчусь, если ты не выполнишь моё поручение.

Скотокрад развернулся и бросился бежать в направлении столицы. Зихий и Зеникс рассмеялись, Лейрус вскочил в седло и вся процессия двинулась в обратном направлении.

Через некоторое время друзья увидели стены Дрока.

Глава вторая

Стражников на башнях Дрока не было и Зениксу пришлось барабанить своим кулачищем в ворота, вызывая громкий треск толстых досок. Зихий даже вынужден был вмешаться:

— Эй, Зеникс, не сломай ворота!

— А где их дрононы носят?! — начал раздражаться гигант. — Тоже мне, стража называется!

В этот момент на башне появилась встревоженная обнажённая голова дружинника, изумлённо что-то вскрикнула, увидев нетерпеливо перебирающее копытами в предвкушении возвращения в родные сараи стадо, и исчезла. Вскоре раздался шум отодвигаемых засовов, натужно заскрипели и медленно раскрылись ворота. Дружинник, теперь уже в шлеме, проворно выскочил навстречу вернувшимся:

— С возвращением, мой господин! Вижу, погоня была успешной…

Его прервал нахмурившийся Зеникс:

— Ты где шлялся, а? Мы здесь уже полчаса торчим! Куда с поста утёк?

С каждым словом незадачливый стражник становился, казалось, всё ниже. Наверно, ему и хотелось стать как можно незаметнее, чтобы скрыться от разгневанного богатыря. Тем не менее, он принялся оправдываться:

— Дела появились…

— Какие ещё дела?

— Воинов очень мало, а нужно стены обойти, осмотреть, а ещё за порядком в селенье следить…

— Ладно, — прервал оправдания дружинника Зихий. — Закрой за стадом ворота.

Пока стражник загонял последних коров в ворота, юный наследник отдавал приказания выбежавшим навстречу слугам: отвязать пленных скотокрадов от коров и отвести в подвал, животных же загнать в хлев и накормить. Уже когда троица подъехала к дому вождя, один из слуг сказал:

— Мой господин, та девушка, Салия, которую вы приказали запереть… Она сбежала.

— Как это произошло?

— Никто не знает. Она просто исчезла позавчера ночью — принесли ей утром еду, а в комнате никого нет. И все двери целы, замки на месте…

Зихий устало махнул рукой: ну сбежала, и ладно.

— Судя по всему, отец ещё не вернулся?

— Нет, мой господин, но сегодня от него прибыл гонец и сообщил, что Вождь с дружиной и Великим Магом Ширелом должны быть здесь к ночи. Так что мы их ждём.

— Понятно. Распорядись приготовить для нас ванные бочки и чистую одежду. Да, ещё пускай поварихи быстренько сообразят что-нибудь лёгкое — по-настоящему поужинаем вместе с отцом, но есть хочется страшно.

Отмыв с тел налипшие за несколько дней путешествия грязь и пыль, вымыв волосы и отмокнув в наполненных водой с травами большущих деревянных бочках, Зихий, Лейрус и Зеникс, поменяв одежду на свежую (Лейрус даже снял свою неизменную кольчугу), собрались в зале перекусить. В доме вождя и по всему Дроку уже начали зажигать факелы, к которым по одной стали слетаться разноцветные бабочки и мелкие чёрные стрекозы, жившие возле человеческих жилищ. Запивая лепёшку с сыром разбавленным мёдом диких лесных пчёл, Лейрус спросил прислуживавшего им за столом мальчика-слугу:

— Кстати, а что с Лучшими? Они ещё не проснулись?

— Нет, господин. Лучшие ещё спят.

— Они хоть ещё живы? — поинтересовался слегка встревоженный Зихий.

— Да, мой господин. Храпят так, что на улице слышно.

Друзья рассмеялись. Мальчик, довольный, что сумел развеселить господ, тоже лукаво улыбнулся. Обратив внимание на о, с каким изумлённым восхищением и недоверием слуга бросал взгляды на растянутую на стене свежую шкуру ворлока, Лейрус дружелюбно спросил:

— Что, большая шкура?

— О да, господин! — возбуждённо затараторил мальчишка. — Это же был гигантский ворлок! Раза в два, нет, в три раза больше, чем обыкновенный! Никто, кроме вас, не смог бы одолеть такое чудовище…

Излияния захлёбывавшегося от восторга слуги прервал сердитый голос главной поварихи, затребовавший его к себе на кухню. Когда мальчик скрылся, Лейрус покачал головой и сказал Зихию: